Возлюбленный • Lover

      Мы с Джорджем были… в хорошем настроении, мягко говоря.       Я была прижата к стене своего кабинета, в то время как он оставлял поцелуи на моей шее, а одна его рука была у меня между ног.       Я стала сплошным стонущим хаосом, к которому неделями не прикасались в сексуальном плане — последний раз был, когда мы занимались сексом в пьяном виде после знакомства в баре Лондона.       Одна моя рука запуталась в его волосах, пока другая скользнула вниз по спине.       Я чувствовала его твёрдую выпуклость у своего бедра, и когда опустилась на колени и расстегнула его брюки, зазвонил его телефон.       Я посмотрела на Джорджа, который теперь опирался одной рукой на стену, вздыхая.       — Сейчас отключу, — сказал он мне, доставая телефон из кармана. — Одну секунду.       Однако когда он посмотрел на дисплей, то заколебался: взглянул на меня, затем на телефон, снова на меня и вернул взгляд к телефону.       — Это из школы.       Посмотрев на него снизу вверх, я кивнула и села на пол, прислонившись к стене, когда Джордж взглянул на меня.       — Ну? — я усмехнулась. — Ответь. Это может быть важно.       — Надеюсь, — вздохнул он, вытаращив на меня глаза, прежде чем ответить на звонок и поднести телефон к уху. — Джордж Уизли слушает…       Я скрестила ноги и посмотрела вниз на свои брюки: они были расстёгнуты после того, как его рука проникла внутрь, перед этим их и расстегнув.       — Что вы имеете в виду под «отстранены»?       Я подняла глаза, когда Джордж положил руку на бедро, выглядя озадаченным.       — Ну, а почему она его пнула?       Я слышала какую-то речь на другом конце, но не могла разобрать слов.       — Хорошо, тогда скажите мне, почему были отстранены мои дети, а не другие, когда это кажется довольно ясным, что всё, что делали мои дети, это защищались?       Он, казалось, довольно сильно разозлился на звонящего, и я почувствовала, что беспокоюсь о том, что случилось с его детьми в школе.       — Знаете что? Вот и здорово. Вы отлично справляетесь с работой директора.       Я прикусила губу, продолжая глазеть на него снизу вверх.       — Нет, потому что я сообщил в школу о расистских высказываниях в сторону моего сына, которые он получает практически ежедневно, и вы отказались что-либо делать, потому что, как вы сказали: «они просто дети». Но сейчас вы говорите мне, что оба моих ребёнка отстранены от занятий за то, что они защищались?       О чёрт.       — Всё совершенно в порядке, сэр, — сказал Джордж сквозь стиснутые зубы. — Я приеду и заберу их прямо сейчас.       Он отключился и посмотрел на меня сверху вниз, выражение его лица смягчилось, когда наши взгляды встретились.       — Что случилось?       — Э-э… несколько ребят из класса Фреда делали замечания по поводу его цвета кожи, отказываясь сидеть с ним из-за этого в течение некоторого времени. По-видимому, он ввязался в драку сегодня. Его злость взяла над ним верх. Роксана увидела это на игровой площадке и пошла защищать своего старшего брата, который затем заступился за неё, когда один из мальчиков назвал её словом на букву «н»…       Джордж вздохнул и провёл рукой по лицу, пока я поднималась с пола, застёгивая брюки.       — Фред толкнул того мальчика, который затем толкнул его, после чего Роксана пнула его между ног. И Фред, и Роксана теперь отстранены на две недели, пока белые дети просто отправятся домой без какого-либо наказания или лекции.       Он сердито рассмеялся, засовывая телефон в карман.       — Мне жаль это слышать, — вздохнула я, наклонив голову. — Тогда поторопись, чтобы забрать их. Уверена, им будет нужно, чтобы ты их обнял.       Джордж кивнул, а затем взял меня за подбородок и поцеловал.       — Мы продолжим в другой раз, — сказал он, глядя на мои губы, потом в глаза.       Я кивнула, и он слегка улыбнулся, прежде чем покинуть мой кабинет, оставив дверь открытой для человека, который шёл прямиком сюда, а затем и вошёл в кабинет.       Когда я подняла глаза, то нахмурилась, увидев приближающегося ко мне незнакомца.       — Далия Уиллоуз-Бэддок?       Я кивнула.       — Это я.       Он протянул мне конверт.       — Вас обслужили.       Мои глаза расширились, и я смотрела, как он выходит из кабинета, закрыв за собой дверь, прежде чем посмотреть на конверт.       Малкольм.       Он инициировал передачу дела в суд.       Я почувствовала, как у меня защипало глаза, когда они наполнились слезами. Моё горло сжалось, и мне показалось, что на мою грудь положили несколько булыжников.       Я открыла конверт, надеясь, что это было что-то другое, а не опекунство над нашими детьми.       Однако когда я вытащила бумаги и взглянула на них, то почувствовала, как моё сердце ухнуло вниз.       Опекунство Эленоры Андреа Уиллоуз-Бэддок и Лии Надин Уиллоуз-Бэддок.       Я уронила бумаги на стол, когда всё моё тело начало трястись. Мои глаза не отрывались от текста. Слёзы теперь катились по моей коже, а я пыталась восстановить дыхание, но была близка к тому, чтобы начать задыхаться.       Этого не может быть.       Я должна была довести дело об опеке до конца. Если бы я была той, кто инициировал это, мои шансы были бы выше, но теперь…       Мне ни за что не разрешат взять их под полную опеку.       После того, как собрала свои вещи, я рано ушла с работы. Знала, что у Малкольма сегодня был выходной, поэтому собиралась бороться.       Я трансгрессировала к его дому и начала стучать в дверь, ожидая, когда он откроет.       Когда дверь наконец распахнулась, я вошла внутрь.       — Что это такое?! — закричала я, размахивая судебными документами. Он посмотрел на меня и вздохнул, закрывая дверь.       На нём были только спортивные штаны, без какого-либо верха. Он выглядел так, будто занимался, потому что слегка вспотел.       — И тебе привет.       — О, пошёл ты! — выплюнула я. — Ты подаёшь на меня в суд за опекунство?       Он скрестил руки на груди и просто посмотрел на меня.       — Ты не можешь этого сделать…       — Ну, вообще-то, могу, — он кивнул. — И эти бумаги являются своего рода доказательством.       Затем, когда мои глаза снова наполнились слезами, я опустила взгляд на бумаги и закрыла рот рукой.       — Да ладно тебе, Далия, — вздохнул он. — Я делаю то, что лучше для детей.       — Это не… — я покачала головой и посмотрела на него. — Это не лучше для них! Им нужна их мама!       Он снова вздохнул.       — Я думаю, что это они нужны тебе, и это эгоистично.       — Прекрати, блядь, пытаться манипулировать мной, как ты всегда делал! — закричала я. — Я хорошая мама!       Он кивнул.       — Тогда почему ты беспокоишься? — спросил он. — Если ты хорошая мама, тогда они не отнимут твою часть опеки.       Я была так зла на него. Так разозлилась, что зашагала прямо к нему, желая ударить его, но он оказался быстрее и схватил меня за запястье, затем обхватил рукой спину и прижал меня к стене.       — Отпусти меня! — закричала я, пытаясь вырваться из его хватки, но, естественно, он был сильнее.       — Мне нужно, чтобы ты успокоилась, — я почувствовала его дыхание у своей шеи.       Я была вынуждена сделать то, что он сказал. Была вынуждена успокоиться, потому что это никак не поможет, если я продолжу выходить из себя.       Однако мне не нравилось находиться в таком положении. Он мог бы легко сломать мне руку, если бы захотел, и с его послужным списком насилия, я не думаю, что он бы заколебался, чтобы сделать это, если бы я достаточно разозлила его.       — А теперь послушай меня, — прошептал он и положил свободную руку на стену, прямо рядом с моим лицом. — Ты всё это начала. Я не мог дождаться, когда ты подашь на меня в суд за опеку, поэтому сделал этот шаг сам. Я не хочу, чтобы мои девочки были рядом с тобой, когда всё, что ты делаешь, это трахаешься со своим новым парнем.       — Какая ирония, — я рассмеялась. — Насколько я помню, это ты тот, у кого разгуливала полуголая женщина перед девочками!       Он крепче сжал мою руку, заставив меня всхлипнуть.       — И я не привожу его к девочкам, — продолжила я. — Они познакомились с ним только потому, что Элси толкнули в школе, и он помог ей привести лицо в порядок.       — О, так он уже приступил к обязанностям отчима.       — Так вот почему ты пытаешься забрать их у меня? — я вздохнула. — Из ревности, что я с кем-то встречаюсь?       — С чего бы мне ревновать? — он рассмеялся. — Ты не сможешь никого удержать рядом после того, что я сделал с тобой. Я сломал тебя.       Он отпустил мою руку, и первое, что я сделала, это развернулась и ударила его по лицу.       Однако, когда он снова посмотрел на меня сердитыми глазами, я моментально почувствовала себя ничтожно маленькой.       Мне не следовало этого делать.