Короли разбитых слёз

      Маркус тоскливо смотрел в окно кареты. Предвещая ненавистный им съезд монархов — грандиозное, но пошлое шоу, на котором каждый стремился навести вокруг себя шуму. Кто-то устраивал сцены ревности, кто-то просто собирал и распространял слухи уровня бульварных бесед. Мысль о том, что ближайшие несколько часов он будет вынужден провести на этом мерзком мероприятии, отдалась тяжестью в груди.       Каждый съезд напоминал Маркусу о тех светлых временах, когда он был главной звездой любого вечера. Самый умный, самый популярный, самый… красивый. Ляхтич почувствовал, как живот неприятно скрутило. Красота…       Отражение в витражном окне кареты, будто издеваясь, предстояло перед ним во всей красе. Или, правильнее сказать, уродстве.       Огромный шрам, узуродовший его когда-то прекрасное лицо, поставил крест на славе Ляхтича. Ведь высший свет так же прост, как школа — внешний вид стоил столько, сколько никогда не могла стоить душа. В юности Маркус был частью этого общества, одной из его восходящих звëзд: мечта для девушек и пример для подражания юношам. Такой молодой, дерзкий, едва достигший той поры, когда девицы краснели, стоя рядом, просто потому что в их глазах он был взрослее и достойнее других мальчишек. Сейчас же всë переменилось... Те самые девицы, что при виде него на званных вечерах прятали смущëнные лица веерами, теперь за спиной насмехались над «будущей несчастной госпожой Ляхтич». Некоторые из них даже смели посреди насмешки проводить пальцем по лицу, намекая на жуткий шрам Восточного короля.       Ляхтич болезненно скривился. Ох, сколько же он сил потратил и продолжает тратить лишь ради того, что на него снова обратили внимание не через одни косые взгляды! Если уж не благодаря красоте, то хотя бы за счёт ума. Благо, хитрость и расчëстливость всë ещë пугали общество, а значит уважались.       Стрелки наручных часов показывали без пятнадцати шесть вечера.       «Если ничего не случится, через десять минут я уже буду там. Славно…» — подытожил про себя король Восточной Четверти.       Маркус понимал, что в связи с последними событиями ему просто необходимо как можно сильнее заинтересовать в себе других важных персон. В конце-концов, среди монархов нынешнего времени стало обычным делом отдавать предпочтения в общении правителям не полезных для них стран, а тем, кто больше приглянулся. Это было крайне неразумно, даже жестоко по отношению к жителям, но разве это кого-то волновало?       Король Восточной Четверти оказался прав: его карета подъехала к Змиулан ровно за пять минут до начала банкета. Клокер-лакей открыл Ляхтичу дверь, и тот, собравшись с духом, устремился к месту торжества.       Змиулан, по сей день являющийся пристанищем представителей рода Драгоций, стал одним из тех самых великих зданий, которые не только беспоследственно выдержали стычку пространства Эфлары и Осталы, но и получили доступ к обоим планетам. А по сему, имел два «лица»: скрытый от посторонних вход в мире людей, совсем как раньше, и роскошный внешний облик в мире часовщиков, появляющийся лишь по приказу Астрагора.       Стоило только Маркусу сделать пару шагов, как его тут же пробило дрожью. Дикая тревога нахлынула, подобно волнам в шторм.       Сердце забилось быстрее.       Тук-тук-тук-тук. Сердечный ритм вышел из-под контроля.       Бежать. Бежать. Бежать.       — Не сейчас. Только не сейчас! — Маркус сделал глубокий вдох, пытаясь заглушить панику.       Подобное происходило с ним каждый раз, стоило ему только ступить на порог обители Драгоциев. Память о том самом злополучном дне сразу била в грудь, звенела в ушах и так давила на горло, что на мгновение Ляхтич потерял связь с реальностью.       Взяв себя в руки, король Востока быстрым шагом направился внутрь. Стоило ему только оказаться в главном зале, благодаря часодейству ставшем первым же помещением при входе в Змиулан, как глаза ослепила волна блеска.       Всё вокруг было усыпано блеском и вызывающей роскошью: дорогая мебель, обшитая бархатом, полные изысканной едой столы и длинные люстры с сотнями свечами. Подобное оформление выглядело весьма эффектно, но воспринималось скорее как предупреждение, чем праздник. Астрагор лично выбрал именно такой вид для собраний правителей. Потерять контроль над собой, сорваться на раздражающего монарха и устроить ссору, в будущем способную перерасти в серьёзным политический конфликт, — здесь всë это казалось не простым, а ожидаемым. Надо же было Астрагору над чем-то хохотать.       «Всего несколько часов…» — успокаивал себя Маркус.       Сейчас главное — поскорее отыскать Мари. Находясь бок о бок с королевой Северной Четверти, Ляхтич сможет быть хоть немного уверенным в своей безопасности и сдержанности. Хоть бы никто не подошёл к нему за это время…       — Ваше Королевское Величество король Восточной Четверти, рада вас видеть! — звонкий женский голос враз разрушил все надежды короля Восточной Четверти на спокойствие.       Маркус узнал в женщине Лилию Клыкову, ныне действующую правительницу мелкого королевства на Остале, название которого он даже не помнил. Средней привлекательности дама из высшего сословия, ставшая полноправной королевой после смерти мужа, далеко не в первый раз пыталась завести с ним знакомство.       — Взаимно.       Холод голоса Маркуса явно остудил пыль уверенности королевы. Уголки алых губ, изначально красующиеся в широкой, насколько позволял этикет, улыбке, заметно опустились. Взгляд чёрных глаз разом лишился своих огоньков, но, даже так, выражал уверенность.       — Как я смею видеть, вы вновь присутствуете на собрании без партнёрши. Удивительное совпадение: меня постигла схожая участь. Как вы отнесётесь к моему предложению помочь друг другу? — Лилия говорила высоким, до мерзости сладким голоском, стараясь выглядеть наиболее доброжелательной.       Маркус из последних сил сдерживался, дабы не скривиться. Ему до неприличия хотелось публично высмеять эту жалкую женщину, доставляющую ему столько хлопот. Но одно его держало: Великому Союзу необходим такой союзник. Пусть сама королева не представляет ничего выдающегося из себя, еë государство расположилось на месторождениях множества полезных ископаемых. Ссора с ней равнялась долгими разбирательствами с Нортоном.       — Боюсь, что в этот раз я вновь вынужден отказать вам. Я уже согласился составить пару на вечер с Мари Резниковой, — ровным голосом ответил Клыковой Маркус.       Ляхтичу пришлось приложить немало усилий, дабы сдержать свои эмоции. Женщины не вызывали у него уважения, казались ему слишком однотипными и глупыми. Конечно, было несколько личностей, не входящих в это число. Лилия к этим дамам не относилась.       — Ох, вот как… — уверенность королевы исчезла в мгновение ока. Как бы печально это не было, но на фоне Мари Резниковой у неё, как и у многих других дам в нынешнем времени, не было и шанса.       — Да. Поэтому, прошу меня извинить, я вынужден… — слова Маркуса прервала приближающаяся волна хохота и разговоров.       Радость освобождения от Клыковой была до неприличия короткой. Стоило только Ляхтичу обернулся, как его настроение окончательно пробило дно.       К королю Восточной Четверти и Клыковой стремительно приближалась группа из одного мужчины и четырёх женщин. Маркус знал каждого человека из этой толпы лишь косвенно, по их глупым именам и напыщенным лицам.       По краям, тихо хохоча и прикрывая лица веерами, шли Виктория Укес и Елена Златкова. Распутные дамы с частыми романами на стороне, совершенно не волнующими их мужей. Конечно, Фридрих Укес и Натан Златков и сами не скрывали наличие у себя бесчисленного количества любовниц, но даже так Ляхтич не мог понять, как они могут позволять своим женщинам такое.       Ближе к центру грациозно вышагивали королева Вайолет Мун и не-то Кристина, не то-то Катерина Востокова. Они были были неприлично близко по отношению к шагающему посередине их группы мужчины. Но, в отличии от двух предыдущих женщин, эти дамы непозволяли себе лишнего смеху или флирта. Их мужья, Дарий Мун и Борис Востоков, были довольно жёсткими личностями и не позволяли своим жёнам лишних действий по отношению к посторонним мужчинам.       А в центре этого столпотворения, как неудивительно, разражаясь красивым звонким хохотом, шёл человек, лишивший Маркуса всей его популярности. Нортон Огнев-младший. Король Западной Четверти.       В отличии от короля Востока Огнев даже и не думал скромничать в выборе наряда. Одеяние Огнева больше напоминало тонкий бархатный халат чистейшего белого цвета. Пояс был повязан так, что весь район груди Нортона-младшего оказался выставлен на всеобщее обозрение. Роскошная корона правителя Западной Четверти отлично вписывалась в этот резкий образ. На фоне Ляхтича, пришедшего в обычном строгом костюме, вид которого разбавляла лишь корона, Нортон походил на само олицетворение богатства и красоты.       — Ох, Маркус, рад видеть вас вновь! — звонкий голосом воскликнул Нортон Огнев, тут же привлекая внимание окружающих правителем.       Ляхтич до боли сжал челюсти.       Одно из главных правил Великого Союза — иллюзия крепкости. Тошно? Улыбайся и терпи. Нет лучшей защиты, чем вера людей в непоколебимую “дружбу“ правителей Четвертей.       Потому на протяжении уже пятнадцати лет Маркус вынужден не только терпеть присутствие Нортона Огнева-младшего, но и притворяться его другом. Мерзко до ужаса.       — Взаимно, Нортон. Слышал, вы недавно серьёзно переболели простудой. Как ваше самочувствие? — сглотнув комок в горле, как можно более дружелюбно ответил Ляхтич.       Это было ложью. Нортон Огнев-младший обладал поразительным здоровьем. Но это не помешало ему впасть в двухнедельное состояние, подходящее на лёгкую кому из-за превышения допустимой дозы очередного «порошка». Конечно же, об этом было известно лишь Астрагору и правителям Великого Союза.       — Нортон, вы болели? Какой ужас, почему же вы нас не предупредили, вдруг вам нельзя напрягаться! — тут же подсуетились дамы.       Насыщенная улыбка Огнева, которой он сводил с ума бесчисленное множество людей, тут же спала. На её место пришёл хитрый оскал.       — Ох, не беспокойтесь, просто лёгкое недомогание малость затянулось по времени! — успокаивал своих спутниц Нортон. Его сладкий голос вмиг притушил их пыл. Как только последняя дама замолчала, он вновь отдал всё своё внимание королю Восточной Четверти. — Благодарю за беспокойство, мой милый друг. Повторюсь, ничего серьёзного моя мимолётная слабость не значит. Но, я крайне тронут вашим переживанием!       Маркус не успел среагировать, как Нортон прильнул к нему всем телом, сковав в чём-то напоминающем объятья. В нос ударил приятный аромат молочного напитка с кофейными нотками.       — Пытаешься вызвать подозрения у моих глупых курочек? Как грубо, Маркус. Неужели всё ещё не можешь смириться с тем, что звезда шоу теперь я? — тихим, но грозным шёпотом произнёс Огнев, оказавшись своим лицом в неприличной близости с лицом короля Востока.       Маркус застыл на месте. Он ожидал, что Нортон ответит ему на его выходку, но подобного извращения предвидеть не мог. Последние нервы трещали, когда Ляхтич был вынужден, дабы не вызывать подозрений, приобнять короля Западной Четверти в ответ.       Повисшая тишина разрезалась волнами шёпота. Пожилые монархи, приведённые в негодование при виде столь неподобающего для их статуса поведения, ворчали между собой. Более юные смущённо, с нотками пошлости, хихикали. Скандальная слава Огнева была известна каждому, отчего новые слухи зарождались на глазах.       — На нас все смотрят, — тихо прошептал Маркус. В этот момент он даже говорить старался так, чтобы движения его губ были неуловимыми.       — А мне что с того? Я и без того известен, как лёгкий любовник. Так что сегодняшний вечер никак не изменит моё положение. А вот твоё — да, — Нортон ответил ему таким же шёпотом. С каждым гадким словом его губы расплывались в пошлой улыбке.       С этим было глупо спорить. Шёпот вокруг них нарастал, и Маркус понимал, что об этом инциденте забудут нескоро.       — Оставь меня в покое. Немедленно. Ты противен мне.       — Я? Противен? — игриво хохотнул Нортон. — Меня невозможно не любить. Мой голос манит каждого, кто его слышит. А моё тело желает ощутить любой человек, увидевший меня в живую. Отрицай сколько хочешь, но даже у тебя хотя бы раз, но возникали влажными фантазии с моим участием.       Маркус почувствовал, как его ярость резко возросла в геометрической прогрессии. Ему хотелось оттолкнуть Огнева с такой силой, чтобы тот, упав, разбил себе голову о пол, а после наступить ногой на его отвратно прекрасное лицо с такой силой, чтобы на весь зал был слышен жалкий хруст черепа.       — Маркус, вот вы где. Я уже обыскалась вас.       Ляхтич тут же обернулся. Обворожительный голос, спасший его из этого кошмара, он узнает всегда.       Мари Резникова приближалась грациозно и плавно, подобно королевской кобре. Она, как и подобало величественной правительнице, держалась ровно и уверенно.       Алое платье в пол, облегающее каждый изгиб её нежного тела, с глубоким декольте и открытой спиной смотрелось на ней просто умопомрочительно, а длинные светлые волосы королевы были распущены.       — Нортон? Какая приятная встреча, — улыбнулась уголками губ Мари. Достойным дамам высшего общества не подобает широко улыбаться.       Огнев оценивающе оглядел королеву Северной Четверти.       — Взаимно, Мари.       Неловая пауза душила Маркуса. Единственное, что ему хотелось, это чтобы Огнев поскорее убрался с глаз долой. Опустив руки, Ляхтич демонстриративно принялся ждать, когда король Западной Четверти наконец зазорвёт их «объятия».       К счастью для Маркуса, это произошло скоро. Окинув взглядом, его и Мари, Нортон нехотя отпрянул.       — Рад, что мы вот так встретились Маркус, — лёгкий хохот Огнева показывал всем, что его обладатель совершенно не чувствует себя проигравшим в этой «битве». Скорее, наоборот. — Жаль, что не могу пообщаться и с вами, Мари. Мои спутницы и без того долго ждут, будет крайне грубо заставлять их ждать ещё дольше.       В подверждении этого Виктория Укес и Елена Златкова активно закивали. Мун и Востокова позволили себе лишь один сдержанный кивок.       — Хорошего вам вечера! — в своей обычной манере произнёс Нортон, возвращаясь к заждавшимся спустницам.       — И вам приятного отдыха, Нортон, — сдержанно улыбнулась Мари.       Маркус не сделал ничего больше, чем единый кивок. Большего, по его мнению, Огнев не достоин.       — Вижу, ты вовсю веселишься, — поддела Ляхтича Мари, когда им удалось скрыться с людских глаз на одном из отдалённых балконов замка.       — Вот-вот взорвусь от смеха, — поморщился король Восточной Четверти.       Мари глубоко вздохнула, подняв глаза вверх. Её взгляд, направленный на полную луну, на мгновение заворожил Маркуса.       — Как проходят твои встречи с Курагиным? Ты достигла желаемого? — задумчиво спросил Ляхтич.       — Нет. Но на последнем свидании мне удалось раздобыть его… скажем так, биологический материал. Пришлось заплатить довольно большую сумму, но остальские медики установили, что я и Феликс просто-напросто несовместимы. Так что, все те ночи были напрасны, — страдальчески ответила Мари.       Маркус невольно представил эту картину. Живот неприятно скрутило.       Король Восточной Четверти знал, что Резникова нередко задумывалась над тем, чтобы родить ребёнка, который в будущем будет править Севером. Этот год выдался заметно лучше и стабильнее остальных, прогнозы на следующие пару лет также хороши, и посему Мари решила подсуетиться сейчас, чтобы беременность и роды прошли в спокойной обстановке.       Для этой цели Резниковой необходим мужчина. Кандидатов было множество, но Феликс Курагин, кронпринц Персидского королевства, казался лучшим из них.       — Значит, ты прекратишь встречи с ним? — Маркус мягко положил ладонь на плечо Мари.       — Конечно, зачем он мне теперь? Я надеялась, что смогу забеременеть от него, человека из рода, славящегося своим плодородием. Но даже с ним у меня несовместимость,— Королева Северной Четверти выглядела крайне печальной. — Иногда я задумываюсь над тем, чтобы попытаться забеременеть от простого человека, может даже от раба. Кто знает, может повезёт?       Маркус опустил глаза вниз. Он знал Мари так долго, что просто не мог представить того, чтобы эта гордая и прекрасная женщина носила в чреве дитя от... нет, не человека, а пустого места.       — Зачем такие жертвы? — буркнул Ляхтич.       — Отчаяние заставляет людей идти на многое… — Мари криво усмехнулась. — Я ведь рассказывала тебе, что у фамилии Резниковых всегда были проблемы с продолжением рода. Мой дед был вынужден жениться и разводиться аж восемь раз за свою жизнь, дабы хоть одна жена подарила ему ребëнка. Но в итоге понести от него смогла лишь нищая служанка, с которой он уединился ради забавы. Так родилась моя мать. И также я.       Маркус лёгким движением убрал с лица Мари прядь волос, спрятав их за ухо.       — Но ведь ты не знаешь, кто твой отец. Может быть, он был членом высшего общества. И…       — Мало вероятно. Мать на собственной шкуре испытала то, как относятся к детям людей низших сословий. Она не раз рассказывала мне дрянные истории из своего детства, связанные с её происхождением. Если бы моим отцом был кто-то из высокопоставленных лиц, мать бы не скрывала это, дабы повысить себя и меня в глазах окружающих. Но она не сделала этого.       Маркус неловко кашлянул.       — Может... Фариэлла сама не знала, от кого родила?       Ляхтич почувствовал небольшое беспокойство по поводу своих слов сразу же, как только они произнëс.       Но Резникова, как и всегда, была спокойна.       — Вполне возможно. Однако, она ведь знала, в какой момент забеременела. Если мать не пыталась выявить моего отца, значит, на момент зачатия у неё не было партнёров из высшего общества. Получается, моим отцом является простолюдин.       Маркус не знал, что ответить.       — Впрочем, это сейчас не важно. — Мари резко приняла серьёзный вид. — Ты видел сегодня Чаклоша?       Ляхтич напряг память, дабы вспомнить сегодняшний вечер. Пускай он и Мари пробыли среди всех не более часа, этого должно было бы хватить, чтобы запреметить короля Южной Четверти. Ярис Чаклош никогда не опаздывал, стоял рядом с входом и выделялся своей незаинтересованностью в происходящем.       — Нет.       — Печально... — произнесла Мари. — Адейль, как и всегда, не пришла. Это неудивительно, она опасается крупных сборищ. Но то, что отсутствует Чаклош, с которым у неё назревает какой-то план... Это может плохо кончится для нас.       Ляхтич не мог не согласиться.       — И что же ты намерена делать? — взгляды Маркуса и Мари пересеклись.       Резникова хищно улыбнулась.       — До тебя доходили слухи о том, что кое кто вернулся?