Короли разбитых слёз

      Ночной лес Осталы прекрасен. Огромные деревья, либо стоящие бок о бок, словно родственные души, либо вдали от всех, будто бы отказались от всего своего окружения. Их массивные ветви скрывали землю, образуя тень, но даже среди них были голые прожилины, пропускающие лунный свет. В итоге прогулка по-ночному лесу приобретала вид путешествия сквозь своеобразный тоннель, проходящий практически полностью во тьме, но местами освещаемый мягким иссиня-белым светом.       Особенно чудесен воздух, полный кислорода, выделяемого деревьями, с растворённым в нём ароматом листвы и мокрой после дождя травы.       Казалось, что этим уголком могла владеть лишь Мать-Природа. Но нет. Это райское местечко имело своего законного хозяина.       Король Западной Четверти. Нортон Огнев-младший. Для одних он тиран, для других — олицетворение красоты и изящества. Людей, придерживающихся первого варианта гораздо, гораздо больше. Это были граждане. Те, кто живут и в Западной Четверти, и в других странах Великого Союза. Ведь ни для кого, кто живёт внутри огромной стены, простирающейся по периметру всех Четвертей вместе, не секрет, что король отличается чудовищным характером. Хаотичный, вечно чем-то одурманенный и временами до неприличного спонтанный. Никто, даже сама королева Запада, с которой Нортон делился абсолютно всем, не может знать наверняка, что творится в голове этого человека.       Людей, считающих верным второй вариант меньше. Это высокопоставленные лица, занимающие хорошие места в этой жизни. Либо же, идиоты, сражённые внешностью и манерами Его Величества.       Король был похож на своего отца. Идеально ровная осанка, аристократичные черты лица, мягкие светлые волосы и конечно же манящие серо-зелёные глаза. Когда-то, Нортон-старший бессовестно покорял сердца бесчисленного количества дам. Более того, с самой его юности среди сплетников регулярно обсуждали слухи — а может и вовсе не слухи — что тот сводил с ума своей красотой ещё и мужчин. В этом плане сын полностью пошёл в отца. Хотя нет. Он превзошёл его.       Красота была даром, и в то же время проклятием Нортона-младшего.       Ох, сколько же всего король Западной Четверти услышал в свой адрес, когда на одном из званных ужинов король Триан, правитель королевства Рейзенголд, начал обвинять его, на тот момент семнадцатилетнего мальчишку, в одурманивании своего почти тридцатилетнего сына. Эта новость быстро разлетелась по всей Эфларе, а после попала на первые полосы газет ещё и на Остале. Сплетни, едкие ехидные комментарии, смешки за спиной... А ведь он тогда едва ли решился называть себя королëм.       В тот день юный Нортон впервые осознал, что значит одна из любимых фраз Елены Мортиновой: «если кто-то пытается вонзить в тебя когти — отруби ему голову». И он последовал ей. Огнев не стал ждать, пока правитель Рейзенголда уничтожит его репутацию.       На ближайшем званом ужине, полном голодных до сплетен женщин, он очернил королевскую черту Рейзенголда. Так, совершенно случайно и ненароком обсуждая с сестрой жуткие тайны этого семейства.... Душевно больные отец и сын, уставшие делить постель друг с другом и решившие пригласить к себе юного короля Запада, пришли в ярость, получив отказ и решили оклеветать, — так Нортон в красках описал короля Триана и его наследника. И, совершенно непреднамеренно, эти «тайны» услышали стоящие рядом сплетницы.       Это, конечно же, было ложью. На самом деле, принц Карл лишь оказывал Нортону-младшему скромные, но хорошие знаки внимания. Глупца очаровала внешность Огнева, так похожего на отца — похоже, что красота Нортона-старшего и правда закрепилась в умах на годы. Он посыпал комплиментами, дарил дорогие подарки и даже уговорил отца заключить со странами Союза договор о торговле драгоценными камнями. Этот идиот был настоящей находкой для тех, кто стремится получить всё и вся. И именно таким стал Нортон Огнев-младший.       «В этой жизни для успеха необходимы три вещи: деньги, эгоизм и актёрское мастерство», — ещё одна фраза, когда-то обронённая Еленой Мортиновой. В том скандале Нортон-младший использовал всё перечисленное. Деньги, чтобы подкупить слуг королевской четы, дабы те поддержали историю о порочном связи отца и сына. Эгоизм, чтобы со спокойной душой смотреть, как жизни Триана и Карла рушатся. И актёрское мастерство, чтобы витруозно изобразить шокированность грязью правителей Рейзенголда.       Нортон Огнев-младший сделал всë правильно. Королевство Рейзенголд стремительно лишалось политических союзников, что и помогло Западу в кратчайшие сроки подчинить себе его власть и народ. Нортон-младший и его сестра сохранили жизнь королю Триану и принцу Карлоту, но лишь для того, чтобы позорно изгнать отца и сына из их собственного королевства. В конечном итоге всё привело к тому, что Рейзенголд стал колонией Западной Четверти, по сей день приносящей огромную прибыль за счёт добываемых там драгоценных камней. Лëгкая победа.       — А…грх… — Нортон судорожно вздохнул, опустив глаза вниз.       Он был обнажён, и лишь лёгкая шёлковая накидка нежно-золотого оттенка на плечах еле-еле прикрывала его тело. Прохладный ветер окутывал каждый сантиметр тела Его Величества, неся в себе мелкие капельки, оставшиеся на листьях после дождя. Король раздавался тихим стоном блаженства всякий раз, когда ледяные капли касались чувствительной кожи.       Нортон никогда не был мазохистом. Но он до сумасшествия любит это невыносимое чувство, подобное удару тока, когда босая нога вновь вступает на промокшую холодную почву. Ощущение собственного жалкого бессилия перед природой вызывало у него отдельное наслаждение.       Отдавшись блаженным чувствам, Нортон сам не заметил, как дошёл до самого сердца этого места — водопада. Посреди леса воздвигались громадная скала из редкого чёрного камня, больше пяти метров высотой. В её острой вершины падал поток кристально чистой воды. Соприкасаясь с прозрачной поверхностью образовавшегося озерца, он создавал приятный шум, столь сильно манящий уставшие души.       — Наконец… — Нортон мельком улыбнулся уголком губ.       Подойдя к берегу озера, Огнев огляделся. Никого. Нортон, не думая о каких-либо приличиях, скинул с себя накидку прямо на мокрую землю. Глубоко вздохнув, он сделал шаг в воду.       Дрожь тут же пробила тело, а ноги на мгновение словно онемели, оказавшись в ледяной воде.       — Архг… — Огнев не понимал, что в нём преобладает: желание прекратить терзать себя, или наоборот, поскорее оказаться под ледяным потоком водопада.       Нортон выбрал второй вариант. Издавая редкие вздохи и стоны, правитель Западной Четверти приблизился к водному столбу. Озеро было неглубоким, на середине оно было чуть выше колена короля, но порой возникало чувство, будто здесь слишком легко утонуть. Бесчисленное количество холодных, словно лёд, капель разлетались брызгами во все стороны. Огнев почувствовал, как по всему его телу прошла дикая дрожь и трезвость, когда, сделав шаг, он оказался прямо под потоком. Ледяная вода прикалась к каждому сантиметру его плоти. Огнев на духовном уровне ощущал, как последние остатки его пламенного нрава потухли, подобно задутой свечи.       — Холодно… — прошептал король Запада, опустив голову.       Даже несмотря на стекающую по лицу воду Нортон-младший видел себя. Своё тело.       Воспоминания нахлынули также резко, как волны бьются о берег. Огнев запрокинул голову, подставляя лицо под беспощадно хлеставшую его воду, надеясь прогнать эти мысли.       Нортон, не в силах унять дрожь в теле, аккуратно и боязливо прикоснулся к своей шее. Укусы. Результат очередного лживого, но выгодного романа. Огневу не было стыдно за это. Люди стремились завести с ним отношения лишь из-за его красивой внешности, а он отвечал им тем же, пользуясь их слепой влюблённостью. Хотя, влюблëнностью ли? Скорее похотью, ради которой избалованные до мозга костей аристократы были готовы отдать всë: богатства, земли, людей.       — Просил же, не оставлять следов… убогая стерва… — прошипел Нортон, водя пальцами по местам «меток».       Линьси Верт, любимая дочь действующего правителя королевства Денролис с давних пор желала прикоснуться к телу короля Западной Четверти. Изначально Нортон не планировал исполнять её желание, но совсем недавно в Денролисе обнаружили месторождение линтерита. В связи с тем, что страны Союза располагаются на местах, довольно бедных дорогими ресурсами, было просто необходимо наладить торговлю с этим королевством раньше других. Свет Денролиса, король Рудольф Верт, души не чаял в своей дочери, а потому её слово имело просто огромный вес во многих делах государства. Нортон знал это. И совершенно не удивился, когда платой за торговый договор эта женщина выбрала половой акт. Грязное похотливое животное.       Тело уже привыкло к мучительному холоду воды, обвалакивающей каждый изгиб короля. Подумав об этом, Нортон горько усмехнулся.       Люди никогда не любили Нортона Огнева-младшего. Им нравилось лишь его тело. Крепкий пресс, ярко-выраженные скулы и острый взгляд — всё это сводило с ума тысячи женщин. Но Нортон никогда не обладал чисто мужской внешностью. Неизвестно, связанно ли это с развитием в одном утробе с сестрой, но Его Величество в некоторых случаях можно было спутать с дамой. Узкие плечи, тонкая талия, аккуратные запястья и лодыжки наводили на мысль о том, что их обладатель на самом деле женщина, а изгибы тела были слишком плавными для среднестатистического мужчины, чем подкрепляли эту версию. Благодаря этому Нортону-младшему удавалось влюблять в себя даже тех представителей мужского пола, кто ни коим образом не был мужеложцем.       Рука рефлекторно спустилась ниже, на грудь. Снова укусы. Но на этот раз их оставил мужчина. Король Старого Астрага, Линкольн Блейк, на днях со скандалом развёлся с женой, дочерью главы Соединенного Королевства. В результате все торговые отношения между странами были разорваны. А вместе с этим Блейк вновь заявил о желании установить торговлю редкими травами с другим государством. Учитывая то, что Старый Астраг выставил самые удобные цены на свой товар, было просто необходимо стать его союзником как можно раньше. И Нортон Огнев-младший сразу взялся за дело. Первые две недели он устанавливал отношения между странами за счёт договора о поставке лекарств, продовольственных товаров, и успешно подписал документ, обеспечивающий силовую помощь в случае войны. Но даже так, король Линкольн соглашался на торговлю всем, кроме главного — редких трав, ради которых Нортон и взялся за всё это. Можно было было бы бросить всю эту затею, не идти до конца... Но с Севера уже месяц каждый день летят письма с требованием решить вопрос с травами. Очередные открытия, видите ли, всë производство встало из-за дефицита. Попробовала бы Мари сама добыть хоть один договор, не клевала бы Нортону мозг так нагло.       До решающего момента дошло случайно. Огнев решил попытаться наладить отношения самым традиционным способом — выпить вместе. Нортон даже глазом не моргнул, когда пьяный Блейк заявил, что подпишет договор касаемо трав сразу после того, как Огнев согласится провести с ним ночь. Ещë одно полоумное животное, которому дали власть — а когда такое происходит, зверьë начинает требовать самого запретного. Нортон-младший согласился. Не хотел этого, но был согласен.       Король Старого Астрага не врал — услышав заветное «я согласен», Линкольн тут же подписал протянутый королём Запада документ, даже не читая его, а вместе с ним идиот поставил свою королевскую подпись ещё на парочке важных бумаг.       — Столько денег, уважения, шансов увековечить своë имя... а он выбрал ночь с мужчиной. Мерзко… — дрожащими то-ли от холода, то-ли от чувств губами прошипел король Западной Четверти. Тонкие пальцы водили по следам многочисленных укусов и засосов, оставленных правителем Старого Астрага.       Нортон не хотел проводить и минуты в компании Линкольна Блейка. Тот был слишком уродливым. Лицо, словно оторвали у свиньи, телосложение округлее мяча, а конечности непропорциально короткие по отношению к телу. Мерзко.       С первых же дней своего назначения на роль правителя Нортон-младший понял — он ненавидит некрасивых людей. Особенно его ненависть сильна, если эти уродцы занимают важные места.       «Люди по своей природе от рождения убоги. Разница в том, что кому-то удаётся стать идеалом общества, а кто-то так и останется хрюкать, подобно вонючей свинье. Опасайтесь вторых. Это уроды. Они были, есть и будут ими всегда. А потому, понимая свою ущербность, тут же воспользуются возможностью опустить тех, кто лучше их!» — Ещё одна мудрость из уст Елены Мортиновой.       Нортон-младший был абсолютно согласен с ней. Убедился по-собственному опыту, когда впервые отдался мужчине.       Это был пожилой и крайне мерзкий правитель Соединенного Королевства. Мужчина обладал целым гаремом, численность которого могла равняться небольшому городку. Но все люди в нём были по большей части простолюдинами. А старик желал взять верх над равным. И он получил желаемое, когда Нортон впервые пришёл к нему переговорить, чтобы обзавестись влиятельным союзником.       Огнев подавил приступ тошноты, вызванный мерзкими воспоминаниями.       Ему тогда было шестнадцать. Самое начало их с сестрой правления. В то время как возраст правителя Соединенного Королевства успешно перевалил за шестьдесят.       Нортон до сих пор отчётливо помнит, как его, ещё совсем мальчишку, привели в личные покои короля. Каждое прикосновение этого урода казалось ему мучительно долгим. Это было просто ужасно. Но ещё хуже было то, что монарху Соединенного Королевства нравилось это. Старик испытывал дикое удовольствие от одной мысли о том, что может хоть целыми сутками прикасаться к любому месту на теле юноши, оставлять на нём «метки», несходящие неделями, а тот будет давиться собственным бессилием и терпеть. А ведь и правда, выбора у Огнева не было. Спасибо Астрагору.       Нортон почувствовал, как голова словно налилась свинцом, а дышать стало тяжело. Тело болезненно заныло, словно после длительного марафона.       — И долго ты будешь так стоять? — Огнев вздрогнул, вмиг прийдя в себя. Король резко повернулся на звук столь родного голоса.       Его сестра, королева Западной Четверти, Адейль Огнева в ожидании стояла на берегу озера, держа в руках сброшенную братом накидку.       Её красивые серо-зелёные глаза, как обычно, демонстрировали холодное равнодушие.       — Хочу смыть с себя всю грязь… — Нортон сам не понял, почему его голос прозвучал так тихо.       — Я это поняла. Только вот, я сильно сомневаюсь, что такой, как ты, сможет когда-нибудь отмыться,— ответила ему королева, поправляя за ухо прядь светлых, словно ранний солнечный свет, волос.       Огнев нисколько не обиделся на слова сестры. Наоборот, уголки тонких губ приподнялись не то в улыбке, не то в усмешке. Адейль, его милая прекрасная Адейль всегда тыкала носом в ошибки, что в детстве, что сейчас.       — Выходи давай. Скоро собрание Великого Союза и встреча правителей, не хватало ещё, чтобы ты заболел, — в её голосе не было ни капли упрёка, но и заботы в нём не ощущалось. Пустые фразы, сказанные без капли эмоций.       Нортона уже много лет не удивляло такое дикое равнодушие сестры. Оно стало уже чем-то обыденным, привычным.       Король Западной Четверти, решив не заставлять сестрицу ждать, последний раз запустил голову под ледяной поток, еле сдерживаясь, чтобы не застонать от блаженства. Но с водными процедурами и впрямь надо было заканчивать.       Адейль молча ждала, когда брат оторвётся от водопада и подойдёт к ней. Когда Нортон повернулся к ней полностью, она смогла уловить взглядом множество укусов и засосов на его теле. Это зрелище заставило её тонкие бледные губы на секунду скривиться, чтобы тут же вновь принять равнодушный вид.       — Надеюсь, «это» принесёт нам достаточно пользы, — ровно произнесла королева, намекая на «метки» на теле брата.       — Не сомневайся. Если бы было иначе, я бы даже под самым мощным дурманом не согласился и на мелкий поцелуй, — Огнев подошёл к сестре.       Адейль молча кивнула, наблюдая за приближающимся братом. За столько лет они настолько привыкли к странностям друг друга, что королеву совершенно не смущал тот факт, что Нортон был абсолютно голым.       — Согласно последним новостям, в Подзаморском королевстве намечается гражданская война. Какова вероятность того, что Фридрих Укес обратиться за поддержкой именно к Великому Союзу? — спросила Адейль, одев на брата накидку.       — До сих пор Укес так и не додумался подписать договор о защите границ с кем-то кроме Великого Союза, у него попросту нет других вариантов.       — Это хорошо.       Нортон, вздрагивая от холода, посильнее укутался в шёлк.       — Может прогуляемся до… этого места? — подумав, спросил король Запада.       Адейль послала ему равнодушный взгляд, но по приподнятым бровям Нортон понял, что его предложение её заинтересовало.       — Ты ведь ненавидишь приходить туда. Я не хочу, чтобы ты заставлял себя, — Огнева скрестила руки на груди. Это был знак пусть и неуверенного, но протеста.       — Но этого хочешь ты, — Нортон хмыкнул. — У тебя сейчас много работы, так что тебе необходимо хоть как-то расслабиться. А я могу и потерпеть.       Адейль поджала губы, отведя взгляд от брата.       Нортон знал, как много для его сестры значит поход в то место. И прекрасно помнил, что она никогда не сможет набраться сил, чтобы отправиться туда одной. Сам Огнев ненавидел каждую секунду, проведённую там.       — Пойдём, — Нортон, не дожидаясь ответа, мягко, но требовательно схватил ладонь сестры и повёл за собой.       — Это необязательно, Норт, — Адейль намеренно сделала аспект на последнем слове, дабы остановить брата.       В какой-то мере у неё это получилось. С самого дня назначения двойняшек на роли правителей Западной Четверти никто, кроме них самих, не смел обратиться к ним по кратким формам имён. А потому, отвыкший от этого Нортон на секунду замер. Но вскоре, тихо хмыкнув, продолжил путь.       — Ты хочешь этого, а любое твоё желание для меня закон. Дейла, — Огнев нежно погладил пальцем ладонь сестры.       Адейль промолчала. Она знала, что если её брат решит что-либо, то отговорить его будет практически невозможно. Настоящий Огнев.       Какое-то время они шли молча. Ветер дул едва ощутимо, выдавая себя лишь шелестом листьев. Но даже так, двойняшки ощущали каждое его дуновение.       — Как там дела в стране? — внезапно спросил Нортон, заставив сестру врасплох. — Меня не было трое суток. Наверняка произошло что-то интересное.       Адейль, поравнявшись с братом, встретилась с ним взглядом. И тут же отвернулась. Адейль Огнева была единственным человеком, способным разглядеть дикую усталость и боль, спрятанную в этом взгляде среди насмешки, гордости и опьянения. И потому, лишь она не осмеливалась смотреть Нортону в глаза.       — Ничего интересного. Семья мигрантов, родом из Эвалордо, подняла бунт на площади. И к ним подключилось ещё порядка пятнадцати подобных семейств. Надеялись добиться, как они выразились, правосудия.       — И что же их не устраивает? — захохотал Нортон.       — Дочерей семейства, достигших детородного возраста, забрали на «ферму». Как докладывают стражники, глава семьи был в неописуемой ярости, узнав, что его любимых дочек оплодотворили. Мол, мы не имеем права использовать на гражданах гипноз с такой чудовищной целью,— Адейль скривилась.       После этих слов хохот Нортона стал громче и сильнее.       — И на что же они рассчитывали? Что мы увидим жалкий бунт и откажемся от системы, работающей столько лет верой и правдой? — Огнев украдкой смахнул выступившую от смеха слезинку. — Да они нас благодарить должны, что живы остались. Мигранты.. Пф, да они по рождению ниже даже наших нищих. Кстати, какое наказание ты думаешь назначить им?       — Женщин всех восставших семей, способных родить, отправим на фермы. Согласно недавнему отчёту Востока, нам необходимо повысить число военной силы, а значит, нужно больше населения. Мужчин, в зависимости от физического состояния, либо на службу, либо на поля и заводы. Детей оставим у нас до достижения возраста распределения. Старых и больных — на опыты на Север,— без единых раздумий ответила Адейль.       — Иными словами, всё как обычно.       Адейль кивнула.       — Больше ничего? Не уж то в самом деле не произошло ничего такого, что могло бы меня заинтересовать?       Адейль не ответила.       — Дейла? Что-то случилось? — в голосе Нортона-младшего чётко слышались нотки волнения и недоверия.       — Нет… То есть… Нет…       Король Западной Четверти резко остановился, отпустил руку сестры и повернулся к ней лицом, сложив руки на груди.       — Дейла, я задал простой вопрос. Разве я прошу от тебя чего-то невероятного? Просто скажи мне всë, как есть, — серьёзным тоном произнёс Огнев.       — Ох, Норт, это…       — Дейла. Я жду ответа, а не отнекиваний, — Нортон-младший чётко произнёс каждое слово, намеренно делая пробелы, дабы передать серьёзность своих слов.       Адейль раздражённо помасировала переносицу.       — Ничего не случилось…       — Тогда почему ты сама не своя? — Нортон всем своим видом показывал, что не верит ни одному слову сестры.       Королева глубоко вздохнула.       — Я просто очень много думаю о… будущем поколении Огневых…       Эти слова моментально повлияли на Нортона-младшего. Его взгляд стал мягче, полным неуверенности, даже в какой-то степени, вины. Руки плавно опустились.       — И что же? У тебя есть идеи, как исправить наше шаткое положение, учитывая то, что надежды лишь на тебя? С моей-то... неполноценностью… — горько усмехнулся Нортон.       — Норт, не говори так, ты не… — Адейль неловко погладила брата по щеке.       — Дейла, родная, вот только давай без этого, — Нортон нежно остановил ладонь сестры и убрал её от своего лица. — Я прекрасно понимаю наше положение. Ты — великая женщина, которая явит на свет новое поколение рода Огневых. А я... порой даже не знаю, могу ли зваться мужчиной.       Адейль промолчала. Ей было тяжело каждый раз, когда брат так отзывался о себе. Её кровь, самый родной ей человек презирал сам себя.       Двойняшки помнили тот день, после которого вопрос о деторождении стал обычным делом. Им тогда едва исполнилось восемнадцать. Это был последний раз, когда правители Западной Четверти появлялись на званных ужинах вместе.       В тот вечер ничего не предвещало беды. На бал, устроенный правителями одного из остальских королевств, съехались практически все правители. Двойняшки Огневы не были исключением.       Сначала всё было хорошо. Приятная музыка, вкусная еда, вокруг роскошь и благодать. Никто не мог подумать, что такую на редкость мирную атмосферу решит разрушить один редкостный гад. Наследник королевства Астрополит, Садр Редкли, поспешил выполнить приказ своего отца, Эдуарда Редкли, — уничтожить Огневых. Так уж вышло, что при жизни Нортон Огнев-старший попортил крови множеству людей. Эдуард Редкли был одним из них. И он не придумал лучшего способа отомстить покойному часовщику, как избавиться от его единственных наследников.       По приказу отца Садр подлил в бокалы двойняшек яду. Грубый способ, но проверенный.       К большому сожалению семейства Редкли, всё пошло не по плану.       Адейль, и без того чувствующая себя беззащитной, отказалась от выпивки, дабы не становиться ещё более уязвимой. Если бы не это случайное решение, она, будучи и без того слабой здоровьем, умерла бы ещё до прихода лекарей.       Нортону-младшему повезло меньше. В тот вечер он, к тому возрасту вошедший во вкус дурманов, уже был под воздействием лёгких трав, а потому совершенно не беспокоился, когда залпом опустошил бокал с отравленным вином. Тогда мало кто понял, что именно произошло. Ещё полчаса назад Огнев был борд и весел, как вдруг внезапно побледнел и упал, задыхаясь и кашляя собственной кровью. Шуму было много.       К огромному сожалению семейства Редкли, Нортон остался жив. Как позже выяснили врачи, дурман, находящийся в крови Огнева, в смеси с алкоголем смог частично нейтрализовать яд. Чудо, да и только. Правда, последствия всё-таки были.       Воздействие яда сделало Нортона Огнева-младшего абсолютно бесплодным. Сотни обследований, сотни лекарств и консультаций с лучшими врачами показали одно — Нортон никогда не сможет зачать ребёнка.       — Так что ты надумала? — голос брата вывел Адейль из воспоминаний.       — Что ж, думаю, ты сам понимаешь, каким образом получаются дети. Собственно, для продолжения рода мне нужен мужчина. Но здесь есть много нюансов.... Я не рожу ребëнка от мужчины с низким статусом в обществе. Только от того, кого и впрямь можно назвать мировой элитой. Иными словами — правитель. Но не любой. Я ни за что не рожу ребёнка от правителя какой-нибудь мелкой дыры. Это должен быть властелин крупной и сильной страны, — честно призналась Адейль.       Нортон молча слушал её, периодически согласно кивая.       — Но в случае связи с сильным правителем появится риск того, что он узнает о ребёнке и начнёт требовать, чтобы тот жил с ним и носил именно его фамилию, — продолжала Огнева. — Этого нам не надо. Пусть Астрагор и допустил женщин до власти, ни для кого не секрет, что в случае чего он встанет на сторону мужчины. А значит, если предполагаемый отец моего будущего ребёнка заявит об этом, старый ублюдок поддержит его. Род ведь в первую очередь идёт по мужчине…       — И скорее всего, даже если род этого мужика будет ниже нашего рода Огневых, ребёнок пойдёт к нему, — повторил Нортон, глубоко вздохнув.       В сложившейся ситуации их положение, как правящей династии, крайне шаткое. А значит, придётся придумать настоящую аферу, чтобы достичь цели.       — Даже если всё это мы и могли бы пройти… Норт, ты сам знаешь… Я боюсь банального нахождения рядом с чужими мне людьми, — Адейль, сама того не замечая, приобняла себя за плечи. — Я могу чувствовать себя более-менее нормально лишь рядом с тобой, парой преданных мне горничных и теми, кто входит в число правителей Союза. Хотя, даже с последними под огромным вопросом.       Нортон-младший не ответил. Он лишь молча подошёл к сестре и мягко обнял, уткнувшись носом ей в плечо. Адейль поступила также.       — Я хочу, чтобы ты кое что понимала, Дейла… — шёпотом начал Нортон. — Каким бы рисковым не было наше положение, пообещай, что не будешь идти против своих желаний. Мы... мы придумаем что-нибудь. Не знаю, что именно, но придумаем. Ты и я.       Адейль молча отпрянула от брата.       — Рада, что мы поговорили. А теперь давай уже дойдём туда, — быстро проговорила королева, направившись в нужную сторону.       Нортон-младший не стал расспрашивать Адейль о причинах её поведения. Всё равно эта женщина будет всеми силами отнекиваться. А потому, просто пошёл за сестрой, не отставая, но и не нарушая дистанцию.       — Пришли, — Адейль остановилась.       Нортон, выкинутый из своих мыслей, замер. Сердце болезненно сжалось, а к горлу подступил комок.       Они пришли в самую дальнюю часть этого леса. Небольшую полянку, частично скрытую мохнатыми ветвями окружающих её деревьев. Посреди поляны, в гуще василькой и белых огневиков стояла каменная статуя.       Это был высокий стройный мужчина лет сорока. Выглядел он противоречиво. Идеальная осанка, гордо поднятая голова и плавный полёт рук. Однако одежда мята, взгляд опустошëн. На момент зачасования он, ни о чём не подозревая, уходил. Его зачасовали слишком быстро, чтобы он имел возможность всё осознать.       Нортон Огнев-старший. Отец короля и королевы Западной Четверти.       — Привет, папа… — Адейль, стараясь угомонить дрожь в руках, практически невесомо прикоснулась в плечу каменной статуи. — Мы обязательно вернём тебя…       Услышав последнюю фразу сестры, Нортон болезненно скривился.       Он не хотел снова видеть этого человека рядом.       Но, увы, несмотря на все желания короля Запада, Нортон-старший имел шанс ожить. Об этом говорили мягкие голубоватые линии, искрящиеся по статуе. Временное Зачасование. Сильное, но способное обратиться вспять заклятие. Один взмах стрелы тем, кто провёл его и всё — человек вновь жив.       — Ты помнишь тот день, Норт? — шёпотом спросила Адейль, с трепетом проводя по окаменевшим волосам отца.       — Такое не забывают.       — Я тоже помню… очень хорошо помню…       

***

Пятнадцать лет назад

      С момента падения Радосвета перед Астрагором множество семей оказалось в риске превратиться в изгоев, и Огневы не исключение.       Казалось бы, всего-то, присягнуть на верность новому Времени. Лишь это отделяло от шанса на жизнь.       Но были те, кто не спешил давать ответ. Откровенные безумцы, так их называли. Вряд-ли кто-нибудь мог себе представить, что среди них окажется Нортон Огнев-старший.       — Пап, хватит уже выёживаться! Чем дольше ты не даёшь ответ, тем меньше шансов, что Астрагор позволит нам сохранить свой статус! Мы станем никем! А может вообще будем казнены! — Норт чувствовал, как его голос охрип от криков.       Уже третий день их заваливают письмами с угрозами дабы заставить сделать выбор. Но Нортон-старший полностью игнорировал их. В отличии от его детей.       — Семейство Самальевых было зачасовано за то, что не давали ответа день! День, папа! А ты бездействуешь уже трое суток! Как думаешь, что с нами будет за такое?! — Норт-младший истерично ударил по рабочему столу, за которым сидел отец.       Нортон-старший лишь поморщился, делая очередной глоток коньяка. Последние дни он ни разу не был трезв.       — Я не могу дать ему согласие… он убил их… я не буду порочить их память… Василиса… — промямлил глава семьи Огневых.       Норт в гневе сжал кулаки.       — Василиса?! Василиса?! Ты опять заладил об этой рыжей дряни?! — крик мальчишки разразил комнату.       — Не говори так о ней! Она твоя сестра! — рявкнул на сына Нортон-старший, оторвавшись от алкоголя.       — Она лишь твоя дочь! Но сестрой мне никогда не будет! — в порыве эмоций Норт сбросил со стола отца все бумаги. — С какой вообще стати я должен считать её сестрой?! Она взялась буквально из неоткуда и тут же стала загребать себе всё! Высшая степень? Василиса! Рубиновый ключ? Снова Василиса! Чёрный ключ? Ох, опять Василиса! И это только начало списка! А она ведь всего-лишь девка, рождённая мерзкой потаскухой!       Пощёчина.       Норт-младший пошатнулся, еле устояв на ногах. Дрожащая ладонь сама потянулась к ноющей от боли щеке.       — Папа! Что ты делаешь?! — Дейла, всё это время молча сидящая на кресле, подскочила к брату.       В уголках её серо-зелёных глаз заблестели капельки слёз. Дейла приобняла брата за плечи, надеясь успокоить. Но Норт даже не думал плакать. Его взгляд был полон злости, а всё тело напряглось.       — Убогий пьяница! — прошипел Норт-младший. — Да ты в жизни не мог ничего, кроме как рушить чужие судьбы!       — Норт! Так нельзя! — Дейла попыталась обнять его, но брат вырвался.       Нортон-старший вышел изо стола. Даже будучи пьяным и морально разбитым он умудрялся выглядеть угрожающе.       — Следи за своими словами, щенок! — Сквозь зубы прорычал глава семьи Огневых. — Не забывай, что я твой отец!       — Хорош отец, забывший про законных детей!       — Я никогда не забывал про вас! — возмутился Нортон-старший.       — Правда? Тогда почему я и Дейла можем оказаться на плахе всего лишь из-за твоей памяти о девке-бастарде и любовнице?! Неужели в твою голову и мысли не приходило, что надо думать о живых, а не о мëртвых?       Повисло удушающее молчание, разрушаемое редкими всхлипами Дейлы.       — Хах… с каких это пор ты стал таким смелым? Помню, всего несколько дней назад, до коронации Астрагора, ты боялся даже слова мне лишнего сказать… А теперь смеешь учить меня жизни? — Нортон-старший хрипло рассмеялся.       — Раньше ты ещё был похож на человека, на которого можно положиться. На того, кем я хотел вырасти... Теперь же на тебя смотреть противно, — Норт скривился. — И пока ты напиваешься, поминая этих рыжих куриц, кто-то должен быть мужчиной, главой семьи.       — И ты правда думаешь, что способен взять это на себя? — Нортон-старший насмешливо поднял бровь. — Не старайся, сынок. Ты слишком похож на вашу мать, — на этих словах двойняшки вздрогнули. — Смышлённый, способный, но… слишком слабый. Ты имеешь хоть какой-то вес лишь тогда, когда рядом с тобой другие. Те, кто по-настоящему силён. И не пытайся отрицать этого, Норт. Сила за такими, как я. Слабость духа — твоë отличие от меня.       — И в чëм же твоя сила? В том, чтобы запереться в кабинете и заливаться коньяком, вместо того, чтобы решать проблемы? — огрызнулся Норт, молясь, чтобы голос не дрогнул.       Слова отца задели его за живое. Он старался быть сильным, стремился стать таким, как элита этого мира. Но каждый раз оставался позади.       — Я всегда был среди сильных. Всегда был впереди, — жëстко отчеканил Огнев-старший. — Но даже у самых-самых кончаются силы. Тебе этого никогда не понять. Хах, даже удивительно, как у меня родился такой трус. Ты ведь никогда бы не сказал мне такого, не будь я пьян и разбит, как сейчас? Запомни, Норт: я глава этой семьи. И еë судьба будет решаться так, как захочу я. А теперь я хочу пойти спать, от тебя голова болит.       Норт-младший заледенел. Дейла зарыдала, уткнувшись в плечо брата.       — Ты не можешь просто так уйти! У нас нет времени ждать твоего решения! — воскликнул рубиновый ключник, но его голос выдавал неуверенность.       — Папа, ну полно, хватит уже! Тебе больно, я знаю, тебе очень больно, но не ты один теряешь всë, просто... выбери нас, а не их! — Дейла схватила отца за руку, но тот грубо вырвался.       Норт сжал кулаки, наблюдая за тем, как сестра унижалась. Он перешëл грань — задел отцовскую гордость. А гордыня не зря слыла наследственной чертой их семьи. Теперь один Эфларус знает, когда отец придëт в себя и сможет мыслить здраво, без обид за подшатнувшееся самолюбие. Но у них нет этого времени...       — Помолчи! — прикрикнул на неё Нортон-старший. — Я всю жизнь только и делаю, что совершаю выбор без выбора! Снова и снова все кому не лень заставляют меня выбирать, когда шанса на выигрышный вариант и не бывало! Я устал. Я просто устал от всего этого. И тем более от того, что вечно во всëм виноват.       — Так может, чтобы не оставаться в виноватых, нужно всё сразу делать с умом? Выбор без выбора... И это твоë оправдание? — Норт-младший знал, что эти слова заденут отца сильнее. Но разве есть разница? Он уже оскорблëн, уже не может мыслить здраво. А сил подыгрывать ему уже попросту нет.       Нортон-старший не ответил. Он лишь молча оглядел детей и развернулся, направившись к зеркалу.       — Куда ты п-пошёл?! — голос Норта истерически дрогнул.       Нортон-старший не ответил. Он без лишних слов вызвал часовую стрелу и навёл ей на зеркало.       В следующую секунду произошло то, чего никто не ожидал.       Внезапный луч энергии пролетел в десятке сантиметров от двойняшек и попал ровно в спину ничего не замечающего Нортона-старшего. Стоило только блестящему заряду коснутся тела часовщика, как мужчина за считанные секунды окаменел. Норт-младший и Дейла даже моргнул не успели, как вместо отца увидели перед собой его каменную статую, окутанную тонкими линиям.       — Эх, Нортон… Ты ведь был таким талантливым юношей… Жаль, что ты вырос таким жалким мужчиной, — приятный голос со вздохом отозвался за спиной двойняшек Огневых.       Брат с сестрой тут же в ужасе обернулись.       Астрагор.       Новый Король Времени предстоял перед ними во всей своей красе. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, декоративные очки на золотой цепочке, украшенные бриллиантами, подчёркивали обворожительные светло-голубые глаза. Стройное тело облегал явно дорогой белоснежный костюм, а в тон ему на плечах красовался тонкий плащ.       — А-а… Астрагор… — дрожащим голосом прошептал Норт-младший, не веря своим глазам.       Рубиновый ключник сам не заметил, как встал перед сестрой, отделяя еë и Короля Времени, и крепко сжал её руку. Дейла же молча дрожала, прижавшись к спине брата.       — Ну что ж… От одной проблемы мы избавились. Теперь нужно решить другую, — Астрагор сделал шаг в сторону двойняшек.       Норт-младший напрягся ещё сильнее и рефлекторно выпятил грудь, задрав подбородок, дабы казаться увереннее и сильнее. Дейла тихо пискнула и с силой сжала вспотевшую ладонь брата.       — Как думаете, почему вы всё ещё живы? — улыбнулся Астрагор.       Двойняшки не ответили. Норт не смог из-за подступившего к горлу комка. А Дейла даже и не пыталась.       Повелитель Времени Недовольно цокнул.       — Боитесь? Скукота.       — Просто у-убей нас. Пр…прекращай этот цирк… — просипел напуганный до смерти рубиновый ключник.       Норт чувствовал, как дрожат его колени, грозясь вот-вот предать своего владельца и согнуться пополам. Но даже так, он старался хотя бы показаться сильным. Ради Дейлы. Она была слишком подавлена из-за всего, что происходило с ними последний год. Слишком слаба, чтобы защитить себя.       — А ты, я посмотрю, не такой уж и трус, как о тебе говорят, Нортон-младший, — довольно усмехнулся Астрагор, подойдя поближе.       Норт старался не дышать, когда рука Повелителя Времени потрепала его по волосам.       — А ты красавица, — обратился Астрагор к застывшей на месте Дейле. — Я видел Ниру. Пусть внешне ты и родилась женской копией своего отца, но всё-таки при одном только взгляде на тебя, мне сразу вспоминается её образ. Нам с Нирой не удалось пообщаться в живую, но я мог увидеть её, путешествуя по параллелям в облике духа. Она на редкость умная и интересная личность, несмотря на то, что женщина. Очень надеюсь, что в будущем ты будешь походить на неё, а не на отца.       — Х-хорошо… — собравшись с духом, едва слышно ответила Дейла.       — Вы… вы сказали… в будущем… — встрял Норт, тщательно подбирая слова. — Значит вы… не убьёте нас?       Астрагор мягко улыбнулся, глядя на то, как эти перепуганные и измученные дети пытаются не терять рассудок. Он уважал это.       — Нет. Вы нужны мне, — повелитель Времени говорил это настолько беспечно, будто бы делился рецептом яблочного пирога.       Двойняшки покорно молчали, когда Астрагор призвал часолист. Несколько взмахов стрелой помогли плавно вылететь из него двум коронам. От одного взгляда на эти величественные украшения Огневы затаили дыхание.       Две абсолютно идентичные короны из белого золота, представляющие собой тонкие обручи с двенадцатью вырастающими из них крестами, по форме напоминающими цветы. Каждая из корон была обильно украшена драгоценными камнями.       — Хотите стать частью Великого Союза? Владеть одними из сильнейших земель? И вместо «детишек Огневых» звать себя королëм и королевой Западной Четверти? — вдруг спросил Астрагор.       У двойняшек не было слов. Они были готовы к чему угодно, даже быть убитыми этими коронами, но никак не к этому.       — Зачем вам это? — шёпотом спросила Дейла, чем удивила саму себя.       — Хм. Вам ответить честно, или чтобы не обидеть? —играюче поинтересовался Повелитель Времени.       — Честно! — пискляво воскликнула Огнева, всё также прячась за братом.       Великий Дух Осталы улыбнулся, показав красивые ямочки.       — Честно, так честно. Я бы мог легко выбрать на эту особенную роль кого-нибудь из более умных и зрелых часовщиков, но именно наличие жизненного опыта и делает их неподходящими вариантами. Они слишком зациклены на том, к чему привыкли и чему научились за годы жизни. А вы юны, два белых чистых листа. Полагаю, вести дела с вами будет более приятным и практичным.       Двойняшки переглянулись. Им не нужно было слов, чтобы полностью понять мысли друг друга.       — Что нам за это будет? — сглотнув комок в горле, спросил Норт-младший.       — А роли правителей вам недостаточно? — Астрагор фальшиво удивился.       — Нет… — пропищала Дейла.       — Похвально, — судя по всему, Астрагор был доволен таким поведением. — Начнём с главного. Власть даст вам то, чего вы больше всего сейчас желаете. Ты, Нортон, хочешь стать сильнее. А ты, Адейль, сейчас мечтаешь оказаться в безопасности и иметь возможность скрыться от других. Ну, а если вдруг вам и этого мало… если вы двое сможете подностью оправдать мои надежды… я верну вашего дорогого отца к жизни.       Дейла громко ахнула. В уголках её глаз сверкнули капли слёз, но на этот раз от радости. Норт-младший её эмоций не разделял. Поведение отца лишило его любых тёплых чувств к нему.       — Если вы согласны, вам достаточно взять в руки короны и надеть их на себя, — Астрагор широко расправил руки, будто бы приобнимая эти символы власти.       Норт-младший хотел было что-то сказать, но Дейла внезапно отпустила его. Рубиновый ключник не успел даже понять, что творится, как сестра схватила корону и надела её на себя.       — Дейла! Что ты…       — Я хочу, чтобы папа ожил, Норт, — Огнева посмотрела на брата абсолютно пустым взглядом, в самой глубине которого боролась за жизнь последняя надежда. — Да, папа не идеален, но он наш отец. Он защищал нас, заботился и любил. Я хочу, чтобы он был рядом.       У Норта не было слов. Он не хотел возвращения отца. Слишком сильной была обида. Но не понять сестру Огнев не мог. Дейла ещё в раннем детстве свыклась с мыслю, что в любом случае на первом месте для семьи будет её брат, старший сын их семьи. Ей оставалось лишь не мешаться, покорно принимая свою беззащитность.       — Прошу, Норт… — с мольбой прошептала Дейла.       Огнев неуверенно взглянул на корону. Пара секунд и она уже опускается на его голову, примяная светлые волосы.       — Я рад, что вы сделали верный выбор…       

***

Наше время

             — Ты закончила? Нам следует пойти поспать. Совет Великого Союза состоится уже утром, — спросил Нортон, нервно теребя накидку.       Это место вызывало у него не только негатив, но и непонятный страх. Возможно это просто из-за неприязни к памяти отца, а может и из-за воздействий дурманов. Точно Нортон не знал, но его это особо не волновало. Он чувствовал, что ему здесь не нравится, и для него этого факта достаточно.       — А? Да-да… сейчас… — встрепянулась Адейль.       Всё это время она трепетно обнимала статую отца, погрузившись в свои мысли. Голос брата прервал её раздумья, но она быстро пришла в себя.       — Прошло столько лет… одно и то же каждый раз. Надеюсь, ближайшие года будут интереснее… — загадочно прошептала Адейль, последний раз бросая взгляд на каменную статую.