Снова там, где нет луны (э20).

*** От радости встречи с девочкой они совсем забыли обо всем остальном, сумерки сгущались быстро, из темноты выступила фигура наблюдавшего за ними мужчины. Под руками у него крутились малыши, такие же мелкие, как Ани, в пушистых масках котят. Они тотчас умчались, как только он шагнул вперед. Из зарослей проявлялись новые персонажи, повыше и постарше, но все внимание братьев было приковано к этому человеку. — Здравствуйте, меня зовут Александер, приветствую вас на Океане. — Крепкое рукопожатие, кивок стажерам, несколько слов и они сорвались с места приветствовать новоприбывших. Там сразу началась веселая движуха, а новый знакомый пригласил их подняться на веранду. Вадик пихнулся локтем в бок, а Глеб глаз не мог оторвать от этого человека. Это он, тот самый и точно такой, с фотографии из дома в Монако, отец близнецов. Темноглазый, темноволосый, с чуть тронутыми сединой висками, у кого бы язык повернулся назвать его дедом? На вид чуть старше Алекса, даже у того седины больше, высокий, но не такой громадный, больше печали в глазах. Он усадил гостей за стол, улыбнулся. Сразу стало понятно, что это одна линия, он, Алекс и Лео. — Вадим, Глеб, рад познакомиться лично. — Черные глазищи заглядывали в самые потаенные уголки души. — Как причудливы нити судьбы, никак не ожидал вот так вот найти родственников жены. — Уж мы-то как рады. — Было ощущение, что он видит все их мысли и чувства насквозь. Александер чуть улыбнулся и отвел глаза. — Вы так же умеете влипать в истории, как мои дети. — Наоборот, ваши дети как раз вытаскивают нас оттуда. — Мы обязаны им больше, чем жизнью. — И малышам тоже. — Вадим автоматически схватился за ухо. — Да, внуки любят вас. — Спасибо, хоть дедушками не называют. — Тогда вам больше повезло, меня, с легкой руки Лео, студенты давно дедом зовут. — Что вы преподаете? — Медицину. Психологию. — Вас помнят, кстати, в Монако. — Да? Это приятно. Та фотография дома — значит именно она оказалась связующим звеном? Спасибо вашей матушке за память. — Александер склонил голову. Молодежь шумела, доносились веселые голоса и довольные вопли — там, кажется, еще кто-то прибыл. Тенью скользнул кто-то в дом и обратно, с полным подносом молочки из холодильника. Зажигались огни подсветки внизу, вокруг было уже достаточно темно, а в небе ярко разгорались звезды, не хватало только Луны. Глебу было хорошо, тепло и уютно. Лицо Вадика было спокойно, слишком спокойно, и только это несколько тревожило. — Я немного в курсе ваших приключений. — Александер поднялся одним гибким движением. — Вадим, я чувствую у вас беспокойство, вы разрешите? Он встал позади брата, тихонько прислонил его голову к себе, положил ладони на виски, чуть склонился, как будто прислушиваясь к чему-то. Вадик закрыл глаза, замер, как будто и не дышал даже эти бесконечные мгновения. — Все хорошо, мальчик, все хорошо. — Он ласково погладил лохматую голову. — Ты чист, абсолютно чист, зря так волнуешься. Вадик набрал полную грудь воздуха, вскинул глаза, потом опустил их упрямо, как он это всегда делал, когда был не согласен или злился на себя или еще на кого-то. — Как так? У меня глюки, черти мерещатся. Здесь и там, у воды, с хвостами и рогами. — Выдавил хрипло, сквозь сжатые зубы. Глеб обернулся автоматически, у воды мелькали силуэты, но не с его зрением было разобрать подробности. — Дети купаться помчались… — Кроме этого еще что-то, промелькнуло на грани, на пределе периферического зрения, холодком по спине, оборачиваться почему-то было страшно. — Правильно, гостей повели, смотреть, как вода светиться. — Александер не отходил, положил руки на вздрагивающие плечи, придерживал успокаивающе. Перевел взгляд на напрягшегося Глеба. — Мальчики, вы наверное забыли, с кем имеете дело? Вадик моментально вскинул глаза на этот голос, раздавшийся совсем рядом, за спиной Глеба, у лестницы. В глазах брата отразились, сменяя друг друга радость, надежда, удивление, любопытство. Глеб обернулся — прислонившись к перилам веранды стояла женщина, которую с первого мимолетного взгляда можно было принять за Раду. Точеная фигура, поднятые высоко на затылке волосы, манера склонять голову напоминало ее, во многом другом тоже угадывалось сходство, как у сестер, но конечно, это была не она. В вопросе не было насмешки, скорее констатация факта, подсказка в решении загадки. Ответ у Глеба был, собранный из мелких фактов, собственных ощущений, но, если бы не было разговоров с Левчиком, он никогда бы не заподозрил, что это на самом деле. Они не забыли, что их родня оказалась с другой планеты, скорее привыкли. — Океан — это целый мир, да? Другой мир, там, где нет Луны… Мы не на Земле, Вадик. Глаза у того метнулись на брата и обратно, вместо удивления или потрясения он выдохнул облегченно. — Правда? Здорово! Я весь день думал, что схожу с ума и глюки ловлю… Александер приобнял его за плечи и расхохотался. — Мама, познакомься с друзьями наших детей. — Вы Анастасия, я догадался. — Глеб осторожно ответил на рукопожатие. — Умный мальчик, правильно. — Она улыбалась, Вадик молча поцеловал протянутую ему руку. Потом Александер сказал фразу на странном языке с певучими гласными и тут уже Глебу пришли в голову мысли о глюках, потому что появившийся вскоре на веранде персонаж был более чем из сказочного сна. Огромный кот, или тигр, вставший на задние лапы, одетый как человек, ходивший как человек, но с чисто кошачьей статью поднялся к ним по лестнице. Он остановился в некотором отдалении от людей, чуть поклонился и произнес несколько слов грассируя и растягивая гласные. Александер шагнул ему навстречу — последовало церемонное пожатие рук и дружеские объятия следом. — Бэзил, разреши представить тебе наших родственников и друзей. Дети одной с ними крови. Вскочивший Вадим без колебаний протянул руку, представился. Глеб чуть замешкался, вставая. Рукопожатие гостя было коротким и крепким. Ладонь широкая, в общем схожая с человеческой, с мягкими утолщенными подушечками, только с четырьмя пальцами. — Он представитель цивилизации, зародившейся в результате случайного воздействия наших далеких предшественников. Мы уже давно идем с ними одной дорогой, вместе. Они эмпаты, невербальное общение — это одна из способностей, которую мы переняли у них. Они уселись за стол все вместе, Анастасия принесла бокалы, напитки, молоко в том числе. Несмотря на всю человечность, это был все-таки кошак, к семейству которых Глеб испытывал непреодолимую тягу. Густые волосы на голове были больше похожи на львиную гриву, уши с кисточками шевелились как у самого обычного кота. И хвост, роскошный пушистый, выглядывающий сзади из-под края длинной безрукавки. Руки помимо воли шевелились погладить, почесать за ушком этого Базилио... Бэзил сверкал зелеными глазами то на одного, то на другого брата, рокотал негромко. Анастасия отвечала, улыбалась, Александер переводил, комментировал. — Разговаривать они научились у нас. Он просит разрешения посмотреть твою спину, Глеб. Не бойся, он отличный костоправ. Большой кот протянул руку, помогая Глебу подняться, зашел сзади, просунул руки-лапы под мышки, придерживая голову прижал за плечи к себе — обычная практика всех мануалов, через которых пришлось проходить. Но теперь все было не так. Базилио тихонько наклонялся из стороны в сторону, водя его за собой. Он него пахло вовсе не кошатиной или зверем — еле уловимый запах парфюма или шампуня. Колебания меняли направления и диапазон, с поворотами и скручиванием, все так же медленно и плавно, монотонно убаюкивающе. А еще он мурлыкал, рокотал на очень низких частотах, почти в инфразвуковом диапазоне, больше ощущаемом вибрацией тела, чем слухом. На каких-то доворотах Глеб чувствовал потрескивание, хруст, как будто позвонки и суставы выправлялись, вставали на свои места, от ощущений плыло в глазах, сколько все это продолжалось, он не помнил, пришел в себя уже полулежа в кресле, голову ладонями на висках придерживал Александер, за руку держал Вадик, протягивал стакан с водой. — Ты как? Сомлел вдруг, поплыл, они говорят, что ничего страшного… — Все хорошо, спасибо. — Глеб выпрямился, выдул целый стакан разом — во всем теле ощущалась непривычная легкость и гибкость. — Бэзил сказал, что хорошо понимает, почему вы так нравитесь детям. Вскоре они снова сидели все вместе за столом, это казалось немного сном, но уже не глюком, и огромный, мурлыкающий о чем-то с Анастасией кот, и рассказывающий о невероятных вещах отец близнецов… На площадке внизу ощущалось оживление, голоса человеческие и не совсем, органично вписывались в необычную обстановку. Соблазнительные запахи жареной рыбы и пряностей щекотали обоняние, вызывая урчание в животе. Как будто в ответ на эти голодные мысли на лестнице появились тени, похожие на чертей и вполне обычные. Стажеры и их хвостатые гости несли подносы, уставленные тарелками с ухой, блюдами с запечеными лангустами и ломтями рыбы, овощами и зеленью. Двое котят — как еще назвать этих малышей-подростков — тащили корзинку с хлебом. И как вишенка на торте, следом за ними не веранду взлетела Ани. Лучезарная улыбка, и она исчезла в доме, чтобы потом появиться нагруженной упаковками с чем-то молочным. Молодежь шустро управилась с сервировкой стола, Анастасия подсказывала негромко что и куда. Безил мурлыкнул и малыши послушно устремились к нему под лапы. — Вы не против, если маленькие посидят с нами? — Нет конечно! — Могли бы и не спрашивать. — Бэзил мой друг и коллега, наши дети дружны, теперь и внуки…. Ани, вы здесь посидите? Она поставила сметану перед гостями и обернулась. — Да, конечно. Большой кот цапанул ее лапой и притянул к себе, смотреть без улыбки на их кошачьи нежности было невозможно. Ани было позволено гораздо больше, чем взрослым и она почесала своего большого друга за ухом, а он ласково ткнулся лбом и носом в ее щеку и шею. Все-таки она устроилась не с ним, и не с дедом или Анастасией. Безапелляционно раздвинув локтями сидевших рядом братьев, втиснулась на сиденье между ними, Глеба так и подмывало показать язык наблюдавшему за этим Базилио. Показалось, будто он ухмельнулся в усы, но на кошачьей физиономии это выглядело бесконечно мило. Стажеры ушли веселиться вниз, Александер оглянулся им вслед, переглянулся как заговорщик с Бэзилом, Анастасия при этом пожала плечами. Тогда он протянул руку куда-то в направлении дома, в пустоту и темноту и вытащил оттуда приличного размера бутыль, оплетенную лозой. Бэзил довольно промурчал и толчком отправил в его сторону бокалы. Похоже у них, как у старых приятелей, было все четко отработано. Бутыль моментально была откупорена, янтарная в свете фонарей жидкость полилась в бокалы. — Это домашнее вино из местного винограда, мама делает. — Александер вопросительно посмотрел на братьев. Глеб переглянулся с Вадимом, оба отрицательно покачали головами. — Мы лучше компот, наверное. Произносили тосты и чокались так же, как и на земле. За встречу, удачную охоту, хорошую погоду, за здоровье гостей и гостеприимных хозяев. Уха была восхитительной, немного необычный привкус ей придавали пряные травы. Мурлыкали от удовольствия не только коты, Вадик мычал и нахваливал поваров. Котята выхлебали свои миски и как-то незаметно, один за другим перебрались на другую сторону стола, к своей подружке Ани. А так как она сидела между братьями, то им снова пришлось потесниться, и теперь у каждого под боком оказался необычный малыш. Возможно, они были одного возраста с девочкой, ростом только чуть поменьше, ушки с кисточками и пушистые головы. На мордочках-лицах, с очень близкими к человеческим чертами, тонкий, едва заметный пушок создавал рисунок полосок. Разрисованные Лео на празднике детские лица даже более походили на звериные, чем эти. Девочка со стороны Вадика и мальчик возле Глеба ластились к Ани, поглядывали с осторожностью на чужих мужчин. Дети оживленно общались, используя короткие слова, жесты, касания, скорее всего понимая друг друга и без слов. Они дружно набросились на здоровенный кусок рыбы, один на троих, вот только малыши плохо доставали до стола, им было низко. Вадик додумался первым — он выставил колено, хлопнул по нему ладонью. Пушистая девочка переглянулась с Ани, с братиком, глянула на своего соседа и нерешительно потянулась к нему. Глеб точно так же хлопнул по своим коленкам, кивнул головой приглашающе. Через минуту оба малыша уже с комфортом добивали свою рыбу. Ани потянулась к Вадику, притянула к себе, поцеловала, потерлась головой о щетинистую щеку. Точно так же обняла Глеба. В следующую минуту котятки так же теранулись, ласкаясь. Теперь на этой стороне стола воцарилось полное спокойствие и благодушие, дети устроились на коленях поудобнее, взрослые помогали с разделкой лангустов, кошаки мурчали, люди улыбались. Пять пар перепачканных руко-лап сноровисто распихивали вкусные кусочки по разным ртам, почти не промахиваясь, если не считать, что до взрослых ртов иногда не доходило. Ани со вкусом облизала свои пальцы, котята тотчас последовали ее примеру, быстро облизав не только свои, но заодно и пальцы своих взрослых. Глеб от смеха уткнулся носом в пушистую голову своего котенка, Вадик с улыбкой до ушей вытирал салфеткой руки себе и кошечке. — Смотри малыш, это не так вкусно, зато, наверное, правильно! — Глеб тоже дотянулся до салфеток и принялся вытирать пальчики малышу, тот повернул свою мордашку, глянул прямо в глаза — зрачки у него сузились от света в вертикальную полоску. Промурлыкал какую-то фразу, кажется вопросительно. Не получив ответа, взял чистую салфетку и вытер губы и подбородок своему опекуну. — Вот спасибо, какой ты молодец. — Рука тянулась погладить его, почесать за ушком, но так и зависла, в сомнении, может быть так не принято? Но мальчишка вытянулся и сам дотянулся макушкой до его ладони. — Не бойся, это нормально, они очень контактные, это как выражение доверия. — Ани муркнула, получила похожее мурканье в ответ, малыш поерзал на коленях, устраиваясь поудобнее. — У них свой язык? — Глеб уже без опасений запустил пальцы в пушистую гривку. — Да, но они говорят и на общем... *** Нарастающий ор и вой внизу перекрыли все звуки, было впечатление, что там собрались все мартовский коты вместе с футбольными болельщиками. Александер с Базилио и Анастасией переглянулись, кот довольно потянулся, люди пожали плечами. Котята потянулись к Ани — шлепнули лапешками по ее подставленным ладоням и соскользнули с колен. — Все, спокойствие отменяется! — Она одним махом вылетела из-за стола вслед за шустрыми котятами, и они все вместе скатились по ступенькам. Ор внизу сменился притихшими голосами, человеческими и муркающими кошаковскими, прерываемые взрывами смеха. Ни Глеб, ни Вадим не успели ничего спросить, Бэзил уже поднимался со своего места, когда на лестнице появились двое, парень и девушка. У одного на руках висли котята, Ани держалась за руку с высокой стройной девушко-кошкой… Веселые черные глаза Лео отыскали братьев, подмигнули. Между ним и Базилио состоялся целый ритуал приветствия, закончившийся крепкими объятиями. Его кошачья подружка тем временем расцеловалась с Анастасией и Александером, совершенно по-человечески, еще они обменялись какими-то фразами. Как если бы родственники или хорошие знакомые зашли в гости на чашку чая. Грациозная, гибкая, как гимнастка или танцовщица, принадлежность к кошачьему племени внешне выдавали лишь ушки с кисточками и как будто разрисованные красками полоски на коже. На братьев она посматривала с любопытством. Глеб пихнул Вадика локтем, проскрипел на ухо. — Чувствую себя монстром… — Угу. Динозавром из музея. Лео наконец высвободился, обнялся с дедом, поцеловал прабабулю, и они оба встали, чтобы поздороваться. Малыш одним шагом оказался рядом, держа за руку свою спутницу. — Элия, Вадим, Глеб. — Он представил их по очереди, а они не знали, как правильно вести себя с этой неземной, нечеловеческой девушкой. Она все решила сама, без колебаний обняв и поцеловав каждого. Чуть склоняясь, легко прикасаясь губами к щеке, мимолетно ускользающе, как порыв ветра — улыбка, взгляд раскосых зеленых глаз, легкий цветочный запах. Лео они не позволили быть столь же неуловимым, это место и обстановка удивительно располагали к нежностям и объятиям и оба радостно стиснули своего молодого друга. Глебу может и почудилось, но эти двое пахли почти одинаково. А пока они попали под опеку своих родных, Анастасия приказала обоим устраиваться за столом, а стажеры снизу уже несли угощение — плошки с остатками ухи опоздавшим и новыми порциями жареных рыбных стейков на всех. Бокалы снова были наполнены вином и компотом, голодные дети набросились на еду. — Хорошо, что вы тут, иначе они бы уже умчались к своим малолеткам. Леонард такой же упрямый, как его мама… Анастасия ворчливо жаловалась сидящему рядом с ней Вадику и с нежностью посматривала на правнука. Элия оказалась напротив нее и рядом с Глебом, все внимание ее было занято Лео, но на братьев она тоже успевала посматривать. Котята уже без всякого стеснения заняли свои места у них на коленях, вертясь во все стороны, переговариваясь между собой и с Ани, которая теперь устроилась между братом и дедом. Мелкие, судя по всему, пытались подтрунивать над старшими, но не тут-то было — ноль внимания, только когда они действительно слишком расшалились Элия сверкнула глазищами и шикнула — оба тотчас спрятались в объятиях своих покровителей. Мальчик вцепился ручко-лапками в руку Глеба и выглядывал из-за нее, а девочка вообще спрятала лицо на груди Вадика, и он автоматически прижал ее к себе и поглаживал успокаивающе по голове и спине. Лео и Элия явно проголодались, они мигом съели уху, не особо церемонясь, просто выпив ароматную юшку из плошек как из чашек, потом занялись рыбой и лангустами. Наблюдать за ними было сплошное удовольствие, плюс ко всему тому, что здесь вообще было. Краем уха Глеб прислушивался к беседе старших с Вадиком, расслабленное обстановкой внимание не давало вникнуть полностью. А брат расспрашивал о цивилизации кошаков и ему отвечали и Бэзил и Александер, кроме всего переводящий в обе стороны. Котята совсем успокоились, Ани подтолкнула им баночки со сметаной или чем-то другим молочным, и они не спеша, аккуратно работали ложками. В разговоре было что-то про атлантов, поклонение кошкам в древнем Египте, слияние цивилизаций, а Глебу было просто очень хорошо и лениво сидеть, слушать, наблюдать за детьми, поглаживая сидящего у него котика. Оба малыша присмирели, пригрелись, девочка обхватила руку Вадика, прикрываясь ею как щитом, ушки шевелились, глазки поблескивали во все стороны. А мальчик уложил руко-лапки на сгиб локтя Глеба, опирающегося на стол, подбородок на лапки и тихонько мурлыкал и жмурился от удовольствия. Ани внимательно слушала беседу, прижавшись под бок к деду. Лео с Элией были заняты собой и едой, пили вино, переговаривались, малыш разделывал лангустов, подкладывал подруге; они вместе смотрелись очень гармонично. А внизу звучала гитара и два голоса выводили что-то нежное и печальное. Журчание беседы, мурлыканье котят, романсы снизу — все это доносилось как сквозь сон, и Глеб боялся отключиться, только присутствие ребенка на коленях заставляло поддерживать концентрацию. Но…. Последнее что он слышал — странно звучащая, казавшаяся знакомой песня снизу, зеленые и черные глаза совсем близко, смотрящие на него, головокружение и темнота. Проснулся легко, соображая некоторое время, где, что и как. Тени, как в освещенной ночи города, когда светят фонари или луна. В этом свете вспомнилось все, с радостью ожидания новых интересных открытий и событий. Спасть хотелось, но еще очень хотелось в туалет и пить — пришлось вставать, шлепать босиком по теплым деревянным доскам пола. И снова беспокойный извечный вопрос — где Вадик? Вторая кровать в комнате была разобрана, одеяло откинуто — вероятно, брат был где-то рядом и возможно из-за него он и проснулся. На кухне нашелся кувшин с напитком-компотом, и Глеб вышел на веранду с бокалом в руках. Это было еще одно потрясение — огромное небо от края до края усыпано яркими звездами, как россыпью драгоценных камней. Эффект усиливался от их отражения в едва колышущемся зеркале океанской воды. Никакой Луны, которая могла бы приглушить своим светом это невероятное сияние. — Иди сюда. Захваченный этим зрелищем Глеб не сразу заметил сидящего на нижних ступеньках Вадима. Тот был с точно такой же кружкой в руках, прислонившись к столбику перил, так же завороженно смотрел в звездное небо. Такой же босой и полураздетый, в шортах, кутающийся в большое пушистое полотенце, одним концом которого он обнял подсевшего к нему брата. — Обалденное зрелище! — Глеб прижался к теплому боку, прислонился головой к плечу. — А где все? Я так позорно отрубился… — Это все кошачьи чары, они усыпили тебя. Я продержался дольше, потому что болтал больше. Тебя уложил малыш с Базилио, а мы еще поговорили с Александером и Анастасией. Потом они ушли все вместе, со всей детской командой. — Как ушли? Все? — Так и ушли, вдоль берега, а потом исчезли, растворились, все вместе. Они же принцы, Александер и Бэзил, они могут нарушать традиции, которые сами устанавливали. — Мы одни здесь остались?? — Тихо, не шуми. Испугался? Лео и Элия тоже где-то тут. — Знаешь, да! Немножко жутковато. — Мне страшно, очень страшно, что это всего лишь глюк или сон. Проснусь где-то в подвале, ну или дома в лучшем случае, а этого всего не было… — Тогда у нас снова один сон на двоих. — Все так логично — спектр света другой, сила тяжести больше, нет луны, нет приливов… — Все, как рассказывал Лева… — Вадик только хмыкнул, помотал головой в сумраке, вздохнул. — И ты не можешь так долго мне сниться. Но это так радует… — Вот балбес... — Глеб поерзал головой по плечу, прижался теснее, скосил глаза. — А где дети? Почувствовал скорее, чем увидел, как расплылся в улыбке брат. — Купаться ушли… — Ты у них полотенце упер? Что смеешься? — Я их спугнул кажется... — Спугнул? — Когда вышел. Так красиво, сон слетел совсем, я уселся, смотрю на звезды, птицы поют, стрекочет что-то, прибой шелестит. Потом хи-хи, ха-ха, мур-мур оттуда. — Вадик кивнул в сторону навесов на пляже. — Потом голос малыша «Вадик-сан, не пугайся», тень — вот здесь, снизу, мерцание глаз. Меня укрыли этим полотенцем, поцеловали в нос и исчезли. Чуть позже увидел их силуэты у воды на фоне неба. — Думаю, за них не стоит беспокоиться. — Угу… — Но ты беспокоишься. Брат молчал, Глеб знал его от и до, пусть и был большущий промежуток отчуждения, непонимания, полного отрицания друг друга. Сейчас от него буквально исходило волнение, источник которого был неясен. — Вадь, в чем дело? Ты все еще опасаешься из-за дури? — Если какая-то мысль застревала в его голове, сложно было ее оттуда выбить. Как и заставить поделиться. Но у Глеба были свои методы, против которых старший брат не мог устоять. А в этом случае может и не слишком хотел сопротивляться. — Я думаю, будет все в порядке, это мы проходили. Знаешь, они говорили про близнецов — то, что я смог понять. Анастасия обеспокоена, что Рада давно не была дома, то есть здесь. Алекс только закинул сюда нас и отправился сразу обратно, не рассказывая ничего. У них ощущение, что дети темнят про свои дела и не хотят тревожить ни старших, ни младших. — Вполне понятно. Родители всегда тревожатся, а эти дети вполне взрослые и себе на уме. — Глеб только пожал плечами. — Ты не понимаешь. Они тревожатся за Раду, опасаясь, что она залетела. А близнецы слишком независимы, и не хотят никого беспокоить…. — Ого! — Глеб присвистнул. — Странно, что они расспрашивали тебя. — Странно, что они расспрашивали, а не читали мысли и эмоции, или как это у них происходит. — Из вежливости? — Или кто-то поставил блок. И они его чувствуют. — Блок? Тебе? Зачем? И какое отношение это имеет… — До Глеба начало доходить. — Ваааадик? Он смотрел в небо и звезды отражались в глазах. — Вадик, черт тебя дери, неужели? когда? Улыбка, мечтательная и горькая была у него на губах. — Тогда. И еще, позже, ты в Питере был. Глеб отстранился, чтобы посмотреть на брата со стороны. То, что он до сих пор не сказал ни полслова об этом, не было удивительно, он и раньше не распространялся о своих похождениях. — Я горжусь тобой, брат. — Он только вздохнул, скосил глаза. Не выдержал взгляда. — Дурачок, нечем тут гордиться. Пошли спать. Поднялся сам, протянул руку Глебу, повесил полотенце на перила и не забыл стоящую на ступеньке выше чашку. Какой же он дотошный, это раньше просто бесило, а теперь… вызывало нежность. — Ты же не облажался? — Они уже улеглись, продрогший на ночной прохладе Глеб до носа закрутился в одеяло. Вадик закинул руки за голову. — Нет. — Прозвучало это не совсем уверенно. — Хочешь угадаю, как это было? — Не дожидаясь ответа, продолжил. — Ты думал потом, не приснилось ли тебе это. Поэтому был утром такой странный и рассеянный. — Я вырубился после первого раза. — Заснул??? — Хуже, отключился, потерял сознание, обморок! — Вадик сел на кровати. — Подожди, не нервничай. После этого первого еще и второй раз был? — Был… — Он снова завалился на подушку. Глеб выбрался из постели вместе с одеялом и уселся в ноги к брату. Тот глянул возмущенно, но все-таки подвинулся, освобождая место. — Не надейся, рассказывать ничего не буду. — И не надо. Если женщина утром веселая и готовит восхитительный завтрак, никаких подробностей не надо. Вадим смотрел подозрительно, ожидая подвох, потом все-таки заулыбался. — Правда? — Правда. Я уже тогда заподозрил… Лучше скажи, когда решил, что это был не сон? сам понял или она подсказала? Он долго не отвечал, смотрел в потолок. — Она. Я сам до сих пор едва верю. За что мне такое счастье? — Ты ей нравишься, точно знаю. — Все-то ты знаешь. Но есть Лева. Может они поссорились? — Не знаю. Его жена не отпускает. И не забывай, он тогда Раду о помощи попросил, когда ты пропал… Вадим прикоснулся пальцами к губам. — Не могу забыть ее поцелуи. Даже если я просто временная замена и больше ничего не повторится… — Ты смиришься? — Драться с Левчиком я не буду. Глеб хмыкнул, потом расхохотался. — Но в морду от него можешь получить, я с удовольствием посмотрел бы… — Ах, ты...! Глеб был завален, но попытался сопротивляться, выпутавшись из одеяла. Они повозились в удовольствие с азартом, с переменным успехом, пока старший не прижал младшего к подушке и не свалился сам рядом. — А что, если она действительно залетела? — Сойду с ума от счастья. — Ты же понимаешь, что такой, как она, не покомандуешь? И никакого ДНК-теста не будет? — Конечно. Все будет так, как решит она. А ведь мы можем вообще ничего не узнать? И они исчезнут снова? Вадика даже передернуло от таких предположений, Глеб, не зная, как лучше успокоить, нащупал и сжал его руку. — Не думаю, что так будет, мы теперь очень тесно связаны… — Да уж… Они так и заснули, прижавшись друг к другу, под одним одеялом. Глеб только один раз приоткрыл глаза, когда Вадим осторожно выбирался из-под его руки, вставая. И закрыл снова, когда брат поправил на нем одеяло.