Возлюбленный • Lover

      — Когда я видел вас в последний раз, вы были не против совместной опеки.       Я вздохнула и провела рукой по волосам, прежде чем посмотреть на своего адвоката.       — Я передумала. Я не доверяю ему как их отцу.       — У вас есть какая-то особая причина? — спросил он, складывая руки на столе. — Потому что, если это только потому, что он вам не нравится… это не продвинется слишком далеко с министром.       Я покачала головой.       — Причина развода в том, что он ударил меня… Он пришёл домой пьяный и причинил мне боль. Я не доверяю ему, когда он находится рядом с моими девочками. Я хочу… нет, мне нужна полная опека.       — Но вы сказали мне, что не беспокоитесь. Что-то случилось? Он причинил боль кому-то из девочек?       Я вздохнула и покачала головой.       — Нет, насколько я могу судить, — сказала я и села прямо. — Я просто… я хочу подать заявление на опекунство. Просто скажите мне, как доказать министру, что я лучший родитель.       — Далия, — начал он, пытаясь поймать мой взгляд, — если вы думаете о своих собственных потребностях, а не о девочках, суд предоставит ему опеку.       — Что… — я засмеялась, откинув голову назад, и снова провела рукой по лицу и волосам. Затем снова посмотрела на него, повысив голос. — Вы, блядь, издеваетесь надо мной? Всё, что я когда-либо делала, было для них! Это происходит не потому, что я просто этого захотела, а потому что он ужасный человек. И если он хотя бы раз напьётся в их присутствии, а меня не будет рядом, чтобы защитить их, он может навредить им! Моя старшая дочь видела, как он ударил меня! Она вырастет с этим воспоминанием, так что знаете что? Мне не нужна полная опека, но мои девочки нуждаются в этом. Я делаю это для них.       — Хорошо, — он кивнул, вероятно, просто чтобы заставить меня замолчать. — Если вы хотите показать министру, что вы лучший родитель… есть несколько вещей, которые нам нужно обсудить.       Я кивнула, показывая жестом, чтобы он продолжал.       — Прежде всего, проводите ли вы свободное время со своими девочками? Я говорю не только о том времени, когда они у вас в течение недели. Вы сопровождаете их в школу, забираете их? Чем больше гибкости вы проявляете, чем больше времени уделяете им, тем больше у вас шансов выиграть это дело.       Я снова кивнула.       — Я всегда вожу их в школу и сад. Элси не очень нравится, когда я провожаю её до класса, поэтому, когда мы приходим, я обнимаю её на прощание, и она убегает внутрь. Но я всегда провожаю Лию в её группу и удостоверяюсь, что она у своего воспитателя.       — А как насчёт вашего времени, когда их нет? На что вы его тратите? Если у вас есть какие-то проблемы с алкоголем или что-то связанное с наркотиками… Если вас арестовывали прежде — это то, что он может использовать против вас, чтобы показать, что вы непригодный родитель.       Я покачала головой.       — У меня нет проблем ни с алкоголем, ни с наркотиками, и меня никогда не арестовывали, — сказала я. — Ну… — я снова вздохнула и провела ладонью по шее, — однажды меня арестовали, но это было ошибкой. Видите ли, мой отец был Пожирателем Смерти незадолго до войны, и когда мне было девятнадцать, меня арестовали, потому что думали, что я одна из них… даже спустя годы после окончания войны.       — Значит, вы были арестованы? — спросил он, подняв брови. — Думаете, что это то, что мистер Бэддок использовал бы против вас?       Я пожала плечами.       — Не знаю.       — Мы всегда можем попытаться и начать дело об опеке, — предложил он. — Но если он использует это против вас, я не могу гарантировать, что вы выиграете.       Я закрыла глаза, сжимая переносицу.       — И то же самое касается условий проживания. У него особняк, где у девочек есть своё собственное пространство. Вы же живёте в квартире, где они делят комнату, а сами спите в гостиной, — продолжил он. — Исходя из этого, я, опять же, не могу гарантировать, что они выберут вас в качестве подходящего родителя.       Я открыла глаза, чтобы посмотреть на него.       — И что?! — я почувствовала, что начинаю нервничать. — Либо я сохраняю совместную опеку, вижу своих девочек раз в две недели, не зная, что происходит, когда он с ними, либо я обращаюсь в суд и рискую полностью потерять свою часть опеки… Если он выиграет, то заберёт их и уедет. Если он выиграет, я больше никогда их не увижу.       — Тогда я предлагаю вам не обращаться в суд.       Я начала нервно дёргать ногой, положив голову на ладонь и уставившись в окно.       — Но если он когда-нибудь причинит им вред, вы можете сдать его, убедившись, что у вас есть доказательства, и он будет под замком, — сказал он. — А вы автоматически получите полную опеку.       — Но… — я издала нервный смешок, — это значит, что я не смогу остановить это, прежде чем он что-нибудь сделает?       — Вы не знаете, собирается ли он вообще что-либо сделать.       Я поднялась со стула, чувствуя, как внутри меня закипает гнев. Вместо того, чтобы сказать ещё хоть слово, я просто вышла из кабинета своего адвоката и поспешила к выходу из здания. Затем трансгрессировала к дому Инессы и Дав.       Войдя в дом, я увидела, что Дав была на кухне и готовила, в то время как Инессы нигде не было видно.       — Знаешь… — начала Дав, увидев меня и положив руку на бедро, — дверной звонок у нас есть не просто так.       — Я только что виделась со своим адвокатом! — сказала я, игнорируя её слова. Она подняла брови, глядя на меня, но затем кивнула, чтобы я продолжила, пока она продолжала резать овощи. — Скорее всего, я проиграю, если начну дело об опеке с Малкольмом. У него есть деньги, у него большой дом с большим пространством для Элси и Лии… так что я не могу обратиться в суд, потому что не хочу их потерять. Но тогда это значит, что я буду чувствовать себя чертовски напуганной каждую вторую неделю, потому что знаю, на что он способен. Что, если ему захочется выпить, и он напьётся, как всегда, и поднимет на них руку? Если это случится, это будет моя вина, потому что я не могу дать им лучшую жизнь… Если бы у меня просто было больше денег и квартира побольше, я могла бы начать это дело и получить полную опеку. Я просто… я чувствую себя так, будто застряла.       Под конец своей тирады я тяжело дышала.  Дав посмотрела на меня и вздохнула, прежде чем жестом пригласила меня сесть.       — Мы с Инессой неоднократно предлагали купить тебе дом или квартиру побольше, — сказала она. — Прими предложение… Тебе даже не нужно возвращать нам деньги.       Я вздохнула.       — Мне не нравится идея того, чтобы вы так сильно потратились на нас, — сказала я. — Мне нужно быть в состоянии самой их обеспечить.       — Далия…       — Если я не могу обеспечить их, как я могу быть достойным родителем? — спросила я. — Малкольм прав… я ужасная мать.       — О, брось! — Дав рассмеялась. — Ты отличная мама. Ты всегда рядом для них. Это самое важное.       — По словам министра, нет, — я пожала плечами. — Лишь деньги и личное пространство равны способности обеспечить. Я не могу этого дать, поэтому либо я подожду и посмотрю, сделает ли он что-нибудь нашим девочкам, либо подам в суд и потеряю их. Нужно оставить всё как есть сейчас… Если я потеряю их, то ничего не смогу сделать.       Я вздохнула и обхватила голову руками.       — Мне просто всё это не нравится, — сказала я, прежде чем снова взглянуть на её. — Если он как-то навредит им, я убью его.       Когда Дав ударила ножом по разделочной доске, заставив меня подпрыгнуть, она положила ладони на поверхность стола, глядя на меня со стиснутыми зубами.       — Нет, если он хоть пальцем их тронет… скажи мне и я, блядь, зарежу его, — сказала она. — Также, если девочки придут домой и скажут о чём-то, что он сделал… даже если это будет не рукоприкладство, а что-то эмоциональное… я всё равно пырну его.       Я не могла не улыбнуться.       — Я отрежу его член и яйца… заставлю его проглотить их, а потом воткнуть ему нож прямо в сердце.       — Кого это мы пронзаем ножом? — спросила Инесса, заходя на кухню, одетая в простой белый костюм.       Белые штаны, натянутые до пупка и белый блейзер поверх белого топа. Её декольте было немного открытым, как и часть живота.       Бисексуальная сторона меня определённо переспала бы с ней. И с ней, и с Дав. Они обе довольно привлекательные.       Впрочем они женаты друг на друге, и мне ни одна из них не нравилась больше, чем подруга.       Волосы Инессы свободно спадали ей на плечи. Они были светлыми и волнистыми, а на лице было немного лёгкого макияжа, пока сама она жевала жвачку.       — Привет, малышка, — сказала она, целуя Дав, прежде чем они обе посмотрели на меня.       — Малкольм, — объяснила Дав. — Если Далия попытается начать дело об опеке, он выиграет из-за денег и особняка… И Далия боится, что он как-то навредит им.