Возлюбленный • Lover

      — Ты повзрослела.       Генри или Хенрик, или как бы его ни звали, сел в кресло напротив стола, пока я сидела в своём собственном.       — Ну, прошло двадцать три года, — сказала я. — Извини… Почти двадцать три.       Я взяла коктейль со стола и сделала глоток, не сводя глаз с этого человека, который казался очень хорошо сложенным.       — Это так чудно, — сказала я, наклонив голову. — Странно.       — Определённо, — он вздохнул и сел прямо. — Ну, как ты? Это был твой муж? Или… парень? Не вижу, чтобы на тебе было кольцо.       Я усмехнулась и посмотрела на свои руки, держашие стаканчик.       — Мы вместе уже почти четыре месяца.       — Ты счастлива?       Я пожала плечами.       — С ним? Да… В общем? Не знаю.       — Ты так и не сбежала.       — Нет, я этого не сделала. Отец за решёткой, так что я его не вижу, но я так и не сбежала.       Мой план состоял в том, чтобы полностью вычеркнуть маму из своей жизни, когда я вырасту, но иногда планы меняются, а я стала зависеть от неё.       — Помню, когда тебе было около трёх, ты всегда говорила о том, что хочешь преподавать в Хогвартсе, — сказал он. — Ты была так одержима этой школой, и всегда хотела быть рядом.       Я промычала.       Я не могла оторвать взгляда от своего брата. Пыталась понять, могу ли я вообще вспомнить его лицо с тех пор, но ничего не происходило.       Я вела себя спокойно, но внутри просто кричала. Мой брат был в моей жизни только первые четыре года, и теперь он сидел напротив меня.       Скучала ли я по нему?       Нет.       Его не было в моей жизни больше двадцати лет. Я не росла вместе с ним. Я была настолько мала, что у меня никогда не было возможности по-настоящему сблизиться с ним.       Я никогда не испытывала к нему такую любовь, как к Надин.       — Ты передумала? — спросил он, оглядываясь по сторонам. — Нравится работать в Гринготтсе?       — Я всегда хотела преподавать, — я пожала плечами. — Впрочем, в конце концов оказалась здесь. Я забеременела в семнадцать, родила первого ребёнка в восемнадцать, а второго — в двадцать четыре. У меня были токсичные отношения, я прошла через развод, так что у меня правда не было времени посмотреть, есть ли у них вакансия… И я не думаю, что есть.       Генри прочистил горло и снова сел прямо, оттягивая воротник худи.       — Вообще-то, есть. У них есть вакансия на урок Защиты от Тёмных Искусств, — сказал он мне. — Я знаю Макгонагалл… Могу замолвить за тебя словечко.       Я покачала головой.       — Спасибо, но не нужно, — сказала я. — У меня есть работа… Всё, что мне нужно — это быть в состоянии обеспечить своих дочерей.       — Ты же только что сказала, что всегда хотела преподавать.       — Сказала. И я хочу. Но это не имеет значения. Я оказалась здесь. Я не видела тебя с четырёх лет и думаю, что ты не имеешь право голоса в выборе моей карьеры.       Он поднял руки в примирительном жесте, сжав губы вместе, и я вздохнула, понимая, что была слишком груба с ним.       — Извини, — сказала я. — Я знаю, почему ты ушёл, и сделала бы то же самое, если бы была старше.       Генри вздохнул.       — Мне называть тебя Генри или Хенрик? — спросила я. — Потому что прямо сейчас это сбивает меня с толку.       — Я сменил имя на Хенрик Ларк, чтобы Абрам и Мелисса не смогли меня найти.       Абрам — наш отец, а Мелисса — наша мама.       — Но ты можешь называть меня Генри. Ты же так меня знаешь.       Я кивнула.       — Знаешь, тогда я серьёзно подумывал о том, чтобы просто взять тебя и Надин с собой, когда уйду, — сказал он. — Но мне было восемнадцать. Как я мог взять с собой своих сестёр, которым было всего одиннадцать и четыре? Как я мог позволить себе это? Мне жаль, что ты так и не сбежала.       — Это не имеет значения, — я снова пожала плечами. — Наверное, это судьба или что-то в этом роде.       — Судьба? Почему судьба решила, что ты должна остаться в абьюзивной семье? — спросил он. — Далия…       Он вздохнул.       — Больше всего я жалею о том, что не привёл кого-нибудь и не вытащил тебя из этого дома. Вместо этого я просто бежал и не оглядывался, — он сжал переносицу на мгновение. — Прости меня.       — Не нужно…       — Он издевался над всеми нами, и я не могу себе представить, сколько раз он продолжал поднимать руку на тебя и Надин после того, как я ушёл.       — Не то чтобы я считала, — я издала тихий смешок. — Но он отправился в Азкабан после войны, так что он продолжал это делать лишь восемь лет после того, как ты ушёл.       Я посмеялась над этой мыслью, проведя рукой по волосам.       — Почему ты смеёшься? — спросил он. — Я помню, как ты кричала по ту сторону двери в подвал, из-за того, что плохо себя вела, так что, по словам Абрама, ты заслуживала того, чтобы быть запертой вместе со своими самыми большими страхами. Темнотой… и подвалами. Всё, что ты делала, это кричала, чтобы он тебя выпустил, но он просто ужинал в столовой, а мы все так чертовски боялись его.       Я приподняла бровь.       — Этого никогда не было.       — Было, — он кивнул. — Ты не помнишь? Ты была так напугана, и это травмировало тебя.       Я сглотнула, садясь прямо и делая глоток своего смузи. Мне было некомфортно говорить о своём детстве. Поэтому я никогда по-настоящему этого и не делала.       — За кого ты в итоге вышла замуж? — спросил он. — Кто отец твоих детей?       Я прерывисто вздохнула.       — Э-э… Малкольм Бэддок.       — Бэддок? — Генри поднял брови. — Значит, Абрам получил то, что хотел.       — Что?       — Еще с тех пор, как ты была ребёнком, он планировал, что ты выйдешь замуж за сына мистера Бэддока… Малкольма.       Я издала смешок.       — Нет, он этого не делал. Отец даже не знал.       — Ты уверена? Потому что я отчётливо помню, как слышал эти разговоры каждый раз, когда мистер Бэддок был у нас дома. Они называли это браком по договорённости… Не знаю, но они хотели, чтобы вы женились, завели детей и продолжили наше наследие.       Нет…       А Малкольм об этом знает?       — Почему ты здесь, Генри? — спросила я. — После двадцати трёх лет, зачем ты вернулся домой?       — Я пришёл, чтобы увидеть тебя. Я хотел вернуться, когда умерла Надин, но был слишком напуган. Я должен был быть здесь, когда началась война, и должен был попытаться защитить её, но я не смог, а потом был слишком напуган, чтобы вернуться домой ради тебя. Я до смерти боялся наших родителей. Также я боялся, что если вернусь домой и увижу маму, то не смогу заставить себя снова уйти, если это будет необходимо.       Я сделала глубокий вдох.       — Но теперь у меня есть жена и четверо детей, — он издал тихий смешок. — Я всегда рассказывал им о тебе и Надин… Даже о Сэме, хотя ему было всего три, когда он умер. Они хотят познакомиться с тобой. У моей жены нет братьев и сестёр, так что ты их единственная тётя.