Смерть тоже умеет любить

      Гарри смотрел на подругу, не моргая, тишину в комнате разрушала сова, которая до сих пор переминалась с лапки на лапку. Из-за долгого ожидания птица удобно устроилась на кухонном столе и уже осматривалась вокруг. — Нужно дать ответ, — тихо произнес мистер Артур.       Гермиона лично прочитала письмо, в котором не было сказано никаких подробностей, только вызов, дата и время. — Заседание будет уже завтра, что за спешка? — Рон выглянул из-за отцовского плеча. — Наверное, это касается Беллатрисы, — предположил Гарри. — Не уверен, тогда Гермиону указали бы в роли свидетеля, — Артур ещё раз взглянул на девушку, будто та сейчас же ответит на все его вопросы.       Неловкость повисла на кухне. Мистер Уизли что-то шепнул сове, и птица в секунду улетела на улицу. Рон испуганно посмотрел на подругу, но не решился ничего сказать.       Гермиона мелкими шагами отходила от друзей. Когда Гарри хотел приблизиться к ней, она выставила вперед руки, мотая головой. Она справится. Воздух в легких заканчивался, девушка чувствовала, что вот-вот упадет.       Как они посмели вот так поступить с ней. Неужели, завтра ей придется на ряду с Пожирателями Смерти защищать свою честь? Девушка не верила. Она продолжала мотать головой, шаря вокруг руками, пока случайно не наткнулась на тумбу. — Вот так, всё будет хорошо, — мистер Уизли, придерживая девушку, подал стакан воды. — Мы ещё не знаем точно, чего они хотят. — Я знаю, — очень тихо ответила Гермиона, её мог услышать только Артур.       Он многозначно посмотрел на девушку и не мог поверить в то, что вообще такое говорит. — Ты одна из нас, я не позволю им так поступить.       Гарри и Рон стояли поодаль. Растерянный вид рыжего выдавал его полностью. Он смотрел в одну точку, затем переводил взгляд на лист бумаги и опять продолжал смотреть на девушку. — Что у вас тут происходит, Артур?       Миссис Уизли зашла с улицы с корзинкой в руках. Её радостное выражение лица тут же пропало при виде немой сцены.       До Гермионы, как через толщу воды, доносились голоса друзей. «Справедливость». Одно слово. Для Гриффиндорки оно потеряло свой смысл. Весь долгий и опасный путь — всё это было напрасно. Она ничто, лишь инструмент, оружие в этой войне, и когда ты не нужен, то тебе сразу дадут об этом знать.       Она не убийца. И не позволила поступить так же низко, как Пожиратели, а сейчас поплатится за это. «Зря?» Нет, Гермиона ни о чем не жалеет, теперь она понимает этот мир, видит насквозь, чувствует его нутро, но она не сдастся. — Артур, ты думаешь, её будут судить из-за одной ошибки?       Миссис Уизли смяла письмо в руке, расхаживая взад-вперед по кухне. — Ошибки? — Гермиона будто отошла ото сна.       Все тут же повернули голову в её сторону, особенно пристально девушка чувствовала взгляд Гарри. — Вы считаете, что спасти кому-то жизнь — это ошибка?       Девушка встала с тумбы и сделала несколько небольших шагов в сторону Молли. — Она не «кто-то», а Беллатриса Лестрейндж, — женщина выделяла каждое слово. — Я не убийца и уж точно не преступница, но у Министерства на этот счет совсем другое мнение.       Девушка замолчала, и никто больше не решился заговорить. Тишина давила на Рона. Он хотел понять, хотел поддержать и успокоить, но не мог. Его мир делится на черное и белое, а оттенков разных цветов не существует и в помине. Для него Беллатриса — враг, а Гермиона — друг, но сейчас, когда эти два понятия плотно смешались, как черное и белое, он окончательно запутался. — Извините, — всё, что сумела произнести Гермиона прежде, чем убежать наверх к себе в комнату.       Дверь заперта, Гермиона наедине с собой, и сейчас можно быть честной. Она боится, но не жалеет. Девушка уверена, что поступила правильно, но только это не нужно никому. Она посмела постоять за человека, которого все ненавидят, и эта ненависть перешла к ней.       Гермиона не строит иллюзий насчёт завтрашнего заседания. Она предстанет перед судом, а затем её отправят в место, название которого она боится произносить вслух. Жизнь, полная движения, странствий и приключений, закончилась слишком быстро.       Через несколько часов, когда солнце начинало садиться за горизонт, отбрасывая причудливую тень на зеленые поля, а Гермиона сидела за письменным столом, в дверь постучались. Рука девушки застыла в воздухе, так и не решив перевернуть страницу.        Стук повторился.       Гермиона глубоко вздохнула, встала и открыла дверь. На пороге стоял Гарри с двумя кружками чая. — Впустишь? — парень пытался улыбнуться, но вышло натянуто. — Конечно, — Гермиона указала на кресло, возле которого стоял небольшой столик.       Они сидели молча несколько минут. Каждый думал о своем. Гарри о том, как начать трудный разговор, а Гермиона о том, какой же вкусный чай заваривает миссис Уизли. Девушка держала в руках горячую кружку, вырисовывая узоры пальцем, когда парень заговорил. — Завтра я пойду с тобой туда, — Поттер поднял ладонь вверх, — нет, послушай меня. Я знаю, что ты делаешь, я стараюсь тебя понять.       Гермиона встала, а он замолчал. Парень наблюдал за перемещением девушки по комнате, как она старалась не волноваться. — Я твой друг, для меня это многое значит, поэтому они не посмеют с тобой так поступить.       Солнце почти село. Оно тускло отбрасывало бледные лучи, не способные осветить всю комнату целиком, и теперь друзья находились почти в темноте. — Спасибо, Гарри, но мы оба понимаем, что бессильны. Кингсли сделал мне одолжение, не прислав авроров сегодня. У меня есть время собраться. — Не говори так, — Гарри повысил тон, а внутри Гермионы всё съежилось. — Я защитила её, встала у них на пути, ты понимаешь? — Гермиона наконец развернулась лицом к другу. Он смотрел сквозь неё, слова девушки ранили его, но он пытается понять.       Чай давно остыл. Он лишь декорация в бессмысленном спектакле. Так считает Гермиона — вечно рассудительная и логичная, а Гарри готов идти напролом, он не верит в происходящее и не поверит завтра, только уже поздно, за них всё решено. — Если ты будешь на моей стороне, то тебя они тоже будут считать предателем, Гарри. Мы выросли, и теперь нужно самим отвечать за свои поступки.       Гермиона вновь отвернулась. Она не может вынести тяжелого и прямого взгляда друга. Он смотрит на неё так, будто увидит ответ или решение. Такое лицо было у Гарри, когда погиб Сириус. — Ты действительно не считаешь это ошибкой? — голос Гарри гремел на всю комнату. — Да. — Тогда завтра мы будем защищаться.       Гермиона не успела ответить, она лишь услышала, как хлопнула дверь, а за ней раздались шаги. «Защищаться». Это смешно. Девушке действительно стало смешно. Они выросли на войне, она умеет защищаться от великанов, дементоров, оборотней, но вот как защищаться от своих бывших соратников?       Всю ночь Гермиона не спала. Летняя прохлада, проникающая в комнату из приоткрытого окна, заставляет дышать полной грудью, даже когда тебе хочется задохнуться. — Все готовы?       Мистер Уизли стоял у камина с горшком пороха в руках? Гарри с Роном о чем-то тихо шептались, а миссис Уизли измеряла шагами комнату.       Гермиона аккуратно взяла горсть пороха, посмотрела на всех присутствующих. Из-за бессонной ночи голова болела, а под глазами появились небольшие синяки, но Гермиона понимает, что именно так всё и должно быть.       Серый порох испачкал руки. На секунду Гермиона прикрыла глаза, она снова держит порох, чувствует его запах, её запах. В своих мыслях она опять вернулась в зал Хогвартса. В руины и суету, где среди учеников и учителей бродит Беллатриса. Кровожадная и беспощадная Пожирательница Смерти, её смех разносится по всей черепной коробке Гермионы, он быстро сменяется на крик отчаянья. И снова запах пороха. — Я пойду первым.       Гарри в деловом костюме выглядел гораздо старше своих лет. Сейчас он как никогда напоминал своего отца. Такой же храбрый, готовый защищать своих друзей до последнего. — Потом я, — Рон сделал несколько шагов к камину, обгоняя Гермиону. — Так будет лучше для твоей безопасности.       Когда друзья исчезли из комнаты, Гермиона стояла и смотрела на догорающий зеленый огонёк. Она всё ещё держала сыпучий порох в руке, но частички его стремительно утекали сквозь пальцы. — Мы справимся, — Молли подошла к девушке и погладила её по плечу.       В Министерстве как всегда полно народу. Люди бегали туда-сюда, как заведенные, не замечая друг друга. Все мужчины были в серых костюмах, женщины в юбках и блузках, и если долго смотреть на них не моргая, то становится дурно.       Несколько человек сдержанно поздоровались с Артуром, наверное, из его отдела, остальные же не замечали друзей или только делали вид. Милая девушка, сидевшая около одного из кабинетов быстро что-то записывала, когда мимо неё проходили люди. — Что она делает? — тихо спросил Рон у отца. — Старая привычка. В этой части коридора нельзя находиться дольше десяти минут.       Гарри кинул на мистера Уизли удивленный взгляд, но ответа на него не получил. Вдоль узкого прохода друзьям пришлось идти друг за другом. Тусклый свет и темно-коричневые стены давили на Гермиону.       Она обернулась. За ними, в общем зале, продолжали ходить люди. Света там было предостаточно, только сюда он не дотягивал. Девушка развернулась обратно, когда услышала приехавший лифт. — Я всегда с тобой, — Рон неловко взял Гермиону за руку и улыбнулся.       Молли грустно посмотрела на Артура. Никто не верил, кроме Гарри, что сегодня можно будет добиться справедливости. Мужчина понимал: те, кто входят в зал суда через этот коридор, никогда не возвращаются обратно той же дорогой.       Зал суда располагался на десятом уровне. Лифт ехал быстро, тихо шурша механизмом. В кабине играла ненавязчивая мелодия, которая сейчас раздражала всех. Механический голос из динамиков доложил, что компания прибыла на нужный им этаж, и двери открылись.       Гарри первым вышел из кабины. Он уверенным шагом пошел в сторону одной единственной серой двери. Два светильника над проемом четко указывали дорогу, другого пути не было.       Поттер рывком распахнул двери и прошел в большой зал. Люди, сидевшие на своих местах тут же затихли и перевели свой взгляд на парня. Это место напоминало воронку, которая засасывала тебя всё глубже.       Присяжные сидели в серых мантиях, под стать цвету стен. Их безжизненные глаза излучали злобу. Министр же сидел в отдельно отведенном для него месте, чуть выше остальных, он смотрел на Гарри свысока. — Мистер Поттер, какая честь, — произнёс Кингсли, растягивая слова.       Гарри осмотрелся вокруг. В центре площадки для подсудимых стоял один единственный стул. Ручки его стерты, а краска, покрывавшая дерево, местами отошла.       Гермиона неуверенно шагнула в зал, и Кингсли тут же бросил на неё презрительный взгляд. — О, мисс Грейнджер, сегодня Вы не так храбры, где же ваше холодное оружие?       По залу пронесся приглушенный хохот, от чего Гермионе стало неуютно. Сотня глаз смотрела на неё, они осуждали её, будто она совершила самое страшное преступление, будто была помощником самого темного Лорда. — Мы должны во всём разобраться, — Рон сделал шаг вперед к пьедесталу Министра, и несколько охранников-авроров тут же выхватили свои палочки. Ситуация обострилась. Гарри так же машинально достал свою, а Кингсли заметно занервничал. — Не нужно необдуманных действий, — мужчина знаком указал мракоборцам, чтобы те спрятали свои волшебные палочки, ожидая от Гарри того же действия. — Я вызвал на это заседание только мисс Грейнджер и буду разговаривать только с ней. — Неужели? Вы собрали себе несколько десятков людей в поддержку, выставили охрану, и всё это ради одной девушки? Смех, — Гарри обвел взглядом все присутствующих, остановившись на Кингсли. — Мне кажется, это не совсем честно, поэтому я буду выступать в роли её защитника. Бруствер тяжело вздохнул. Министр перевел взгляд на человека, сидевшего справа от него, и тот слегка кивнул. — В таком случае прошу всех остальных покинуть зал. — Мы имеем право выступать в роли свидетелей, — Молли делала большой шаг вперед, чтобы мужчина заметил её. — Вы сделаете это только тогда, когда я того потребую, — Кингсли начинал терять терпение. — Прошу вас, не нужно, я справлюсь, — тихо сказала Гермиона Рону и его родителям. — Мы справимся.       Девушка посмотрела на Гарри, и парень нервно ей улыбнулся. — И так, мисс Грейнджер, прошу присесть, — Гермиона послушалась и села на обшарпанный стул. — Вы знаете, в чем вас обвиняют?       Гриффиндорка отрицательно покачала головой. — Во время битвы за Хогвартс Вы имели смелость заступиться за одного из пожирателей Смерти, это так? — Да, но…       — И это правда, что Вы также наставили меч Гриффиндора на мракоборцев? — Послушайте…       Гермионе не давали вставить слова. Она только успевала соглашаться всё с новыми и новыми обвинениями, и Гарри это было очень знакомо. Он понимал, если сейчас не вмешаться, то его подругу ждёт незавидная судьба.       Пока Кингсли зачитывал обвинения секретарь быстро-быстро записывала все ответы Гермионы. Кто-то из присутствующих так же делал записи только в том случае, когда девушка хотела возразить. — Прекратите, — крик Гарри заставил Министра оторваться от бумаги. — Вы не даёте сказать ей и слова. Так же вы не учитываете всех обстоятельств дела.       Бруствер поправил мантию на рукаве — это выдавало в нем нервозность и нежелание разбираться. — И что же мы не учитываем, мистер Поттер? — мужчина из третьего ряда насмешливо посмотрел на парня. — Гермиона никогда бы не перешла на сторону Пожирателей, и Вам это известно, — Гарри ткнул пальцем в Министра. — Мне известно лишь то, что она подняла оружие против мракоборцев и сопротивлялась при задержании Лестрейндж. — А ещё то, что Лестрейндж, — Гарри повторил интонацию Кингсли, заставив его скривиться, — была безоружна и связана.       Поттер поднял руку вверх, показывая всем, что он не держит волшебную палочку в руках. Все внимательно наблюдали, как Гарри сделал круг вокруг стула, на котором сидела Гермиона. Те присяжные, что сидели на самом верху «воронки», надели очки и наклонились вперед. — Прошу учесть тот факт, что задержание Пожирательницы Смерти в лице Беллатрисы Лестрейндж производилось не по протоколу. Да, моя подруга и мой соратник не позволила убить её, но она хотела справедливого суда, и все мы имеем на него право.       Кингсли усмехнулся такой дерзости парня. Человек, сидевший справа от него, нахмурился и что-то записал на листок бумаги. — Для такой, как она, не бывает судов, — раздался голос позади Гарри, но парень не повернулся. — Для всех, прошу заметить. Если Вы не помните, то я могу перечислить, скольких Пожирателей судили в этом зале. — Не стоит утруждаться, мистер Поттер, — Кингсли быстро среагировал на такой выпад. — Тогда почему сейчас мой верный друг сидит на том же самом месте, на котором судили убийц и монстров? Почему Вы считаете необходимым отправить её в Азкабан за то, чего она не совершала?       Гермиона вжалась в стул. Она знает, что Гарри прав, что будет защищать её до последней минуты, но Кингсли непреклонен. Он вызвал её сюда с одним единственным желанием, и он этого получит. Пускай не сейчас, но потом. Гермионе всё равно не избежать этой участи. — Вы утверждаете, что Пожирательница была обезоружена, кто это может подтвердить?       Гарри опешил от такой элементарной просьбы, он понимает, что Бруствер начинает играть по-плохому. — Миссис Уизли.       Тяжелая дверь распахнулась, и на пороге показалась Молли. Вид у неё был растерянный, женщина нервно теребила рукав платья, поглядывая на Гермиону. — Вы можете подтвердить, что во время сопротивления мисс Грейнджер, Беллатриса Лестрейндж была не опасна? — Да, — почти сразу же ответила Молли.       Женщина стояла рядом с Гарри, теперь они оба закрывали своими спинами Гермиону.       Министр молчал. Он долго смотрел в глаза Поттеру, и тот не отводил взгляд. По залу разнесся нервный шёпот, все ожидали конечного решения. — Я объявляю перерыв.       Как только Бруствер со свитой вышли из зала, Гермиона тут же бросилась к Гарри. — Мы сделали это, у него больше нет обвинений против тебя, — парень крепко обнял подругу.       Несколько часов друзья ожидали министра. Гарри даже подумал, что на сегодня их отпустят, но внезапно дверь открылась и на пороге появился Кингсли. — Прошу внимания. Приговор зачитывает действующий Министр Кингсли Бруствер.       Мужчина сделал знак рукой, показывая свиток, после чего отдал его Кингсли и освободил его место. — После принятия во внимание всех фактов по делу волшебницы мисс Грейнджер и посовещавшись с Советом, мы пришли к единогласному мнению: признать Гермиону Грейнджер виновной по факту оказания сопротивления мракоборцам во время выполнения их прямых обязанностей. У вас есть пять минут, чтобы попрощаться.