Короли разбитых слёз

      Ночная мгла привыкла скрывать многое. Крики птиц, мечащихся в поисках пары, шелест листьев многовековых деревьев... И беглецов.       Из всех стран Великого Союза лишь на территории замка Южной Четверти не велась строжайшая слежка за ненадобностью. Народ «Солнечного дома» жил в разы лучше других Четвертей, отчего и не стремился свергать своего короля.       Чёрные плащи скрывали двух беглецов в ночной мгле, позволяя исчезнуть среди пушистых ветвей, петляя средь деревьев и проглядывая возможную слежку.       — Здесь чисто, — прошептал один из беглецов, поправляя капюшон.       Это был мужчина средних лет, с весьма привлекательным, но уставшим лицом, портящимся мешками под глазами и обросшей бородкой.       — Ваше Величество? — обратился он к своей спутнице.       Женщина даже не посмотрела на него. Её лицо скрывал низко натянутый капюшон, из-под которого выглядывали длинные седые волосы. Некогда величественная дама, одно имя которой было известно всем, одним молчанием выражала своё недовольство.       — Вы всё ещё злитесь на меня за то, что я оставил следы в прошлый раз? — мужчина тяжело вздохнул.       Ох, и повадил же его Эфларус, связаться с этой женщиной! Гордость, время еë побери, была фамильной еë семейки, и проявлялась даже сейчас, в столь трудные времена.       — Возможно, — холодно ответила женщина, резко развернувшись к своему спутнику лицом к лицу. — Надеюсь, уважаемый зодчий, вы понимаете, что своей ошибкой дали Астрагору значительную фору. Это плохо кончится.       — Я понимаю, Ваше Величество, — покорно кивнул мужчина.       — В сложившейся ситуации можно лишь надеяться, что дальнейшие события пойдут по плану. А иначе, ответственность будете нести вы, — беглянка говорила это так, словно была учительницей, в который раз читающий нотации провинившемуся ученику.       Её спутник промолчал. Он слишком хорошо знал, что с представителями этой семьи бесполезно спорить. Лучше просто молча согласиться со всем.       Женщина подняла голову к небу. Зодчий последовал её примеру, на мгновение залюбовавшись входящим солнцем. Хотелось бы задержаться здесь на подольше, но каждый луч света означал лишь то, что им следовало двигаться дальше. Следовало поскорее скрыться подальше от людских глаз.       Беглянка поправила капюшон, бросая задумчивый взгляд куда-то вдаль. Возможно, она могла бы что-то сказать, но сейчас любое слово было излишним. Глубоко вздохнув, женщина устремилась вглубь леса. Еë спутник лишь на миг замедлился, запечатляя в памяти вид замка Юга под возрастающем солнцем. На губах зодчего заиграла таинственная улыбка, не пропавшая даже тогда, когда он поспешил за беглянкой.

***

      Чёткий солдатский марш доносился со всех тренировочных корпусов. Фирменное «эх», синхронно произносимое воинами при каждом шаге, отдавалось тонким звоном в голове.       Ляхтич болезненно скривился. Он понимал и принимал эту меру, как попытку поддержки дисциплины, но всё равно не мог переносить громкий марш. Тысячи громких, напряжëнных голосов не оставляли ни шанса на передышку мыслей.       — Сколько здесь человек? — король Восточной Четверти потребовал ответа у старшего по отрядам.       — Две тысячи, Ваше Величество, — железным голосом ответил мужчина в мундире.       — Это ведь отряд группы «В»? — Ляхтич мимолётно следил за марширующим строем.       — Так точно, Ваше Величество, — громко и чётко произнёс старший по отрядам.       Звонкий и до ужаса натренированный голос военного заставил Маркуса поморщиться. В такие моменты он всерьёз задумывался о том, чтобы сменить этого человека на клокера. Всë равно разницу между ними не было.       — Значит, две тысячи человек будут отправлены к границе Поднебесной, — вслух размышлял Ляхтич. — У Миямото не будет иного выхода, кроме как открыть Союзу путь к торговле с еë колониями.       Поднебесная Империя, расположенная на месте некого «Китая» на Остале всегда славилась не только своим особым искусством создавания тканей, но и сильными солдатами. Однако после смерти императора Миямото Иошикэзу, трон достался его единственному ребёнку — дочери, Миямото Аике. Сильнее удара представить было нельзя: консервативное общество отрицало власть женщины. Протесты, бунты, риск гражданской войны... Лучшего момента для склонения Миямото к договору о торговле силой придумать было нельзя.       Только вот… Ляхтич запротивился собственным мыслям. Любые договоры могут проходить исключительно под строгим надзором правителей Западной Четверти. А значит, ему придëтся лично встретиться с Огневыми.       Со дня собрания Великого Союза прошёл уже почти месяц, но отношения с правителями Запада всё также не сдвинулись с холодной точки. Ляхтич связывался с ними лишь через часолист или посредников, и перспектива увидеться с ними лицом к лицу совершенно не радовала. Тем более сейчас, когда у Адейль явно был способ давления на Яриса, и неизвестно, был ли к этому причастен Нортон.       Выяснить, в чëм секрет Огневых, было необходимо здесь и сейчас. Благо, у Маркуса уже был план.

***

      Ударивший в нос запах заставил Адейль скривиться. Сейчас она и сама не знала, что кажется ей более мерзким: кучи разбросанных бутылок и окурков, или собственный брат, валяющийся посреди своего кабинета голым и с помутнейшим взглядом. Область вокруг Нортона, как и его тело, была облита алкоголем и пеплом сигар. Его грудь рвано поднималась, а взгляд смотрел куда-то в неизвестность.       — Ты неисправим, — укоризненно произнесла Адейль, аккуратно ступая к брату, стараясь не наступить на мусор.       Нортон перевёл затуманенный взгляд на сестру. На его лице расплылась виноватая улыбка.       — А я видел… Видел их… — невнятно пролепетал король Западной Четверти.       — Кого? Моих охранников, которых ты со скуки подзываешь в свои покои? — саркастично ответила Адейль.       Нортон по-детски надулся.       — Их! Этих… как их… — Огнев, пошатываясь, попытался подняться.       Адейль лишь закатила глаза, глядя, как брат, еле-еле стоя на ногах, пытается гордо выпрямиться.       — Их… Его… и… и… её… — Нортон отчаянно пытался вспомнить, кого именно он видел.       Огнев страдальчески застонал. Он ведь знает, кого видел! Помнит их, и они его, скорее всего, тоже помнят! Но образы этих людей слишком сильно разбили дурманы.       — Ясно. Поговорим, когда ты будешь более-менее трезв, — резко произнесла Адейль, быстрым шагом направившись к двери.       — Стой… я видел их… видел! — Огнев хотел остановить сестру, но ноги не слушались. Всего пара шагов, и его тело падает на пол, вздрагивая от нежданной судороги в ноге.       Адейль и не думала оборачиваться, слишком привыкла к подобному. Королева Западной Четверти молча вышла из кабинета, не обращая внимания на брата.       Нортон засмеялся, громко и протяжно. Так, словно смех был ему столь же необходим, сколько воздух, и хотя бы минута тишины могла закончится для него смертью. С каждым мгновением хохотал всё громче, пока смех не превратился в истерические крики.       Огневу было плевать на острую боль в горле. Нортону всё равно на кровь, льющуюся из глубоких ран на коленях, появившихся, когда он упал прямо на разбитые стёкла бутылок, пытаясь догнать сестру.       Нортону совершенно плевать.

***

      — Эллиана, подай моё пальто, — Приказала Мари своей служанке.       Девушка покорно поспешила исполнить волю своей госпожи.       Лёгкое синее пальто, пошитое специально для королевы Северной Четверти, было лишено драгоценностей, но несмотря на это выглядело весьма элегантно. Благодаря тому, что каждая мерка изделия была перепроверенна на пятнадцать раз, одеяние смотрелось на Резниковой просто совершенно.       — Моя госпожа, вы уверены, что стоит идти туда в столь позднее время?       Мари остановилась, прекрасно понимая причину волнения Эллианы.       Личные встречи с Астрагором никогда не заканчивались ничем хорошим. Подлая натура нового Времени сподвигала его требовать даже за мелкие услуги большую награду.       — Я пыталась поймать момент для встречи четыре месяца. Нельзя отступать сейчас из-за беспокойств.       Эллиана понимающе кивнула. Она никогда не сомневалась в уме и расчётливости своей госпожи.       — Вам настолько необходимо благословение Повелителя Времени? Тот... ваш избранник то и дело впадает в скандалы из-за нечестных высказываний о Верховном Правителе. А вы приближëнная Времени, всем известно, что он признаëт вашу силу и ум. Неужели вы думаете, что даже в такой ситуации Верховный встанет на сторону мужчины? — высказалась Эллиана.       Мари мягко улыбнулась своей любимой служанке и плавный походкой подошла к ней ближе.       — Так сильно ревнуешь? — Резникова одарила девушку своей обворожительной улыбкой. И ккуратно взяла Эллиану за подбородок, заставляя поднять взгляд на свою королеву.       Тёмные глаза служанки смотрели на Резникову с уже бывалым восхищением, но в такие моменты в них читалось нечто подобное влюблённой одержимости. Неудержимый поток чувств, называющихся вместе любовью, был направлен лишь на Мари.       Служанка видела в Северной королеве всё: печаль и радость, мрак и свет, невинность и порочность, правду и ложь. Весь мир открывался Эллиане в одном лишь образе своей возлюбленной госпожи.       Мари любила, когда служанка смотрела на неё так.       Королеве Северной Четверти нравилось видеть, что кто-то искренне восхищается ею. Без притворства, без хитрого плана, как бы вонзить нож в спину.       Когда-то был ещё один человек, смотревший на Мари таким же одержимо-влюблённым взглядом.       Норт…       Резникова невольно вспомнила, как это было. В те времена Огнев запомнился ей глупым трусливым мальчишкой, готовым даже на убийство своей кровной сестры ради одного только её поцелуя.       Мари позволила себе скромную улыбку, когда в памяти всплыли отрывки тех мгновений, когда Норт, в то время ещё Норт, бегал выполнять каждое её поручение. Принести завтрак — единственный вопрос «что ты хотела бы съесть?». Сделать всё домашнее задание — Норт спрашивал лишь «во сколько я должен буду вернуть тетради?». И много, много другой приятной мелочи. Такой вот, милый ручной зверей. Теперь эту роль занимала Эллиана.       — Моя госпожа, время. Вам пора идти, — явно нехотя, произнесла прислужница.       Резникова лишь насмешливо хмыкнула и, мягко погладив щёку Эллианы пальцами, отстранилась.       — Ожидай меня через пять часов. К моему приходу приготовь ванную.       Эллиана послушно кивнула.       Мари, поправив пальто, мельком кинула взгляд на служанку. В голове пробежала только одна мысль: пользоваться можно всеми, главное, сделать это правильно.