Возлюбленный • Lover

      Меня трясло.       Я сидела на полу, прислонившись к стене коридора, всё моё тело тряслось от того, что только что произошло.       Всё моё лицо пульсировало. Губа распухла, как и скула. У меня шла кровь из носа, и из губы, а всё остальное лицо ужасно болело.       Малкольм ушёл, так что я осталась одна в коридоре, плача и жалея, что вообще дала ему пощёчину.       — Детка…       Я подскочила от голоса и подняла глаза, чтобы увидеть, как Малкольм возвращается ко мне с мокрым полотенцем.       — …почему ты всегда это делаешь?       — Почему я всегда это делаю? — всхлипнула я. — Всё, что я когда-либо делала, было потому, что я хотела, чтобы ты любил меня, и ты всегда этим пользовался.       Он присел передо мной на корточки и грубо взял мою челюсть, заставив меня поморщиться.       — Я и так люблю тебя, чёрт возьми, — сказал он, прижимая полотенце к моей губе, чтобы вытереть кровь.       Я зашипела от боли, пытаясь отодвинуться, но он схватил мою челюсть ещё сильнее и потянул меня обратно.       — Ты никогда меня не любил, — сказала я. — Может быть, сначала, но что-то изменилось. Я не знаю, было ли это из-за того, что у меня появился ребёнок и моё тело изменилось, но ты начал приходить домой пьяным, ты изменял мне, и ты обращался со мной как с дерьмом.       Он провёл полотенцем по моему лицу, стирая кровь с кожи. Он был осторожен.       И так было всегда.       Он делал мне больно, затем помогал привести себя в порядок и был осторожен в этом. Это был его способ показать мне, что то, что случилось со мной, было только моей виной, и он не торопился помогать мне после этого. Очевидно, я должна быть благодарна.       — Пожалуйста, не забирай их.       Он поднял глаза, встречаясь с моими, и вздохнул, когда снова опустил ткань, чтобы вытереть мой нос.       — Пожалуйста, Малкольм, — всхлипнула я. — Мне очень жаль, что всё это случилось. Только, прошу, не забирай их.       Он снова вздохнул и бросил полотенце на пол, прежде чем положить руки по обе стороны от моей головы, прижимая их к стене.       — При одном условии.       О нет…       — Ты возвращаешься домой, — он положил руку мне на подбородок, поглаживая большим пальцем кожу. — Мы снова можем быть семьёй. Ты, я… Элси и Лия. Мы даже можем попробовать завести третьего. Мы всегда говорили об этом, помнишь?       Я закрыла глаза и опустила голову, снова начиная плакать.       Я чувствую себя в тупике.       — Я не могу… Нет.       Я снова посмотрела на него, когда он встал, уставившись на меня и сжимая челюсть.       — Хорошо, — он пожал плечами. — Почему бы тебе не пойти домой, Далия? Отдохни немного, а я заберу девочек со школы и сада.       — Сейчас моя неделя.       — Да, что ж… примерно через шесть месяцев у тебя уже не будет детей, — он снова пожал плечами. — Я забираю их до суда.       — Нет! — закричала я. — Малкольм, пожалуйста, не надо. Я не с-смогу… Прошу, не делай этого! Я всё ещё их мама!       Он засмеялся, засовывая руки в карманы спортивных штанов.       — Ты вообще себя слышишь? — спросил он. — Ты такая жалкая. Ты действительно хочешь, чтобы у твоих детей была такая мать? Такая жалкая, как ты? Сидящая на полу и умоляющая кого-то, кого ты, кажется, ненавидишь? Иди домой, Далия.       Он развернулся, чтобы направиться на кухню, но я поднялась на ноги.       — Малкольм! — мой голос был полон такой силы, что эхом разнёсся по всему дому и заставил его остановиться.       Он повернулся, чтобы посмотреть на меня.       — Ты прав. Я действительно ненавижу тебя. Я ненавижу тебя больше, чем кого-либо когда-либо ненавидела. Ты делаешь вид, что любишь девочек больше всего на свете, но если бы это было так… зачем тебе причинять боль их матери? Зачем тебе пытаться убрать их мать из их жизни?       — Не сомневайся в моей любви к ним…       — Ты понимаешь, что над Элси издеваются? — спросила я, нахмурившись. — Или что Лия переживает что-то, о чём она даже не может рассказать? Она снимает подгузник и писает на пол. Ты знал, что это признак абьюза? Физического насилия… с-с-сексуального н-насилия.       — Прошу прощения? — он нахмурился. — На что именно ты намекаешь?       Я сглотнула.       — Ты трогал её? — спросила я. — Потому что, если да…       — Конечно, я этого не делал! — крикнул он, заставив меня подпрыгнуть. — С чего бы мне… Я бы никогда, блять, не притронулся к ней… Ни к одной из них.       Он подошёл ко мне, и я быстро попятилась к стене.       — Хорошо, — я вздохнула. — Извини.       — Не могу поверить, что ты, блядь, обвиняешь меня в этом! — закричал он, стоя прямо передо мной и прижимая меня к стене. — Может быть, это твой парень, а? Может, это он, тот кто…       Я снова дала ему пощёчину.       Зачем я опять ударила его?       — Во-первых… — выдохнула я, — он не мой парень. Во-вторых, он видел её всего один раз и всего пять минут. И в-третьих… он хороший человек, в отличие от тебя.       Я оттолкнула его, прежде чем он успел что-либо сделать, и быстро прошла ко входной двери.       — Далия! — крикнул он, когда я выскользнула за дверь. — Не смей, блядь, уходить от меня!       Я достала свою палочку и трансгрессировала, приземлившись за пределами своей квартиры. Поспешила наверх и вошла через входную дверь, сразу же захлопнув её за собой.       Я прошла на кухню и вытащила судебные документы из кармана, прежде чем бросить их на стол.       Положила ладони на стойку, закрыв глаза перед тем, как разрыдаться.       — Далия?       Я вздрогнула и, обернувшись, увидела Инессу, которая стояла в дверях с широко раскрытыми глазами, когда увидела моё лицо.       Я сдержала слёзы и быстро вытерла щёки, морщась от боли.       — Что… что ты здесь делаешь?       — Я, э-э… мы с Дав снова поругались, и у меня есть ключ, так что… Малышка, ты что, была у Малкольма?       И я снова разрыдалась.       — Я не знаю, что делать, — воскликнула я, дрожа, и она поспешила обнять меня. — Я в тупике… Он собирается забрать девочек.       — Что?       — Он подаёт на меня в суд за опеку, — я плакала у неё на плече, пока она крепко обнимала меня и просто давала выплакаться. — Я потеряю их.       Не знаю, как долго я плакала, но в конце концов успокоилась, и Инесса помогла мне подойти к столу, за который мы обе сели.       — Расскажи мне обо всём, что произошло.       Я глубоко вздохнула, запустив руку в волосы.       — Курьер пришёл ко мне в кабинет после ухода Джорджа. Сказал, что меня обслужили, — я снова вздохнула. — Малкольм подаёт на меня в суд за опеку, и когда я встретилась с ним, то ударила его, что привело к тому, что он сделал… это.       Я указала на своё лицо и почувствовала, что снова плачу.       — Единственный способ, из-за которого он откажется от дела, если я… если я вернусь к нему и продолжу быть его женой.       Инесса вздохнула и прикусила губу.       — Ты этого не сделаешь, — она покачала головой. — Послушай… вот что мы сделаем. Мы сделаем несколько снимков твоего лица, распечатаем их, ты свяжешься со своим адвокатом, сообщишь ему о том, что происходит, и покажешь фотографии, чтобы он мог использовать их в качестве доказательства в суде. Это докажет домашнее насилие, и покажет министру, что Малкольм не заслуживает полной опеки.       Я глубоко вздохнула и кивнула.       — Хорошо, — затем кивнула снова. — Да… Ладно. Мы… мы должны это сделать.