Смерть тоже умеет любить

      Ведьму жестко скрутило, будто в сжатую спираль, а затем резко отпустило. Гермиона почувствовала несколько секунд свободного падения, после чего она приземлилась на деревянный пол.       Девушка тут же рухнула, задыхаясь. Она пыталась привстать, но все попытки оказались тщетными, и её слабые руки не могли поднять тело. Гермиона осталась лежать, опустив голову на половицу, когда услышала рядом с собой шаги. Они мягко приближались, немного задержались рядом и быстро удалились.       Перед глазами стояла пелена. Гермионе уже приходилось трансгрессировать, но в этот раз всё было гораздо сложнее. Больной организм тяжело перенес сеанс, и Гермиона только надеялась, что её не расщепило.       Боль стояла во всём теле невероятная. Чем дольше она давала себе расслабиться, тем быстрее её сознание отравлялось этими вспышками. Рёбра ломило, а пальцы рук не сгибались, девушка подумала, что она переломала себе все кости, когда они перемещались.       Тяжело вздохнув, Гермиона нашла в себе силы, чтобы осмотреться вокруг. Увиденное шокировало девушку. Она лежала посреди огромной гостиной. В нескольких метрах от неё стоял камин, и Гермиона тут же захотела почувствовать тепло живого огня.       Всё в доме казалось нетронутым несколько лет. Тяжёлый слой пыли покрывал книги, стоявшие на полке рядом с камином, а зеленый диван сейчас казался вовсе серым. Гермиона протянула руку в попытке дотянуться до мебели, но всё стояло слишком далеко от девушки, и, одёрнув руку, она осталась неподвижно лежать. — Помоги мне, — Гермиона, будто сквозь воду, услышала знакомый голос и хотела повернуться, но чьи-то руки не дали ей этого сделать.       Последние капли разума покидали юную волшебницу. Её измученное тело, покрытое ссадинами, ушибами и переломами, совсем не слушалось хозяйку. Гермиона хотела что-то сказать в ответ, но вместо этого лишь устало прохрипела и тяжело выдохнула. — Что это значит? Мы так не договаривались, — высокий строгий женский голос вновь рассеял тишину, и девушка пошевелилась. — Вспомни цену нашего уговора, и ты поймешь, что это мелочь.       Больше Гермиона ничего не слышала. Она только почувствовала, как летит, а потом приземляется на что-то мягкое. Так давно она не ощущала ничего подобного. Девушка нежно провела рукой по обивке дивана, наслаждаясь тем, какой он уютный. Она всё ещё лежала лицом вниз, и ей приходилось вдыхать пыль, но это намного лучше, чем запах сырости и железа.       Гермиона протянула руку к камину. Она не видела их целую вечность, не чувствовала языков пламени, не обжигалась. Хриплый стон в мольбе сорвался с её губ, и огонь тут же вспыхнул в метре от девушки. Гермиона ощутила себя самой счастливой на всём белом свете.       Чьи-то мягкие нежные руки аккуратно перевернули девушку на спину и подложили под голову подушку, а через пару минут с Гермионы эти же руки стянули рубашку. Девушка запротестовала, но Нарцисса ласково удержала её, что-то тихо приговаривая.       По телу Гермионы прокатилось жгучее тепло, будто она проглотила уголёк из камина. Тепло покинуло её так же резко, как и появилось, а с его исчезновением девушка почувствовала себя гораздо лучше.       Нарцисса достала из своей походной сумки пару небольших баночек и корень растения, растерла его и добавила к одной из жидкости. Красный дымок мгновенно вырвался из баночки, обвивая руки женщины, а затем ловко заскочил в другую склянку. — Помоги мне, — бросила Нарцисса своей сестре, которая стояла в стороне и наблюдала.       Беллатриса подошла ближе, осматривая хрупкое тело девушки. Огромная фиолетовая гематома разливалась по всем рёбрам девушки. При каждом рваном вдохе разноцветные синяки объединялись и переливались новыми цветами. Костяшки пальцев до сих пор были красными и опухшими, а на скуле виднелся глубокий порез. — Потом будешь любоваться, подними её голову, — нетерпеливо приказала Нарцисса.       Встав у изголовья дивана, Беллатриса аккуратно прикоснулась к голове Гермионы, чуть приподняв её. Девушка тут же застонала, цепляясь пальцами за обивку, после сжала зубы и что-то забормотала.       Нарцисса ловко влила зелье в рот Гермионы, убедилась, что та его проглотила, и кивнула сестре. Беллатриса отпустила девушку, бросила мимолётный взгляд на сестру, и прошлась вдоль зала. Она осматривалась так, будто впервые видит это место, будто это не она выбирала тот самый диван, на котором лежит Гермиона, и не она всё своё детство просидела на одном из кресел.       Встав у одной из книжных полок, Лестрейндж пристально смотрела за тем, как Нарцисса собирает ингредиенты обратно в сумку. Глаза Беллатрисы сузились, когда её сестра молча встала и направилась на выход, но на полпути остановилась. — Послушай меня, — Нарцисса вздохнула, — ты уверена в этом?       Младшая из сестёр подбородком указала на лежавшую Гермиону. Беллатриса последовала её жестом и лишь махнула плечами. — Я не смогу постоянно быть рядом, Белла, но я стараюсь, ты знаешь это, — Нарцисса сделала шаг к сестре и застыла. Она искала в её глазах ответ или надежду, но нашла в них только усмешку. — Она выживет? — Если она сильная, то да, — Нарцисса ещё раз взглянула на тело девушки. — Тогда оставь мне ещё одну свою чертову мензурку, — Беллатриса теряла терпение.       Она оттолкнулась от деревянной полки и прошлась вдоль зала. Пыльный ковер недовольно шаркал под ступнями Лестрейндж, но он быстро затих, когда она босыми ногами ступила на обшарпанную половицу. — Ещё одна доза убьет её, — Нарцисса сделала паузу, позволив старшей сестре немного успокоиться, и продолжила, — я буду с тобой связываться, как только смогу, а ещё возьми это.       Женщина протянула Беллатрисе палочку. Она была гораздо короче и уродливей той, что выбрала Пожирательницу, и Лестрейндж закатилась хохотом. Она взяла палочку и покрути её в руках, а затем выругалась и отбросила на кресло. — Держать её в руках — только мараться, — злобно выплюнула Беллатриса, когда сестра шла к выходу.       Нарцисса ещё раз окинула гостиную взглядом, сестру и лестницу, ведущую на второй этаж, и детские воспоминания ворвались в её разум, но детство прошло, и махнув головой, отгоняя собственный мысли, женщина развернулась и захлопнула за собой дверь.       Как только Беллатриса проводила сестру, она тут же рухнула в кресло. Женщина до сих пор была одета в тюремную робу, но что-то внутри не позволяло ей отойти от Гермионы. Она всматривалась в неё глазами, буквально пожирала, но ничего не могла с собой поделать. Беллатриса разозлилась из-за такой слабости, схватила палочку и исчезла в глубине старого дома.       Гермиона очнулась ото сна с болезненными ощущениями, но она сразу заметила, что тупая ноющая боль пропала. Девушка лежала под теплым одеялом на мягком диване, а рядом в камине бушевало пламя.       «Значит, мне не приснилось», — подумала Гермиона, когда протянула руку к теплу. Большая часть травм прошла, синяки испарились, оставалось только головокружение и тошнота. Девушка попыталась встать, отбросив одеяло, но тут же пожалела об этом.       Руки, до сих пор не окрепшие, предательски согнулись, и Гермиона упала на пол. Грохот разошелся по дому мягкой волной, утопая в темноте. — Я так понимаю, на полу тебе гораздо лучше, — с издёвкой произнесла Беллатриса, наблюдая за тем, как девушка пытается встать. — Даже не надейся на помощь, грязнокровка.       Гермиона тут же застыла в неловкой позе, она отбросила попытку встать, прислушиваясь к шагам. Девушке показалось, что Беллатриса ушла, и она сделала ещё одну попытку, оказавшейся на этот раз удачной.       Пожирательница находила в этой картине много занятного и веселого, и когда Гермиона развернулась к ней, женщина ей ухмыльнулась. Беллатриса крутила в руках егерскую палочку, и взгляд Гермионы был моментально к ней прикован. — Страшно? — злобно спросила ведьма, игриво целясь в девушку, но та лишь покачала головой.       К пробуждению Гермионы Беллатриса уже успела привести себя в порядок. Сейчас она стояла перед Гриффиндоркой в привычной для неё одежде. Тугой корсет из черного бархата плотно обхватывал талию Беллатрисы, а юбка спускалась до пола.       Женщина стояла и наблюдала за реакцией Гермионы, но девушка лишь пошатываясь, дошла до спинки дивана и облокотилась на него. Сломанные ребра ударили волной боли в девушку, от чего Гермиона резко согнулась пополам, но Беллатриса осталась стоять на месте. — Ты свободна, грязнокровка, и можешь убираться на все четыре стороны, — Пожирательница смотрела на то, как глаза Гермионы округлились, а брови нахмурились. Превозмогая боль, девушка подняла голову. — Я ведь сказала, что мне некуда идти, — тихо прохрипела Гермиона.       Беллатриса сделала шаг вперед, к девушке, и только крепче сжала свою палочку. — Здесь тебе не приют, — прошипела ведьма. — Тогда дай мне пару дней, и я уйду.       Гермиона сдалась. Она села на кресло, стоявшее рядом с камином, и обхватила руками ребра. Жгучая боль наполняла её изнутри, и это были не переломы и кровотечения, а боль поражения. Она наивно полагала, что такая ведьма, как Беллатриса Лестрейндж, будет рада ей помочь, нет. Она лишь растоптала её чувства, показывая всем своим видом, что Гермиона никто и даже ничто. — Куда же? — в голосе Беллатрисы чувствовались нотки интереса и веселья. — Обратно туда, откуда ты меня вытащила.       Каждое слово приносила Гермионе новую волну боли. Её тело дрожало, а в глазах вновь стало мутно. Гермиона слышала, как Беллатриса засмеялась, но уже не видела, как сама падает на ковер.       Слишком много обмороков пришлось на Гермиону за последние пару дней. На этот раз она очнулась на полу, укрытая всё тем же толстым одеялом, и с подушкой под головой. От разбушевавшегося огня было жарко, но она не решилась пошевелиться.       Гермиона лежала и думала, что ей делать дальше. Одна мысль о том, что ей придётся вернуться в Азкабан, заставляла морщиться и ощущать привкус крови на губах. Собственной крови. Наслаждаясь моментом и теплом, Гриффиндорка решила представить себе другой расклад.       Что случится, если она вернётся к своим друзьям? Нет, тогда она подставит их, подтолкнёт на риск и испортит им жизнь. Её тут же найдут, это лишь вопрос времени. Может быть, день или два, а может, через неделю, но Гермионе не скрыться, она обречена.       И как бы ей не хотелось верить, но даже сейчас она находится в тюрьме. Она в заточении с самой ужасной и безжалостной волшебницей своего поколения, правой рукой Темного Лорда, только теперь они делят свою клетку пополам.       Гермиона соскучилась по теплу дружеских бесед и объятий. Она бы сейчас отдала всё на свете, чтобы увидеть, с каким выражением лица Рон примеряет новый свитер, связанный Молли, и как Гарри будет смеяться в кулак. От воспоминаний по щеке Гермионы скатилась прозрачная слеза.       Беллатриса стояла в темноте и наблюдала за тем, как Гермиона плачет. Молча, не произнеся ни слова, не меняя выражения лица, только часто моргая, чтобы смахнуть с глаз солёную воду. Она стояла и смотрела на то, как языки пламени играли отражением на лице девушки, забивались в волосы и исчезали. — Время подъёма.       Гермиона вздрогнула, когда Беллатриса резко ворвалась в гостиную. В руках она держала стакан и маленькую миску. Девушка проследила за тем, как ведьма села в кресло, и последовала её примеру. Аккуратно поднявшись с пола, Гермиона дошла до дивана и села. — Выпей это, — Гриффиндорка взяла из рук Лестрейндж посудину и сразу же поморщилась. Отвратительный запах ударил в ноздри девушки. — Быстро.       Помедлив ещё минуту, Гермиона залпом осушила стакан и выронила его из рук, когда рвотный позыв скрутил её желудок. — А теперь ешь это, — Беллатриса протянула что-то очень напоминающее водоросли, но они хотя бы ничем не пахли. — Я сказала ешь!       Беллатриса рявкнула так сурово, что от её ледяного тона мог бы потухнуть огонь в камине. Гермионе не пришлось повторять ещё раз. Превозмогая тошноту, она запихала в рот растение, разжевала и проглотила.       Прошло пару мгновение, и девушка почувствовала себя как никогда хорошо. Гермиона выпрямилась, откинулась на спинку дивана и облегченно вздохнула. Она давно не чувствовала себя так свободно от физической боли. Ничто не разрывало её тело, ссадины не болели, и девушка на секунду забыла, где находится. — За лестницей. Первая дверь справа от столовой, — голос Беллатрисы оказался близко.       Гермиона открыла глаза и не увидела женщину в кресле, вместо это она тихо обошла её и уже стояла за спиной. — Что там? — Пойди и узнай, — грубо ответила Пожирательница и сразу удалилась.       Гермиона последовала указанию Беллатрисы и оказалась в просторной ванной комнате. На одном из комодов лежало несколько комплектов одежды и полотенца. Гермиона неуверенно шагнула по мраморному полу, и холод от камня передался девушке, но камень этот был гладким, отполированным и блестящим, совсем не те, что окружали Гермиону месяц в Азкабане.       В отражении большого зеркала, висящего на стене, девушка увидела себя. Синяк на скуле выделялся синим овалом, волосы взлохмачены и спутаны, а черная от грязи роба свисала с плеч. Гермионе показалось, что она провела целую вечность под горячими струями воды. Она подставляла под них своё лицо и руки и жадно ловила каждую каплю, улыбаясь.       Струйки ещё теплой воды стекали с волос Гермионы, и она быстро ловила их полотенцем. Аромат мыла, исходящий теперь от тела девушки, наполнил собой одежду, он разлетелся по всей комнате, унося за собой запахи тюрьмы.       Из приоткрытой двери доносилось слабое шуршание, Гермиона прислушалась ещё раз и вошла внутрь. Беллатриса сидела за обеденным столом и читала «Ежедневный пророк», помешивая кофе в кружке. Она не обратила ни малейшего внимания на девушку, лишь продолжила хмуриться, вчитываясь в текст.       На главной странице газеты Гермиона заметила фотографию Азкабана, стены которого были разрушены, а заключенных недоставало в камерах. Заголовок кричал «КТО СПОСОБЕН НА ТАКОЕ?», а дальше только мелкий текст. — Тебе нужно особое приглашение? — Беллатриса бросила изучающий взгляд на Гермиону поверх газеты.       Желудок Гермионы скрутило, когда она увидела в самом дальнем углу стола тарелку и кружку с чаем, а рядом с ними наполированные серебряные приборы. Девушка тихо подошла к своему месту, стараясь не смотреть на женщину. Как только Гермиона коснулась рукой вилки, Беллатриса встала и вышла из столовой, громко хлопнув дверью.       Перепады настроения женщины пугали. Гермиона готова была вновь забиться в пыльный темный угол и не выходить оттуда, пока все её раны не затянутся. Беллатриса быстро меняла выражение лица от бесконечно сердитого и строгого до мягкого и оценивающего. Гермиона боялась сделать что-то лишнее, что разозлит волшебницу, но не сделав ничего, можно разозлить её ещё сильнее.       Гриффиндорка застала Беллатрису читающей в гостиной. Женщина напряглась, когда Гермиона села в кресло. Дом потихоньку расцветал. Пыль с полок исчезла, и книжные корешки окрасились в самые разные цвета. — Спасибо за завтрак или обед, — медленно начала Гермиона, глядя на женщину, но та лишь хмыкнула и продолжила читать.       Интерес Гермионы к месту, где она находится рос очень быстро. Она не решилась пойти изучить дом, но решила, что вполне может выйти наружу и осмотреться.       Девушка встала, тихо подошла к тяжелым портьерам и раздвинула их. В глаза тут же ударил дневной свет, а Беллатриса бросила сердитый взгляд в её сторону. Гермиона тут же закрыла шторы обратно, удостоверилась, что Пожирательница больше не смотрит на неё, и пошла на выход. — Далеко собралась? — Беллатриса выглядела беззаботно, покачивая ногой в такт тому, как её глаза бегали по странице газеты. — Подышать воздухом, — тут же отозвалась Гермиона, застыв у двери. — А тут тебе его не хватает?       Женщина перевела свой взгляд на девушку, и Гермиона заметила, что Беллатриса злится. Пожирательница отбросила прессу и встала с дивана, двигаясь по направлению к Гриффиндорке. Ей хватило несколько мгновений, чтобы подойти вплотную к девушке и достать свою палочку. — Если ты сейчас переступишь порог этого дома, то я прокляну тебя, грязнокровка.       Кончик палочки больно упирался Гермионе в подбородок, от чего та подняла свою голову выше. Лестрейндж смотрела, как понимание её слов доходило до девушки и самодовольно улыбалась, но Гермиона неожиданно для них двоих сделала ещё один шаг к ведьме.       Теперь они стояли вплотную. Гермиона могла чувствовать ткань корсета Беллатрисы и то как она тяжело дышит. В глазах Гермионы читался вызов и гордость за свои действия. Она не боялась быть сильной и отвечать за свои поступки.       Теперь кончик палочки колол кожу Гермионы, оставляя кровавый след. Снова отметина Пожирательницы на её коже. Темные глаза ведьмы почернели, она искрилась злостью. — Проклянешь? Вот этой палочкой? — Гермиона рассмеялась, а глаза Беллатрисы расширись от удивления. — И что мне надо сейчас сделать? Спрятаться и бояться?       Гермиона отмахнулась от волшебной палочки, будто она ничего для неё не значила, будто у Беллатрисы не хватит духа убить её сейчас, избавиться и сбросить груз со своих плеч. Девушка сделала большой шаг назад, всё ещё смотря в глаза Пожирательницы. Она двигалась хаотично вокруг женщины, будто хотела рассмотреть её со всех сторон, но Беллатриса всё ещё направляла на неё палочку. — Что мне нужно сделать, чтобы ты убила меня? — тихо произнесла Гермиона за спиной Беллатрисы, от чего та резко развернулась. — Да как ты смеешь приближаться ко мне и так разговаривать с чистокровной ведьмой, — Лестрейндж с такой силой ткнула девушку в подбородок, что та механически запрокинула голову назад, но Гермиона не отступила ни на шаг. В ней не было чувства страха, она уже давно не боится смерти, ведь она пережила гораздо более худшие вещи.       Беллатриса свирепо дышала в шею Гермионы, но она колебалась, а девушка ждала расплаты. Не дождавшись заклинания, Гриффиндорка аккуратно отступила. — Так почему я не могу выйти? — тихо заговорила Гермиона. — Потому что нас ищут авроры, а твой глупый маггловский мозг сам не мог этого понять, — рявкнув на Гермиону, Беллатриса прошла в глубь дома, задев ту плечом.       Остаток дня они больше не встречались. Гермиона не рискнула подняться на верх, а Беллатриса больше не спускалась. Так много накопилось вопросов у девушки, но ответы от Пожирательницы она вряд ли получит.       Произошедшее полностью вымотало Гермиону. Через несколько часов, когда на улице стемнело, она рухнула на диван и уснула, слыша только сквозь сон, как в столовой разбивалась посуда.