Лорд Наоборот - драбблы

Геланор мало кому нравился. Колин почти не сомневался, что если остановит случайного человека и спросит, нравится ли ему Геланор Вьен, тот в лучшем случае ответит что-то вроде «Ну, не особо», а в худшем случае это окажется Рон Уизли. На первом курсе Колин и сам недолюбливал Вьена, теперь уже и не мог толком вспомнить, почему. Наверно, потому что был полным кретином. А теперь с уверенностью мог сказать, что большинство студентов Хогвартса — тоже полные кретины, раз не любят Геланора. Черт возьми, этот человек спас столько жизней, а школьники обсуждали его характер и причёску, причём в самом негативном ключе! Спросить Колина — и характер, и прическа Вьена были идеальны, тут и обсуждать нечего! Серьёзно, он не мог вспомнить ни одного раза, когда видел Геланора с не аккуратно уложенными волосами. Или с криво повязанным галстуком. Он был безупречен во всём.

***

Шёл весенний семестр первого курса. Колин, Джинни и Эндрю были расстроенны, а причиной их плохого настроения являлся Геланор. Всегда идеально подготовленный Геланор Вьен, забирающий все баллы Слизерину и не дающий другим никакого шанса проявить себя. Ни один ученик, как бы тщательно он ни изучил тему, не мог с ним сравниться. Снейп так вообще, похоже, брал Вьена за высшую точку возможностей студента и оценивал остальных относительно него. Все совместные уроки со Слизерином были посвящены блистанию Геланора — он творил невероятной сложности заклинания, отвечал на самые каверзные вопросы, варил неизменно качественные зелья и всех бесил. Бесил, сволочь, до скрипа зубов! Вчерашнее задание по зельеварению стало последней каплей. Гриффиндорцы хорошо подготовились, попросив помощи у старших курсов. Результаты сваренных зелий точно тянули на высокую оценку, но, конечно, по сравнению с зельем Вьена Снейпу они показались «жалким варевом». И Колин, и Джинни с Эндрю, получили едва ли средние баллы! — Ненавижу Вьена, — со вздохом пробормотал Эндрю. — И его каменную физиономию. Вьен бесил всех, зато сам был всегда спокоен как удав. И Колин солгал бы, если бы сказал, что ему не хочется увидеть выражение злости или досады на его лице. — Давайте над ним подшутим, — предложила Джинни. — Подкинем хлопушку с несмываемой краской, будет целый день ходить зелёный! — Как и полагается змее, — хмыкнул Эндрю. — Мне нравится идея. Колину тоже понравился план. До чего же здорово будет наблюдать реакцию этого мерзкого слизня, когда ему на лицо выплеснется краска! Тогда-то уж он не будет таким невозмутимым! Они распределили между собой действия: Джинни достаёт самую лучшую хлопушку с самым-самым зелёным содержимым, Колин отвлекает Вьена, а Эндрю в это время подсовывает хлопушку в сумку. Приступили к делу они на следующий же день, перед совместным уроком по Защите, зная, что Локонс обычно закрывает глаза на мелкие шалости и не вычитает баллы. Никто даже не мог вспомнить, чтобы он вообще когда-либо снимал баллы. На удивление мягкий человек! (Спустя пару месяцев, когда истинная сущность профессора раскрылась, Колин не чувствовал ничего, кроме гнева и отвращения, вспоминая Локонса). Колин подскочил к парте Геланора, как только тот снял сумку с плеча. — Вьен! Знаешь, что? — И тебе привет, Криви, — флегматично отозвался Геланор. Он выглядел задумчивым и не настроенным на разговоры. И хорошо — значит, тем легче будет подкинуть хлопушку. — Думай иногда и о других, вот что! — О чем ты? — О том, что ты вечно выпендриваешься перед профессорами и не даёшь остальным получить высокий балл! Вьен криво усмехнулся. — Забавное обвинение. Учиться не пробовали? — Ты самовлюбленный выскочка и зануда! И всех бесишь! — заявил Колин, глядя, как Эндрю подкрадывается сзади и тянет руки к сумке Вьена. — Сочту за комплимент. — Это не комплимент. Ты очень гадкий тип и с тобой… неприятно сидеть в одном классе! — Ну, можешь не ходить на занятия. Эндрю быстрым движением подбросил хлопушку и показал поднятые большие пальцы, давая понять, что операция завершилась успешно. — Это всё, что ты хотел сказать? — с притворной доброжелательностью спросил Вьен. — Ага. Всё, — буркнул Колин и направился на свое место. Ему было немного совестно и казалось, что он перегнул палку, оскорбляя слизеринца практически без повода. Во всяком случае, без поданого недавно. Но Геланору, судя по всему, было глубоко наплевать, и слова Колина его ничуть не задели, что вызвало у последнего раздражение — ещё одно подтверждение тому, что Вьен считает себя выше других. Колин и Эндрю сели за свою парту, косясь на Геланора в ожидании, когда он получит хлопушкой по своей самодовольной физиономии. Вот он берет свою сумку, раскрывает её и… ничего. Ничего не взорвалось, Вьен спокойно достал учебник и поставил сумку на пол. — Что? Почему не сработало? — Я не знаю! — шёпотом воскликнул Эндрю и обернулся к Джинни, сидящей сзади. — Ты точно достала качественную? — Конечно! — чуть ли не обиделась та. — Мои братья не дали бы мне ерунду. — Чертов Вьен, вечно с ним все не так, как надо, — проворчал Эндрю, поднимая свою сумку, чтобы достать учебник. Хлоп! Зелёная жижа брызнула на него, мгновенно окрасив лицо, часть волос и оставив пятна на мантии. Немного попало и на Колина — пара капель на лицо и на рукав. Эндрю со злостью выругался, а Колин оглянулся на несостоявшуюся жертву и увидел, как его губы слегка растянулись в холодной насмешливой ухмылке. Нет, вывести идеального Геланора Вьена из колеи определённо было непросто.

***

Всё идеальное можно испортить при достаточном идиотизме и определенном стечении обстоятельств. Например, досконально продуманный план Геланора, как предотвратить воскрешение Того-кого-нельзя-называть. Летом, прокручивая в голове события того дня, Колин так хотел надавать самому себе хороших тумаков, что пару раз не сдержался. — Братик, ты что, бьёшь себя? — испугался заметивший это Деннис. — Нет-нет, просто комары, — поспешно отозвался Колин. Комары, высосавшие его мозг. Это ж надо было додуматься напасть на Вьена, посчитав, что он стоит за нападениями! Колин слепо последовал за Гарри и Роном, даже не усомнившись в их правоте, а ведь это в итоге могло закончиться печально для кого-то из них. Или для всех четверых. Мало того, что на Вьена свалился довесок в виде мешающих и весьма недружелюбно настроенных гриффиндорцев, так ещё ему пришлось колдовать запасной дешёвой палочкой, которая в итоге не выдержала нагрузки и взорвалась прямо во время сражения с василиском. Стоило подумать, чем это грозило Геланору, сердце замирало от страха. А без Геланора живыми не выбрались бы и остальные… Колин никогда не отличался особым умом и знал это, но не мог объяснить даже полным отсутствием мозга свое поведение в тот момент, когда Вьен, только что лишившийся палочки и получивший ожоги от её взрыва, рискуя жизнью, выдернул его практически из пасти василиска. Колин проигнорировал его и даже не сказал спасибо! Сложно представить, как больно было Геланору схватить его обоженной рукой, оттолкнуть и упасть вместе с ним. Но даже тогда скупое на эмоции лицо Вьена не исказилось от боли. Его самоконтроль был идеальным даже в такой ситуации, Геланор сохранял самообладание и не давал ни страху, ни злости отвлечь его. Злился ли тогда Вьен? Определённо. Это проявлялось в его язвительном тоне и колюче-холодном взгляде. А вот боялся ли? Колину какое-то время казалось, что тот не способен испытывать страх. Умный, благородный, бесстрашный — вот каким был Геланор. Они смогли поговорить об этом только на третьем курсе. Вернее, Колин смог собрать силы и высказаться, не превратив речь в непонятную кашу. — Я так и не извинился перед тобой. После Тайной комнаты. — Я не в обиде, — улыбнулся Вьен. От его улыбки Колин таял и готов был растечься в лужицу. Это была особенная улыбка — искренняя, тёплая, предназначавшаяся только избранным. И Колин был одним из счастливчиков. — Знаю, просто я… я должен был тебе это сказать. Мне очень жаль, что я обзывал тебя на первом курсе и вёл себя как идиот. — Извинения приняты, — Геланор одарил его ещё более ласковой улыбкой. Удивительно, насколько тёплым человеком он был на самом деле, за повседневной ледяной маской.

***

Как ни банально, но Колин держал колдографию Геланора под подушкой. Каждое утро и вечер он рассматривал её, не уставая восхищаться. Запечатленный на ней Вьен читал книгу. Колин любовался его чётким профилем, уложенными, чуть завивающимися волосами и так подходящей ему школьной формой. Он всегда считал форму — рубашку и тёмные жилет со штанами — скучной, но школьная одежда как будто была придумана специально для Вьена, а остальным приходилось носить её за компанию. Геланор выглядел таким загадочным и недоступным, прямо как мрачный персонаж из сказки. Колин нежно дотрагивался пальцем до колдографии, обводя лицо Вьена, очерчивая волны зачесанной назад чёлки, и кусал губы от желания быть ближе к нему. Просто постоять рядом, попасться навстречу в коридоре, а на уроке, передав какую-нибудь вещь, случайно соприкоснуться пальцами… Он частенько начал ронять мелкие предметы на совместных занятиях со Слизерином, и несколько раз Геланор поднимал подкатившийся к нему карандаш или другую мелочь и возращал Колину. Наверное, это было слишком уж по-детски, но Колин привязывался к тем предметам, до которых дотронулся Геланор. От одной мысли, что он держит, например, перо, которое побывало в руке Вьена, становилось тепло. Ему даже казалось, что в этом есть некие религиозные нотки — вспоминались святые, одним касанием превращавшие обычные предметы в реликвии. Какой-нибудь святой пройдёт по ковру — и про ковёр напишут целый трактат, вытрет руки тканью после омовения — и её поставят за стекло в храме. Если бы Колин был на ещё одну капельку более неадекватным, он вполне мог бы организовать культ поклонения Геланору. Вот историки будущего бы посмеялись, изучая древние реликвии: святой Грааль, пояс девы Марии и зубная щётка Геланора Вьена… — Это что, мой черновик по третьему периоду гоблинских войн? — удивлённо спросил Вьен, когда неловкий Колин случайно уронил на пол старый бумажный лист, доставая учебник из сумки. Всё бы ничего, но черновик был трехмесячной давности, по давно уже неактуальной теме. — Д-да, очень… э-э… интересное эссе. Я это… Оно бывает полезно… Ну, когда надо вспомнить… Геланор, к счастью, не стал расспрашивать подробнее, иначе Колин сгорел бы от стыда. На самом-то деле он хранил черновик совсем не для учебных целей. Ему нравилось любоваться почти каллиграфическим почерком Вьена. Даже наспех написаные строки выходили у Геланора очень красивыми: чёткие, резкие, с заостренными уголками там, где обычно должны быть закругления. А сам Колин писал как курица лапой, даже стыдно было что-то записывать на глазах у Вьена, когда они сидели рядом. Получалось писать либо быстро, либо разборчиво, и в условиях ограниченного времени выбор никогда не падал в пользу второго.

***

А ещё Геланор был превосходным учителем. Колин никогда не блистал талантом, но с тех пор, как он заручился помощью Вьена с уроками, его успеваемость пошла в гору. Даже Снейп, хоть и морщился, но ставил ему заслуженные оценки. Нет, Колин все ещё не был отличником, но уже и не болтался где-то в конце. Объясняя тему, Геланор не пускался в пространные рассуждения, чем грешили авторы большинства учебников, а говорил емко и понятно. — Вот есть исключения из закона Гампа, — задумчиво сказал Колин, когда Геланор помогал ему с превращением лимона в канарейку. — Кстати, тот Гамп, наверное, дальний предок Элеоноры? — Вероятно. — Ну так вот, например, нельзя создать еду. Но мы же можем создавать животных из неживых предметов, даже из ничего. Как то заклинание со змеями. А животных можно съесть. Поначалу, когда Колин только начал нормально общаться с Геланором, он ужасно стеснялся задавать вопросы по учёбе, чувствуя себя последним тупицей. Но Вьен никогда не закатывал глаза в ответ, не бросал презрительные фразочки, а всё с энтузиазмом объяснял. — Только не трансфигурированных. Трансфигурация — штука обширная, но строгая. Суть любого трансфигурационного заклинания в том, чтобы перевести объект из одной конкретной формы в другую, тоже конкретную. Все чары спадают рано или поздно, в зависимости от силы волшебника, вспомогательных артефактов и зелий и целостности трансфигурированного предмета. Допустим, первокурсник превратил мячик в чашку и отколол ей ручку. Заклинание быстро прекратит действие, потому что оно превращает мяч в чашку с ручкой, а не в чашку без ручки. То же самое и, допустим, с трансфигурированной из тыквы курицей. Ты не можешь её зарезать и сделать из неё котлеты. Вернее, можешь, но тыквенные. Колин рассмеялся, и Геланор улыбнулся в ответ. — Однако, — продолжил Вьен, — в любой сфере действует элемент случайности. Того, чего мы не можем предусмотреть. Если ты отвлечен или слаб, то можешь создать чашку без ручки, хотя и намеревался сделать её полноценной. Но тогда она не превратится обратно в мяч спустя пять минут, потому что заклинание изначально сработало неправильно. — Я понял, — благодарно кивнул Колин. И он действительно понял все, от и до. Почти. Но Вьен предупредил следующий вопрос. — Смотри, — Геланор направил палочку на чернильницу и превратил её в фарфоровую чашку. А затем отколол изящную тонкую ручку. Чашка осталась спокойно стоять. — Она не превратится обратно ни через пять минут, ни через десять. Может, продержится до вечера. Может, даже несколько лет, я не экспериментировал. Почему? Потому что я наложил достаточно сильное заклинание. Но если эту чашку разбить, осколки перемолоть в порошок, смешать с клеем и слепить статуэтку, она быстро распадется. Чем больше воздействий претерпевает трансфигурированный предмет, тем скорее заклинание перестанет действовать. А пища служит строительным материалом для организма. Будет неприятно, если твоя кожа внезапно возьмёт и станет металлической, потому что ты месяц назад съел курицу, транфигурированную из чернильницы. — Вот теперь я окончательно все понял. Ты чудо, — Колин отодвинул чашку, стоящую слишком близко к краю, и обнял Геланора. — Что же ты Макгонагалл и Флитвика не обнимаешь в благодарность за объяснения? — усмехнулся тот. — Они тоже отличные учителя. — Ну, Флитвик не такой красивый. И не такой… — Какой? — Вьен явно не собирался позволить Колину остановиться на скромном комлименте одной только внешности. — Интересный. — И всё? Маловато различий. Ох, подобные шуточки заставляли Колина краснеть под цвет отворотов мантии… Говорить Геланору в лицо о том, насколько тот прекрасен, было до ужаса неловко. — Чёрт, ты идеален, — пробормотал Криви, не глядя на Вьена. — Честно, с тобой никто не сравнится. Хотя вкус в парнях у тебя так себе, — он сделал жалкую попытку закончить всё шуткой и натянуто улыбнулся. Чужие пальцы скользнули по его пылающему лицу. Геланор, взяв его за подбородок, заставил поднять голову. — Вкус в парнях у меня как раз отменный. И если кто здесь идеален, так это ты. — Я? — изумился Колин. — Именно. Ты самый добрый, самый честный и самый светлый человек из всех, кого я знаю. В тебе все те качества, которых так не достаёт мне. — Ерунда какая… — смущённо пробормотал Криви, отводя взгляд, что сделать было не так уж легко потому что Вьен все ещё нежно, но крепко сжимал его лицо ладонями. — Ты очень… Он задумался. Добрый? Геланор, безусловно, хороший человек, смелый, благородный, но доброту он и правда не излучал. Над другими, не над Колином, мог посмеяться, мог отказать в помощи, если дело не было серьёзным, мог так безжалостно отделать в дуэли, что противник несколько дней лежал в лазарете. Честный? Вот уж нет. Геланор, бывало, лгал, часто что-то утаивал. Колин и не думал его за это винить, прекрасно понимая мотивы. Светлый? Да Вьен со стороны казался едва ли не мрачнее и нелюдимее Снейпа! Пожалуй, все эти качества в широком смысле можно было назвать недостатками, однако Колину они совсем не казались таковыми. Так может, его собственные неловкость, неаккуратность и порой глупость тоже не отталкивают Геланора? — Знаешь, — проговорил Колин. — Если уж на то пошло, то, наверное, полностью идеальных людей не бывает. — Точно, — без раздумий согласился Вьен. — Идеальных людей не бывает. Но бывают идеальные пары. С этим утверждением не смог бы поспорить даже сам Делибий Докапывающийся.