Смерть тоже умеет любить

      Ученики потрясённо кивали головой в сторону обездвиженной Пожирательницы Смерти. Кто-то особо смелый даже запустил в тело женщины увесистый кусок гранита, и тут же получил укоризненный взгляд от Гермионы.       Никто из присутствующих никогда не видел её такой беспомощной и пораженной. Сама Беллатриса Лестрейндж сейчас лежит перед ними всеми и злобно улыбается. На лице женщины как всегда читалось высокомерие и ярость, она усиленно дергала руками и ногами, но веревки прочно сковывали её.       Неожиданно для всех главный зал Хогвартса окрасился в оранжевый цвет. Настенные светильники зажглись ярко, как никогда, а небо над учениками вновь преобразилось в нежно-голубой оттенок. Это означало только одно — Тёмный Лорд повержен.       Это осознание не скрылось от Беллатрисы. Ураган внутри женщины забушевал с новой невиданной силой, она с криком дернулась вперед на Молли Уизли, испытывая ко всем нечеловеческую ненависть.       Веревки только сильнее впивались в её болезненно-белую кожу рук, но, казалось, она этого совсем не замечает. Низкий гортанный крик женщины оглушил учеников и резко пропал. Беллатриса Лестрейндж окончательно проиграла.       Ученики тут же будто отошли от оцепенения и бросились на улицу, где в самом центре двора стоял Гарри Поттер. Он до сих не мог отойти от шока. Мальчик, которой выжил, безэмоционально смотрел на землю, где только что стоял Темный Лорд.       Радостные крики заполнили воздух вокруг. Друзья и соратники подбегали к Гарри, чтобы обнять его и сказать, как счастливы, как давно все они ждали этой минуты. Толпа ликующих студентов слилась в одно единое, а над головами стали проноситься фейерверки.       Частые взрывы хлопушек вытащили Гермиону из собственного внутреннего мира. Она смотрела на всё происходящее и не могла понять, что же сейчас чувствует. Её взгляд скользнул по Молли, которая до сих пор не улыбнулась и по Беллатрисе, лежащей рядом.       На мгновение можно было подумать, что женщина заснула, но она лишь выжидала момент, чтобы напасть, и Гермиона это чувствовала. За черными, как смоль, волосами скрывалась кривая усмешка и глаза, полные ярости ко всему живому. — Мисс Грейнджер, — Кингсли кашлянул, чтобы наверняка привлечь к себе внимание девушки. — Да?       Гермиону смутило столь официальное обращение к ней, и она тут же взглянула на мужчину. Он стоял с идеально прямой спиной и серьезно смотрел на лежащую на полу женщину. В его взгляде отражалось недоверие и отвращение. — Спасибо Вам за содействие, — мракоборец указал носком ботинка в сторону Беллатрисы. — Что вы собираетесь делать?       Гермиона вновь скользнула по опасному пути, когда двое авроров направили свои палочки в сторону Пожирательницы, она преградила им путь. Повисла давящая тишина. Девушка поняла: никто не собирается отвечать на ее вопросы. Кингсли молча смотрел на сложившуюся ситуацию и, поняв, что Гермиона не отступит, продолжил. — Ты делаешь неверный выбор, — они резко перешли с «вы» на «ты». Гермиона заметила легкое раздражение в голосе мракоборца, он не желал больше терпеть. Мужчина жестом указал на Беллатрису, и его помощники двинулись в её сторону. — Я ничего не выбирала, а вот вы что-то скрываете от меня.       Авроры продолжали медленно приближаться к девушке. Она не была для них великим препятствием, в отличие от Пожирательницы. Если бы они встретили её с палочкой в руках, смелости у них было бы гораздо меньше.       Как назло, Гарри не было рядом, они бы точно послушали его или Рона. Все праздновали победу на улице, забыв обо всём на свете. Радостные крики доносились лишь отголосками и слабым лучом солнца. — Я спрашиваю в последний раз: что вы собираетесь делать?       Кингсли лишь хмыкнул, не ожидав такой дерзости. Мужчина поправил порванную мантию, прочистил горло, но так ничего и не произнес. Зрительный контакт между ним и Гермионой был тяжелым и почти невыносим, однако девушка была непреклонна. — А что ты нам сделаешь, девочка? — ответил за всех один из мракоборцев и резко шагнул вперед.       Гермиона чувствовала себя загнанной в угол, как маленький зверек. Она инстинктивно сделала шаг назад, чуть не наступив на палец Беллатрисы. — Осторожнее, крошка, — прохрипела женщина, и Гермионе показалось, что она имела в виду вовсе не руку.       Ситуация накалялась, и палочки мракоборцев дрожали в руках от неиспользованной в них магии. Гермиона была безоружна, но сама мысль о том, что она собиралась наставить палочку на своих соратников пугала её больше, чем смерть. — Мы боролись за честность и справедливость, — Гермиона сделала ещё один крошечный шаг назад, больше некуда было отступать, — за то, чтобы все мы были равными, чтобы никто и никогда больше не проливал кровь, и поэтому я требую справедливого суда. Даже для неё.       Мракоборцы пренебрежительно рассмеялись. — Гермиона, это безумие.       Тишину на куски разорвал Рон, тихо наблюдавший за всем издалека. — Нет, Рональд, это то, ради чего мы сражались. Справедливость, — с последним словом Гермиона подняла вверх меч Гриффиндора. — Я могу расценить это как нападение на мракоборцев.       Кингсли был непреклонен, и Гермиона это понимала. «Её забирают». Но с каких пор Гермиону стала волновать судьба Пожирательницы Смерти? Девушка не знала ответа на этот простейший вопрос в её голове.       Гермиона больше не могла сопротивляться. Она пригрозила мужчинам мечом, но так и не решилась на серьёзные меры, когда те жестоко отбросили её прочь от Беллатрисы. Ушибленная нога подвела девушку в самый неподходящий момент, и Гермиона упала на пол. — Нет!       Всё что успела крикнуть Гермиона, когда трое мужчин и Беллатриса трансгрессировали из Хогвартса. Лицо женщины излучало спокойствие. Девушка увидела её в самую последнюю секунду перед исчезновением, и та ей улыбнулась. Вот так просто будучи связанной, запястья кровоточили, а тело наверняка затекло, но она улыбнулась самой легкой улыбкой.       Если бы Гермионе однажды сказали, что сама Беллатриса Лестрейндж умеет улыбаться, а не скалиться или ухмыляться, она бы никогда не поверила и поставила всё своё золото на то, что это чистой воды ложь.       Чувство бессилия охватило Гермиону. Она не смогла помочь, всё напрасно и зря. Люди, сражавшиеся с ней плечом к плечу, с невероятной легкостью только что оттолкнули её.       Рон давно обнимал Гермиону, но та не чувствовала, её трясло, а из глаз полились слезы. Грязь, осевшая на лице ученицы, смешивалась с соленой водой и превращались в черные разводы на лице. У Гермионы не было сил их вытирать, она плакала из-за беспомощности.       Всё закончилось. Ученики постепенно возвращались в главный зал, осматривая повреждения и перенося раненных. Рон встретил своего друга, как героя. Он это заслужил. Они обменялись объятиями, когда Гарри спросил, где Гермиона. — Так ты хотела спасти её? — осторожно спросил Гарри, всё ещё не понимая происходящего. — Она не стала убивать меня, понимаешь?       Гарри не понимал. Он не хотел понимать. Для него Беллатриса была самым главным врагом после Волан-де-Морта, она снилась ему, и он тысячи раз представлял, как убьет её. Сейчас же, сидя на мраморном холодном полу, он не может поверить в происходящее. Его подруга спасает убийцу. — Она убила Сириуса на моих глазах, я видел это, она сумасшедшая, и кто знает, что она на самом деле замышляла.       Гермиона ничего не ответила, он был прав, но всё равно что-то не сходилось, только девушка не могла понять, что именно. Гарри задумчиво ковырял носком ботинка камень. Он весь в своих мыслях, раненный, но слишком гордый, чтобы попросить помощи. — Что будет дальше? — Гермиона разрушила тишину. — Я не знаю, и никто пока этого не знает, — парень поправил очки на переносице и взглянул на подругу. — Гарри, — девушка сделала паузу, после продолжила ещё тише, — я очень рада, что всё закончилось, ты герой.       Парень смущенно отшутился и приобнял Гермиону. Они сидели на лестнице и смотрели, как преподаватели совместно пытались вернуть главному залу более-менее презентабельный вид, но повреждения были слишком велики. Огромные своды замка разрушены, повсюду валялся бетон и гранитная крошка — работы точно на пару недель.       Ученики разделились на группы. Раненные помогали раненным, и все выжившие скорбели по убитым. Воцарилось всеобщее молчание. Опьяняющая радость победы прошла, на смену ей явилась реальность. Лужи крови были повсюду, обломки мебели, куски одежды. В воздухе до сих пор витал запах пороха, именно так пахнет от Беллатрисы.       Прошло несколько часов после победы. Друзья всё ещё находились в Хогвартсе, пытаясь помочь каждому. Плечо Гермионы болело, ушибленный глаз Рона опух ещё больше, но никто из них ни разу не обратился к мадам Помфри. — Вот мои руки и добрались до наших героев, — сказала школьная медсестра, поднимая подбородок Рона, чтобы разглядеть глаз. — Жить будешь, если выпьешь это.       Женщина тут же всунула в руку Рона прозрачную склянку с вязкой жидкостью, не объясняя, что это. Парень нахмурился, но спорить не стал. — Ну и гадость, — сказал Рон, как только открыл пузырек. — Без разговоров, мистер Уизли, — сказала Помфри и укоризненно глянула на ученика. — Теперь вы, — медсестра дотронулась до плеча Гермионы, девушка зашипела. — Тут уже сложнее. Помфри обнажила глубокий порез на плече Гермионы. Кровь по краям раны засохла, образуя корочку, но из центра всё ещё сочилась свежая. — Так, посмотрим, — медсестра разложила перед друзьями свою походную сумку серого цвета.       В ней находилось множество мензурок, пузырьков и диковинных растений. Гермиона даже подумала, что они сейчас находятся на уроке зельеварения. Что-то вспыхнуло в сумке медсестры, когда она резким движением перелила настойку из одного пузырька в другой. — Давай мне свою руку.       Мадам Помфри аккуратно вылила свой отвар на рану Гермионы, и тот тут же зашипел. Порез медленно, но упорно начал стягиваться, оставляя после себя небольшой белый рубец. После девушки медсестра обратилась к Гарри, но тот отделался только ушибами и синяками. — Миссис Уизли, — Гермиона подошла к женщине, которая, казалось, её избегает. — Я хотела с Вами поговорить.       Молли поправила платье. То, как она теребила край рукава, выдавало в ней волнение. — Я не виню тебя, Гермиона. Я даже считаю, что ты в чём-то права.       Гермиона, конечно же, удивлена такому повороту событий. Она была не готова к такому быстрому решению. Девушка посмотрела в глаза миссис Уизли, они излучали тепло и доброту, так не смотрят на людей, которых ненавидят. — Я рада, что между нами нет недосказанности.       Прошло два дня после окончания битвы, друзья восстанавливали силы в Норе. Гарри замкнулся в себе, он редко появлялся на общих обедах, а на завтрак и ужин вовсе не ходил. Каждый свой день он проводил за чтением газет и исторических книг, парень всё ещё искал подвох в смерти Темного Лорда.       Гермиона тоже была полностью погружена в свои мысли. Миссис Уизли хоть и сказала, что понимает её, но всё равно изредка косо поглядывала на девушку, когда та спускалась на общую кухню. Рана на плече затянулась к вечеру того же дня, только порванный рукав кофты напоминал о случившемся. Гермиона не находила себе места, она чувствовала, что что-то не так.       Нора уже не радовала никого из друзей, кроме Рона. Он как всегда был рад находиться в кругу своей большой семьи, которая воссоединилась ради битвы. В доме всё было по-прежнему уютно и светло. Гермиона не припомнит места, где ей было бы комфортнее находиться, чем здесь.       Из окна своей комнаты она каждый день наблюдала за зелеными полями, ярким солнцем и чистым безопасным небом. Пришли совсем другие времена. Они выросли на войне, и сейчас, когда можно действовать открыто и не бояться смерти в темном переулке, друзья чувствовали себя неуютно.       Гермиону терзали воспоминания о Беллатрисе и аврорах. Девушка каждый раз сердито хмурилась и качала головой, когда мысли её возвращались в тот день. Она не имела ни малейшего понятия о том, что сейчас происходит с женщиной, но спрашивать Гермиона не решалась.       «Нападение на мракоборцев», — эхом разносится по телу Гриффиндорки, и она снова отмахивается от себя. Нельзя зацикливаться на этом, нельзя думать, но что делать, если так хочется узнать. — Гермиона? — Рон постучался в дверь и только через несколько секунд слабо толкнул её от себя. — Заходи.       Гермиона сидела в кресле с книгой на коленях, но уже очень давно не читала её. Она скользила глазами по строчкам, но текст не усваивался, и приходилось читать одно и тоже по несколько раз.       Парень прошел в глубь комнаты и аккуратно сел на край застеленной кровати. — Я подумал, почему бы нам всем не прогуляться? — Отличная идея, мне как раз нужна новая палочка, — девушка чуть помедлила с ответом.       Рональд хмурится и понимает, что Гермиона не может отказать из-за вежливости. В комнате повисла тишина. Девушка перебирала пальцами страницы книг, а друг озирался по сторонам в поисках подсказки для разговора. — Ты уже заходил сегодня к Гарри? — Честно говоря, нет. Вы оба уже два дня избегаете меня, — Рон не выдержал, он заметно нервничал и больше не мог подбирать слова. — Мы проделали такой огромный путь, потратили столько сил, и разве сейчас никто из нас не заслуживает отдыха?       Гермиона вздохнула. Девушка встала и обошла комнату. На пыльной полке, уставленной книгами, она искала ответы на все вопросы, поддержку и понимание, но Гермиона чувствует на себе ответственность за Гарри и Рона, и ей приходится соглашаться. — Ты прав, Рон, мы заслужили отдых. Я поговорю с Гарри насчет прогулки, не переживай, — Гермиона всё ещё сверлила взглядом корешки книг. — Ну, уж нет, пойдем к нему вместе.       Рон с удивительной для себя уверенностью стучит в массивную дубовую дверь. Из-за стены тут же слышится приглушенный шорох, и только потом разрешение войти. Гарри как всегда сидел за журнальным столиком, обложенный старыми, ветхими книгами. — Увлекся чтением, — Гарри указал на открытую книгу. Гермионе показалось, что друг оправдывается. — Мы хотели прогуляться, ну знаешь, воздухом подышать, ты как, с нами?       Уверенность Рона растворилась в воздухе вместе с пылью от старых желтых страниц книг. Маленькие белые частички плясали вокруг друзей, будто невидимые наблюдатели. Они описывали витиеватые круги вокруг Гарри, немного задержались около Гермионы и скрылись за рыжей гривой Рона. — Конечно, дайте мне несколько минут собраться, — Поттер тут же встал и принялся раскладывать исторические журналы и свои собственные записи по стопкам, не обращая никакого внимания на друзей. — Тогда мы будем внизу, — Рон резко развернулся и пошел к двери. — И Гарри, проветри комнату, у тебя скоро тут начнут запотевать очки, — улыбнувшись, Гермиона последовала за Роном. — Куда-то собираетесь?       Артур Уизли как всегда пребывал в приподнятом расположении духа. Его небрежно застегнутая мантия, развивалась при каждом шаге, от чего мужчина постоянно её поправлял. — Хотим наведаться в Косой Переулок, — Рон, беззаботно жуя только что испеченное печенье, указал на камин.       Артур подсел к друзьям и достал из кармана тетрадь. Он открыл её на самой первой странице, показывая неразборчивый рисунок, как сверху послышался топот. — Надеюсь, я не заставил вас заскучать, — Гарри переоделся и надел дождевик. — Они не успели бы, ведь я хотел показать вам одну интересную вещицу, которую я увидел, конечно же, у маглов.       Рон подцепил ещё одно печенье, разломав его пополам, и предложил Гермионе. Она покачала головой в знак отказа и улыбнулась, Гарри тоже не сумел сдержать улыбки. — Что это? — рыжеволосый парень ткнул пальцем в окно.       В сторону светлой кухни с невероятно высокой скоростью летела сова. На мгновение могло показаться, что она врежется в ближайшее окно, но в последний момент, сбавив скорость, она влетела в открытую форточку. — Чья она? — Гарри подошел ближе, поправляя очки. — Не знаю, у наших такой нет, — Артур протянул руку к птице, и та вежливо позволила сорвать с лапы небольшой конверт. — Это из Министерства.       Артур развернул конверт и бегло прочитал письмо. — Похоже, ваша прогулка отменяется, — мужчина посмотрел на Гермиону, — тебя вызывают в суд.