Проект нашей любви

      1 января. Антон и Арсений стоят в обнимку и смотрят на самолеты то прибывающие, то покидающие аэропорт. — Антон, как прилетишь, обязательно звякни, хотя бы отправь сообщение. — Конечно, и ты обязательно.       Спросите, что они делают в аэропорту 1 января? Хороший вопрос, ведь они могли бы до конца выходных пробыть во Франции. Но есть одно но. Они соскучились. Соскучились по родине. Тем более Антон обещал как можно скорее на новогодние выходные приехать к маме. А еще точнее, на неделю. Как раз до Рождества.       Они встали поздно, где-то к часу, но это похвально, особенно после такой ночи. Умылись, позавтракали, и поехали сразу же в аэропорт. Там уже ждали посадки. Антону надо было к 4:15, а Арсению на час позже. — Dear passengers, Russian Airlines flight 216 to Moscow is now boarding. Russian Airlines flight 202 to Moscow is now boarding. — Ладно, я пошел, Арс. — Угу, удачи, хорошо проведи время с мамой, и это, если че, передавай привет от меня. Как от начальника, или друга, ну или, в общем, сам смотри. — Хорошо, пока, — Антон прильнул к губам Арсения и поцеловал его. Они не хотели отрываться друг от друга, потому что что не знали как проведут целую неделю друг без друга. Антон взял чемодан и пошёл, но остановился и обернулся: — Арс, ты позвони родителям обязательно, поздравь с новым годом, я понимаю, что сложно, но это же родители, хотя бы ради меня сделай это. — Я… — стоял в ступоре Арсений, не ожидавший такого предложения от Антона, — я попробую. Антон улыбнулся, кивнул, и помахал ему рукой, уходя, на которой поблескивало кольцо с гранатом в свете ламп аэропорта. Арсений проводил взглядом фигуру Антона, и сел в кресло в зале ожидания. Он задумался о словах Антона, о том, чтобы позвонить родителям. Он не хотел этого делать. Он, в принципе, боялся это сделать. А речи о том, чтобы съездить в Омск, не было. Вообще, Антон прав, нужно хотя бы позвонить, узнать как дела, возможно они переживают за сына. Хотя если бы переживали, то сами бы звонили.       А вообще, когда крайний раз они разговаривали? Прошло уже 11 лет, с тех пор как Арсений живет в Питере. Обычно родители общались с Женей, что было больше похоже на допрос, нежели на беседу. Ну так было первые пару лет. Потом родители даже приехали на их пятилетнюю годовщину свадьбы, и то, как проходило застолье, было больше похоже на поминки. Арсений отца видеть вообще не хотел, по матери он наоборот скучал. Только лишь знание того, что это один большой театр, придавало Арсению уверенности. Что он и Женя знали то, чего не знают родители, и оттого чувствовали превосходство. Они обыграли их, но как долго им придется играть счастливую пару они не знали. И вот с тех пор Арсений держал на них обиду, которая кажется никогда не пройдет. То, что они не могут принять сына, который не как все, и только из-за этого, приносило ему боль. Зачем пытаться помириться с теми, которые все равно будут презирать тебя и пытаться исправить. Пусть это даже и твои родители. Да они его вырастили, да может быть благодаря им он сейчас занимает такую высокую должность, но его зона комфорта, его принципы, его особенности это все составляющие его «я», и он не собирается как-то это менять, потому что ему комфортно, ему нравится быть тем, кем он сейчас является. И теперь даже звонок родителям представлял испытание, потому что он знал, что его не примут с радостью, что их единственный ребенок так разочаровал их. И почему тогда они не завели еще одного? Арсений не знал звонить или нет, снова чувствовать презрение сквозь экран или просто забить на это?       Объявили посадку на его рейс и он отправился на стойку регистрации. Вообще, он даже был рад возвращаться домой. Пусть это путешествие и стало грандиозным и счастливым событием в его жизни, он все равно хотел вернуться домой, ведь без Антона здесь было не так. Теперь этот город прочно ассоциировался с ним, пусть он и прожил здесь около 15 лет, и все эти 15 лет приносили свои воспоминания, но теперь они напрочь были перечеркнуты Антоном. И он даже рад этому, потому что последние воспоминания о Франции приносили ему только боль. Но теперь… Он устроился в самолете у иллюминатора и просто хотел поскорее попасть в Санкт-Петербург, домой, услышать запах родных улиц, увидеть лица людей, пусть и не родных. Зато дома, зато на родине…

***

      Спустя 3,5 часа он уже был в аэропорту Питера. Во время полета он пытался уснуть, но не смог, и все время думал о словах Антона. А может стоит? А может так будет правильно? И родители поймут его? Он горько усмехнулся, пряча лицо в ладони и усаживаясь на кровать. Дом встретил его тоскливым одиночеством. Он жил здесь уже четыре года, но квартира была почти такой же пустой, как и при покупке. Он не чувствовал себя дома, ему здесь было одиноко, было страшно, ведь даже соседей вокруг не было слышно, а за окном была темнота. Не то что в центре Питера, где круглые сутки пространство вокруг себя освещали вывески и фонари. «Кстати, а почему бы сейчас не отправиться туда? Моя квар… точнее квартира Антона была как раз там. Ключи у меня есть запасные. Решено». Арсений не стал с собой ничего брать, надеясь найти вещи в квартире Антона. Он так и бросил чемоданы у входа в дом, надевая лишь пальто и выходя в парадную. А, стоп и еще шапку. На улице шел снег, и было холодно, так что Антон бы не обрадовался, узнав, что Арсений щеголяет на улице без шапки. Пусть Антона сейчас и нет физически рядом с ним, но он чувствовал, что тот думает о нем и был мысленно рядом с ним. Пусть и за тысячу двести километров от него.

***

      За тысячу двести километров от Арсения Антон уже был дома у мамы и пил чай. Уже час он находился здесь и уплетал приготовленные мамой салаты и пироги. — Ну, что, Антош, рассказывай. Как в Питере живешь? Что с новой работой? Ты так и не рассказал, как там. А, и про поездку расскажи. Ну же, мне так интересно тебя послушать, — спрашивала его мама. Его мать, Майя Олеговна, милейший человек. Расставшись с мужем, она осталась одна с сыном и матерью, бабушкой Антона. Но она не унывала. Выучив сына в институте она отправила его другой город, куда сам хотел поехать Антон. И он выбрал Санкт-Петербург. Она хотела, чтобы у сына сложилось будущее, поэтому делала все, чтобы добиться этого. И когда он сказал, что хочет строить жизнь в большом городе, то она, хоть и с трудом, но отпустила его, взяв с него обещание приезжать раз в год на новый год. И теперь, увидев его спустя год, она соскучилась по нему и как можно больше хотела узнать, как он поживает и все ли у него хорошо. — Да, нормально, — пережевывая, отвечает он, — вот уже с мая работаю там, платят хорошо и коллектив дружный. — Ну это отлично. Если коллектив хороший, и работать приятнее. А как поездка? Ты ведь в первый раз за границей побывал получается. Я бы тоже где-нибудь побывала бы, но вот денег не хватает. Ну ничего, еще заработаю. — Маам, обещаю мы с тобой съездим куда-нибудь на отдых. Как только волокита с проектом закончится, а на работе все будет постабильнее, обязательно съездим. — Тош, это было бы так здорово… — А насчет поездки, то да — это было незабываемо. Оказывается за границей все так по-другому, и люди другие, и здания другие, и атмосфера отличается. Я бы еще куда-нибудь съездил, когда появится возможность. — Да, да, обязательно съезди. Ой, Антон, а что насчет девушки? Ты встречаешь с кем-нибудь? Ты не говоришь об отношениях… — Ааа, это самое… я… — Антона застали врасплох, и он не знал что ответить. С одной стороны девушки то у него и вправду нет, но вот отношения есть, и получается как ни скажи, он наполовину соврет, а мать обманывать он не хотел. И тут зазвонил телефон. Антон был благодарен всем богам, которые посодействовали этому. Он взглянул на экран, на котором звонил контакт «Арс» и сразу заулыбался. — Мам, мне тут звонят, я отвечу, ладно… — Ладно, ладно…

***

— Ало, Арс? — Ало, я наверное не вовремя… — Нет, нет, ты очень кстати, Арс. Ты не представляешь насколько вовремя мне позвонил… — Хах, ну ладно. Как ты? Как там в Воронеже? — Ну, особо погулять по нему мне пока не удалось, но все нормально. Ем пироги мамины, не думал, что соскучусь по ним… — Завидую я тебе, сейчас бы тоже пирогов отведал… — Постой, ты не ужинал еще? — Нет… — Арс, ну ты чего. Ну хоть чего-нибудь поешь. А то я уже начал переживать за то, что оставил тебя одного. — Что-то не хочется… — он замолчал, Антон слышал его мерное дыхание в трубке, а сам начал потихоньку замерзать, стоя на балконе в -10, — Антон, я скучаю. Он произнес это так открыто и искренне, с долей грусти в голосе, что Антону тут же захотелось прижать его к себе. — Арсюш, я тоже соскучился. Не терпится тебя увидеть… Арсений улыбнулся на том конце трубки. Он не представлял, как проживет без него неделю, как будет засыпать без его тепла, и как будет просыпаться без его объятий. Он услышал странный звук, какой-то стук… — Антон, это у тебя зубы что ли стучат? — Вообще да, я на балконе стою… — Так, а ну марш в дом! Не хватало, чтобы ты еще простудился. Тогда до следующего звонка… — Я тебя люблю, Арс… — пусть и рвано от холода, но тепло произнес он. — Я тебя тоже, пока, Тош… — послышались гудки. Тош… Тоша, а оказывается он и не осознавал, как соскучился по нему, не видясь всего несколько часов. А что будет дальше? — Тош… Тооош… Антон! Тут его тронули за плечо, и он резко обернулся. Его звала мама. — Антон, ты же весь дрожишь, давай бегом внутрь, не дай бог заболеешь.

***

      Арсений откинулся на кровать и в полной темноте смотрел на звездное небо сквозь не зашторенное окно. Есть было нечего в квартире: холодильник был пуст, зато стояла заманчивая бутылка виски в гостиной, но ее Арсений решил не трогать: все-таки подарок, и пусть хозяин подарка сам ее откупорит. Звонить родителям или нет он подумает позже, ведь уже довольно поздно, и весь груз прошедших событий навалился на него. Нормально он не спал уже несколько дней, так что двуспальная пышная постель манила его лечь спать. Он не стал сопротивляться, и наскоро избавив себя от одежды, лег. Не заставив себя долго ждать, сон настиг его, и теперь Арсений мирно спал в антоновской кровати, пока сам Антон в 1200 километрах от него тоже собирался спать, утомившись перелетом, и сменой часовых поясов. Только вот ему была предоставлена кровать, намного меньше его самого, отчего пришлось разместиться на полу, куда падал свет от уличного фонаря, рассеивая темноту. Антон тоже уснул быстро, и быть может ему даже снились сны, но, увы, мы этого не узнаем.