Лорд Наоборот - драбблы

— Кто такой этот Геланор Вьен? — Никто! — выпалил Колин. — Однокурсник… То есть друг. С другого факультета. Отец смотрел на него с лёгкой усмешкой. Только что звонил Геланор — по обычному маггловскому телефону — трубку взял отец Колина и теперь, дождавшись окончания их разговора, сверлил сына выжидающим взглядом. — Так никто или всё-таки друг? — Друг, — пробормотал Колин. — Лучший друг, на самом деле. Просто это немного сложно. Он со Слизерина, а наши факультеты как бы враждуют, мы постоянно под давлением и все такое… Об истинной сути их с Геланором отношений он не сказал родителям, потому что не был уверен, как они это воспримут. Когда-нибудь он, разумеется, расскажет, но не сейчас. Ещё рано. — Он звал тебя погулять? В Лондон? — Да, завтра. — Отлично, я рад, что ты общаешься с другом не только в школе, — одобрительно кивнул отец. — Тебя отвезти? — Нет, спасибо, я доеду на автобусе. Колину хотелось бы жить поближе ко Вьену, но он считал, что ему грех жаловаться. Их, вернее, Колина и назначенное место встречи, разделяли три часа на автобусе, но могло быть и хуже, они могли бы жить вообще в разных концах страны. Конечно, очень жаль, что в доме Криви не было камина, подключенного к сети летучего пороха. Как было бы здорово: шаг — и ты уже хоть за сто, хоть за тысячу километров. Но сейчас Колин был так рад, что совершенно не ощущал досады по поводу предстоящей трехчасовой тряски в автобусе. Прошло четыре дня с окончания учебного года, и Вьен, как и обещал, позвонил, чтобы назначить встречу, упомянув, что это будет не просто прогулка, а Настоящее Свидание. Геланор позвал его на свидание! Настоящее! Вот только Колин не слишком хорошо знал, что надо делать на настоящих свиданиях. По общим представлениям, неизменным атрибутом должны быть цветы, но ведь это для девчонок! Что ещё — прогулка, ужин в какой-то кафешке? Примерно так они проводили время и в Хогсмиде и, пожалуй, это можно было назвать свиданием. Но теперь ему предстояло нечто большее… Более официальное, что ли. Колин думал об этом весь вечер, тщательно подготавливаясь. Он выгладил рубашку и брюки, до блеска начистил обувь. Немного подумав, достал мантию. Хотелось предстать перед Геланором в лучшем виде, провести этот день замечательно, без оглядки на то, что Тот-кого-нельзя-называть восстал.

***

На следующий день Колин проснулся так рано, что не услышал даже как квохчут куры, а ведь те уже с пяти утра начинали свои разговоры. Он немного поворочался, пытаясь снова уснуть, ведь встреча была назначена на час дня, но глаза больше не желали смыкаться. Криви встал, снова перегладил всю одежду, потом вытащил прошлогодний учебник зельеварения и принялся перечитывать. Может, Геланор скажет что-то об учебе, а Колин и не вспомнит ничего из пройденного материала! Пролистав зельеварение, он взялся за книгу по Заклинаниям, на всякий случай отложив подальше палочку, с которой эти дни не расставался. Колдовать на каникулах было запрещено правилами, но если Темный Лорд или его приспешники нападут (хотя Геланор уверял, что, по крайней мере, этим летом все в безопасности), Колин должен защитить себя и семью. Сейчас он старался об этом не думать. Ведь нельзя жить в постоянном напряжении — это ему говорил и Вьен. Геланор просил его не волноваться понапрасну, приведя сотню аргументов, почему в ближайшие месяца от Тёмного Лорда не будет ничего слышно. И Колин, насколько это было возможно, старался не волноваться (получалось, впрочем, так себе). Учебник по Заклинаниям был на редкость скучным и непонятным. Сказать по правде, Колин после первых трех глав так и не пытался читать его во время учёбы — ведь был Геланор, который объяснял ему темы лучше любого преподавателя. Вьен тоже высказался об этом учебнике не очень положительно, считая, что книга недостаточно структурирована и пестрит ненужными биографическими справками. Колин широко улыбался, погрузившись в воспоминания о том, как Геланор терпеливо занимался с ним после уроков, объясняя процесс наложения чар и последовательность движений. Он был бы прекрасным преподавателем… То ли приятные мысли о спокойных временах дейстовали успокаивающе, то ли учебник исполнил свое истинное предназначение — навевать сон, но Колин уснул. И спал несколько часов, пока его, наконец, не разбудила мама. Пришлось бежать, чтобы успеть на автобус.

***

Когда автобус прибыл на конечную остановку в Лондоне, Колин, игнорируя косые взгляды, надел мантию, прежде чем выйти. Стыдно сказать, но он до сих пор ничего не знал о семье Геланора, помимо того, что она приёмная. Его родители такие же снобы, как большинство чистокровных? А сам Вьен, как он относится к маггловской жизни? Он, в отличие от остальных слизеринцев, не ненавидел магглов и не считал их недолюдьми, но это ещё не означало, что он их любил. Может, ему неприятно пользоваться телефоном и находиться среди магглов, хотя он сам предложил встретить Колина прямо на автобусной станции… Как бы то ни было, Криви решил надеть мантию, чтобы выглядеть как нормальный волшебник. Но когда он вышел из автобуса, у него произошёл этот самый… как его — когнитивный диссонанс. Геланор Вьен вгонял его в это состояние так часто, что пришлось запомнить название… Вот и теперь — Вьен спокойно стоял в толпе совершенно неволшебных людей на совершенно неволшебной улице, и одет он был совершенно по-маггловски. Колин даже не представлял, что тот может носить что-то, кроме школьной формы (которая, черт возьми, ему безумно шла). Он застыл прямо у дверей, мешая людям выходить и пялясь на Геланора, одетого в самую что ни на есть маггловскую футболку-поло скромного тускло-синего цвета и темно-серые брюки. И на ногах у него были так презираемые волшебниками кроссовки. Колина толкнули в спину, потом в бок, выругались над ухом, что он не даёт пройти, тогда он сумел подобрать челюсть и двинуться вперёд. Тут Вьен заметил его и быстрым шагом пошёл навстречу, улыбаясь. Колин повис у него на шее, а руки Геланора сомкнулись вокруг талии Криви. — Я так скучал! — Я тоже. А почему ты в мантии? — О… — Колин смутился. — Я, ну… подумал, что ты, ну, это самое… — Ничего, кроме мантий, не воспринимаю как одежду? Я вырос в маггловской семье, так что могу похвастаться широкими взглядами. Колин смотрел на него, не веря своим ушам. Подумать только, они официально встречаются уже полгода (неофициально — год), а Криви до сих пор не знал такую важную деталь его биографии! — Так ты тоже магглорожденный? — Мои опекуны — магглы, а родители, я полагаю, волшебники. Или один из них. Да мне, в общем-то, все равно. — Но… Ты же на Слизерине. Там все помешаны на чистоте крови! — Поэтому я им и не рассказываю. Не доросли до шокирующей правды. Колин хихикнул и взял Геланора под руку, предварительно оглядевшись. Здесь, на оживленной улице вряд ли кому-то будет дело до того, что двое мальчишек держатся за руки. — Здесь недалеко парк, а за ним очень милое кафе с десятками видов мороженного. Ничем не уступает волшебному. Пойдём? — предложил Вьен. Колин кивнул. — Пойдём. Они обменялись новостями, хотя успели вкратце сообщить их друг другу ещё по телефону, на следующий день после возвращения из Хогвартса — папа Колина продал старую машину и купил новую, не дорогой марки, но она, по крайней мере, не разваливалась на ходу, младшая корова отелилась, роды прошли тяжело, но оба животных в порядке, а у Геланора теперь была сестра. Он не казался обрадованным этим фактом. Колин с уверенностью мог сказать, что в его глазах мелькало раздражение во время рассказа про малышку Ливи. Колин забеспокоился — может, приёмные родители перестали любить Геланора после появления родной дочери? Он задал этот вопрос, заикаясь в попытке потактичнее сформулировать, но вышло все равно нелепо и грубовато. Если Вьену вопрос и не понравился, то он не подал виду. — Не то, чтобы они меня раньше любили. Они просто люди, которые обо мне заботятся, а государство платит за это пособие. Колин уставился на асфальт, пестрящий мелкими пятнышками и кое-где растоптанными бычками сигарет. Просто люди, которые заботятся о Геланоре за деньги? И никакой родительской любви? — А ты… их любишь? — Я их ценю, — коротко ответил Геланор. — А вот что я по-настоящему люблю, так это лимонное мороженное. И одного мальчишку с Гриффиндора, забыл его имя. Не напомнишь, кто бы это мог быть? — Эндрю, наверное, — пробормотал покрасневший Колин, пряча смущенную улыбку. — Нет, его имя точно начиналось на букву К. — Даже не знаю… Геланор рассмеялся и поцеловал его в щеку, ничуть не волнуясь о том, что вокруг полно народу.

***

Мороженое и правда оказалось очень вкусным. Они перепробовали чуть ли не треть ассортимента, а потом отогревались чаем, потому что под конец от холода губы едва шевелились и Колин начал смешно шепелявить. Мантия уже давно лежала в поясной сумке Геланора, которая была заколдована чарами незримого расширения — полезная штука, но, наверное, стоила уйму денег. Колин сперва думал, что Вьен сам зачаровал сумку, но оказалось, что большинство чар, рассчитанных на длительное использование в повседневной жизни должны быть подкреплены специальными зельями, которые из подручных средств не сваришь. Иначе магия быстро выветрится или внезапно вступит в конфликт с другими чарами и ты окажется завален с ног до головы содержимым своей сумки. — На самом деле, многие заведения и организации используют защиту от некоторых чар, — рассказывал Геланор. — Например, я читал про несчастный случай, произошедший в шестьдесят восьмом. Пара волшебников проходила мимо здания, где вёлся отбор на конкурс красоты и, соответственно, стояла защита от магии, меняющей внешность. Оказалось, молодой волшебник был не таким молодым и в четыре раз толще. Чары сошли с него так резко, что его спутница получила удар внезапно расширившимся телом и отлетела на мостовую, где её сбила тележка. — Ох… Она выжила? — Вроде бы, — пожал плечами Вьен. — В общем, теперь в местах, где применяются такие чары, пишут предупреждения. Правда, их все равно никто не читает. Колин рассмеялся, но его смех быстро стих — он подумал о Грюме, вернее, самозванце, целый год обманывавшем всех. Правда, тот использовал не чары. — А есть заклинание, которое может снять действие этого… как его… Обормотного зелья? — Оборотного? Есть, называется Гибель воров, его использует Гринготтс. Нейтрализует любые магические манипуляции с телом и разумом человека, на предметы не действует. Только его формула секретна. — В Хогвартс бы эти чары, — вздохнул Колин. — Наложить на главные ворота — От кого же я каждый год буду спасать школу, если всех злодеев выявят на входе? — рассмеялся Геланор. Колину его смех показался натянутым.

***

После пары часов, проведённых в кафе, они вышли в парк. Немного прогулялись по главным аллеям, а затем Геланор увлек Колина вглубь, где было не так многолюдно. Они продвигались по узкой дорожке вдоль искусственной речки, пока наконец не оказались одни. — Посидим на траве? — предложил Геланор. — У меня есть эфир для отпугивания клещей и прочих паразитов. Он извлёк из сумки небольшой флакончик и отвинтил прочно закрученную крышку. В воздухе распространился слабый аромат ромашкового чая. Колин с улыбкой подумал, что Вьен самый настоящий «городской тип», как выражается отец. Из тех, кто держится подальше от грязи, опасается клещей и не работает руками с природной средой. Хотя на Травологии Геланор справлялся более чем хорошо. — Летом перед поступлением в Хогвартс я встретил вот такого клеща, — Колин показал расстояние примерно с большой палец. — Никогда не видел таких огромных, но это точно был клещ, а не жук. — И он тебя укусил? — Я укусил его первым. Насмерть. — О, в таком случае, поздравляю с первым убийством. Потому что это, очевидно, был анимаг. Улыбка тотчас сошла с лица Колина. — Что?! Серьёзно? — Мерлин, конечно же нет! — расхохотался Геланор. — Я просто шучу. — Вредина! — Колин с напускной обидой толкнул его в бок, но смех уже вырывался сам собой. — Ну так отомсти мне, — прошептал Вьен, наклонившись к самому уху Криви. Колин почувствовал, что к щекам приливает краска. — Это что-то на слизеринском, — пробормотал он. — Переведи на человеческий. — Поцелуй меня. Слыша подобное, Колин каждый раз смущался как в первый. Всегда начинало казаться, что он сделает что-то не так, или из-за угла выскочат люди и начнут показывать пальцем, или ещё что-нибудь. Но сердце замирало от желания немедленно поцеловать Вьена, и это желание всегда пересиливало нелепые страхи. Их губы соприкоснулись. Когда они с Геланором целовались, Колин улетал куда-то в небесные измерения, рискуя наткнуться там на астральное тело профессора Трелони. Он переставал думать о чем-либо связном, все вокруг словно исчезало, и тем больнее было резко возвращаться к реальности, когда их что-то внезапно прерывало. Или кто-то. — Смотрите-ка, пидоры! Колин вздрогнул и поднял голову. К ним приближалась компания из четырёх парней крайне хулиганской наружности. Они явно были из тех, кто вечно ищет драки и не прочь напасть толпой на одного. — Смотрите-ка, говорящие обезьяны, — в тон им хмыкнул Геланор, размыкая объятия. Колин затаил дыхание в страхе. Что Вьен творит? Им же запрещено колдовать на каникулах, а в маггловской драке вдвоём против четверых здоровенных парней не выстоять! Парни остановились возле них, все, как один, засунув руки в карманы и презрительно ухмыляясь. — А ну убрались из этого парка, — приказал заводила. — Нечего такому мусору пачкать здешнюю траву… Э? Ты что делаешь? Геланор привычными движениями надевал непроницаемые перчатки, какими они иногда пользовались на зельеварении. — Итак, мы наблюдаем типичное поведение говорящей обезьяны, стремящейся удержаться на позиции альфа-самца путем проявления агрессии к человеку вне его группы, — размеренно произнёс Вьен, в полной невозмутимости посыпая перчатки порошком. — Слышь, ты! — рявкнул «альфа-самец», не понявший ни слова, но сильно разозленный. — А ну встал! Я тебя сейчас научу, как надо себя вести! Колин вскочил, сжимая кулаки. Пусть ему нельзя колдовать, но он все равно будет драться изо всех сил, чтобы эти ублюдки не добрались до Геланора. — Вы его и пальцем не тронете! — воскликнул он. Однако Вьен мягко отодвинул его и вышел вперёд. — Убирайтесь. Это первое и последнее предупреждение. Хулиганы расхохотались. Главный противно хрюкал, как поросенок, подхвативший насморк. — Давай, Олли, покажи этому педику, где его место! — заржал его дружок. Колин зарычал от ярости и хотел уже первым броситься в драку, но Геланор жестом остановил его. — Давай, Олли, покажи мне, — ухмыльнулся Вьен, поманив заводилу пальцем. Похоже, он знал, что делает. Крупный парень, почти на целую голову выше Геланора, вышел вперёд, совсем по-обезьяньи растопырив руки. Видимо, таким образом старался казаться ещё шире. — Ну всё, пацан, ты поко… Геланор с размаху залепил ему звонкую пощёчину. Глаза Олли глупо выпучились, он на секунду застыл… а потом мешком рухнул на землю. Вьен довольно усмехнулся и перевёл взгляд на оставшихся троих. — Следующий? Те попятились. — Блять, псих какой-то! — Пошли отсюда, нехер с связываться с этими уродами! Бормоча ругательства, хулиганы поспешно ретировались, оставив поверженного товарища лежать на траве. — О-хре-неть, — только и смог выдавить Колин, в восторге глядя на Геланора, который аккуратно снимал перчатки. — Сонная пудра, смешанная с чесоточной, — ответил тот. — Колдовать на каникулах запрещено, а вот про зелья никто ничего не говорил. — А он потом не узнает? Ну, про волшебство? Геланор наклонился к лежащему у его ног хулигану, на щеке которого краснел воспаленный след от удара и раздражавшей кожу пудры. — Всё, что ему известно — это как «пидор» вырубил его с одного удара, — он повернул голову парня набок, с ухмылкой подсунув под раненую щеку колючую ветку, и объяснил: — Будет неприятно, если его не в меру длинный язык перекроет горло и он задохнется. Хотя всегда можно свалить на Волан-де-Морта. Пойдём, отыщем место, где не валяются обезьяны.

***

После произошедшего спокойно сидеть на травке в другой части парка уже не выходило. Колин постоянно оглядывался по сторонам, зная, что им может попасться ещё с десяток таких компаний, которые тоже как раз вышли на каникулы и слоняются по городу в поиске жертв. И если в Хогвартсе все уже выучили, что переходить дорогу Геланору опасно, магглам это не было известно. — Приматы знатно подпортили нам свидание, — буркнул Вьен, когда Колин в двадцатый раз вздрогнул и вырвался из его объятий, услышав шорох. Это оказалась всего лишь птица, клюющая ягоды в кустах. — Извини, — убито вздохнул Колин. — Знаю, я слишком дерганный. Геланор погладил его по волосам. — Да все нормально. В следующий раз пойдём в Косой переулок. Там я хотя бы смогу колдовать. — Сможешь колдовать? — Да. Надзор следит не за нами, а за местом, где мы живём. Если колдовать, да ещё и запасной палочкой, среди взрослых волшебников, Надзор этого не обнаружит. — Ого! — изумленно выдохнул Колин. — Я и не знал. Круто. — Не злоупотребляй этой информацией, — усмехнулся Геланор. — Кстати, я кое-что придумал. Он покопался в сумке и извлёк из неё мантию — не школьную, принадлежащую Криви, а повседневную, с капюшоном. — Мантия-не-совсем-видимка. — Что? — не понял Колин, беря протянутую ему мантию. — Она же обычная. — Просто надень её и скрой лицо капюшоном, тогда издали будет не понять, какого ты пола. Желающих докопаться станет в три раза меньше. — О, ладно, — пробормотал Колин. — Но почему я? Не хочу, чтобы меня принимали за девчонку. — Ты ниже ростом. — Справедливо, — вздохнул он, надевая мантию и накидывая капюшон. Уж лучше так, чем разбираться с хулиганьем. А Геланор выжидающе на него смотрел с лёгкой улыбкой. — Что? — Жду, когда ты вознаградишь меня поцелуем за спасение от бандерлогов. — Я тебе не принцесса! — вспыхнул Колин, смущённо отворачиваясь. Вот и пригодился капюшон, чтобы скрыть слишком пылающие щеки. Но тихий смех Вьена слишком влек его, чтобы можно было долго отворачиваться. — Ну ладно, — еле слышно пробурчал Колин, пододвигаясь поближе, и, перед тем, как поцеловать, шепнул: — Спасибо.