Смерть тоже умеет любить

— Это самоубийство, — взревела Беллатриса, громко хлопая дверью в комнату Гермионы. — Как это будет выглядеть? Ты хоть можешь себе представить меня среди…       Женщина осеклась. Пристальный взгляд девушки заставил вовремя её замолчать. — Я не имела в виду ничего такого, — ведьма занервничала, — это нереально.       Гермиона насупилась, переваривая слова Беллатрисы. Женщина измеряла шагами комнату девушки, по пути распихивая стулья. Юная волшебница ещё никогда не видела Беллатрису такой растерянной. Маска безразличия с грохотом упала с лица Лестрейндж, обнажая под ней живого человека. — Всё звучит, как безумие, но это необходимость.       Казалось, Беллатриса не замечает её. Она смотрит куда угодно, только не в карие глаза напротив. — Я думала, ты смелее, — тихо произнесла Гермиона, и реакция женщины не заставила себя долго ждать. — Ты сейчас играешь с огнём, детка, — прорычала Беллатриса, но к её удивлению девушка даже не вздрогнула.       Гермиона привыкла к Белле. Именно так ей хотелось звать ведьму, но каждый раз она пресекала себя, одёргивала и прятала это слово очень далеко в подсознание. Беллатриса больше не пугала её, как неделю назад или год. Эта женщина сильно изменилась в её глазах, и Гермиона всем это докажет.       Беллатриса удалилась, смерив её взглядом с далеко не самым праведным гневом, но Гермиона знала, что ей просто надо дать время. Девушка отлично понимала, что сейчас чувствует Лестрейндж, и только она сама могла помочь себе.       Гермиона сварила кофе, решив, что Беллатриса сейчас вряд ли притронется к завтраку. За дверью гостевой комнаты она услышала громкое шуршание и тихие ругательства. В момент, когда Гермиона прислушалась к звукам чуть сильнее, дверь распахнулась у самого её носа. — Ты подглядываешь или подслушиваешь? — Беллатриса победно улыбнулась, скрещивая руки на груди.       Гермиона смутилась, её уши чуть покраснели, а она сама поспешила покинуть узкий коридор. Чашка с горячим кофе покоилась в руках девушки, а через минуту к ней подсела Беллатриса. — Тоже нет аппетита? — спросила Лестрейндж между делом, и девушка отрицательно качнула головой.       Черная кружка определенно нравилась Беллатрисе. Гермиона заметила, с какой любовью она всякий раз крутила её в руках, разглядывая незамысловатые разводы на краске. Одним прекрасным утром Гермиона всё же налила кофе в кружку ярко-зеленого цвета, на что Беллатриса демонстративно закатила глаза и даже не притронулась к этому «недоразумению». — Это будет тяжелый день, ты ведь понимаешь? — Гермиона посмотрела на скучающую Беллатрису. — Понимаю, — женщина растянула слово по слогам. — И ещё, — Гриффиндорка одарила её серьёзным взглядом, — если у тебя попросят палочку, ты будешь обязана подчиниться.       Беллатриса замерла, пялясь в одну точку. Её грудь стала резко вздыматься вверх и вниз. Она злилась. Гермиона немного отпрянула, ожидая чего угодно, вплоть до полёта кружки куда-нибудь далеко. Женщина сильно сжала руку, а брови сошлись в одной точке. — Блэки никогда и никому не подчиняются, — процедила Беллатриса каждое слово.       Гермиона аккуратно дрожащей рукой прикоснулась к колену женщины, и та дернулась. — Я выразилась неверно, — девушка переместила свою руку на ладонь Беллатрисы, мягко заставляя выпустить чашку из захвата, — я знаю, что они попросят тебя об этом. Не думай, что это приказ или возможность задеть тебя, нет. Это только меры осторожности для обеих сторон.       Беллатриса смотрела на то, как Гермиона гладила пальцем тыльную сторону её ладони, и тепло растекалось по черной душе. — И на какой стороне ты? — девушка ненавидела этот презрительный тон. — Ты знаешь, — Гермиона приложила все усилия, чтобы голос её не дрогнул.       Беллатриса оторвала взгляд от рук и посмотрела в глаза девушки. — Я хочу услышать это.       Её черные глаза будто смотрели сквозь Гермиону, и та почувствовала себя слегка неловко. Но в этом взгляде не было злости, она быстро прошла. Там читался настоящий интерес. — На твоей.       Гермиона убрала свою руку, и женщина почувствовала разочарование. Но признание девушки определенно согревали её. — Что если они сами попытаются на меня напасть. Насколько я помню, этот, — Беллатриса пыталась вспомнить имя, — Рон, точно, Рон. Он не очень умен.       Гермиона поморщилась. — Не говори так о моих друзьях, — стальные нотки не скрылись от ведьмы напротив. — Никто не причинит тебе вред намеренно и без причины. — А вдруг причина всё-таки найдется? — Беллатриса не унималась. — Тогда я сразу окажусь рядом.       Лестрейндж бросила на неё двусмысленный взгляд, но девушка его проигнорировала. Гермиона встала, забрала кружку и собралась покинуть гостиную, но задержалась и бросила в дверях: — Не подрывай моё доверие.       Беллатриса чуть не подавилась воздухом. Гермиона не видела, как женщина встала и развернулась. Как озадаченно она посмотрела на уже пустой дверной проём. «Доверие», — Беллатриса крутила это слово на языке, будто пробовала его на вкус. Она ей доверяет. Никто раньше не говорил ей ничего подобного, даже сам Лорд.       Доверие тонкая штука, и получить его не так уж и легко. Гермиона прекрасно понимала это, но именно его она испытывала по отношению к Беллатрисе. Гриффиндорка чувствовала всем своим телом и душой, что поступает верно. Такого ощущения не было с ней уже очень давно. Но Гермиона видела, как колеблется Лестрейндж.       Ни у одной из волшебниц не было много вещей. Они собрались за считанные минуты и уже стояли в гостиной, держась за руки. Гермиона, откровенно говоря, получала удовольствие от невинной близости, а Беллатриса закрыла глаза и настраивала себя на лучшее. — Давай, — шепнула Гриффиндорка на ухо волшебницы, и их тут же скрутило, а через секунду они оказались на мягкой траве перед домом Уизли.       Беллатриса не спешила отпускать чужую руку. Она завороженно смотрела на трёхэтажный особняк. — Не отходи от меня ни на шаг, — прошептала Гермиона, — и я всегда буду рядом.       Гермиона сделала небольшой шаг вперед и потянула за собой Беллатрису. Никогда ещё лицо ведьмы не выражало столько эмоций одновременно. Смятение, грусть и где-то глубоко страх и смущение, но она всё же сделал этот шаг в неизвестность и поплелась за Гермионой.       Тяжёлая дверь в дом была открыта. Значит, Гарри уже предупредил всех. В гостиной никого не было, будто семья Уизли ещё не проснулась, но было уже далеко за полдень.       Гермиона услышала шаги с лестницы, и Беллатриса напряглась. Через минуту в комнату вошла Молли. Она чудесно выглядела в платье мятного цвета, поверх которого как всегда был надет фартук. Женщина сразу же заулыбалась своим гостям. — Гермиона, милая, мы так тебя ждали.       Молли подошла ближе и взгляд её сразу же устремился на ведьму рядом. К удивлению Гермионы, лицо Беллатрисы сейчас выражало полное спокойствие. — Что ж. Миссис… — Молли замялась. — Блэк. Мой муж погиб, и я больше не желаю носить его фамилию. Я так же буду не против, если Вы будете называть меня просто по имени, — женщина сделала паузу и добавила, — Беллатриса.       Гермиона удивилась такому заявлению не меньше миссис Уизли. Беллатриса же, казалось, чувствовала себя уверенно. Её идеально прямая спина и поднятый подбородок слишком явно выдавали в ней аристократическое воспитание. — О, в таком случае зовите меня Молли, так всем будет проще.       Белла учтиво кивнула и перевела взгляд на Гермиону, которая с удивленным лицом смотрела, как две женщины обмениваются любезностями. В глазах Беллатрисы девушка заметила огонек. — Быстрее проходите, не стойте в дверях, — Молли засуетилась, пропуская волшебниц в гостиную.       В этой комнате ничего не изменилось с тех пор, как Гермиону закрутил водоворот событий. Всё тот же старый, но очень мягкий и уютный диван, камин напротив и несколько кресел рядом. Уют этого дома поражал. Всё было слишком просто, но сделано всегда с душой.       Кухня и обеденная зона находилась за гостиной, их разделяла небольшая перегородка. В Рождество было очень удобно переносить сладости и вкусности к столику у дивана и сидеть рядом с огнем. — Где все? — наконец спросила Гермиона, проходя в гостиную — с Артуром. Ему понадобилось купить несколько перьев и пергаментов, но Рон и Джинни не могли упустить возможности потратить несколько галлеонов на сладости.       Мягкая улыбка тронула губы Беллатрисы, и это не скрылось от Молли. Она иными глазами смотрела на ведьму. Тогда, в Большом Зале Хогвартса, это была лишь ненависть, но было что-то ещё. Интерес и любопытство. Желание понять. — Они скоро будут, а пока я покажу вам вашу комнату. Идёмте.       Беллатриса посмотрела на девушку и нахмурилась. Гермиона шла следом за Молли, и Белла плелась за ней, постоянно озираясь по сторонам. Девушка подумала, что эта ведьма никогда не видела ничего подобного, потому что в их высших кругах ценится тонкий вкус в архитектуре.       Вместе они поднялись на третий этаж, где было всего две двери. Молли толкнула дверь ближайшей и указала рукой. Гермиона сразу поняла, где они оказались. Две кровати, два шкафа и две тумбы. Всё указывало на то, что это была старая комната близнецов.       Беллатриса тщательно скрывала свои эмоции, но тень удивления всё же скользнула по лицу, уходя куда-то далеко. Гермиона бросила на кровать небольшую сумку, в которой хранились все их пожитки или как сказала Беллатриса «Путешествуй налегке и сможешь дальше убежать». — Вторая дверь — это ванная комната. Располагайтесь, я буду ждать вас внизу.       Молли вышла, и волшебницы услышали отдаляющиеся шаги, пока звук окончательно не пропал. — Даже не хочу знать, что ты сейчас думаешь, — резко сказала Гермиона. — Зато я слышу то, что думаешь ты, — ехидная ухмылка появилась на лице Беллатрисы, но очень быстро пропала, когда девушка укоризненно на неё посмотрела. — Я думала, мы договорились на этот счет, — и снова серьёзный тон.       Беллатриса села на ближайшую кровать и наблюдала за тем, как Гермиона достала пару кофт из сумки. — Договорились. Это была всего лишь шутка, — женщина посмотрела на свои ногти, не желая встречаться с девушкой взглядом.       Гермиона перестала шуршать одеждой и села рядом. — Да, извини. Я тоже волнуюсь.       Беллатрису что-то кольнуло. «Извини». Вот так легко и просто. Без внутренних укоров и сомнений Гермиона извинилась перед ней. Женщине стало смешно. Она причинила этой девушке столько боли и страданий, но чертовы принципы не позволяли Белле переступить через себя. А она взяла и извинилась за резкие слова. — Блэк, — Гермиона растянула слово на манер Беллатрисы, — так мне нравится больше. Спустишься минут через пять.       Белла недоверчиво посмотрела на девушку. — Мне надо поговорить с Молли. — А вот и первые секреты, — женщина усмехнулась.       Гермиона вздохнула и встала, закатывая глаза. — Ладно. Я поняла тебя. Я хочу спросить Молли, что она думает о тебе, что было в доме и какой вообще настрой у всех Уизли. Не очень ловко было бы обсуждать тебя в твоем же присутствие. Довольна?       Беллатриса коварно улыбнулась, и Гермиона отметила, как чертовски сильно ей шла эта улыбка. — Немного. Теперь я хотя бы знаю, что вы будете перемывать мне кости. — Не преувеличивай. А вообще. Стоило бы догадаться, что это будет делать каждый в этом доме, — Гермиона подошла к двери и обернулась. — И да. Честность за честность.       Молли хлопотала на кухне, и когда Гермиона спустилась к ней, вздрогнула. Женщина приветливо улыбнулась девушке, заглядывая за её спину. — Она сейчас спустится, — ответила на немой вопрос Гермиона. — Вам стоит поговорить наедине. Это насчёт Джинни. Мои слова никак не повлияют, я не смогу Вас убедить в чем-либо, но прошу, дайте ей шанс. Один единственный, и Вы поймете, о чем я говорю.       Миссис Уизли задумалась. Она отставила противень с пирогом в сторону, снимая с рук прихватку. — Я верю тебе, Гермиона, и я попытаюсь. — Спасибо.       Беллатриса плавно спустилась вниз, держась за поручень крутой лестницы. В её особняке лестница на верхние этажи была гораздо шире. На ней могло с легкостью поместиться три человека, чего не скажешь об этой. — Могу ли я быть полезна? — спросила Беллатриса, когда зашла на уютную кухню. — Да, конечно, — Молли спохватилась.       Она быстро вытащила из кухонного ящичка нож и передала его женщине, немного задержав взгляд на ней. — Разрежь его, пожалуйста, — сказала миссис Уизли.       Полная женщина вновь натянула на руки перчатки-прихватки и подошла к духовке. Гермиона залюбовалась тем, как аккуратно Беллатриса режет пирог, и как непривычно видеть женщину такой обычной и домашней. Однако Гермиона чувствовала скованность между хозяйкой дома и Беллатрисой, но они обе отлично держались.       Гермиона забрала нож из рук Беллатрисы и собиралась отправить его в мойку, как обнаружила на лезвии кусочек гриба. Она тут же слизнула его, почувствовав всем телом, как пялилась на неё Блэк. Женщина поспешила отвернуться от девушки, а на щеках девушки выступил румянец. — А я тебе говорила. — Ты много чего говоришь. — И ты никогда меня не слушаешь.       Послышался звук удара и громкое возмущение Рона. — Дети, перестаньте. Вы спорите всю дорогу. Сколько…       Артур осёкся, и его настроение переняли Джинни и Рон. Они втроем застыли в гостиной, не зная куда себя деть. Мистер Уизли не сводил взгляд с Беллатрисы, как и Рон. Они сверлили её взглядом, но женщина выдержала эти взгляды.       Артур сунул Рону свернутые пергаменты и велел с сестрой идти наверх. Джинни потупила свой взгляд, проходя мимо кухни. Беллатриса кожей почувствовала чужой страх. — Гермиона, здравствуй, — Артур разглядывал девушку, будто не видел её несколько десятков лет. — Рад вновь видеть тебя. — Я тоже очень рада, мистер Уизли.       Гермиона подошла к мужчине, и они тепло поприветствовали друг друга. — Кхм, — откашлялся Артур, глядя на Беллатрису и на супругу, стоящую рядом. — У нас гости.       Беллатриса вышла в гостиную. — Добрый день, мистер, — женщина сделала паузу, позволяя ему самому представиться. — Уизли, но лучше Артур. — Очень приятно, Артур. Зовите меня Беллатрисой.       Гермиона про себя отметила, что это было самое странное знакомство, какое она застала в жизни. — Позвольте мне начать первой, — неожиданно для всех произнесла Беллатриса. — У вас не было времени пообщаться лично, и мне крайне неудобно препятствовать этому, но я хотела попросить о личной беседе.       Она посмотрела на Молли и Артура. — Без свидетелей, — женщина глянула на Гермиону, — я понимаю, насколько это звучит странно, но в этом действительно есть необходимость.       Беллатриса выждала ещё несколько секунд, затем вынула свою палочку из рукава. Этот жест явно был пугающим для всех, потому как Молли молниеносно вынула свою. — Я не хотела никого оскорбить своими действиями, — Беллатриса протянула палочку ошарашенной Гермионе, которая слушала женщину, не мигая, — я лишь доказываю серьезность своего поступка.       Молли быстро сунула свою палочку обратно в карман, виновато улыбнувшись. — Что ж, я ценю такое мужество, и мы никак не можем отказать, верно? — Артур повернулся к супруге. — Конечно.       Гермиону выдворили из гостиной, и Артур сразу же наложил чары тишины. Девушка всё еще прибывала в шоке, когда постучалась в комнату Рона.       Парень сидел на своей кровати полностью поникший. Он заметил, как вошла Гермиона, но не пошевелился. Рон не считал её предательницей. Она всегда будет для него лучшим другом, но что-то нещадно кололо его при виде такой рьяной защиты Пожирательницы. — Рон, — Гермиона села рядом.       Девушка слегка приобняла парня за плечи, и тот подвинулся ближе. Лёд таял. Они посидели так несколько минут, согревая друг друга, когда Гермиона отстранилась. — Скажи мне всё, что ты думаешь. Нам нужно поговорить.       Парню действительно было тяжело. Он не понимал, как все так легко реагируют на Лестрейндж, как все вокруг забыли про ту боль и пытки, пролитую кровь и смерть маленького домовика. Внутри Рона был пожар, и он больше не мог его сдерживать. — Я не понимаю, Гермиона. Я чуть не сошел с ума, когда тебя забрали в Азкабан.       Парень встал и прошелся по комнате. — Я написал миллион писем Министру, Гарри не вылезал из министерства, чтобы тебя освободили. Мы столько всего испробовали, и вот ты свободна. Так почему бы не наслаждаться ею? К чему всё это? — Рон развел руками перед собой. — Как ты можешь смотреть на неё без ненависти и желания убить? Она… она чуть не убила Джинни.       Его голос дрогнул, и парень отвернулся, скрывая нахлынувшие чувства. — Послушай, Рон. Я знаю, как это всё тяжело, я была там, когда она напала на Джинни, но тебе нужно лишь выслушать её, — Гермиона дернулась в сторону друга, но решилась подойти. — Мы провели месяц вместе, и я бы уже давно поняла, если бы это был обман.       Плечи Рона дрогнули, он повернулся вполоборота к Гермионе. Его глаза жадно всматривались в глаза девушки, он искали там ложь и новую скрытую боль, и когда этого не нашел, развернулся обратно. — Я очень рад, что ты с нами. Джинни скучала, — всё, что сумел ответить рыжий. — Я по ней тоже скучала, — Гермиона подошла и обняла Рона со спины.       Она чувствовала, как он напряжен. Как каждый свой мускул он держит наготове, и если ему дадут команду, Рон тут же атакует Беллатрису. Парень немного растерялся, когда Гермиона положила ему на плечи свою голову. — Джин постоянно спрашивает о тебе. — Ты не против, если я сейчас пойду к ней? — девушка аккуратно отстранилась. — Нет, конечно, нет.       Гермиона вышла из комнаты Рона расстроенная и растерянная, но она как никогда понимала парня. Следующая дверь по коридору была его сестры. Девушка неловко постучалась и услышала тихое «войдите». Джинни, как и её брат, сидела на кровати и что-то изучала в руках. — Джин? — Гермиона! Проходи быстрее.       Джинни сразу обняла подругу, и Гермиона заметно повеселела. — Я до сих пор не могу поверить, что она сейчас находится в нашем доме, и мне нельзя её убить, — сказала Уизли, усаживаясь в кресло. — Я знаю, насколько это всё странно.       Гермиона отошла к окну и положила руки на подоконник. Теплый ветер задувал в спальню, играя с её волосами. — Расскажи мне, как всё было, с самого начала, — глаза Джинни загорелись.       Гермиона решила, что скрывать правду от своей лучшей подруги и вообще ото всех уже не имеет смысла. Гриффиндорка рассказала всё. Абсолютно каждый день, что провела в сознании рядом с Беллатрисой. Как они покупали палочку и даже то, как та лечила девушку.       Джинни морщилась или закрывала рот рукой от удивления. На лице девушки менялось бесчисленное количество эмоций. Она слушала каждое слово подруги, даже подвинула кресло ближе к кровати, на которой сидела Гермиона, чтобы лучше слышать. — Я бы никогда не поверила в это, но ты рассказываешь уж очень убедительно, — Джинни хохотнула. — Мы себе места не находим, а вы вдвоём по вечерам пьете огневиски. — Это скорее исключение, чем правило, — Гермиона немного смутилась. — А если серьезно, — Уизли выпрямилась, — я выслушаю её, если она захочет поговорить. Я не буду скрывать то, что боюсь её. До сих пор. Но я выслушаю. — Спасибо, Джинни.       Подруги ещё раз обнялись, и Гермиона пошла в свою комнату. Она мельком заглянула к Рону, и парень ей только слабо улыбнулся. Он всё ещё сидел на своей кровати и крутил в руках волшебную палочку.       Несколько раз Грейнджер хотела заглянуть на первый этаж, но чувство стыда не давало ей этого сделать. Гермиона расположилась в комнате на кресле, разглядывая из окна старое ветвистое дерево. И когда девушка мыслями очутилась далеко за пределами дома, дверь скрипнула.       На пороге стояла Беллатриса. Эмоции её совершенно не читались, будто маска безразличия вновь покоится на её лице. Женщина скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как Гермиона не обращает на неё внимание. — Боже мой, — Гермиона вскочила со своего места, наблюдая за тем, как Беллатриса давится от смеха. — Зачем ты это сделала? — Забавы ради, — ответила женщина, подбирая книгу с пола, которую она специально скинула с тумбы. — Как всё прошло?       Девушка пристально наблюдала за лицом ведьмы, но оно ничего не излучало. — Могло быть и хуже, — сухо ответила Беллатриса. — И всё? — Гермиона смотрела за тем, как женщина села в кресло, — Почему ты не позволила мне остаться? О чем вы говорили? — Слишком много вопросов, слишком много, — ведьма покачала головой. — Ладно, ты сейчас из штанов выпрыгнешь. Мы сошлись на том, что я передам свои воспоминания в омут памяти. После этого попробуем подать бумаги в Министерство.       Гермиона стояла перед Беллатрисой и не знала, что сказать. Реакция женщины забирала из неё все жизненные силы. Женщина сидела и изучала свои ногти, иногда бросая на девушку короткие взгляды. — Я думала, ты будешь более благодарна, — Гермиона отвернулась, — значит, всё-таки ошиблась.       Девушка бросила на кровать Беллатрисы её палочку и быстро пошла на выход из комнаты, когда дверь резко с грохотом захлопнулась. Ручка не поддавалась, её механизм будто сломался, и сколько бы Гермиона её не крутила, открыть дверь не получалось.       В углу спальни шумно выдохнула Беллатриса. Она крепко зажмурила глаза и резко отпустила их. Облегчение не заставило себя долго ждать. Гермиона уже не держала дверную ручку, она безвольно стояла у двери и смотрела себе под ноги. — Я чувствую, как предаю себя.       Гермиона дернулась, когда Беллатриса заговорила низким и хриплым голосом. — Всю свою жизнь я убивала. Доставляла людям страдания и боль. Не важно, что причиной тому были зелья, важен факт сделанного. Я Пожирательница Смерти, все знают меня именно такой, — Беллатриса резко оборвала свою речь и медленно встала.       Гермиона следила за плавными движениями женщины, оперевшись затылком в дверь. — Моё имя черное, как душа, и я всегда в это верила. Но сейчас, — Белла подходила ближе к Гермионе, — сейчас всё иначе. Я встретила тебя, и мне впервые не захотелось убивать. Можешь себе представить?       Женщина взмахнула руками перед собой в воздухе, очерчивая квадрат. — Беллатриса Лестрейндж — правая рука Темного Лорда не убила грязнокровку и всю её семью, — женщина поморщилась. — Так не бывает, такого не может быть в природе, ведь я убийца. Этому меня учили всю жизнь, и я больше ничего не умею.       Ведьмы стояли в шаге друг от друга и смотрела в глаза напротив. — Но сейчас. Где я? В доме предателей крови. Почему я тут? Потому что маленькая храбрая девочка заставила поверить темную злую волшебницу в то, что есть другая сторона.       Гермиона набрала воздух в легкие, но Беллатриса не позволила её перебить. — Это мой второй шанс. Ты протянула мне руку, когда весь мир отвернулся. И я постараюсь тебя не разочаровать.       Женщина хищно улыбнулась, когда Гермиона продолжала стоять и сверлить её взглядом. Беллатриса подняла свою палочку и засунула в рукав, а Гермиона очнулась от оцепенения. Мысли в голове спутались, она не знала, что может ответить на такое признание и пока подбирала слова, Молли дала знать всему дому, что обед уже стынет.