Проект нашей любви

      Разбудила Антона трель звонка. Он снова хотел посетовать на то, что его будят в такую рань, но взглянув на часы, понял, что уже час дня. Он резко встал, отчего разбудил и Арсения, и жестами показал, чтобы тот не выдал своего присутствия. — Привет, Лар, — он помахал рукой в камеру. — Добрый день… — она осеклась, — видимо для тебя доброе утро, — она усмехнулась. Антон увидев свое отражение на экране, тут же поправил свою прическу. — Как отдыхается? — Да вроде нормально. — А проект как защитил? — Вообще шикарно! — Ну и отлично, как приедешь расскажешь. Арсений сидя на кровати вне видимости камеры телефона, продолжал спать, ну или просто сидел с закрытыми глазами, отказываясь просыпаться, и слушал разговор. — Кстати, когда возвращаться собираетесь? Антон завис на минуту. Вот этого он не знал, по сути они были свободны, и могли купить билеты в Питер хоть на завтра. Арсений услышав столь интересный вопрос, открыл глаза и уставился на Антона. Как раз вовремя, потому что тот, максимально беспалевно пытался узнать ответ на вопрос Лары. — Антон ты там не один что ли? — заметила подозрительное шевеление на экране она. — Арсений Сергеевич, здрасьте, так когда вас ждать? Антон понял, что это провал, а Арсений удивился проницательности Ларисы. — Не стесняйтесь, покажитесь, я бы больше удивилась, будь вы не вместе. Арсению пришлось подсесть к Антону, который все еще был в замешательстве. — Оу, так вы тоже только проснулись, — произнесла она, увидев начальника, — с добрым утром вас! — Арсений даже не попытался поправить прическу, все еще не до конца проснувшись. — Ага, — только и сказал он. — В общем напишешь когда вас ждать, — обратилась она к Антону, — пока. До свидания, Арсений Сергеич, — и отключилась. Антон уронил телефон на кровать и спрятал лицо в ладонях: — Это провал, Арс, это провал, — запричитал он. — Да ладно тебе, — притянул он Антона к себе так, что тот упал к нему в объятия лицом прямо на грудь, — мне кажется она догадывалась. — Догадывалась о чем? — пробубнил он так, что Арсений его еле услышал, перебирая пряди на его затылке. — О нас. — Уууу, — выдохнул он, понимая всю сложность ситуации. — Не парься, Тош, она не расскажет никому. Она не такая. Даже лучше, что она узнала так скоро, зато не будет переживать за нас. Антону понравилось то, как назвал его Арсений: Тоша. Кроме него, его так называла только… мама. — Кстати, Арс, — он поднялся и сел в кровати напротив Арсения, — и вправду, когда мы полетим обратно. Мы ведь уже свободны, и я даже смогу попасть в Воронеж на Новый год. Арсений опустил взгляд с долей грусти вниз: — Да, по сути нам больше незачем оставаться в Париже, но я хотел провести с тобой Новый год здесь. Но раз ты хочешь поехать в Воронеж, то… — он не успел договорить, потому что Антон сбил того с ног и упал на него следом. — Конечно я проведу с тобой Новый год в Париже, — Антон поцеловал Арсения в нос и улыбнулся.

***

      Вы спросите, что делали целую неделю в Париже Антон и Арсений? Правильно, ничего! Побывав во всевозможных местах города, и отведав почти всю французскую кухню, эти двое решили заняться самым приятным: ничегонеделанием. Все свое время до 31 числа они проводили в отеле, смотря фильмы и сериалы, поя и танцуя, в зависимости от настроения. А еще они гуляли по паркам, фотографировались, и, конечно же, катались на коньках, куда же без этого. Так и проходили их, так называемые, каникулы.       Близилось 31 декабря и вместе с ним что-то еще. Антон понял это, рассматривая фотографии знакомых у наряженных елочек, рядом с дед Морозами и снегурочками, и конечно же с корпоративов, где все выглядели так, будто праздновали Новый год неделю подряд, но от того не менее веселые и счастливые. Антон понял, что это новогоднее настроение. И если на Рождество в воздухе витала атмосфера чего-то западного и священного, то сейчас Антон чувствовал, что близится что-то родное, что-то, что он ждал весь год, та самая новогодняя атмосфера, сулившее чудо. Он осмотрел номер и понял, что чего-то не хватает. Потом посмотрел на Арсения, лежащего рядом в кровати, и тоже залипавшего в телефон. — Арс, а давай елку купим. — Не думаю, что мы найдем елку в… — он замолчал, — в одиннадцать вечера. — Хорошо, тогда давай завтра! — Тош, а ты уверен, что мы не обойдемся без елки? В холле есть одна… — Не-а, ты что! Какой новый год без елки! Хочу личную елку, с шариками и мишурой, — улыбнулся он, уже представляя наряженную елочку. — Ну ладно, тогда завтра первым делом отправимся за елкой. Договорились? — Договорились! — он сгреб в объятия Арсения.

***

      30 декабря, ровно за два дня до Нового года наши герои пошли выбирать елку. Они оказались на одной из многочисленных ярмарок. Даже после Рождества здесь была толпа людей. Антон с Арсением стояли у стройного ряда живых елей, начинавшегося от елок поменьше и заканчивавшегося двухметровыми гигантами. Антон кружил возле каждой из них и все думал какую взять. — Хм, интересно… — замер он у одной из зеленых красавиц и задумался. Арсений вспомнил как они выбирали материал для макета, и испугался, что они застрянут здесь на добрый час. — Антон, не думаю, что нас пустят с такой елкой в отель. Честно говоря, не думаю, что нас вообще пустят с елкой… — Ты прав, ты прав… — помедлил он, — нам нужна елочка поменьше, — и потянул Арсения за собой углубляясь в ряды товаров. Теперь они стояли напротив искусственных экспонатов, не менее привлекательных, чем живые ели. — Ну вот, другое дело, — уже бодрее произнес Арсений, увидев милые деревца. — Размер — то, что нужно. Антон, давай возьмем эту. Им упаковали покупку и они уже собирались уходить, как Арсений вспомнил о нечто важном. — Постой, а как же елочные игрушки. Мы не можем уйти без них! — воскликнул он. Антон обрадованно посмотрел на него, и они заново двинулись меж рядов новогодних украшений. По итогу у них была одна маленькая елка и один большой пакет с декором, который кажется весил больше, чем сама ель.       Не теряя ни минуты, они вернулись в отель, и осторожно пытались пронести пакеты с покупками, пока их не засекли. Кажется им кто-то что-то крикнул, но они так быстро забежали в лифт, что не поняли кто это был и к кому обращались. Спустя целый час усердной работы номер Антона был украшен так, словно к детскому утреннику: на стенах висели гирлянды, на всех горизонтальных поверхностях, включая телевизор, но кроме кровати, лежала мишура, а на тумбе у окна стояла елка, тоже украшенная всевозможным декором. Антон был готов поделиться украшениями, чтобы украсить и номер Арсения, но тот отказался, потому что теперь все время проводил в номере Антона, и этой красотой там бы никто не любовался. Они оба остались довольны, и поняли, что не зря сходили за елкой и нарядили ее, ведь уровень новогоднего настроения увеличился в тысячу раз. Осталось накрыть на стол и, включив телевизор, смотреть старые советские фильмы. Хотя стоп, почему бы так не сделать. По крайней мере фильмы-то они могут посмотреть. — Арс, а давай «Операцию Ы» посмотрим, а потом и " Бриллиантовую руку»? — А еще про «Джентельменов удачи» не забудь! И вот так смотрели они фильмы, сквозь мишуру, которая скрывала пол экрана телевизора, а еще повторяли реплики героев точь в точь, ведь они уже очень много раз смотрели эти фильмы, но они им все равно никогда не надоедят. Несмотря на то, что они находились за три тысячи километров от родины, они не чувствовали себя не дома, потому что они были рядом друг с другом. А дом это, правильно, что? Когда близкие рядом.

***

      Наступило 31 декабря. Антон проснулся рано, но не раньше Арсения, потому что тот уже суетился у зеркала, завязывая галстук. — Ты куда это, Арс? — зевая, спросил он. — Доброе утро, — подошел Арсений к нему и поцеловал в щеку, — мне в компанию надо. Раз уж я до сих пор здесь, Павел Алексеевич попросил меня разобраться кое с чем. Не переживай, я туда и обратно, буквально на пару часов. Он еще раз поцеловал Антона, только теперь уже в губы, и собрался уходить. Он схватил пальто и двинулся в прихожую. — Шапку надень, — услышал Арсений, надевая обувь и застегивая пальто. — Хорошо, пока, — услышал Антон хлопок закрывшейся двери. — И что ты там забыл 31-го? — усмехнувшись, в пустоту сказал он.       Он остался один в номере в компании елки и смотрел на хмурое небо сквозь щель между шторами. «Хм, раз я пока один, нужно что-то сделать» — подумал Антон. «Точно! Я же еще не приготовил подарок ему, и даже не подумал, что можно подарить». Антон встал, наскоро умылся и оделся, схватил вторую шапку с полки, оставив ее пустой, и тут же вышел из отеля в поисках подарка. Он понятия не имел, что можно подарить начальнику, ведь казалось у него все было. Он отправился на те самые Елисейские поля в надежде, что ему чудом на глаза попадется то, что можно будет подарить Арсению. Но пройдя метров двести, он понял, что это бессмысленно, ведь ничего из того, что пестрело на витринах ему не нравилось. Антон уже было расстроился, но случайно кинув взгляд на бумажную гирлянду с петухами, он хитро улыбнулся.

***

      Спустя час Антон вернулся в отель. Он уже было собирался войти в свой номер и дождаться Арсения, как увидел, что дверь в его номер открыта. Он прошелся до нее и, толкнув ее, его взору представилась комната, но без Арсения. Но тут этот самый Арсений вышел из ванной и уставился на Антона. Растрепанный, с красными щеками, ушами и носом он стоял в дутой куртке с пакетом в руках. Арсений подумал, что в его номер случайно зашел ребенок, но понял, что этот самый двухметровый ребенок — его Антон. — О, я видимо оставил дверь открытой, проходи, — он позвал Антона, а сам прошел внутрь номера. Сняв ботинки и куртку, Антон последовал за ним. — С Новым годом тебя, — и протянул ему пакет, — год петуха все-таки. Арсений удивленно на него обернулся. — Что это? — странный пакет заманчиво пахнул чем-то вкусным, и Арсений принюхался, — жареная курица что ли? — Не знаю курица это или петух, надеюсь понравится. Арсений был поражен. И как это только Антон умудрился, не зная французский, купить то, что ему было нужно. — Спасибо, — он принял пакет, обнимая Антона. Затем поставил пакет на тумбу, а сам сел на кровать. — Я тебе должен кое-что сказать. — Только не говори, что ты не ешь курицу, — расстроился Антон. — Нет, нет, курицу я ем. Это касается другого. Антон внимательно посмотрел на него. — Та квартира в Питере, где ты живешь… в общем, она моя. — Что? — не понял Антон. — Узнав, что ты ищешь квартиру, я решил сдавать ее тебе… — Ты решил что? — прервал его Антон, — То есть все это время я платил тебе за квартиру! Я хуею… — Послушай, Антон. Вряд ли бы ты согласился жить в ней, предложи я тебе ее просто так. — Ты бы хотя бы попытался! — Не-а, ты чуть не отказался от помощи Лары в поиске жилья, а уж если бы я предложил тебе эту квартиру то ты стопудово отказался бы. Антон стоял, сделав фейспалм, и обдумывал эту ситуацию. — Но не переживай, эти деньги я не тратил, они по праву твои. Антон убрал руку с лица: — И сколько там? — 160 тысяч. — 160 тысяч! — повторил уже громче Антон. — Да, могло быть еще больше, но ты скосил цену за аренду в два раза… — Ах ты гаденыш, — Антон стал угрожающе приближаться к Арсению. А тот стал пятиться назад. — Стой, стой, извини мен… Не успел договорить он, как Антон развернул его на 360 градусов, завел обе его руки за спину и, схватив их, уронил его на кровать, а сам следом уселся верхом. — Шастуун, ну извини меня, я по другому не мог, — извивался он под тяжестью чужого родного тела. — Это же надо так заранее все продумать… и как ты вообще был уверен, что мы будем вместе? — Я рискнул, — улыбнулся он. — Слушай, а ты случайно в покер не играешь, — наклонившись, прямо в ухо игриво шепнул Антон. Арсению тут же резко стало жарко, а к его щекам прилила кровь. И видимо не только к щекам. Антон понял, держа Арсения за руки, что температура его тела повысилась, и тут же следом с ним произошло то же самое. А когда он понял, в какой позе все это время находились они, то тут же поспешил соскочить с начальника и побежал в свой номер. Арсений посмеялся, посмотрев вниз в район паха, где его орган, налившись кровью, болезненно терся о ткань одежды, и понял, что теперь придется устранять последствия приятного шепота Антона, не менее приятным способом. Антон же в свою очередь, забежав в номер, оперся о стену спиной и поддерживал себя от падения еще и руками. Он понял, что у него встал на Арсения, но ему не стоит так пугаться, ведь это происходит с тех пор, как он начал работать в новой компании, стоит ему лишь подумать об Арсении в развратном плане. Они оба успокоились, выпустив «пар», и вместе с белесой жидкостью, куда-то ушла и их энергия. Поэтому оба приняв душ, легли на кровать и мгновенно уснули.

***

      Арсения разбудило уведомление на телефоне. Он посмотрел на время и резко сел в кровати. Было уже 7 часов вечера. Он встал, переоделся, надел рубашку и брюки, и решил зайти к Антону. Спустя пять минут постукивания в дверь, он понял, что Антон тоже спал по тому как он выглядел, открыв дверь. — Шастун, просыпайся, — облокотившись на косяк двери, сказал он, — через 5 часов новый год. Антон тут же стал бодрее. Он посмотрел на время на телефоне и запаниковал. Арсений это заметил и поспешил успокоить его: — Тош, не паникуй, одевайся потеплее: мы идем гулять! — Хорошо, — сказал он и побежал обратно внутрь номера.       Как только они вышли из отеля, то сразу же сели в такси. — Куда едем? — поинтересовался Антон. — На каток, — ответил Арсений. — Клаасс, — блаженно протянул он, — как раз разомнусь.       На катке было много людей, очень много. Это вам не Рождество: сегодня все выходят на улицу встречать Новый год с друзьями. — Емаа народу. — И не говори, — согласился Арсений. Покатавшись на катке совсем немного, они поспешили свалить оттуда, потому что нахлынувший поток людей перекрыл доступ кислорода. Они решили просто погулять по городу, со стаканчиками горячего ароматного глинтвейна в руках. На улицах было весело, в воздухе витала атмосфера праздника, но совсем другая, отличающаяся от Рождества. Арсению, как и Антону, нравилось сейчас быть на улице, поэтому они не спешили никуда уходить, впитывая настроение Нового года. Идя по одной из улиц, они наткнулись на группу уличных музыкантов. Они играли какую-то новогоднюю мелодию, и среди них особенно отличалась одна скрипачка. Она так завороженно играла на инструменте, закрыв глаза, что перекрывала звуки всех остальных инструментов. Или это так только Антону казалось. — Знаешь, а я ведь хотел бы играть на скрипке. Только вот жизнь сложилась по другому. — Я бы послушал как ты играешь. А я вот хотел быть художником. — Но так ты и так почти художник. Проектировать здания, тоже своего рода искусство. — Да, но я бы хотел рисовать не карандашом по бумаге и мышкой по экрану, а кисточкой и красками прямо по холсту. Я бы рисовал портреты, и натюрморты, и живописью занимался бы! — Ну, это я могу тебе устроить, — задорно сказал Антон и потянул за руку Арсения. Они подбежали к клумбе и тут Антон резко толкнул Арсения, что тот упал. А затем сам упал на снег, и начал шевелить ногами и руками по снегу, как дворники по окну. Арсений повторил движения за ним. Вдоволь полежав в снегу, Антон встал и подал руку Арсению, помогая ему подняться. Их взору открылись два силуэта ангела на снегу. — Вот, чем тебе не портрет! Арсений посмеялся. — Вон, у тебя даже лучше он получился, — указал на «снежного ангела» Арсения он. Арсений повернулся к Антону, заставляя того притихнуть. — Ты мой ангел, — целует его Арсений и зарывается носом в воротник его куртки. — А ты — мой! — обнимает его крепко Антон.

***

      Спустя какое-то время, Арсений признался Антону, что проголодался. — Я бы тоже не отказался поесть. Давай зайдем в ресторан, наверняка тут рядом найдется один. — А давай вернемся в отель, я бы поужинал в том районе. — Как хочешь, пошли.       Как только они приехали в отель, Арсений сразу же направился к лифту. — А мы разве сразу в ресторан не пойдем? — удивился Антон. — Я для начала поднялся бы в номер. Пойдем. Антон последовал за ним. Он стал подходить к двери, попутно вытаскивая ключ. — Постой, — окликнул его Арсений. Антон уже было хотел обернуться, но подошедший Арсений не дал ему этого сделать. Он встал вплотную к нему и завязал глаза галстуком, предварительно сняв его с шеи. Антон послушно стоял и ожидал что будет дальше. — Ааа, так вот чего мы сюда вернулись. Это сюрприз! Надеюсь он не стоит 160 тысяч, — подколол его Антон. — Этот нет, — открыл дверь в номер Антона он, — но вот следующий… — задумался он. — У тебя есть еще сюрприз?! — искренне удивился Антон. Арсений промолчал, заводя его в номер. — Можешь открывать глаза, — снял с его головы галстук. Антон замер. Перед ним раскинулась такая картина, что он подумал, что до сих пор спит, а это снится ему сон. Но тут сзади к нему подошел Арсений, оплетая руками его живот, а голову кладя на плечо. — Нравится? Прямо по центру номера стоял стол, на котором расположились различные блюда, а рядом со столом стояли два стула, обтянутые шикарной бархатной тканью. — Ты спрашиваешь?! Конечно нравится! — он ловко развернулся в объятиях Арсения и поцеловал его. — Сейчас еще включим гирлянды, зажжем свечи, а чуть не зыбыл, куда же без болтовни на фоне, — он включил телевизор, на котором неведомым образом работал «1 канал», показывая очередной новогодний фильм. Антон так и не сдвинулся с места, рассматривая всю эту обстановку, созданную в этой комнате. — Присаживайся, — Арсений позвал Антона и подвинул для него стул, а затем следом сел напротив. — Благодарю, посмотрим что тут у нас, — начал разглядывать блюда он, — Да ладно! Тут мой петух! — Ага, твой петух, — повисло неловкое молчание, а потом оба засмеялись с двусмысленности фразы. — Так, дальше, это что, оливье? — он потыкал в салат вилкой и проткнув что-то, попробовал это, — Тут рак что ли есть? — Ну да, это же настоящий оливье. С омарами, рябчиками, икрой, ну и так далее. — Вау, ну ты даешь, — удивился он, — О, а это что за бревно? Выглядит аппетитно. — Вообще-то это Рождественское полено, — он поднял указательный палец вверх. — На Рождество нам не удалось его поесть, надеюсь, что сейчас не поздно. — Ммм, Арс, это выглядит все так аппетитно, не томи, разливай шампанское, до Нового года осталось всего ничего! Не успели они приняться за пищу, как раздался телефонный звонок. Они переглянулись, и Антон ответил на него. — С новым годом! Юху, Антон, Арсений Сергеевич, желаю вам счастья в новом году! — показалось радостное лицо Лары на экране. — Как, уже новый год? — Антон глянул на время: «22:10». — И вправду новый год, уже как 10 минут, — подтвердил Арсений, увеличивая громкость телевизора, где пестрели фейерверки, — и тебя поздравляем Лариса, пусть этот год будет удачливым! — Спасибоо, а у вас когда новый год? — Только через два часа, — ответил Антон. — Ну, ниче, совсем мало осталось, подождите чуть-чуть. Еще раз с новым годом! Юхуу! — Постой, Лар, — позвал он, — найди свое счастье, — смущенно поздравив ее. — И ты, Антон, и ты будь счастлив… с ним, — остались неуслышанными крайние слова, заглушаемые взрывами фейерверков на фоне. Лара отключилась, а Арсений с Антоном стали с нетерпением ждать наступления нового года.       Они принялись за ужин, шутя и рассказывая разные истории. На заднем фоне горела гирлянда, периливаясь разными цветами, и работал телевизор, показывая «Голубой огонек». А Арсений с Антоном, ни на что не отвлекаясь, внимательно слушали друг друга. Очнулись они лишь тогда, когда оставалось 5 минут до полуночи. Антон тут же засуетился, ища ручку и неся ее к столу. — Пиши желание, а я пока поищу зажигалку. Арсений начал выводить красивым почерком желание на салфетке. — Арс, ну где же она, — поднимая все тарелки, искал предмет Антон. — Да где-то тут, на столе была. На, пиши, — он передал ручку Антону, — я пока ее поищу. Теперь уже Антон писал на салфетке. — Нашел! — тряс руку с зажигалкой Арсений, — давай поджигать. Он зажег салфетку Антона, потом свою, и как только она догорела бросил пепел в бокал с шампанским, смотря как красиво падает он в шипучую жикость. — Началось, Арс, началось! Десять, девять, — начал обратный отсчет он, — восемь… — Семь, шесть… — подхватил счет Арсений. — Пять, четыре, — хором считали они, стоя рядом друг с другом, — три, два, один! — Ура! — Ура! Они стукнулись бокалами шампанского, выпили его до дна, и тут же поцеловались. Пока на улице взрывался фейерверк, они вдвоем замерли во времени, зарываясь пальцами в волосах и прижимаясь друг к другу. — С новым годом, — произнес Арсений, отрываясь от Антона. — С новым счастьем, — прижался к его лбу Антон, тяжело дыша. — Бери куртку, мы идем с тобой в город.

***

      Наспех одевшись, они поспешили на улицу, где еще раздавались раскаты фейерверков. Сев в такси, они поехали в место, известное лишь Арсению. Спустя минут 15 они были там. — Эйфелева башня?! Да ну, вот так сюрприз. Арс, она пипец красивая. — Я знаю, но еще лучше ее будет видно оттуда. Пошли, — он повел за собой Антона. Они шли по лестнице, по мраморной плитке, меж высоких колонн, и наконец пришли. Они стояли прямо по центру площади Трокадеро, откуда открывается невероятный вид на башню. Она была видна как на ладони. — А…Арс, — потерял дар речи Антон, — это, это…вау, тут… безумно красиво! — сказал он и тут же обнял его, — я люблю тебя. Спасибо тебе за все, — уткнувшись носом в его шею, шептал Антон. — Постой, это еще не все, — отошел от него Арсений. Он сделал вдох, засунул руку в карман, и встал на одно колено перед Антоном. — Антон Шастун, — начал он, немного нервничая, — согласен ли ты выйти за меня замуж? — неотрывно смотря в глаза сказал Арсений. И будь вы на месте Арсения, то заметили бы эмоции пронесшиеся на лице Антона. Страх, непонимание, замешательство, озарение, согласие, счастье. А потом глаза его заблестели, хоть он и пытался держаться. — Я… — его голос дрогнул, — я согласен. И тут же на его безымянный палец Арсений надел кольцо. Тонкое аккуратное золотое кольцо с небольшим камнем посередине. — Я люблю тебя, Тош, — Арсений поцеловал его так трепетно и нежно, будто делал это впервые. — А знаешь ведь мое желание сбылось! — сказал ему Антон. — Ты что загадал, чтобы я тебя позвал замуж? — в шутку сказал он. — Угу, — кивнул робко Антон, из-под ресниц заглядывая тому в глаза. — Да ну… знаешь вообще-то и мое желание сбылось. — И какое же? — Ты согласился выйти за меня. — Ты же знаешь, что нас не распишут в России, — спросил Антон, пока они стояли так на площади в обнимку, грея друг друга. Эйфелева башня, уже никого не интересовала. — Знаю. Значит пока будем женаты понарошку. Антон разглядывал камень в кольце. — А что это за камень? — Гранат. — Гранат? А какого цвета? То ли зеленый, то ли коричневый… — Кто как видит, — ответил загадочно Арсений.

***

      Кто говорил о сексе после свадьбы? Ну, раз никто из них забеременеть не может, то и помолвка тоже считается. Просто так получилось, что они поняли, что пора. Не подумайте, что все было не по-настоящему. Наоборот, все было на 100 процентов взаправду.

***

— Ай, — простонал Антон от боли, потому что Арсений не рассчитал силу и случайно приложил его голову о дверь номера.* — Да где эти блядские ключи?! — уже готов был взреветь Арсений, но не отрывался от губ Антона. — Во… во внутреннем кармане, — сказал прямо в губы он. Найти их было трудно, а вставить в замочную скважину еще труднее. — Постой, — нехотя оторвался от губ Антона Арсений, которые уже и так были пухлыми и красными от поцелуев. Они ввалились в номер, и как можно быстрее скинули с себя куртки и ботинки. Арсений тут же опрокинул его на кровать, и следом забрался сверху. Он продолжал целовать его, спускаясь ниже к шее, а его руки уже блуждали по спине и животу Антона. Антон выгибался от жарких прикосновений Арсения, его дыхание участилось, и в его животе уже кажется бабочки создали целую колонию, щекоча своими крыльями органы, вызывая толпу мурашек, пробежавшую по всему телу. Он не знал куда деть свои руки, поэтому попытался избавить Арсения от одежды, но это оказалось не так-то просто. Пальцы не слушались, то и дело упуская пуговицы, а мозг разрывался от поступавших ощущений. Все нервные окончания сейчас были настолько возбуждены, что ощущения все были накалены до предела. Пуговицы были на ощупь жутко холодными и невыносимо гладкими. А кольцо на безымянном пальце и вовсе обжигало кожу то ли холодом, то ли огнем. Антон не выдержал и резко схватив за воротник рубашку, потянул в разные стороны, отчего все пуговицы полетели в стороны. Арсений резко отпрянул, не ожидав такой напористости от Антона, но только сильнее возбудился, увидев Антона таким. Он ибавился от рубашки, и тут же поспешил снять футболку и с Антона. На миг все замерло. Антон осторожно дотронулся до груди Арсения, будто тот был хрустальным, и провел пальцами вниз, ведя по коже, ощущая каждый изгиб, каждый сантиметр кожи. Для Арсения этот миг длился еще дольше. Увидев Антона, после вспышки агрессии, таким беззащитным, он тут же захотел его защитить от всего мира. Он впился в его шею, целуя везде, куда мог дотянуться, оставляя засосы. Он спускался все ниже, к ключицам, таким тонким и выразительным. Цеплял кожу зубами, тут же зализывая это место. Спускался ниже к сосками, очерчивая их языком, отчего они становились твердыми, словно две гранатинки. Спускался еще ниже к животу, щекоча дыханием кожу, туда, где начиналась дорожка волос. Антон, казалось, был готов кончить или потерять сознание прямо сейчас. Что из этого первым, он не знал. Его взгляд был затуманенным, он уже потерял грань между реальным и нереальным, а ведь еще даже не началось самое интересное. А потом резко все прекратилось. Тепло куда-то ушло, прикосновений больше не было. Свет они не включали, поэтому Антон практически ничего не мог разглядеть, только огни гирлянды мелькали где-то сбоку, давая понять, что Антон еще в сознании. Но не успел он что-либо предпринять, как на его колени опустились ладони. Снова тепло разлилось по всему телу. Ладони медленно начали оглаживать бедра, поднимаясь все выше. Когда они были в опасной близости от паха, ладони огладили внутреннюю сторону бедра, вызывая толпу мурашек. А потом снова все пропало. Все это было похоже на пытки со стороны Арсения. Антон больше не мог терпеть, и потянулся к джинсам, чтобы поскорее от них избавиться. Но тут его руки перехватили, развели в разные стороны, и Арсений поставив колено между ног Антона, наклонился к нему и прошептал прямо в губы: — Потерпи, Тош… — и заелозил коленом, дотрагиваясь до члена скрытого за тканью брюк. Антон застонал. Арсений медленно начал расстегивать пуговицу джинс, затем расстегивать замок, а потом и вовсе избавил его от них. За тканью белья скрывался член, который Антону уже не терпелось освободить. Арсений понял это, и аккуратно принялся стягивать белье, придерживая за резинку и «ненароком» задевая налитый кровью орган. Белье полетело туда же, куда минуту назад и улетели джинсы. Арсений посмотрел на Антона, лежащего на кровати. Растрепанные волосы, подрагивающие ресницы, пухлые губы, затвердевшие соски, грудь, вздымающаяся вверх-вниз. Заметив, что ничего не происходит, Антон открыл глаза. Перед ним представилась не менее живописная картина: Арсений, стоял в чем мать родила, с такими же растрепанными волосами, полуоткрытыми пухлыми губами, глубоко вздымающейся грудью, накаченным прессом, и, о боже, стоящим как кол членом. И так затуманенная залитая свинцом голова Антона стала еще тяжелее. Увидев как Антон его рассматривает, Арсений не стал больше ждать. Он мигом опустился на колени перед Антоном, оглаживая его бедра. Схватив его член за основание, он поцеловал головку, сочившуюся смазкой, отчего тело Антона пронзил разряд тока. Он никогда не испытывал таких ощущений, поэтому каждое прикосновение Арсения оставались прочным следом в его памяти. Арсений продолжал. Проведя ладонью вверх по члену, он, захватив большим пальцем крайнюю плоть, оттянул ее вниз. И тут же не теряя времени, провел языком по всему стволу. А затем Арсений взял его в рот почти на всю длину. У Антона дыхание сперло от этого, он сжал простыни, сминая их в руках. От тепла и влаги во рту Арсения по телу Антона разлилось наслаждение. Он стонал от того, что Арсений двигался вверх-вниз по всей длине. — Арс… Арс… — он сжал в своей руке пряди Арсения и стал надавливать, задавая нужный темп. Он ускорился, понимая, что скоро кончит, но тут Арсений отстранился, убирая его руку с головы и целуя ее. Целуя ладонь, запястье, предплечье, плечо… поднимаясь выше, задевая своим членом его, пока не достиг лица. Он опустился на локоть, поддерживая себя, и начал медленно целовать каждый участок кожи на плече, ключицах, шее, подбородке, губах. А второй рукой медленно вел вверх-вниз по члену, не давая сбавить подступившее наслаждение. Антон выгибался от всех этих касаний и часто-часто постанывал, шепча имя Арсения, тянувшись к его губам и целуя их. Арсений резко убрал руку с члена, отчего Антон распахнул глаза и пытался рассмотреть в темноте под светом гирлянд лицо Арсения. Он приблизил к лицу свою ладонь всю в смазке, и погрузил два пальца в рот, облизывая их. И пока Антон был под впечатлением от этого, он опустил снова свою руку и поцеловал Антона, давая попробовать себя на вкус. И тут Антон почувствовал пальцы у сжатого колечка мышц, а секундой позже эти пальцы внутри себя. Он сжал свою ладонь на спине Арсения, оставляя маленькие царапины. Арсений делал это медленно, вводя один палец за другим, прорабатывая его. Антон ощущал смешанные чувства, в принципе, вообще в первый раз ощущая такое. Он сильнее впился губами в его губы, и царапал спину каждый раз, когда пальцы двигались в нем. Арсений приподнялся, на этот раз не отрываясь от губ, и вынимая пальцы. Он схватил свой член, проводя по нему сжатой ладонью, приставил его к отверстию, потершись головкой, и вошел. — Ааа, — простонал Антон, как только в него вошел Арсений. Это было больно. Это было впервые и было больно. У него искры из глаз полетели и он впился до боли в плечи Арсения. — Тише, тише, Тоша, — шептал ему в губы он, медленно толкаясь в него, давая привыкнуть к новым ощущения. Это было хорошо. ЭТО БЫЛО ЕБАТЬ КАК ХОРОШО. У Антона текли слезы, но не от боли, а от пиздец каких приятных ощущений. Его организм выделял столько эндорфина, заглушая боль, сколько еще никогда не выделял. А потом Арсений сделал это. Он вошел максимально глубоко, медленно и тягуче проходясь по простате. Антон застонал. Застонал еще громче и более пошло, чем когда Арсений проник в него. Он распахнул глаза и посмотрел в глаза напротив. Арсений все это время наблюдал за Антоном. Он кажется даже перестал моргать, стараясь запомнить Антона таким. Он увидел в его глазах, зрачки которых были расширены до невозможности, мольбу. Он молил сделать это еще раз. И Арсений сделал, он вошел на всю длину, задевая простату, отчего вызывал непередаваемые ощущения у Антона. Он то ускорялся, то замедлялся, и эйфория разливалась по их телам, заполняя каждую клеточку. Их стоны смешивались в один и отскакивали от стен. Им было все равно услышит ли их кто-то. Этот момент был только их, эти все ощущения были только их, они принадлежали только друг другу. Антон кончил первым. На миг замерев, его тело свело судорогой, и сперма толчками начала вытекать, а колечко мышц сокращаться. В момент оргазма Антон думал, что умрет от удовольствия, настолько это было прекрасно. Его организм выплескивал сперму, член двигался в нем, стимулируя простату, и самое главное это был Арсений. Его первый секс был с Арсением, с тем, кого он жаждал с самой первой их встречи. — Арсений, ты невыносимо горяч… — сказал дрожащим голосом Антон. Арсений сделал это следом. Хриплый голос Антона, которым он произнес его имя, его сжимающееся нутро, его лицо — настолько блаженное в этот миг, что он не вытерпел, и следом кончил прямо в него. — Ты… ты невероятно красив, — прижавшись ко лбу Антона своим, улыбался и тяжело дышал Арсений, пока его семя выплескивалось внутрь Антона. Антон не ощущал тяжесть чужого тела, лежащего на нем, он ощущал только легкость, легкость в теле, легкость в голове. Арсений продолжал наблюдать за ним. Даже в отблеске гирлянд был виден румянец на его щеках, от глаз отходили высохшие дорожки слез, а зацелованные губы блестели. Они были вспотевшие. Каждый участок кожи был покрыт испариной. От пахло потом, от них пахло сексом, а еще от них пахло тем самым, тем самым чувством счастья, потому что оба были счастливы. — Антон, Тош, — слышит уже сквозь пелену сна Антон, — не засыпай, нужно в душ пойти. — Угу, — бубнит он, не до конца понимая, что от него хотят. — Иди первым, а то уснешь сейчас, — поднимается он, отрывая свое тело все в белесой жидкости, от другого такого же, позволяя этой же жидкости вытечь из Антона. Он помог ему подняться и проводил до душа, а сам, на что хватило сил, убрал постельное белье, напоминающее о том, что было между ними.       Как только Антон вышел из душа, Арсений поспешил туда же, надеясь, что Антон не уснет до того, как Арсений выйдет оттуда. Приняв душ, Антон почувствовал прохладу и свежесть, и как есть в халате, завалился на кровать. — Антон, а ты знал, что тут всего один халат? — спросил Арсений, выйдя из ванной, в одном полотенце, обвязанном вокруг бедер. Его волосы стояли торчком, а по телу стекали капли воды, очерчивая каждый изгиб. — Не-а, идем, я поделюсь своим, — полусонным голосом произнес Антон. Арсений усмехнулся, не понимая как он собирается это сделать, но пошел по направлению к кровати. — Я говорил, что ты слишком горяч? — он смотрел на него из-под полуприкрытых век, не веря, что он целиком и полностью принадлежит ему. — Говорил, — ложась, произнес он, и притянул его к себе, — а еще ты стонал мое имя так, что горячим в тот момент был ты, — он поцеловал его в макушку, вдыхая запах шампуня. Антон лежал на его груди, слушая как стучит его сердце. Арсений, подложив по голову руку, перебирал пальцами его волосы. Оба завороженно смотрели на гирлянду, переливающуюся и затухавшую то и дело. — Знаешь, а ведь ты лишил меня девственности, — с осознанием сказал он, прокручивая кольцо на пальце. — Не знал, — усмехнувшись, поцеловал его в голову, — а ты знал, что наш первый поцелуй был французским. Во Фран-ци-и, — с намеком на последнее слово сказал Арсений. — Эээ, — завис Антон, осознавая сказанное, — а ведь реально французский! — посмеялся он. Гирлянда горела, где-то в домах люди все еще отмечали Новый год, а Антон с Арсением уже мирно посапывали в обнимку друг с другом, пока за окном первые снежинки в новом году плавно опускались на землю.