Короли разбитых слёз

      Сладкий запах выпечки заполнял собой весь кабинет, в союзе с ярким светом солнца создавая приятную и умиротворённую атмосферу.       Лимонные пряники, тёплые ватары , различные булочки и прочие сладости лежали в множестве корзинок.       Ярис Чаклош, он же король Западной Четверти, или же «Святой покровитель», как его называют граждане, окинул взглядом очередные дары. Всё это было лишь малой частью подарков от жителей со всего королевства. Благодарность за то, что живут в человеческих условиях и имеют право на спокойную жизнь в независимости от социального статуса. И, конечно же, демонстрация надежды на то, что Запад не станет уподобляться своим союзникам, превращаясь в ещё одну страну боли.       Ярис криво усмехнулся своим мыслям.       Граждане Западной Четверти были готовы на всё, лишь бы доказать своему владыке свою непоколебимую верность. Всё-таки, им не сбежать из Союза. По крайней мере, живыми и в полном здравии точно. Потому они пытаются любыми способами препятствовать тому, чтобы их Солнечный Дом оставался таким же, как и сейчас.       — Солнечный Дом… — Ярис говорит это неторопливо, словно желая распробовать эту фразу на вкус.       Солнечный Дом — неофициальное название Южной Четверти, которым королевство называют его граждане, и жители других стран Великого Союза. Так уж повелось. Жители государств союза до дрожи терпеть не могли называть место своего проживания какой-либо из Четвертей. Слишком сильно им это напоминало о том, что чем бы их страны не отличались, они все объединены. И что, пытаясь сбежать из одной Четверти, они ничего не изменят. Ведь снова окажутся в Четверти, пусть и другой.       Поэтому жители стали между собой называть страны Великого Союза по другому, основываясь на их правителях.       Юг в народе был назван «Солнечный дом» за то, что в отличии от своих «коллег» Его Королевское Величество Ярис Деймор Чаклош поддерживал жизнь своих граждан в спокойствии и безмятежности.       Жители королевства не боялись стать пушечным мясом, как на Востоке, за что ту прозвали «Мёртвым рыцарем».       У слабых и бедных не было страха попасть в лапы своих более успешных соотечественников в роли подопытных кроликов. Это ожидало лишь граждан Севера, прозванной «Кровавой медалью».       И тем более, они не боялись оказаться в огромной, самой настоящей человеческой ферме, на которой их бы с помощью гипноза заставляли регулярно порождать на свет новых граждан для всего Союза. Этот ужас испытывают на себе только жители «Двухглавого зверя», или же просто Запада.       И люди ценили это. И всеми силами старались сохранить доброе расположение духа у своего владыки.       Ярис хмыкнул.       Наивные. Даже если бы Чаклош и хотел, то не смог бы превратить Южную Четверть в подобие её союзников.       Он — нейтралитет. У него нет права ни превращать их жизнь в бесконечные страдания, ни делать её столь же прекрасной, как в развитых странах вне Великого Союза.       И более-менее спокойная жизнь, на фоне остальных Четвертей, пришла не благодаря ему, а за счёт того, что задача Юга — экономика и производство. Не защита, как в Мёртвом Рыцаре, заставляющая жителей идти на смерть. Не наука, как в Кровавой Медали, требующая подопотных в виде собственных граждан. И вовсе не политика, как в Двухглавом Звере, построившая жёсткую иерархию с целью поддержания баланса.       Солнечный Дом лишь производит еду, вещи и т.д. Поэтому и нет причин нагонять на людей ужас. В этом просто нет необходимости. Выбор для профессии здесь гораздо, гораздо больше, чем в остальных королевствах Великого Союза. А значит, не будет проблемы устроится куда-либо.       Дверь в кабинет плавно открылась, впуская советника.       — Мой король, прошу извинить за то, что нарушаю ваш покой, но позвольте передать вам письмо от правителей Западной Четверти, — низкого роста мужчина сорока лет в чёрном фраке послушно поклонился своему правителю, протянув красную бархатную подушечку, на которой лежало письмо.       Ярис оторвался от мыслей. Выражение его лица ничего не выражало, разве что, брови едва заметно дёрнулись вверх, говоря об удивлении.       — Странно. Обычные письма давно вышли из применения. Гораздо более уместно было бы отправить сообщение на часолист. Зачем они выбрали такой способ? — Чаклош натянул на руки тонкие белые перчатки — защита на случай, если на конверте окажется контактный яд.       — Увы, мой король, на этот вопрос я не могу вам ответить. Но письмо было доставлено особыми приближёнными правителей — видели бы вы, какое огромное количество документов, подтверждающих их должность, они притащили. Да и на конверте, как вы, наверное, заметили, наложен особый барьер, не дающий открыть его без пароля.       Ярис, аккуратно взяв в руки конверт, принялся осматривать его. Советник был прав. Поверх чёрного сургуча с рисунком сломанной золотой стрелы — герба рода правителем Запада — и в правду поблёскивали бледно-голубые линии. Знак, что конверт зачасован.       — Эдрик, выйди.       Пары слов хватило, чтобы советник тут же поспешил скрыться с глаз своего короля.       Лёгким движением руки Ярис призвал часовую стрелу. Одно желание, одного мгновение. Щелчок.       Чаклош удовлетворительно улыбнулся сам себе краешком губ. Теперь можно не беспокоиться, что кто-то узнает содержимое письма.       — Что же у нас тут? — Этот вопрос, как и ожидалось, остался без ответа.       Ярис прикоснулся кончиком стрелы к зачасованному сургучу. Защитные линии стали ярче.       Чаклош закрыл глаза, продолжая держать стрелу у сургуча. В его мыслях тут же проявилась картина: прозрачная дверь, покрытая драгоценными камнями по краям. Дверной ручки у неё не было. Глубокий вдох. Ярис аккуратным движением прикладывает голую ладонь к двери. При прикосновении двери тут же расплылась всеми оттенками синего. Резкий, сильный толчок вперёд. Теперь дверь открыта.       Ярис открыл глаза.       Сургуч, словно почувствовав на себе взгляд, тут же расплавился, исчезнув в пространстве. Всё, что осталось от него, это множество тончайших голубоватых линий, ползающих по конверту, словно змеи.       Чаклош, полный заинтересованности, достал письмо.       В самом верху красовалась золотая печать в виде тонкорога.       — Интересно… — тёмные брови короля взлетели вверх.       У каждого из правителей была своя печать, отображающая живое существо, в которое те могли обращаться.       Филин — король Восточной Четверти.       Змея — правительница Севера.       Пёс — монарх Южной Четверти, он же Ярис Чаклош.       И наконец: ящер и тонкорог. Король и королева Запада.       Именно от последних Ярис получил письмо. Точнее, только от одного из монархов. И это было крайне странно.       Обычно, а точнее практически всегда, если правители Западной Четверти и отправляли кому-либо из «коллег» сообщения, то делали это вдвоём. Об этом говорила печать, изображающая смотрящих в сторону друг друга ящера и тонкорога.       Но сейчас всё было иначе. На письме была печать лишь прекрасного зверя. Тонкорог.       — И зачем же ты отправила мне письмо? Да ещё и без его ведома… — вслух спрашивал Чаклош, словно королева Запада стояла перед ним.       Взгляд Яриса заскользил по тексту. С каждым новым словом, фразой ему всё больше казалось, что это просто неудачная шутка. По крайней мере, он на это надеялся.       Но королева Западной Четверти ни за что не стала бы шутить на такую острую для её семьи тему. Значит, это правда.

«…Я пойму, если твоим ответом будет отказ. Моё предложение, соглашусь, крайне неожиданно и, возможно, неприлично. Но, надеюсь, ты понимаешь причину столь странной просьбы. Да, у меня есть ещё один кандидат. Но, в связи с весьма неприятными воспоминаниями, связанными с ним, мне крайне не хотелось бы обращаться с этим делом к нему. Думаю, ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю. Ты — единственный человек, который может оказать мне содействие в этом, при этом не вызывая у меня неприязнь.

Скажу сразу: вся ответственность будет лежать исключительно на мне. И я не стану заставлять тебя принимать участие в решении последствий данного действия. Делать ли что-либо в итоге, или забыть, будто бы этого этого не было, — полностью твоё решение.

Я не буду держать на тебя зла, если данное предложение тебя не заинтересует. Но всё-таки не буду оставлять надежды на согласие.

В любом случае, я приму любое твоё решение. Надеюсь получить ответ в ближайшие сроки.

С уважением, твоя верная подруга, королева Западной Четверти…»

      Именно так заканчивалось неожиданное послание правительницы.       Её слова хорошо подходили под ситуацию. Такое предложение и в правду вызвало у Яриса лёгкий шок.       Да, он понимал, что у неё есть веская причина просить его о таком. Но не мог. Просто не мог принять прочитанное за правду. Он, конечно не имел ничего против королевы Запада, наоборот, считал её своей близкой подругой. Но подобная просьба оставила на нём неприятный осадок.       — Могу забыть об ответственности? За кого она вообще меня принимае… — начал было разглагольствовать Чаклош, как осёкся. Губы сами по себе скривились в болезненной усмешке. — Хотя… За кого надо, за того и принимает…       Ярис рухнул на ближайшее кресло, закрыл глаза.       Он ведь рад, что может не нести ответственности за последствия того, что предложила королева. Рад, что в случае проблем, ему не придётся быть рядом с ней.       — Чтобы не случилось… я — нейтрален… — в который раз повторял сам себе Чаклош.       Его позиция всегда была, есть и будет исключительно нейтральной. Приказ Астрагора. То, что позволило ему дожить до сегодняшних дней.       Ярис запустил руку в свои короткие тёмные волосы.       Предложение королевы Запада гласит, что он не будет иметь какого-либо отношения к результату, а значит, фактически, его позиция, как нейтралитета, останется в целости. Только вот, насколько правдивы эти слова?       — Какого Эфларуса ты вообще завела эту тему… — страдачески прошипел Ярис.       Он, безусловно, доверял королеве. Пожалуй, она была единственным ныне живущим человеком, с которым Чаклош позволял себе быть искренним. Но даже так, её предложение явно полно недомолвок. И их последствия наверняка будут гораздо серьёзнее, чем принуждение к ответственности.       — Опять… опять выбор без шансов… — Ярис захохотал так, словно придумал невероятно гениальную шутку.       Чтобы он не выбрал, ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Но выбор должен быть сделан. Совсем как тогда. Когда он стал королём Южной Четверти.

***

Пятнадцать лет назад

      Серые стены одной из потайных комнат Расколотого Замка были увешаны зеркалами самых разных размеров. Некоторые имели форму круга, другие стандартного прямоугольника. Порой встречались даже многоугольники. Все зеркала имели дорогие золотые оправы, украшенные драгоценными камнями. Прекрасное зрелище.       Единственное, что портило красоту зеркал — то, что в них можно было увидеть. Ведь эти зеркальные не отражали происходящее перед ними. Они позволяли увидеть, что происходит в другом месте в это же время.       Казни. Горы трупов, падающих друг на друга. Реки крови, окрашивающие всю землю бордовыми и алыми оттенками.       — Красивое зрелище, неправда ли? — Астрагор, облачённый в дорогие шелка и, конечно же, корону Времени, хищно пожирал взглядом сидящего перед ним парня.       Мальчишка не реагировал. Взгляд тёмных глаз всё также был направлен в пол. Жалкая, но верная попытка не видеть всё то, что показывают зеркала.       — Посмотри на меня, Ярис, — в голосе Астрагора не было злобы. Скорее, игривость.       Чаклош почувствовал, как его нижняя губа предательски дёрнулась.       Слишком приятный голос. Слишком мягкое лицо его обладателя. Ярис не хотел ни слышать, ни видеть это.       — Как думаешь, что испытывают близкие тех, чьи трупы сейчас валяются на грязной земле? — Чаклош не видел лица Астрагора, но даже так он прекрасно ощущал, в каком тот находится восторге.       Новый Король Времени не демонстрировал агрессии к юному часовщику. Наоборот. Его голос был сладок и дружелюбен. Он даже лично налил Чаклошу ароматного чаю, предварительно поинтересовавшись, какой вкус тот любит больше.       И это было просто ужасно.       — Зачем? — выдавил из себя Ярис, продолжая сверлить взглядом пол.       — Что зачем? — Астрагор наигранно изумился.       — Зачем вы ведёте себя так? Вам было мало заставить меня сидеть в комнате, стены которой завещаны этими зеркалами? Зачем вы добиваете меня ещё сильнее, притворяясь, будто желаете общаться со мной, как с другом? — быстро, местами запинаясь, выпали Ярис и резко поднял голову, уставившись прямо на Астрагора.       Король Времени явно был доволен таким поведением.       — Чтобы заставить тебя согласиться на моё предложение, конечно же, — честно ответил Астрагор. Словно издеваясь, он широко улыбнулся, показав, теперь уж, свои прекрасные ямочки на щеках.       Их взгляды встретились.       С одной стороны — жестокий и бессердечный тиран и диктатор, способный превратить жизнь любого в сущий кошмар по-первому же своему желанию. С другой — мальчишка, брошенный единственным наставником и оставшийся без какой-либо защиты и поддержки.       — Зачем вам я? Гораздо более разумно посадить на трон взрослого и знающего человека, — Ярис сам изумился тому, насколько равнодушно прозвучали его слова.       Мандигор, зачасуй его Эфларус, пусть и не был храбрецом, но всегда повторял юному Чаклошу: чтобы не произошло, контролируй взгляд и голос. Пусть тело дрожит. Пусть по лицу струями льёт пот волнения и страха. Пусть волосы на теле встанут дыбом. Главное — ровный голос и пустой взгляд. Ведь даже если враг поймёт, что ты запуган, твоя стойкость сможет подкосить его уверенность.       — Лучше брать в сторожа щенков, которых легко можно выдрессировать, чем пытаться заново обучить старых псин. Это раз, — деловито протянул Астрагор.       Ярис промолчал.       — Я с самого начала знал, кому отдам роли правителей королевств Великого Союза. И скажу честно: четверо твоих «коллег» ещё при первом нашем личном знакомстве дали мне возможность примерно представить, какими они станут в будущем, если учесть всё то, что измениться в их жизнях, когда я приду к власти. И мои ожидания полностью оправдались. Кто-то из них полностью скрыл за маской свои чувства. Кому-то отныне суждено впадать в длительную апатию, а иногда даже настоящие панические атаки. У кое кого уже заметны приступы агрессии и жестокости, особенно когда дело касается безопасности одной личности, у которой перемены вызвали нечто вроде социофобии и отрешённость. Забавно, что у последних двух всё ещё впереди. Но не суть. Как видишь, все остальные щенки, выбранные на роли правителей стран Великого Союза, настоящие бомбы замедленного действия. Неизвестно, в какой момент они взорвутся. И брать на роль короля Южной Четверти такого же неадекватного пса равняется скорому развалу всего Союза.       Ярис внимательно слушал каждое слово, сказанное в длинном монологе Астрагора. И, как бы это не было печально, он был с ним согласен. Добавлять к и без того нестабильным личностям ещё одного такого же человека было бы до нельзя глупо и нелогично.       — Значит, вы хотите, чтобы я выполнял роль «нормального», дабы остальные не попереубивали друг друга и себя? — Ярис сглотнул подступивший к горлу комок.       — Именно. Только не «нормального», а «нейтрального», — кивнул новый Король Времени.       — Нейтрального… Получается, вы хотите держать под контролем остальных за счёт того, что я не буду поддерживать никого из них, а значит в случае конфликта буду судить здраво и без предвзяток? — задумчиво протянул Чаклош.       Это была довольно хорошая идея. Конечно, в ней были свои сложности и «подводные камни». Например, тот факт, что «бомбы замедленного действия», возможно, просто не будут считаться с мнением «нейтрального». Или, ещё хуже, восстанут против него. Но если всё получится так, как задуманно, то этот план вполне может принести пользу.       — Ты мыслишь абсолютно верно, юноша, — Астрагор хмыкнул. — Знаешь, Ярис, ты заинтересовал меня с самого начала. Сильный и стремящийся к победе, но при этом умеющий ждать и оставаться в позиции одиночки даже в совместных делах. А ещё — тобой сложно манипулировать, — в конце Астрагор театрально надул щёки, демонстрируя, как сильно его это не устраивает. — Тобой нельзя управлять под страхом смерти, поскольку ты спокойно относишься к такому исходу. У тебя даже нет близких людей, которые могли бы послужить твоим слабым местом. Единственный наставник — бросил, чтобы было легче бежать одному. Жалкий выродок. Родителей у тебя, как мне известно, нет. Мать, Викторья Чаклош, погибла при родах. А Деймор Чаклош, твой дорогой отец, скончался в результате несчастного случая, когда во время езды на своём любимом тонкороге упал с него и сломал шею, тем самым тут же уйдя в мир иной. Сколько тебе было на момент его смерти? — Астрагор, словно их разговор и впрямь был милой беседой, отпил чаю.       Ярис почувствовал, как его тело охватила дрожь.       — Шесть… Мне было шесть… — к огромному сожалению Чаклоша, на последнем слове его голос дрогнул.       Астрагор, услышав эту мимолётную слабость, довольно хмыкнул и сделал ещё один глоток сладкого чая.       — Шесть? Ты и прям был очень мал, когда остался сиротой. Куда ты попал потом?       Ярис из последних сил сдерживался, чтобы не отвести взгляд. Каждую секунду он чувствовал то, с каким бешенным ритмом бьётся его сердце.       — Я попал к бабушке… она была старой и… — Ярис сделал глубокий вдох. — Через пять лет она скончалась… от старости.       — И после этого ты попал под опеку Мандигора?       Ярис молча кивнул, стиснув зубы.       Мандигор.       Редкостный ублюдок. Этот гад, несмотря на важный статус, имел крайне плохую наследственность, полную различных болячек и рисков для будущих поколений. А потому, боялся порождать на свет детей, дабы не рушить свою спокойную жизнь, если вдруг чадо уродится больным. Но при этом он жаждал обучать кого-либо по-своему предпочтению, сделать «идеальным», по его мнению, человеком. В тот год, когда скончалась бабушка Чаклоша, Мандигор твёрдо решил взять под опеку какого-нибудь ребёнка. И тут ему попался Ярис.       Юный часовщик уже не помнит, когда его день последний раз проходил без вечных нравоучений по поводу и без. Даже будучи вдали от Мандигора, Ярис чётко по расписанию получал на часолист лекции с вопросами по тексту, на которые этот старикашка требовал ответа. И наказания даже за минимальную задержку могли колебаться от банального «я тобой разочарован», до нескольких часов в Заоблачной башне Темночаса, не имеющей ни окон, ни зеркал, за которые было необходимо решить огромное количество заданий. Одна ошибка — число задач увеличивалось в полтора раза, а время прибывания на два-три часа. И даже то время, что Ярис провёл на Остале с остальными ключниками, не было исключением. Мандигор всё также присылал ему задания, требующих обязательного выполнения. Правда, тогда он смирился — присылал «домашнее задание» лишь по одному разу в сутки, а не по три. Но на Остале часодейство работало только по ночам, а потому и задачи Ярис получал тогда. И если на позднее время он ещё мог закрыть глаза, то тот факт, что ему приходилось лезть из кожи вон, чтобы успеть отправить работу, заставил его надолго запомнить ту «весёлую» поездку.       — Ты хочешь ему отомстить? — Астрагор вопросительно поднял одну бровь.       — С чего вы это решили? — Ярис почувствовал, как от волнения пересохло в горле.       Прямо перед ним стояла чашка ароматного чая. И всего один глоток мог избавиться его от дикой сухости. Но есть одно «но»: этот чай налит Астрагором. А значит, неизвестно, подлито ли в него что-нибудь.       — Потому что я знаю таких, как ты, Ярис. Обиженные, брошенные всеми дети, на которых свалили бесчисленное количество требований, но при этом так и не дали даже капли тепла и заботы. Вы все поголовно одинаково холодные, отстранённые и предпочитающие жить поодиночке. А всё из-за того, что людей, вроде тебя, никогда не считают живыми личностями. Для всех вы либо пустые нелюди, подобные клокерам, либо глупые куклы, с которыми можно делать всё, что захочешь. И вам очень хочется, чтобы люди, не признающие вас, поплатились за это.       Слова Астрагора одновременно и жгли, и душили Яриса. Но боль вызывало не это. А осознание того, что новый Король Времени абсолютно прав.       — Что будет, если я откажусь становиться правителем Южной Четверти? — наконец-то набравшись сил, прямо спросил Ярис.       Именно этот вопрос и был главное темой для их с Астрагора разговором, но при этом по-настоящему он был озвучен лишь сейчас.       — Видишь эти зеркала? — Король Времени кивнул в сторону. — Они продолжают показывать новые зверства. И останавливаться на этом не станут. Хочешь знать, что будет с тобой за отказ? Тогда знай: я запру тебя здесь и заставлю внимательно смотреть за каждым инцидентом. Тебе придётся слышать и видеть то, как сотни человек каждый час лишаются жизни. И это будет продолжаться до тех пор, пока ты сам не надеешься на себя корону.       — Мой ответ: нет.       Стоило только Ярису произнести последнее слово, как один щелчок пальцев Астрагора заставил его пожалеть об этом.       Десятки зеркал, всё это время лишённые звука, теперь громко вещами обо всём, что происходит по ту сторону.       Душераздерающие крики боли и ужаса. Невыносимый детский плач. Сотни, нет, тысячи голосов, взахлёб рыдая, молили о пощаде.       Ярис застыл на месте, на мгновение забыв, как дышать. Ему казалось, что он умер. Чаклош просто-напросто не мог слышать биение собственного сердца. Каждый его толчок перекрывался криками, от которых кровь стыла в венах.       «Умоляю вас, пощадите! Мой сын не сделал ничего плохого!» — вопила обезумевшая от горя старушка. Секунда. Старуха больше не молила о пощаде её ребёнка. Теперь она рыдала, кричала, надрывала свой и без того хриплый от старости голос.       «Не убивайте папу с мамой!» — а это уже были детские крики. Звонкие, ещё не потерявшие надежды на чудо. Секунда. Дикие визги, полные животного страха, раздались по всей комнате.       «Молю, пощадите! Моя жена и ребёнок больны, они не выживут без меня!» — рваные вопли были пропитанны отчаянием. Секунда. Больше человек не кричал.       Ярис не выдержал. Он, сгорбившись на стуле, силой зажал уши руками. Глаза, прежде равнодушно смотревшие на Астрагора, были плотно сжаты. В их уголках сверкнули крохотные капельки слёз.       Ярису никогда ещё не было так больно.       Крики, созданные из страданий и страха, заполняли разум, каждую секунду выстраивая в голове чудовищные картины многочисленных казней. Каждый всхлип, каждая мольба отдалавась эхом в сознании, звучала вновь и вновь.       Ярис хотел, чтобы всё это прекратилось. Хотел оказаться где угодно, только бы не здесь.       — Хватит! Прекрати! — закричал юный часовщик, приоткрыв глаза.       Улыбка. Широкая, белозубая улыбка с ямочками не сходила с лица Астрагора.       Ублюдок. Сволочь. Монстр.       Королю Времени искренне нравилось всё происходящее. Особенно то, какую боль это приносит Чаклошу.       — Скажи, что согласен, и я прикажу остановить казни. — Хихикнул Астрагор, сверкнув мелкими клычками.       Ярис с силой стиснул зубы. Челюсть тут же отдалась болью.       «Милая! Не трогайте её! Что вам сделала невинная женщина?!»       «Я ничего не делал! Не делайте этого!»       «Прекратите! Пожалуйста, остановитесь!»       Крики становились всё громче и громче. Казалось, что они заполнили собой абсолютно каждый миллиметр пространства.       «Мама! Папа! Куда они меня ведут?! Я боюсь!» — внутри Яриса что-то оборвалось. Это был детский голос. Вопли маленького, ещё не успевшего толком увидеть этот мир ребёнка.       — Стой! Я согласен! Прекрати это! — Чаклош со всем силы ударил ладонями по столу.       Секунда.       Всё затихло. Больше не было ни криков, ни звуков падающих на землю тел. Тишина. Мёртвая тишина.       Астагор с широкой, довольной улыбкой встал из-за стола, подойдя к Ярису.       — Я рад, что ты сделал верный выбор, — Король Времени мягко потрепал Чаклоша по волосам.       Ярис сжал кулаки, борясь с диким желанием наброситься на Астрагора. Слишком сильной была злость.       Король Времени призвал часовую стрелу, а вместе с ней вызвал часолист.       Ярис, сидевший неподвижно, не видел, что именно делал Астрагор, но точно знал: его жизнь кончена. Больше у него не будет права на хоть какой-либо контроль своих собственных действий. Теперь он просто очередная марионетка в руках сущего монстра.       — Посмотри на неё. Разве она не прекрасна?       Ярис даже не дёрнулся.       Астрагор довольно хмыкнул. И дураку было понятно, что его это сильно забавляет. Настоящий тиран.       Ярис вскрикнул, когда новый Король Времени грубо схватил его за волосы, заставив повернуть голову.       В руках Астрагора на красной бархатной подушке расположилась корона. Её массивные завитки, как и всё основание, судя по чарующему блеску, были отлиты из чистейшего золота. Весь периметр короны оказался выложен маленькими драгоценными камнями самых различных оттенков и тонов. Внутри каждого завитка красовалось по одному большому бриллианту. Невероятное зрелище.       — Сам наденешь, или мне помочь?       Ярис дрожащими руками коснулся короны. Пальцы тут же обожгло. Нет-нет, корона была холодной, словно снег в самую долгую ночь января. Яриса жгла её энергия. Агрессивно мрачная аура, исходящая от неё.       — Ты сделал правильный выбор…

***

Наше время

      Чаклош не помнил, что было дальше. В памяти лишь всплывали обрывки событий и слов, и конечно же — тяжесть ледяной короны.       В тот день ему дали выбор. Только вот, в обоих случаях он выходил проигравшим. Сейчас ситуация такая же.       Ярис понимал — дальнейший ход событий будет зависеть от его решения. Если согласится — это может вмиг кардинально изменить его взаимоотношения с королевой Западной Четверти, и, возможно, сильно отразится на позиции «нейтрального», которую он столько лет всеми силами сохранял. Но в случае отказа, это также принесёт свои изменения, которые, с вероятностью шестьдесят на сорок, не повлияют на него. Только вот, и контролировать такой исход событий будет гораздо сложнее.       — Я — нейтрален. У меня нет права соглашаться на что-либо подобное, не имея гарантии того, что это не повлияет на мою позицию,— вслух напомнил сам себя Ярис.       Он принял решение. Отказ.       Пары взмахов часовой стрелой хватило, чтобы перед Ярисом появился белый лист и конверт.       «Нет». Одно слово, написанное одним движением руки. Но сколько перемен оно поведёт за собой.       — Эдрик! — секретарь тут же ворвался в кабинет, дабы не заставлять своего великого господина ждать. — Проследи за тем, чтобы это письмо попало исключительно к королеве Западной Четверти. Если о нём узнает король, отвечать будешь головой.       Ярис протянул притихшему секретарю конверт, на котором уже едва заметно проносились линии, гласящие о наложенной защите.       Секретарь, промямлив что-то вроде «я не подведу вас», поспешил исполнить приказ. И Ярис вновь остался наедине с собой.