Смерть тоже умеет любить

      Беллатриса вглядывается в темноту леса из окна, не подпуская Гермиону к себе. Девушка старается прислушаться к звукам, но кроме дождя ничего не замечает. — Я чувствую это, кто-то трогает защитный купол, — тихо ответила женщина на вопросительный взгляд Гермионы.       Лестрейндж надоело метаться по кругу. Она открыла скрипучую старую дверь и вышла на улицу. Дождь тут же облил её ледяными каплями, заставляя одежду прилипать к телу, но она этого не замечает. Аккуратно ступая по шуршащей листве, Беллатриса идёт к краю защитного заклинания и замечает тех, кто её потревожил.       Трое егерей остановились посреди леса, прислушиваясь к шорохам. Их порванная одежда давно промокла, а с волос стекали обильные потоки дождя. Они вытащили свои палочки и, скалясь, целились в темноту.       Беллатриса обернулась, увидела Гермиону и тут же отрицательно качнула головой. Девушка замерла на месте, стараясь дышать тише. — Хватит, нет тут ничего, — рявкнул один, с силой дергая за рукав другого.       Пожирательница проводила их взглядом и уже хотела шагнуть за ними, как рука схватила её за плечо. Гермиона потянула её обратно в дом, а женщина разочарованно выдохнула.       Крупные капли воды шумно стекали на пол. Беллатриса ещё раз подняла свою палочку, прошептала заклинание, и их одежда мгновенно оказалась сухой. Гермиона благодарно улыбнулась, усаживаясь на своё прежнее место, обхватывая тело руками. — Сейчас нельзя разводить огонь, они могут почувствовать, — сказала Беллатриса, указывая рукой на улицу. — Я понимаю, — вздохнула девушка, укладывая голову на колени.       Беллатриса стянула с кровати одеяло и быстро накинула на девушку, скрывшись в темноте кухни. Гермиона проводила её взглядом и то, как женщина двигалась, выдавало в ней нервозность. Гермиона уютно укуталась и сейчас ждала только Беллатрису, пока та в сомнениях ходила по кухне.       Когда спустя время Лестрейндж вернулась, Гриффиндорка жестом предложила ей второй конец одеяла. — Не заставляй меня применять силу, — улыбнулась Гермиона, когда женщина нахмурилась и отрицательно махнула головой.       Беллатриса только фыркнула такому заявлению, но сопротивляться больше не стала. Они молча сидели под общим одеялом и слушали звуки дождя. Беллатриса задумалась о чем-то своём, перебирая черные кудри, а Гермиона невольно залюбовалась. — Часто он у тебя болит? — неожиданно спросила женщина, указывая на руку Гермионы. — Только тогда, когда ты рядом.       Беллатриса удивленно посмотрела на девушку, но сразу отвернулась. Женщина прекрасно помнила тот момент, те секунды, когда вырезала эти чертовы буквы на мягкой коже. Как получала удовольствие от проделанного, а сейчас не ощутив должного эффекта, Беллатрисе становится страшно за себя.       Она так устала. Бесконечные годы войны и Азкабан вымотали её, забрали последние жизненные силы и радость. Её жизнь, как вечный поцелуй Дементора — такая же серая и безрадостная, но не теперь, и это тоже пугало её.       Как хрупко то, что мы создаем годами. Победы, поражения, боль и потери близких людей — всё это пережила Гермиона, она убивала за мир, а теперь убивает, чтобы выжить. Она прячется в лесной глуши без света и тепла с самой великой Пожирательницей Смерти, но это не вызывает в её жилах чувства опасности, наоборот. Гермиона рада, что она сейчас не одна в такую трудную минуту.       Девушка закрывает глаза и не видит больше цветных снов, она видит только темноту и знакомый смех, перерастающий в хохот, от которого у всех стынет кровь, кроме её самой. Она так привыкла. И так сильно этому рада, что никакие слова никогда этого не передадут, потому что Гермиона не считает её безумной.       В её смехе столько боли, почему этого никто не видит и не слышит? Вот же он ответ на все людские вопросы, лежит на поверхности, но только ни у кого не хватило духу дотронуться до него, кроме Гермионы. И она тянет руки прямо к ней, через темноту и холод, чтобы обхватить сильнее и не отпускать, потому что так спокойно и тепло ей никогда не было в жизни.       Беллатриса немного удивилась, когда уснувшая сидя Гермиона, решила сменить положение. Девушка заерзала в поисках удобного места, и Лестрейндж аккуратно, боясь спугнуть, потянула её на себя. Реакция не заставила ждать: Гермиона быстро потянулась вперед, укладываясь на коленях. Беллатриса ещё некоторое время держала свои руки на весу, не зная куда их деть, но потом выдохнула, поправила одеяло и слегка приобняла волшебницу.       Гермионе снился Азкабан и крики заключенных, маленький мышонок и его записка. Это было несколько дней назад, но, казалось, что прошла целая вечность. Холод охватывал всё тело девушки, она ежилась в своей полосатой робе, жалась в самый дальний угол и плакала, пока чьи-то теплые руки заботливо не забрали её из этого ужасного места.       Жизнь и сны смешались воедино. И теперь Беллатриса не знала, что из этого всего правда. Она не верила, что сейчас находится в старом лесничем доме, что на её коленях лежит Гермиона, а она сама не знает, что дальше делать.       Сон мягкой волной покинул Беллатрису, и женщина резко открыла глаза. С того момента ничего не изменилось. Гермиона мирно сопела на её коленях, переворачиваясь с бока на бок, что только вызывало улыбку. Женщина засмотрелась. Она думала о том, как сильно ошибалась всю свою жизнь.       Гермиона проснулась так же неожиданно, как и уснула, и когда девушка поняла, как она спала, на её лице тут же появился румянец. Она аккуратно встала, стараясь не смотреть на Беллатрису, но та не сводила взгляда с девушки, продолжая ухмыляться. — Извини, — пробубнила девушка, усаживаясь поодаль. — Кофе? — будничным тоном спросила Беллатриса, оживляя огонь в печи.       Гермиона быстро кивнула, отводя взгляд от женщины. Румянец на её щеках не проходил, он только усиливался всякий раз, когда девушка думала о том, что они так спали всю ночь.       Беллатриса шуршала на кухне, и Гермиона мысленно поблагодарила её за то, что та не издевается и не смеётся над ней. «Нет, нет, нет я не должна об этом думать», — повторяла Гермиона себе всякий раз, когда осмеливалась взглянуть на Беллатрису.       Лестрейндж быстрым движением передала кружку Гермионе и отошла. Ночные гости беспокоили её. Если они заметили и почувствовали их, то они вернутся ещё раз и ещё, пока точно их не найдут. Беллатриса громко поставила свою кружку на стол, напугав Гермиону, и вышла из дома.       Грейнджер сразу же встала со своего места и пошла за женщиной. На улице Пожирательница рассматривала свои защитные чары, где-то поправила оболочку магией, и теперь она просто стояла и смотрела вдаль. — Они вернутся? — спросила Гермиона. — Да и не раз.       Беллатриса нахмурилась, она судорожно соображала, что им делать, куда бежать в этот раз. Укромные места кончались, туда, где раньше было тихо и спокойно, им уже никогда не попасть, их ищут везде.       Война закончилась, а последствия остались, и обе волшебницы это прекрасно понимали, особенно Беллатриса, привыкшая жить в сомнениях и недоверии ко всем, сейчас хочет только одного — небольшой отдых. Она готова скитаться по земле всю оставшуюся жизнь или закончить её в один прекрасный день, но что-то её останавливало. Или кто-то.       Беллатриса чувствует ответственность. Она как страх — липнет к тебе, прижимается так близко, что очень трудно отмыться или просто отмахнуться. Это пожирающее чувство тревоги, когда Беллатриса напряжена до предела, её мысли заняты только одним, и это мешает.       Пожирательница будто больше не принадлежит сама себе. Со смертью Темного Лорда, её повелителя рухнуло всё, и пора это признать. Империя Тома держалась только на страхе и запахе смерти, витавшем в воздухе, а сейчас эти жалкие идиоты, некогда называвшие себя почитателями, сидят в Азкабане и продают своих соратников.       Беллатриса почувствовала вкус горечи. Она тоже является такой, это часть её природы. Десяток лет вместе с ужасом и разрушением не прошли мимо неё, не задев. Она чёрная по имени и черная внутри, но она боится задеть своей чернотой мир вокруг, теперь она не хочет навредить девушке, что следует за ней. Беллатриса делает неверный выбор, и она это понимает.       Гермиона видит, как сильно задумалась женщина. Её глаза были прикованы к одной точке, а пальцы рук немного дрожали.       Мягкий голос Гермионы вывел Беллатрису из ступора. Она посмотрела на девушку так, будто она всё знает и сейчас расскажет, какой шаг им сделать дальше, но Гермиона молчала и лишь продолжала на неё смотреть.       Лес вокруг них оживал. Редкие птицы кричали с высока, затем взлетали и улетали прочь. Ветер поднял новую волну шелеста, он разнес запах смолы и утренней росы вокруг. — Нам нужно уходить отсюда, — бросила Беллатриса через плечо, заходя в дом. — Куда? — Гермиона переступила через порог, когда женщина уже сидела на диване.       Беллатриса нахмурилась, это не скрылось от глаз Гермионы. Девушка села рядом, она не знала, с чего начать и как лучше подступиться к женщине.       Пожирательница знала только один вариант, и он никому из них не понравится. Сбежать так далеко, чтобы ни одна живая душа даже не подумала искать их там. Затаиться на несколько лет, скрыться в чужой стране, в горах или лесу у ручья и просто жить. — У меня есть предложение, — Гермиона тихо прервала молчание.       Беллатриса взглянула на неё, откидываясь на жесткую спинку дивана. — Мы можем отправиться в Лондон, — от удивления одна бровь Беллатрисы поднялась выше другой, а вопрос застыл в глазах. — Квартира моих родителей пустует, и вряд ли там будут егеря.       Гермиона нервно усмехнулась, искоса поглядывая на Беллатрису. Женщина сидела неподвижно и обдумывала каждое сказанное слово. Она осмотрелась вокруг, будто взвешивала вариант остаться тут или уйти.       Побег в самый центр Лондона Беллатрисе казался рискованным. Министерство ищет их всеми возможными и невозможными способами, а они сами бегут к нему. — Мне нужно подумать, — всё, что ответила женщина, вставая с места.       Гермиона нервничала, она обняла себя руками и смотрела, как Беллатриса отдаляется. Девушка понимала, что ей некуда идти, и женщина будет бессмысленно бродить по лесу, пока не примет решение. — Останься и думай тут, — твердо сказала Гермиона, и Беллатриса застыла в дверях.       Рука женщины остановились в нескольких сантиметрах от двери, ещё чуть-чуть и Беллатриса может спокойно толкнуть её и выйти, но вместо этого она медленно развернулась и посмотрела на Гермиону. Она стояла ровно, выдержанно смотрела ей в глаза и ждала решения. Лестрейндж ухмыльнулась, замечая в Гермионе свои привычки. — Переживаешь, детка? — промурлыкала Беллатриса, приближаясь к волшебнице.       Гермиона смутилась резкому изменению настроения. Девушка немного отпрянула назад, освободив женщине больше места, но та не присела рядом. — Умеешь аппарировать? — спросила Беллатриса, приняв решение.       Гермиона отрицательно покачала головой, и грусть скользнула в её взгляде, но женщина не ответила. Гриффиндорка чувствует, как разочаровывает Беллатрису с каждой минутой сильнее.       Девушка встала и сделала несколько шагов в сторону. Гермиона закусила губу, чтобы слезы не потекли из её глаз, а быстрый шаг помогал ей немного расслабиться. Гермиона чувствовала свою беспомощность и бесполезность, будто она для Беллатрисы тяжелая ноша и груз. — Мы сделаем это вместе, — Беллатриса слегка задела локоть девушки, чтобы та успокоилась.       Гермиона остановилась и посмотрела на женщину, она излучала полнейшее спокойствие. — Но я не умею… — Я покажу.       Беллатриса дала Гермионы на сборы полчаса. За это время женщина обошла вокруг дома, проверила их защиту и даже успела выпить ещё одну кружку кофе. Девушка сидела в растерянности, она вспоминала ветхие страницы учебников по трансгрессии, но ничего не приходило в голову. — Готова? — спросила женщина из другого конца дома, на что Гермиона ей только слабо кивнула.       Беллатриса подошла ближе, очень близко и велела Гермионе закрыть глаза. — А теперь представь одну из комнат в квартире. Вспомни все детали, даже цвет стен.       Беллатриса шептала на ухо так тихо, что девушке пришлось вслушиваться, но когда женщина взяла её за руку, Гермиона резко открыла глаза. — Закрывай обратно, — опять шёпот раздался над ухом, и волшебница сдалась. — Когда будешь готова, просто кивни.       Гермиона думала, она вспоминала, как стоит мебель в её гостиной, у какого угла расположен журнальный столик и какого цвета у них были кресла. Она так сильно сжала глаза, что почувствовала, как маленькие искорки залетали вокруг неё. Когда Гермиона была уверена в своих воспоминаниях, она дала знак. — Молодец, — Беллатриса будто мурлыкала в ухо, — когда мы начнем, не переставай думать.       Гермиона шумно вздохнула, а Пожирательница резким движением начала трансгрессировать, впиваясь пальцами в Гермиону. Их мотало из стороны в сторону, сильно сжимало и слишком быстро отпускало. Беллатриса понимала, если они сейчас не приземлятся, то конец неминуем, но Гермиона взяла себя в руки и ещё раз направила новый поток своих мыслей в серую спираль пространства.       Их выплюнуло на мягкий ковёр в центре Лондона. Беллатриса приземлилась легко, а Гермиона тут же свалилась на пол, хватая ртом воздух, но когда она увидела перед глазами знакомые светлые стены, то тошнота тут же пропала.       Гермиона вскочила на ноги резче, чем хотела. Девушка быстро подошла к окну и увидела давно забытую многолюдную улицу. Она быстро осматривалась по сторонам, щупая руками всё, что попадалось, и не верила своим глазам. Она дома.       Беллатриса переминалась с ноги на ногу, пока Гермиона бегала по квартире и всё осматривала. Женщина только подошла к окну, чтобы выглянуть, как девушка вбежала в гостиную, улыбаясь. — Я не могу поверить, что мы здесь, — радостно воскликнула Гермиона. — Для первого раза было неплохо, — Беллатриса улыбнулась. — Спасибо, ты можешь осмотреться.       Беллатриса учтиво кивнула головой и прошлась взад-вперед по гостиной, когда Гермиона отправилась на кухню. Женщина последовала за Гриффиндоркой, по пути заглядывая в комнаты, находя их милыми и довольно светлыми, чего нельзя сказать о её доме.       Пока Гермиона проводила ревизию шкафов, Лестрейндж забрела в одну из комнат. Она была не самой большой из тех, что увидела Беллатриса, но было в ней что-то интересное. Старые фотографии висели на стенах и множество ещё стояло на деревянных полках. Женщина отметила, что слой пыли слишком толстый, даже если забросить уборку на долгий срок. — Почему тут никто не живет? — спросила Беллатриса, подпирая дверной косяк на кухне. — Некому, — кратко ответила девушка, но после добавила, — а мне одной было слишком тяжело сюда вернуться.       Гермиона застыла, вчитываясь в состав чая, но глаза её не бегали по буквам. Она вспомнила, как по утрам просила приготовить ей кофе, но вместо этого получала ароматный зеленый чай. Девушка улыбнулась и отложила коробку. — А родители? — Беллатриса тут же одёрнула себя за лишнее любопытство, когда увидела, как Гермиона закусывает губу и отворачивается. — Не отвечай.       Беллатриса бесшумно прошла в гостиную и села, но когда над её головой послышался топот, женщина вскочила, доставая палочку. — Нет, нет, нет, — Гермиона быстро подошла к женщине, опуская её руку, — это соседи, ничего страшного, у них ребенок, и он иногда бегает, никакой магии. Они маглы.       На последнем слове Беллатриса невольно поморщилась, и Гермиона это заметила. Девушка в последний раз взглянула в глаза женщине, но не нашла там ничего, кроме презрения, её эмоции не читались, только вздёрнутый подбородок говорил о том, что Беллатриса чувствовала себя выше них.       Гермиона ещё раз убедилась в том, что женщина спрятала свою палочку, и ушла обратно на кухню. Беллатриса бросила быстрый взгляд на потолок, недовольно вздохнула и села на диван. Она не знала, чем себя занять в чужом доме, а выйти на улицу тоже не казалось ей правильным. — Держи, — Гермиона протянула теплую кружку с чаем, — может быть, тебе даже понравится.       Девушка качнула плечами, наблюдая за тем, как Беллатриса с интересом нюхала напиток, а затем сделала глоток. Женщина удивленно заглянула вглубь черной кружки, которую Гермиона достала специально, и сделала ещё несколько больших глотков. Девушка улыбнулась и ушла в свою комнату. — Думаю, ты успела пройтись и осмотреться, — Беллатриса кивнула, — мне нужно уйти, я быстро, иначе мы умрем с голода.       Гермиона улыбнулась тому, как женщина опять нахмурилась, немного по-детски и забавно. — Нужны галлеоны? — У нас, — девушка выделила последнее слово, — другая валюта.       Гермионы не было около часа. Девушка принесла два больших пакета с едой, наспех разулась и побежала на кухню, минуя Беллатрису. Женщина не могла наблюдать за тем, как Гермиона тащит тяжёлый пакет, она вытащила свою палочку и легким движением руки подняла их в воздух, Гермиона облегченно вздохнула. — Так определенно лучше, — сказала волшебница, рассматривая свои красные ладони.       Беллатриса не без интереса покосилась на пакеты, но решила промолчать. — Представляешь, — Гермиона хитро улыбнулась, — у тебя сегодня есть выбор. — Между чем и чем? — Беллатриса переняла их игру, мягко вышагивая к кухонному столу. — Что бы ты хотела на ужин? — девушка задала вопрос прямо, наблюдая, как женщина удивляется, но пытается это скрыть. — Удивишь меня, и я найду способ тебя отблагодарить, — Беллатриса невинно сложила руки на стол и смотрела на то, как краснеет Гермиона.       Девушка выгнала Беллатрису с кухни, чтобы та больше не смущала её своими шутками. Гермиона показала свою маленькую библиотеку у себя в комнате, и женщина осталась там сидеть до самого вечера.       Постоянный шум и магловские звуки мешали Беллатрисе. Она пыталась сосредоточиться на чтении, но спустя несколько часов совсем потеряла нить событий. Женщина встала и подошла к окну. Немного распахнув его. Свежий воздух резким порывом проник в комнату, перелистнув несколько страниц. — Пойдём, — Гермиона стояла в коридоре и держала две тарелки.       Они прошли в гостиную, девушка поставила всё на журнальный столик, а сама села на пол. Беллатриса вопросительно глянула на неё. — Я постоянно так делала раньше, ты можешь сесть куда угодно.       Они ели молча, только Гермиона изредка поглядывала на то, с каким аппетитом женщина съела её пасту. Беллатриса ела наспех, как привыкла это делать всегда, когда Гермиона наслаждалась каждым моментом. Она удобно расположилась на полу, вытягивая ноги, как когда-то сидела со своей семьей. — Благодарю, — произнесла Лестрейндж, унося за собой пустую тарелку. — Обычно я такими вещами не балуюсь, — произнесла Гермиона в темноте, напугав женщину, — но сейчас, думаю, подходящее время.       Беллатриса внимательно наблюдала за тем, как Гермиона встала на стул и потянулась к самому верхнему кухонному шкафчику. Женщина вынула из рукава палочку на случай, если девушка решит завалиться прямо на неё.       Гермиона без слов протянула женщине внизу полную бутылку виски, и Беллатриса удивленно на неё взглянула — Ого, детка, а ты уверена?       Они сидели на диване с разлитым по стаканам виски. Гермиона сделала пару глотков и задумалась, глядя в окно, а Беллатриса наблюдала за ней. Девушка поёжилась, когда ветер с улицы проник в дом. — Он действует? — женщина указала на больших размеров камин напротив. — Да, это старый дом, многие их до сих пор топят.       Беллатриса наколдовала огонь, и Гермиона протянула к нему руки, потирая. Когда она немного согрелась, то заметила, что женщина уже давно всё выпила, Гермиона подливала виски под многозначный взгляд.       Девушка встала и прикрыла окно. Она скрылась в лабиринтах комнат, глубоко в темноте и долго не появлялась. Беллатриса уже хотела встать и проверить её, как в дверях появилась Гермиона с двумя одеялами. Одно она положила себе, а второе предложила Беллатрисе. Та хмыкнула, но вещь взяла, удобно укутавшись.       Они сидели по разные стороны дивана, разглядывая огонь и выпивая. Гермиона так далеко погрузилась в свои мысли, что не заметила того, как прошёл час. — Мне было семнадцать, когда это всё только начиналось, — совсем тихо сказала Беллатриса.       Гермиона тут же развернулась в её сторону, усаживаясь поудобнее. — Я хочу, чтобы ты знала, что я должна была. Ради сестер и чистоты родительской крови, — женщина скривилась, отпивая крупный глоток. — Выбор есть всегда, но только не у меня и не тогда.       Она замолчала и посмотрела пустыми глазами в пустой стакан. — Как это было?       Беллатриса нервно поправила свои волосы. — Реддл заявился в родительский дом, уже тогда у него было много связей среди чистокровных семей, и мой отец не мог ему отказать. — В чём? — Он потребовал старшую сестру, чтобы сделать её своим оружием, иначе он убил бы каждого, кто носит фамилию Блэк, кроме одного человека — меня.       Глаза Гермионы расширились. Она одним разом выпила порцию виски и шумно поставила стакан на столик. Беллатриса сидела, не шевелясь, прокручивая в голове сказанные слова, ей нужно было с кем-нибудь поговорить.       Девушка нервничала, она чувствовала, что хочет утешить женщину, но не знала, как это сделать. — Мне пришлось согласиться, и теперь я тут. Его больше нет, но он мне снится и всегда будет.       Голос Беллатрисы перешел на шепот. Гермиона не удержалась, она подсела ближе к женщине и взяла её за руку. От такого жеста внимания Беллатриса вздрогнула, но руку не одернула. Тепло девушки грело её не только снаружи, но и внутри.       Они недолго просидели молча, Гермиона уже хотела отстраниться от Беллатрисы, но та её удержала, и девушка устроилась удобнее. — Почему ты не дала им убить меня? — Почему ты не убила меня?       Беллатриса усмехнулась, она отвела взгляд от пары любопытных глаз, но понимала, что Гермиона теперь не отстанет от неё. — Я вообще не собиралась никого убивать тогда, а ты талантливая волшебница, лучше, чем большинство чистокровных бездарностей, было бы жалко забрать такую жизнь, — женщина самодовольно улыбнулась.       У Гермионы всё сжалось внутри от признания Лестрейндж. От той, что ненавидит маглов, услышать такие слова что-то нереальное. Девушка привстала, она взглянула на Беллатрису, будто подтверждала сама для себя, что ей не показалось, а затем молча легла рядом.       Они больше не разговаривали, только пили виски и думали. Гермиона о Беллатрисе, а Беллатриса о прошлом, темном и страшном для всех вокруг. Она больше никогда к этому не вернётся, она верит в это, но слишком многое сделано, и ей уже никто не поверит.       У Беллатрисы нет второго шанса. Нет путей отхода и возможности на мирные переговоры. Её знают, как убийцу, и больше никто не задается вопросом, что хранит внутри эта женщина. Никто не хотел узнать, почему она выбрала его и был ли этот выбор доброволен. У Беллатрисы нет будущего, ведь прошлое черной пустотой смерти захватило его и утащил в недра земли вслед за Волдемортом. — Я освободила тебе комнату, дверь открыта, так что если хочешь, можешь идти. — Выгоняешь меня? — ехидно спросила Беллатриса. — Даже и не думала, — Гермиона улыбнулась. — Мне показалось, что моя компания тебе надоела.       Беллатриса не ответила на это ничего. — Планируешь так сидеть всю ночь? — женщина кивнула в сторону бутылки с виски. — Неплохой план для начала, — девушка сделал небольшой глоток.       Беллатриса не ушла. Ей не хотелось покидать светлую от огня комнату, здесь ей было комфортно. Они просидели так всю ночь, смеялись и рассказывали шутки друг другу, а когда Гермиона зависала с задумчивым лицом, Беллатриса толкала её в бок, чтобы лучше думалось.       Волшебницы сползли на пол, подтягивая за собой одеяла. Они удобно расположились рядом и продолжали смеяться, пока за окном не появились первые проблески рассвета, но вместо того, чтобы расходиться Беллатриса махнула рукой, и плотные шторы закрыли окна.       Гермионе казалось, что лучшего момента с ней никогда не случалось, и это не потому что они выпили, а потому что они были собой. Они разрешили себе забыться на один вечер, потерять в памяти боль и одиночество, и теперь никто из них не хотел выпускать из рук этот момент. — Мне кажется, я сейчас усну сидя, который час? — Гермиона пыталась сфокусировать взгляд на настенных часах, но их стрелки то и дело беспорядочно крутились. — О, малыш, кому-то действительно пора спать, — хихикнула Беллатриса, когда увидела, как девушка бестолковым взглядом пялится на часы.       Лестрейндж встала, поправила одежду и направилась в свою комнату. — Беллатриса, — тихо позвала Гермиона, но для женщины это прозвучало очень громко. — Не уходи.       Всего два слова, а для Гермиона они стоят очень дорого. Девушка никогда бы не осмелилась попросить об этом, но сейчас ей было особенно тяжело.       Беллатриса подошла к своему месту рядом с девушкой и аккуратно села. Гермиона не решалась. Она колебалась, но женщина сама притянула её ближе к себе, заключая в объятия. Гермиона хотела подумать, что её обнимает смерть, но она больше не считала её такой.       Беллатриса укрыла их, уселась удобнее и закрыла глаза, а когда проснулась, то Гермионы уже не было рядом.