Лорд Наоборот - драбблы

— Вьен, Криви, отработка! Колин переглянулся с Геланором. Тот ответил мимолетной улыбкой и сразу же сделал серьёзное лицо, чтобы не злить профессора ещё больше. Колин не то чтобы очень часто получал отработки, ему их назначали куда реже, чем Геланору, но это случилось далеко не впервые. И он был совсем не против одного наказания на двоих. Ну поработают они руками, помоют котлы или ещё что-нибудь — чем это плохо? В компании Вьена любое занятие становилось интересным. Действительно, задание оказалось весьма удачное — они вдвоём, без присмотра преподавателя или Филча должны были вытирать столетнюю пыль в архиве. Многие бы взвыли от такой работенки, но Колин уже отлично знал, что трудиться им не придётся вовсе, ведь Геланор нашёл выход из положения. Домовые эльфы. — Дикси. — Да, мистер Геланор? Здравствуйте, мистер Колин. Колин уже знал эту домовушку, которую Вьен призывал для помощи в уборке. — Зачаруй тряпки и метелки, пожалуйста. Дикси понадобилась лишь пара жестов, чтобы исполнить просьбу. Она поочерёдно указала пальцем на принадлежности для уборки, и те мгновенно взмыли в воздух и принялись за работу. — Спасибо, Дикси. — Дикси всегда счастлива помочь мистеру Геланору. Она поклонилась и с хлопком исчезла, а Вьен повернулся к Колину. — Итак, вопрос на миллион: чем займутся два человека, у которых впереди несколько свободных часов? При условии, что им нельзя покидать помещение. Видимо Колин был конченным извращенцем, потому что после слов «два человека займутся» его мысли потекли совсем не в то русло, весьма неприличное и, наверное, неприятно удивишее бы Геланора, если бы тот о них узнал. — Ну… Можно посмотреть, что здесь хранят, — сказал он первое, что пришло в голову. Что хранят в архиве? Любому идиоту понятно — личные дела всех учеников и преподавателей начиная со времен Основателей. Да уж, разве можно найти занятие веселее, чем изучение школьных отметок людей, живших несколько сотен лет назад? — Почему бы и нет, — Геланор сделал вид, что предложение было адекватным. — Посмотрим, получал ли Дамблдор «Троллей». Они оба оглядели просторное помещение, казавшееся бесконечно длинным, но с необычно низким для Хогвартских комнат потолком. Хагрид, вероятно, мог бы смести всю паутину своими волосами, если бы прошёлся здесь. Ряды массивных деревянных полок с кучей бумаг навели бы отчаяние на любого, кому предстояло работать руками. Но за Колина и Геланора работали зачарованные метелки для смахивания пыли, особо грязные места уже активно оттирались тряпками, и в целом надо было только следить, чтобы инструменты не сделали слишком большой для двух школьников объем работы. — Так, тут за одиннадцатый век, — пробормотал Геланор, изучая ближайшую полку. — Смотри, какую форму тогда носили. Он показал портрет юноши, одетого в странного фасона темно-коричневую мантию с какими-то рюшками и прочими девчоночьими прибамбасами, под которой была видна кружевная… очень кружевная рубашка. — Это парень? — уточнил Колин. — Да, в те века любили кружева. По-моему, вполне симпатично. Тебе бы подошло. — Вот ещё! — Колин отвернулся, чтобы скрыть смущение, и принялся старательно разглядывать другое личное дело с повреждённым портретом. В те древние времена колдографии ещё не изобрели, поэтому для каждого человека писали маленькие портреты на документы. Большая их часть не двигалась. Может, волшебные портреты тогда могли себе позволить только богачи? Хотя и сейчас, наверное, заиметь волшебный портрет было удовольствием не из дешёвых. — Посмотри сюда, — окликнул его Геланор. Колин обернулся и чуть не подавился воздухом. Вьен трансфигурировал свою одежду в подобие старинной формы, больше похожей на какое-то викторианское платье, только без корсета и юбки размером с дом. — Что, не нравится? Или наоборот, слишком нравится? — Дурацкая форма какая-то, — пробурчал Колин. — На маскарад годится, а так выглядит странно. Нормальная одежда тебе больше идёт. — Я тоже так думаю, — согласился Геланор, оценив себя в наколдованном зеркале. — Выгляжу как типичный кроссдрессер. — Кросс… кто? Из чего-то на «кросс» Колин знал только слова «кроссовки», «кроссворды» и картину одного талантливого, но безграмотного художника-маггла «кроссавеца с бакалом вена». — Неважно. Не хочешь сам примерить? — Нет! — взвизгнул Колин и отскочил из-под прицела палочки Вьена так проворно, как будто тот собирался проклясть его чем-то тёмным. Наряжаться в кружева? Вот уж увольте! — Да ладно, неужели не интересно? — Нет! Это глупо! — Диагностирую тебе тревожность в связи с убеждением в необходимости постоянного подтверждения собственной гендерной идентичности путем следования общепринятым представлениям об атрибутах, характерных для мужского и женского пола. Лечится кружавчикотерапией. — Чего-о? — Колин даже остановился, потому что, как верно заметил однажды Снейп, не умел шевелить одновременно и конечностями, и мозговыми извилинами. Но даже так у него все извилины запутались в клубок от одной попытки понять услышанную фразу. Вьен воспользовался его заминкой и наглейшим образом зажал его в углу между стеной и полками. К счастью, насильно трансфигурировать одежду не стал. — Ты слишком беспокоишься о том, чтобы не показаться похожим на девушку, — перевёл Геланор собственные слова. — Ну, раз не хочешь, не буду заставлять. Если что, на девушку ты совсем не похож. Колин знал, что честность никогда не была одной из добродетелей Вьена, поэтому почти не сомневался, что сейчас тот солгал. Ведь Колин очень, очень похож на девчонку, и все вокруг ему это говорят: и отец постоянно вздыхает, и Джинни поддразнивает, да и сам он в зеркале видит! — Давай лучше посмотрим архив за двадцатый век, — смущённо пробормотал он. — Ага, давай. Геланор почему-то вздохнул и с некоторой неохотой убрал руку, которой преграждал путь из угла. Двадцатый век, как ни странно, оказался не слишком далеко от одиннадцатого. Если здесь и был какой-то порядок, то известный лишь преподавателям. Вьен высказал предположение, что по ночам полки отращивают ножки и меняются местами, и в подтверждение своей теории указал на царапины на полу. Может, так оно и было. Если существуют движущиеся лестницы, почему не существовать ходячим полкам? Личное дело Дамблдора они не нашли, зато наткнулись на знакомые фамилии. — Молли Пруэтт. Геланор раскрыл папку, и с первого листа им тотчас помахала пухленькая щекастая девушка. — Какая она милая! — не удержался Колин. — На белочку похожа. И не скажешь, что может так громко кричать… — Что, к вам в гостиную часто прилетают громовещатели? — сочувственно спросил Вьен. — За этот год уже пару раз было. Последний взорвался прямо над ухом Невилла, у него кровь пошла. — Теперь мы знаем, от кого Рон унаследовал свой голос. И аппетит, — добавил он секунду спустя, перелистнув на страницу, где располагалась заметка о победе в кулинарном конкурсе и колдография с девятиэтажным пирогом. Колин вытянул следующую папку, на которой красовалась надпись «Люциус Малфой». Малфой-старший, когда ещё не был старшим, очень сильно напоминал Драко, отличаясь только более твёрдыми чертами лица и более длинными волосами. Страниц пятнадцать уходило только на описание его достижений, по сути, мелких и вне множества клубов, в которые тот входил, никакого значения не имевших. А вот Люциус на школьном балу, держит под руку Нарциссу Малфой — вернее, Блэк — свою будущую жену, но его поза выражает полное равнодушие к спутнице. Он не смотрит на неё, а сверлит заинтересованным взглядом вазу с цветами, как будто даже бездушный предмет привлекает его больше живой Нарциссы. — Забавно, — ухмыльнулся Геланор, щёлкнув по лбу Люциуса с колдографии. Тот возмущённо выхватил палочку и принялся ею грозить, а его спутница одобрительно задрала подбородок. — А Драко рассказывал, каким его папаша был внимательным и нежным ухажером. Видимо, Нарцисса любит приврать. — Или у неё контровуляции. — Конфабуляции, — поправил Геланор. Колин с досадой отвёл взгляд. Учил ведь умные слова! Почти каждый вечер перед сном читал словарь, но из головы они все равно все вылетали. Малфой на колдографии тем временем успокоился и продолжил рассматривать вазу, покусывая губы. — Кажется, дела Дамблдора в этом помещении нет, — сказал Вьен, захлопнув папку. — Ещё идеи? Колину показалось, что с Геланором что-то не так. Обычно тот без проблем находил занятие, интересное им обоим. А тут зачем-то ждал инициативы от Колина. — Ну… Мы можем сыграть… в карты? — В азартные игры играют на что-то, иначе скучно. Да неужели? Ещё на прошлой неделе они втроём с Миртл, за которую переворачивал карты Люк, играли безо всяких ставок, и им было вполне весело! — И на что мы можем играть? — Ну, есть один взрослый вариант… Колин притворился, что случайно вдохнул пыль, и отчаянно закашлялся. Он ведь правильно понял? Геланор предлагает играть на… раздевание? Да нет, конечно же, тот ничего такого не имел в виду, это Колин напридумывал пошлостей. Взрослые много чего могут делать. «Ага, кто проиграл, тот платит налоги. Типичная взрослая игра», — со злостью на себя подумал он. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Вьен. — Да, просто… тут столько пыли. Кстати, не пора останавливать метелки? — Точно. Хорошо, что ты вспомнил. Дикси! Домовушка с хлопком возникла перед ними. — Сними, пожалуйста, чары с инвентаря. — И принеси нам шахматы, если не сложно! — поспешно выпалил Колин. Им оставалось тут торчать ещё не меньше часа. — Между прочим, семикурсники вчера вечером играли в шахматы, а побежденные… Колин снова зашёлся в приступе притворного кашля. Нет, нет и ещё раз нет — Геланор не может иметь в виду ничего такого! Это все его собственные искажения восприятия, конфабуляции, контровуляции, канализации, капитализации и прочее! — Ты точно в порядке? Не простудился? Надень мою мантию поверх своей. Геланор расстегнул верхнюю пуговицу мантии, и Колин, уверенный, что вот-вот сгорит на месте, шарахнулся от него назад. Зачем Вьен предлагает ему мантию, если есть согревающие чары? Нет, на это тоже должна быть причина. Наверное, он устал колдовать. Вьен. Устал колдовать. Колин чуть не расхохотался вслух. — Это пыль! — почти панически воскликнул он. — Тогда давай найдём место, где уже убрано. Геланор взял его за руку и повёл туда, где ещё несколько минут назад вовсю орудовали тряпки и метелки. Такие прикосновения всегда успокаивали, и Вьен, словно почувствовав, что Колину это необходимо, обнял его. Они устроились на полу, применив чары невидимых подушек, и Колин положил голову на плечо Геланора, с облегчением ощущая как охвативший его страх от надуманных подозрений сходит на нет. — Я тебя люблю, — прошептал он. — И я тебя. Как же хорошо было вот так сидеть в обнимку, наслаждаясь теплом. Он мог бы просидеть и целую вечность, ему бы ни капельки не надоело. Особенно когда они лишь вдвоём, и ни Люк, ни Миртл, ни всякие проходящие мимо люди не мешают своим присутствием. Тишина, спокойствие, никаких пошлых мыслей… Никаких пошлый мыслей, сказано! Колину хотелось как следует потрясти головой, чтобы выкинуть оттуда всю неподобающую дрянь. Ему было противно от самого себя, потому что чуть ли не в каждом слове Геланора мерещились намёки. А Вьену, наверное, будет неприятно, если он узнает, какой Колин озабоченный… — Так вы на раздевание играть собираетесь или как? Чёрт возьми, портреты! Хреновы портреты, которые сильнее Миртл, Люка и всех учеников школы вместе взятых любят совать нос в чужую личную жизнь! — Инсендио! — вскричал Колин, сделав резкий выпад палочкой в сторону портрета. К счастью, его заклинание не навредило полотну, хоть и дешёвому на вид, но защищённому, по крайней мере, от простых повреждающих заклинаний. — Ладно, поняла, — женщина на портрете усмехнулась и подняла руки в примирительном жесте. — Значит, на следующей отработке. Кстати, твой друг прав: кружева бы тебе подошли. — Редукто Максима! В этот день в Хогвартсе всё же стало на один портрет меньше.