Лорд Наоборот - драбблы

Если бы Колина спросили, есть ли что-то, с чем может не справиться Геланор Вьен, он бы с уверенностью ответил, что нет. Сочинение на тридцать страниц за один вечер? Да, Геланор как-то довёл этим профессора Стебль до нервного тика — бедной женщине пришлось проверять объем, превышающий все остальные сочинения вместе взятые. Заклинания из программы седьмого курса? Было и это. Гермиона удивлённо поделилась своим наблюдением с Гарри и Роном, на что последний разразился такой бранью, что она зареклась произносить имя Вьена всуе. Сам-то Колин и не знал, что там проходят на седьмом курсе… Драконы, василиски, дементоры? Геланор мог победить любого монстра. Но Колину и в голову не приходило учесть кое-что ещё. Справится ли Геланор, если на него нападёт Тот-кого-нельзя-называть?

***

Последнее испытание Турнира оказалось самым долгим и самым таинственным. От глаз зрителей было скрыто все, что происходило в лабиринте, поэтому собравшиеся сидели и как дураки пялились на зелёные стены. Похоже, не одному Колину это казалось глупым, потому что люди вокруг начали ворчать, перешептываться, а потом и вовсе погрузились в разговоры. Колин в очередной раз чуть не разругался с Джинни — их ожидания касательно победителя расходились. Через некоторое время над лабиринтом вспыхнул сигнальный фейерверк, и комментатор сообщил, что Флёр и Крам выбыли. В лабиринте остались двое: Геланор и Гарри. Колин не сомневался в победе Вьена, но все равно не мог не нервничать. Ожидание было волнительным. И вот, наконец сверкнула вспышка. Этот миг Колин, не колеблясь, мог бы назвать самым страшным в своей жизни. Даже страшнее, чем тот момент, когда грузовик едва не задавил Денниса. Оба Чемпиона упали на землю. Гарри пытался подняться на дрожащих руках, а Геланор не двигался… Люди кинулись к полю, зашумели, оглушительно загремели голоса преподавателей. Колину перекрыли обзор. Сколько бы он ни пытался пробиться вперёд, перед ним были только бесконечные спины зрителей, толкающихся и кричащих. Колин тоже кричал, умолял пропустить, но никто его не слушал. Кто-то схватил его за плечи и оттащил назад — оказалось, это была Джинни. — Стой, тебя же просто задавят в толпе! — Пусти! — Иди прямо к замку! — прошипела подруга, рывком вытягивая на свободное пространство. Злиться было некогда, к тому же, Джинни была права. Колин бросил беспомощный взгляд на поле. Он успел заметить, что Снейп поднимает Геланора, чтобы положить на носилки, а всё лицо Вьена залито кровью. Затем толпа вновь перекрыла обзор. Колин, кажется, застыл на несколько минут — а может, секунд, сложно было вспомнить. Во всяком случае, на какое-то время тело перестало его слушаться и оцепенело, будто кто-то наложил проклятие. А потом Колин побежал к замку так быстро, как не бегал никогда в жизни. В больничное крыло его, конечно же, не пустили. Мадам Помфри просто заперла дверь и на стук не открывала. Колину хотелось разнести дверь ко всем чертям, но мысль о том, что отвлечение мадам Помфри может стоить Геланору жизни, не позволила ему ломиться в лазарет. Он сполз на пол у стены и обхватил колени руками, стараясь не разрыдаться. Ждать пришлось долго — не по времени, а по ощущениям. Он успел пережить столько страха, что хватило бы на несколько жизней… Прошло около двадцати минут, но Колину показалось, будто целое столетие. Дверь открылась, и в коридор вышел Снейп. Его раздраженный взгляд наткнулся на нелюбимого студента, и зельевар скривился, будто от отвращения. — Криви. Убирайтесь отсюда, нечего вытирать пыль своей мантией. — Что с Геланором? — срывающимся голосом спросил Колин. — Он жив, — отозвался профессор. — И, не сомневаюсь, в скором времени опять начнёт портить всем нервы. В этот момент Колин готов был расцеловать мерзкого, злобного Снейпа, позабыв о взаимной неприязни. — Можно к нему? — Нет, — сухо отрезал зельевар. — А теперь уйдите с дороги, я спешу к директору. И Снейп быстрым шагом проследовал дальше по коридору и вскоре скрылся за углом. Колин постучал в дверь. — Мадам Помфри, откройте, пожалуйста! Раздались шаги, двери приоткрылись и в щелку выглянуло полное лицо доктора. — Сейчас нельзя, — поведала она. — Но мне нужно… — У тебя что-то болит? — Нет, но… — Тогда жди. Мадам Помфри захлопнула дверь перед его носом. Колин чувствовал, что больше не может просто стоять и ждать. Ему отчаянно хотелось увидеть Геланора, своими глазами убедиться, что с ним все хорошо, и наконец узнать, что же произошло в лабиринте. Но его могли не пустить не только в ближайшие часы, но и вообще сегодня… «Профессор Дамблдор, — мелькнуло в голове. — Он может приказать, чтобы меня пустили». И Колин побежал к кабинету директора. Само собой, до директора он так и не добрался, сколько бы ни вертелся вокруг горгульи, умоляя открыть дверь. Горгулья косилась на него каменным глазом, но упрямо продолжала делать вид, будто не умеет двигаться и говорить. А Геланор рассказывал, что она волшебная… Отчаявшись, Колин кинулся искать Макгонагалл — её он тоже не нашёл, постучался к Флитвику, но и его на месте не было. Колин намотал бесчисленное множество кругов и наконец вернулся к больничному крылу. Завернув за угол, он увидел в конце коридора, у самых дверей в лазарет, Дамблдора, Гарри и непонятно откуда взявшуюся огромную черную собаку. — Профессор Дамблдор! — крикнул Колин и бросился вперёд. Пёс агрессивно зарычал, но Гарри потянул его за шерсть на загривке. Дамблдор строго посмотрел поверх очков-половинок. Колин понял, что сейчас его воспринимают как надоедливого ребёнка, который пристаёт со своими глупостями в самый неподходящий момент. — Профессор! — в отчаянии воскликнул Колин. — Я просто хочу увидеть Геланора. Пожалуйста, разрешите мне… Он не успел договорить. — Гарри! Гарри! К ним бежали взволнованные Гермиона, Рон и семья Уизли. Поднялся шум, от которого мадам Помфри возмущённо распахнула двери и потребовала замолчать, а увидев Гарри, тотчас побежала к нему, на ходу вытаскивая какие-то пластыри. Пользуясь тем, что она вышла и отвлеклась, Колин проскользнул в лазарет. Прежде, чем он прикрыл дверь, чтобы остаться незамеченным, до него долетела фраза, от которой он едва не потерял опору под ногами — «Волан-де-Морт. Он воскрес». Колин правда старался не плакать. Если бы Геланор узнал, какой он плаксивый, то наверняка бросил бы его. Но все его усилия пошли прахом, когда он увидел Вьена, лежащего на больничной койке, такого бледного и измученного, словно жизнь собиралась его вот-вот покинуть. Колин рыдал, как девчонка, не в силах сдержать слезы.

***

— Гел… Что там произошло? Кажется, это был уже следующий день. А может и нет — Колину было не до слежения за временем. Он просто знал, что прошло много-много часов. Сперва он сидел в лазарете у постели Геланора, потом явился Дамблдор и заставил его уйти, а когда Колин вернулся, директор уже куда-то увёл Вьена. Пришлось снова помотаться по коридорам, но, к счастью, на поиски не ушло слишком долгое время. И вот, наконец, они остались наедине и могли обсудить случившееся. — Кубок был порталом, — тихо произнёс Геланор. Его голос был безжизненным, как и выражение лица. Видя его таким, Колин едва сдерживался, чтобы не плакать. — Я предполагал это, но не ожидал, что он окажется проклят. При прикосновении он причинял невыносимую боль. Я не смог среагировать вовремя. Сердце Колина сжималось от этих слов, в горле стоял ком. Но все, что он мог — это обнять Геланора. — Их было двое… Вернее, трое, считая Волан-де-Морта. Колин вздрогнул, услышав жуткое имя. Вьен никогда не боялся его произносить, даже теперь, когда стал свидетелем возрождения… А Колину после этого было втройне страшнее его слышать. — Ещё один мой промах. Я и не думал, что у него будет ещё один помощник. Первым был Питер Петигрю, тот самый, который жил в облике крысы. Он держал Волан-де-Морта на руках… Геланор говорил ровным тоном, но его голос звучал устало и неестественно отстранённо. Колин прижался к нему сильнее, не зная, как ещё можно поддержать после подобного. Вьен рассказывал, как их с Гарри обезоружили, как слуги подготовили котёл с зельем, как Петигрю напал на него… — … и я ударил его камнем. Несколько раз. Я бил со всей силы и остановился только когда понял, что он мёртв. Сердце Колина пропустило удар. Ему стало трудно дышать, даже голова закружилась. Он весь напрягся, чувствуя, что тело начинает трясти. — Ты… Ты… — Я убил его. Убил… Геланор убил человека… Колин едва уловил смысл следующих слов: Тёмный Лорд восстал из котла, хотел прикончить их, но Вьен и Гарри сумели спастись, снова использовав Кубок. Геланор замолчал. Колин поднял глаза, чувствуя на себе его взгляд. — Тебя так взволновало то, что я стал убийцей? — Нет… Я не… Я просто… Колин не знал, что ответить. Он должен был что-то сказать, поддержать Геланора, ведь тот пережил немыслимое, но слова не шли. Он остро ненавидел себя за то, что не может взять себя в руки и перестать мямлить как идиот в такой момент. Колин беспомощно всхлипнул, чувствуя, что вот-вот расплачется. Он крепко обнял Геланора и еле слышно прошептал: — Я так сильно тебя люблю… И Вьен, услышав эти слова заметно расслабился, вздохнул, будто бы с облегчением, и обнял его в ответ. Колин понял — тот боялся. Боялся, что Колин испугается, отвернется от него. Он резко вскинул голову, заглядывая Геланору в глаза. — Я всегда буду с тобой, что бы ни случилось. — Спасибо, — прошептал Вьен.

***

Колину было очень страшно осознавать, что величайший тёмный волшебник восстал, и Колин, Геланор — особенно Геланор! — и все остальные волшебники находятся в опасности. Вдруг Тот-кого-нельзя-называть решит добраться до Вьена на каникулах? Вдруг начнётся война? Так не хотелось уезжать из Хогвартса и расставаться с Геланором… Хотя Вьен уверял, что ничего не должно случиться, Колин себе места не находил. Это же Тёмный Лорд! От него можно ждать чего угодно! — Мы точно будем видеться? Ты не передумал? Колин задавал этот вопрос уже раз сто и сам понимал, как это глупо, но не мог перестать волноваться. Он просто места себе не находил! — Нет, я не передумал, — вздохнул Геланор. — Колин, да я был бы рад видеться каждый день, если бы мы жили ближе друг к другу. Жаль, трансгрессировать можно только совершеннолетним. Колин верил ему, успокаивался, но через пару часов снова начинал тревожиться. А вдруг Геланор снова решит бороться с Тёмным Лордом в одиночку? Уйдёт и никому не скажет? Он взял со Вьена уже тысячу обещаний, что тот не будет действовать один и обязательно расскажет, если что-то случится. Но осознавал, что тот может не сдержать обещание. Представляя себя на его месте, он понимал, что тоже мог бы что-то утаить, не сказать об опасности. Ведь объективно — чем способен помочь Колин, обычный, даже чуть хуже среднего, школьник? Если бы Колин был таким умным и рассудительным, как Геланор, то не стал бы вводить подобного идиота в курс дела, чтобы тот ничего не испортил. Но уж Дамблдору-то можно будет рассказать? В день отъезда Колин распереживался так, что не мог ни на минуту отойти от Вьена. Ему казалось, что стоит им расстаться хоть на часок, чтобы банально собрать вещи, как случится что-то плохое. Разумеется, ненадолго разойтись по гостиным им все равно пришлось, но уж потом Колин чуть ли не прилип к Геланору. Направляясь к каретам, они держались поодаль от толпы, но все равно взяться за руки не представлялось возможным. Только когда они уже сели в поезд, Колин прижался к нему, положив голову на плечо, и впервые за этот день почувствовал себя спокойнее. — Точно будем встречаться летом? — спросил он и поежился от предчувствия, что Вьен на него прикрикнет. Любого можно было довести бесконечными вопросами. Но не Геланора, нет — тот снова лишь улыбнулся. — Хочешь, дам непреложный обет? — Нет, что ты! — испугался Колин. — Я верю. Просто волнуюсь. Геланор наклонился и коснулся губами его лба. Потом обнял ещё крепче. — А я верю, что Волан-де-Морт проиграет и у нас все будет хорошо. Если тебе кажется, что я подавлен, испуган… Это я просто волнуюсь. Мы его победим, обещаю. Что-то капнуло Колину на шею. Прозрачная капля сбежала под ворот рубашки и впиталась в ткань. — Мерлин, бодрящее зелье протекает! — воскликнул Геланор и, вскочив, принялся рыться на багажной полке, проверяя свои чемоданы. Колин рассеянно наблюдал за его движениями, а в голове крутилась мысль, что бодрящее зелье вроде бы имеет оранжевый цвет. Но Колин, наверное, просто невнимательно слушал Снейпа.