Смерть тоже умеет любить

      В напряженной атмосфере Гермиона и Беллатриса провели два дня. Они старались игнорировать друг друга, не встречаться в темных коридорах дома, по которому девушка всё-таки осмелилась прогуляться, и не видеться в столовой.       В свою очередь Лестрейндж оставляла горячую еду на столе, а сама уходила прочь. Она не садилась за обеденный стол одновременно с Гермионой, считая это постыдным и ниже её собственного достоинства.       Однако случались и те моменты, когда прогуливаясь вдоль высоких книжных полок в гостиной Гермиона чувствовала на себе презрительный взгляд из темноты. Она изо всех сил сдерживала себя, чтобы не посмотреть в ответ, и продолжала игнорировать это тяжелое чувство.       Гермиона ловила себя на мысли, что она давно не чувствовала боли. Ссадины затягивались, синяки проходили, а рёбра уже давно её не беспокоили. С момента их последнего контакта с Беллатрисой у Гермионы остался порез, но и тот уже сошёл на нет.       Девушка привыкла жить в таких условиях, и это её пугало. Каждый раз, когда она задевала больные руки и чувствовала мелкую паутинку покалывания, она закрывала глаза и вспоминала запах железа. Именно он так явно отложился в её воспоминаниях об Азкабане.       Иногда Гермиона вздрагивала, когда грохот, доносившийся со второго этажа, медленно приближался к ней. В такие моменты Беллатриса сходила с ума: она разрывала на куски всё, что попадалось ей под руку, женщина взмахивала волшебной палочкой, которая выстреливала заклинания в разные стороны и никак не хотела слушаться Лестрейндж.       И сейчас, когда девушка мирно сидела перед камином и читала историческую книгу, она услышала взрыв хохота. Гермиона повернула голову к лестницы, с которой спускалась Беллатриса. В протянутой руке она держала уродливую коричневую волшебную палочку, а в другой кинжал.       Сердце Гермионы сразу же сжалось. Наверное, это единственное в мире, чего она не сможет ей простить. Шрам отозвался покалыванием, когда женщина приблизилась к гостиной. Беллатриса выглядела огорчённой и злой, она будто боролась со своими внутренними демонами, приставив кинжал к палочке.       На удивленное выражение лица Гермионы, Лестрейндж ответила только оскалом, а затем женщина резко подскочила к пламени и поднесла туда палочку. В секунду Гермиона отскочила от камина, протягивая в защитном жесте, перед собой руки.       Беллатриса рассмеялась. Её смех наполнил тело Гермионы и весь пустующий дом. Женщина ещё ближе поднесла палочку к огню и закрыла глаза. Простояв так несколько минут, она довольно улыбнулась и запустила невербальное заклинание в деревянный стул, который тут же разлетелся. — Надо же, боится огня, — Беллатриса разговаривала сама с собой, а Гермиона лишь сделала ещё один маленький шаг назад.       Пожирательница Смерти с упоением смотрела, как некогда предмет мебели, развалился на части и не представлял из себя ничего ценного. Женщина опять произнесла заклинание, и стул вернул себе прежний облик. — Я знаю, где твоя палочка, — тихо сказала Гермиона, скорее больше для себя, но Беллатриса её услышала.       Выражение лица женщины изменилось в секунду. Она подлетела к Гермионе и приставила острое блестящее лезвие к шее. Скулы Беллатрисы в полутьме казались ещё четче и белее, и если бы Гермиона сейчас прикоснулась к ним, то она тут же бы порезалась. — Не шути так, грязнокровка, — прорычала ведьма, но девушка не двинулась с места, только выставила руки вперед, упираясь в плечи женщины. — Так ты хочешь знать или нет? — глаза Беллатрисы искрили огнем, она крепче сжала рукоять кинжала и сильнее надавила на горло Гермионы.       «Боль» — это слово пульсировало в голове Гермионы, когда она подалась ещё ближе к Лестрейндж. Горячая бордовая капля упала на пальцы Беллатрисы, но та даже не взглянула на них. Две ведьмы стояли и сверлили друг друга гневным взглядом, пока женщина не сделала первый шаг. — Тебе не выиграть в этой маленькой борьбе, детка, — Беллатриса, прошептав эти слова, наклонилась так близко к уху Гермионы, что та могла почувствовать, как старый запах пороха и смерти сменился на горький шоколад и корицу. — Я вижу, вы времени зря не теряете.       Нарцисса стояла в нескольких метрах и не сдерживала улыбку. Она многозначным взглядом окинула Гермиону, когда её сестра отстранилась от девушки и спрятала клинок. — Твоё место тут, выйдешь, и я убью тебя, — рявкнула Беллатриса, указывая на диван.       Сестры удалились из гостиной под смешок Нарциссы. Гермиона обреченно вздохнула и уселась на мягкий диван. Пламя, зачарованное Беллатрисой, выглядело бесподобно. Когда-то Рон сказал Гермионе, что её огонь самый настоящий и живой, вот только он не видел его в исполнении этой женщины.       Огонь девушки не грел с такой силой. Он красиво играл в камине, переливался, но чтобы с такой мощью согревать и освещать всё вокруг, у него не выходило. Гермиона хотела прикоснуться к этим оранжевым языкам пламени, они манили её каждый и настолько, что девушка иногда спала рядом на полу. — Повернись, пожалуйста.       Нарцисса держала в руках небольшой сверток, явно предназначавшийся для Гермионы. Девушка подошла к миссис Малфой и заметила за её спиной Беллатрису, которая тут же покинула помещение. — Приложи к порезу, — Нарцисса протянула Гермионе небольшую баночку с бальзамом. — Спасибо, не стоит, царапина же, — девушка попыталась улыбнуться, но вышло слишком натянуто. — Может быть заражение, а никто из нас этого не хочет, в противном случае Белла не сможет тебе помочь.       Гермиона хотела спросить почему, но Нарцисса всё равно бы не рассказала всех тайн своей сестры. Гриффиндорка прошлась прохладной мазью по ране и отдала остатки женщине, после чего та покинула дом.       Внезапно Гермионе показалось всё пустым и бессмысленным, и что она только теряет тут время зря. Что ждёт её за стенами этого особняка? И разве у неё хватит сил прятаться вот так в чужом доме. «Это смешно», — подумала Гермиона, ведь никто не будет держать её здесь дольше положенного. Когда заживут раны, Беллатриса с самодовольной ухмылкой выгонит её прочь. — Ужин, — небрежно бросила Пожирательница, когда Гермиона смогла сосредоточиться на чтении и отогнать от себя тревожные мысли.       На этот раз стол был накрыт на две персоны. Когда девушка вошла в столовую, Беллатриса спокойно сидела и разглядывала маленькую серебряную вилку. После того, как Гермиона заняла свою место, конечно же, поодаль от женщины, Беллатриса бросила на неё презрительный взгляд и принялась за еду.       Даже то, как Лестрейндж держала столовые приборы, у Гермионы вызывало восхищение. Она ещё никогда не видела, что кто-то с таким изяществом и с самым настоящим благородством сидел за столом. Спина ведьмы была идеально прямая, а голова всегда гордо поднята. — Если не начнёшь жевать, то этот ножик окажется слишком близко к твоему горлу.       Гермиона совсем забылась. Она несколько минут сидела и просто изучала Беллатрису, так и не прикоснувшись к своей еде. Реплика женщины заметно отрезвила её, и девушка быстро принялась за свой ужин.       Беллатриса закончила раньше. Она со скрипом отодвинулась на стуле, не взглянув на девушку. Небрежным движением, она подхватила тарелку, вилку и нож и бросила их в раковину. Гермиона сразу же повернулась на грохот, в то время, как Беллатриса прошла мимо. — Нравится спать на полу, как собаке? — Лестрейндж рассмеялась, когда увидела, как девушка укладывает подушку у камина. — Я и не надеялась, что ты поймёшь.       Лицо Беллатрисы тут же изменилось. Оно приобрело серьёзный вид, а Гермиона поняла, что сказала лишнего. Пожирательница Смерти с характерной для неё скоростью подлетела к девушке и вытащила свой кинжал. — Я предупреждала тебя, грязнокровка, — она прорычала каждое слово ей в лицо.       Гермиона не выдержала, она соскочила с места и отошла. — Мне надоело, отпусти меня, дай мне уйти, — слова срывались на крик, но Беллатриса смотрела на неё с интересом, покачивая головой. — Я больше не могу. Ты и твоя сестра вылечили меня, и теперь мне больше не нужна помощь.       Беллатриса гортанно рассмеялась. Она так увлеклась этим, что чуть не выронила острый клинок на пол. — Помощь? Ты думаешь, я оказываю тебе помощь? — Лестрейндж наблюдала за реакцией Гермионы, но та стояла и слушала. — Нет. Я делаю тебе одолжение, а ты с благодарностью его принимаешь.       Всё время, что она говорила, нож находился в её руке. Беллатриса размахивала из стороны в сторону, медленно шагая к девушке. Её чёрное платье волнами развивалось за женщиной, повторяя все её изгибы, а волосы были небрежно отброшены назад. В таком свете лицо Беллатрисы казалось куда злее, но Гермиона знала, что она лишь забавляется. — Я хочу уйти. — Но ты не можешь. Сколько раз ты думала, что находится там, — Беллатриса указала рукой на окно, — я всё знаю, и ты знаешь. И твой выбор — это только твой выбор.       Пожирательница Смерти вновь рассмеялась своим безумным смехом, а Гермиона отвернулась. Она не могла этого выносить, эта правда слишком сильно ранит её. Это реальность, от которой она теперь не в силах убежать. И самое страшное это то, что Беллатриса всё понимала и пользовалась положением.       Гермиона хотела заплакать, но слёз не было, будто её опустошили, осушили и выбросили на берег задыхаться. Воздуха совсем не хватало. Девушка схватилась за горло, она судорожно открывала рот, но кислород не поступал в лёгкие.       Она ударилась коленом об кресло, стоявшее рядом, затем запнулась об журнальный столик. Руками Гермиона щупала перед собой неосязаемый воздух, которого ей не хватало. Перед глазами мерцали воспоминания из Хогвартса, Рон и Гарри, их первое Рождество вместе и подарки.       Гермиона резко села на пол и ощутила холодные руки на плечах, они отрезвляли её, но этого было недостаточно. Вот в мыслях возник образ её матери, и она хотела окрикнуть её позвать к себе, чтобы та обняла и утешила, но Гермиона не могла вспомнить её имени, она лишь взмахнула рукой, и фигура пропала.       Неожиданно ей вспомнился Хагрид и его лекции, как все смеялись над ним, но по-доброму и только по-дружески, как они с Роном первыми бежали поздравлять его с новый учебным годом, и как она впервые увидела Гиппогрифа.       Гермиона задыхалась от воспоминаний. Она задыхалась от чувств, тревоги и обиды. Боль душевная и внутренняя перемешались воедино, когда перед глазами некогда ясные языки пламени приняли нечеткий контур. Поле зрения Гермионы сужалось, будто кто-то закрывал шторки её глаз, она поняла, что теряет сознание, и перестала ловить ртом воздух.       Отрезвление пришло внезапным, когда ледяная вода ручьем скатывалась по её голове, перетекая на свитер. Она широко распахнула глаза, и к ней моментально вернулась способность дышать. Гермиона нашла в себе последние силы, чтобы поднять голову.       Перед ней в полной растерянности стояла Беллатриса. Наверное, Гермиона впервые видела её такой. Она была по-настоящему напугана. В руке женщина держала пустую прозрачную кружку, а пальцы её рук побелели от напряжения.       Глаза Беллатрисы бегали по лицу Гермионы, как струйки холодной воды. И спустя секунду, не выдержав напряжения Беллатриса с силой кинула его в стену. — Никогда так больше не делай! — Пожирательница кричала не своим голосом, переворачивая всё на своём пути.       Она не стала слушать ответ Гермионы, когда та открыла рот, только жестом показала ей, чтобы девушка замолчала. Гриффиндорка отвернулась к окну, когда Лестрейндж доламывала столик и пинала диван, а когда Гермиона услышала отдаляющиеся шаги, с облегчением выдохнула.       Гостиная оказалась полностью разгромлена. Все кресла перевернуты, журнальный столик разломан на щепки, диван лежал на боку, а в углу комнаты блестело стекло. Гермиона удивилась тому, сколько много физической силы было у Беллатрисы.       Если бы Гермиона владела волшебной палочкой, тот весь беспорядок, наведенный женщиной, исчез бы за считанные секунды. Девушка не стала долго разглядывать гостиную. Первым делом она вернула кресла в исходное положение, собрала с пола осколки и решила заняться столиком.       Как только девушка коснулась разрушенной столешницы руками, дерево резко взлетело в воздух и полностью восстановилось. Тем же невербальным заклинанием Беллатриса убрала царапину со стены. — Мне нужна моя палочка, — неожиданно заговорила Беллатриса. — Это будет не просто, — ответила Гермиона, усаживаясь на привычное место у камина. — Ты в одиночку перевернула этот диван, не стоит себя недооценивать.       С губ Беллатрисы сорвалась мимолётная улыбка, и Гермиона это заметила. Она залюбовалась тем, как Пожирательница смерти старается спрятать её, откашлявшись. — Так где она? — уже серьезнее спросила Беллатриса, усаживаясь перед девушкой на диван.       Гермиона заколебалась. Если она выдаст местонахождение палочки, она может подвергнуть риску своих друзей. — Я жду ответа, — в голосе послышались нотки раздражения. — Она в Норе.       Беллатриса выгнула черную бровь, а потом вернув её на место, сузила глаза. Женщина наклонилась чуть вперед, проверяя лжёт Гермиона или нет, а после откинулась обратно на спинку. — И как же… — Я спрятала её там. Да. Я не хотела, чтобы её кто-то нашел.       Гермиона перебила Беллатрису своей откровенностью, от чего у женщины на губах заиграла самодовольная ухмылка. — Никто, кроме меня, не знает об этом.       Лестрейндж посидела ещё немного на диване, смотря на то, как Гермиона ёрзала под её пронзительным взглядом, а затем встала. Уже на выходе из гостиной её руку поймала Гриффиндорка. — Не делай ничего. Пожалуйста, — Гермиона просила, а Беллатриса расплывалась в улыбке, полной высокомерия и цинизма. — Не бойся, малышка, — прошептала женщина, аккуратно высвободила свою руку из захвата и отправилась на второй этаж.       Всю ночь Гермиона пролежала, прислушиваясь к каждому шороху в доме. Она боялась, что Беллатриса может отправиться в Нору в поисках своей палочки, потому что в этом случае не обойдётся без жертв. Девушка сдалась только ближе к утру, когда солнечные лучи тихо пробирались в гостиную.       Гермиона услышала шорох и резко встала. Беллатриса, проходящая мимо, двусмысленно посмотрела на девушку и улыбнулась. — Что, ночь выдалась тяжелой?       Женщина рассмеялась, удаляясь в глубь обеденной комнаты, намекая Гермионе о том, что завтрак уже готов.       Они ели молча. Каждый думал о своём, но Гермиона то и дело бросала на женщину недоверчивый взгляд. — Мы не можем больше тут сидеть, — сказала Беллатриса, когда девушка забирала у неё пустую тарелку.       Гермиона на секунду застыла, обдумывая слова Пожирательницы, после чего только унесла посуду. Такой невинный жест заботы вызвал у Беллатрисы неподдельный интерес. Она проводила Гриффиндорку взглядом, когда та скрылась за дверью, ведущей на кухню. — Что ты предлагаешь? — Гермиона вернулась и села напротив женщины. — Для начала мне нужна моя палочка, — Беллатриса коварно улыбнулась, заметив, как девушка занервничала. — Как я попаду в Нору? Министерство сразу же отследит моё перемещение по каминной сети. — Молодец, детка, — Беллатриса одобрительно кивнула головой, сегодня у неё было через чур хорошее настроение, — для этого у меня есть специальная вещица.       Лестрейндж встала из-за стола под пристальный взгляд Гермионы. Девушка надеялась, что Беллатриса всё-таки посвятит её в свои планы, но этого не случилось. — Будь готова к вечеру, — бросила Беллатриса, держась за деревянную дверь у выхода из столовой, — и запомни, теперь нет «тебя», есть только «мы».       И под ошарашенный взгляд Гермионы она покинула это помещение.       До вечера Гермиона не могла найти себе места. Она бездумно слонялась из комнаты в комнату по всему первому этажу, но у неё всё никак не хватало мужества подняться туда, где ночевала Беллатриса. Со второго этажа весь день не доносилось ни звука, пока за окном не стало темнеть.       Пожирательница Смерти спустилась к Гермионе в походной мантии с плотным капюшоном на голове. Если не знать, что за человек стоит перед тобой, то вряд ли кто-то сможет догадаться, что под одеждой себя скрывает Беллатриса Лестрейндж.       Женщина резко бросила Гермионе похожий плащ, и та поспешила его надеть. — Сейчас мы переносимся туда, ты быстро забираешь мою палочку, и мы возвращаемся. Всё должно быть тихо и без следов. — Как ты вообще себе это представляешь? — Гермиона вскинула руки. — Палочка лежит в доме. В дом можно попасть только через главную дверь.       Девушка сделала небольшую паузу, обдумывая следующие слова, но решила донести всё, как есть. — И вот мы появляемся у них на пороге, заходим, и я говорю «Всем привет, это моя подруга Беллатриса Лестрейндж, да, та самая, вы о ней наслышаны. Она посидит тут тихонько, а потом мы уйдем», так ты это видишь?       Гермиона выпалила это на одном дыхании и резко осеклась, смотря на то, как Беллатриса давится от смеха. Девушка ожидала всего, что угодно: гнева, криков, побоев, но вместо этого Пожирательница рассмеялась так сильно, что одной рукой облокотилась о стену. — Детка, ты назвала меня своей подружкой? — голос Беллатрисы приобрёл игривые нотки, и у Гермионы тут же покраснели уши, — очень смело с твоей стороны. — Я не… не это имела в виду. — Я буду ждать тебя внизу, около дома. Помни, мне не нужны свидетели.       Гермиона махнула головой в знак согласия, мысленно поблагодарив Беллатрису за то, что она оставила тему из-за которой смеялась. Женщина протянула руку Гермионе и многозначно улыбнулась, когда та решительно её схватила.       В этот раз трансгрессия прошла в разы успешней. По прибытию Гермиона лишь качнулась на ногах, но её тут же удержала Беллатриса. Девушка взглянула на Лестрейндж умоляющим взглядом и пошла к дому.       Каждый шаг для Гермионы становился испытанием. Чем ближе она подходила, тем четче слышала смех и радостные вскрики. Должно быть семья Уизли совместно проводят этот чудесный вечер.       Сердце девушки волнительно застучало, когда она занесла руку над дверью, чтобы постучаться, но что-то отвлекало её от этого, что-то тревожное не давало покоя. Гермиона не знала, как успокоить себя и не знала, что первым ей сказать, когда она увидит родные лица.       Обернувшись назад, Гермиона заметила, как Беллатриса чуть отошла в тень дома, она чувствовала, как ведьма прожигала её взглядом. Девушка буквально ощущала на себе вес ответственности.       Дверь распахнулась не сразу. Гермионе пришлось постучать ещё пару раз, прежде чем она увидела вытянувшееся лицо Артура. Суматоха в доме тут же прекратилась. Несколько рыжих голов моментально повернулись в сторону прихожей, где Гермиона застыла на месте, не в силах что-либо сказать.       Первым, кто опомнился, был Рон. Он так быстро подбежал к девушке, что та едва устояла на ногах. Его крепкие теплые объятия разошлись волной по телу Гермионы. Затем подошла Молли и Артур, а Джинни выглядывала из-за родительских спин.       Миссис Уизли плакала, а Рон не собирался отпускать свою подругу, он что-то бормотал ей в шею, обдавая тяжелым пламенным дыханием, и Гермиона сдалась. Она сильнее прижала к себе парня и подарила ему легкий поцелуй в висок. — Рон, пожалуйста, — сказала Гермиона, аккуратно освобождаясь из его захвата.       Рыжеволосый парень тут же отпустил девушку, подумав, что слишком сильно сжал её. Он с извиняющимся видом отодвинулся, предоставив путь к Гермионе для Молли. — Ах, Гермиона, как ты здесь оказалась? Что произошло? Я так волновалась за тебя, я так боялась, — женщина обняла её крепче сына и отстранилась. — Извините, — пробормотала Гермиона, вытирая слёзы, — у меня очень мало времени, я не могу сейчас всё объяснить, мне нужно попасть в свою комнату.       Все с интересом смотрели на Гермиону. Артур, преграждавший ей путь, отошел в сторону в тот момент, когда девушка бежала к лестнице. Быстро поднявшись на второй этаж, Гермиона ворвалась к себе и принялась скидывать книги с полки. Одна за другой летели вниз, пока девушка не наткнулась на ту самую.       Гермиона аккуратно вытащила палочку из фальшивой книги и покрутила её в руках. Необыкновенная мощь сразу же пробежалась по рукам девушки, как в тот раз, когда она вместе с Беллатрисой аппарировали из Азкабана. — Что всё это значит? — Рон стоял в дверях и таращился на палочку. — Это… чья это палочка, Гермиона?       Он не верил своим глазам. Рональд был бы рад ошибиться, но он сразу понял, кому она принадлежит, и Гермиона это заметила. — Да, Рон, это её палочка.       Внизу послышался крик и звук битого стекла. Гермиона сразу же бросилась мимо друга вниз, а он последовал за ней. Входная дверь оказалась настежь открыта, а в гостиной никого не было.       Когда Гермиона выбежала из дома, то сразу заметила, как Артур, Молли и Джинни направляли свои палочки в сторону Беллатрисы. Женщина стояла в защитной позе, но Гермиона чувствовала, что она не готова сражаться.       Лестрейндж бегло осмотрела Гермиону и, заметив свою палочку, дернулась к девушке, как в неё сразу же полетело заклинание. — Не смей шевелиться, — прокричала Молли.       Гермиона опять оказалась на грани. Если она сейчас встанет на сторону семьи Уизли, то возможно её смогут оправдать, а если нет, то она вечно будет скитаться одна по свету. Гермиона думала, она колебалась и чувствовала, как тело Беллатрисы напрягается.       Пожирательница Смерти сверлила девушку черными глазами из-под капюшона, но не решалась на дальнейшие действия.       Неожиданно для всех воздух окрасился в ярко-синий свет, и несколько людей появилось на поляне перед домом. Авроры. Они появлялись один за другим, выставляя на Беллатрису свои палочки, каждый из них скалился и желал запустить в женщину проклятие.       Авроров оказалось так много, что они окружили Гриффиндорку, Беллатрису и семью Уизли. Пожирательница резко оглядывалась, она угрожающе бросилась сначала на одного, затем на другого мужчину, и те немного расслабляли круг. — Бросай свою палочку, — приказным тоном сказал Артур, на что услышал только безумный смех.       Рон поёжился, вынул свою палочку из кармана и подошёл к отцу. Когда рядом с Гермионой никого не оказалось, а центром всеобщего внимания оказалась Беллатриса, Гермиона мелкими шагами принялась сокращать бесконечное расстояние между ними. — Не смей двигаться с места, — выкрикнул Рональд, когда Беллатриса медленно шагнула к Гермионе. — Мисс Грейнджер, ну куда же без Вас, — рассмеялся один из авроров, и его смех подхватило ещё несколько человек. — Мы то думали, что Вы давно подохли в ближайшей канаве, но нет же…       Аврор не успел договорить, как в него полетел плотный зеленый магический шар. Мужчину тут же отбросило на несколько метров к дому. Беллатриса закричала на остальных мракоборцев, когда в неё летели заклинания и проклятия.       В нескольких сантиметрах от ноги Гермионы пролетело красное пламя, девушка отскочила, и побежала дальше. Расстояние между Беллатрисой и Гермионой сокращалось, но авроры подбирались к ней гораздо быстрее.       Женщина отбивалась слабо, егерская палочка совсем не слушалась её. В разные стороны из кончика палочки летели синие искры вместо заклинаний, но Беллатриса не сдавалась, пока один из авроров не схватил её за плечо. — Сектумсемпра, — невероятно мощный и сильный поток магии вырвался из рук Гермионы. Палочка была настолько неуправляемой, что девушке пришлось держать её двумя руками.       На голос Гриффиндорки отозвалась Беллатриса. Она бросила свой взгляд на изрезанного мужчину, а затем на Гермиону, тело которой тряслось от страха. Девушка не могла сделать и шага, она только стояла и смотрела, как из тела аврора вытекает алая кровь.       Рядом раздался новый взрыв, но Гермиона лишь безразлично повернула голову в его сторону и встретилась взглядом с Роном. Он стоял поодаль, растерянный и испуганный. Парень не моргал, он расширенными глазами впивался в глаза Гермионы, когда та опускала руки.       Сильный удар пришелся по спине. Девушка отшатнулась и упала, она видела, как борется Беллатриса, но ей не справиться одной. «Я подвела её», — всё, что сейчас крутилось в голове у девушки.       Когда на женщину набросили веревки, Гермиона закричала. Она кричала так громко и искренне, что все на мгновения остановились и перевели свой взгляд на девушку. Воспользовавшись заминкой, Гермиона кинула черную палочку в руки Беллатрисы.       Ведьма сразу же почувствовала прилив магических сил. Женщина в секунду отбилась от всех нападавших. Теперь авроры отступали, бегло переглядываясь. Гермиона медленно поднялась на ноги. Вся семья Уизли следила за тем, какой выбор она сделает.       Когда Беллатриса засмеялась, посылая зеленые вспышки во все стороны, Гермиона посмотрела на неё. Черный каскад волос распустился и теперь развивался на ветру, созданном женщиной, её черное платье, как всегда с корсетом, мягким ковром ложилось на траву, и Гермиона сразу поняла, что готова смотреть на это вечно.       Никто из членов семьи Уизли не осмелился поднять палочку на Гермиону, и когда девушка подошла к Пожирательнице, они только стояли и молча смотрели за тем, что будет дальше. Рон с силой сжал свои кулаки, когда Гермиона аккуратно взяла свободную руку Беллатрисы в свою и что-то ей прошептала.       С безумным смехом Беллатриса покинула поле сражения, а Гермиона лишь произнесла одними губами «прости» своему другу.