Лорд Наоборот - драбблы

— Вьен, что вы здесь устроили?! У преподавателей, какими бы умными людьми они ни были, уже сложился стереотип, что если в школе что-то происходит — в этом виноват Геланор. Многие студенты, вторя взрослым, винили его во всем. Обрушился стенд с бюстами из волшебной глины? Наверное, Вьен мстит за что-то кружку лепки. Заклинило дверь в Астрономческую башню? Так Вьен проходил здесь всего-то четыре часа назад! Землетрясение на юге Англии? Это земля не хочет носить Вьена. Правда, потом выяснялось, что виной всему были Пивз, близнецы Уизли и тектонические плиты, но осадочек в отношении Геланора у людей все равно оставался. Ладно, идея начать голодовку принадлежала Вьену, но вопрос о размножении домовиков поднял-то Колин! Преподаватели столпились вокруг их круга (между прочим, занявшего немало места — как же мистер Филч будет проходить вон к той каморке, про которую сто лет никто не вспоминал?), ругались на чем свет стоит и, конечно же, требовали прекратить безобразие. А студенты — большинство из них — исподтишка показывали большие пальцы. Безобразие школьники всегда одобряли. Первые часа три целиком и полностью заняла брань профессоров, всеми правдами и неправдами старающихся заставить их сдаться. Потом преподаватели разошлись, осознав, что ничего не изменят, а вернее, им просто надо было вести уроки. Стало тихо и скучно. — Предлагаю сыграть в шахматы, — объявил Геланор, вытаскивая складную доску. Джинни поморщилась — шахматы она не любила. Эндрю тоже не выглядел заинтересованным. Вообще-то и Колин не слишком любил шахматы, но со Вьеном готов был играть хоть целую вечность. Тот ему даже поддавался время от времени. Но сейчас первую партию Геланору составил Невилл, а Колин с Полумной наблюдали за игрой. Остальные резались в карты, кажется, в подкидного дурака. За играми прошло ещё часа два. Им удалось незаметно перекусить, улучшив момент, когда на горизонте никого не было — в общем, голодовка шла неплохо. Вот только пока безрезультатно. Никто не спешил раскрывать ужасную тайну домовиков, видимо, полагая, что терпение забастовщиков скоро иссякнет — либо проголодаются, либо заскучают. Голод им не грозил, а вот скука… Шахматы, конечно, были неплохи для убивания времени, но их существенным недостатком являлось то, что в них можно играть только вдвоём. Поэтому вскоре они были отложены, а круг игроков в карты расширился. Так прошло ещё несколько часов. Они испробовали самые разные карточные игры, но в итоге им надоело и это. — Ну что, ещё партию? — без энтузиазма спросил Эндрю. Ещё партию никто не хотел. Джинни окинула присутствующих победным взглядом и потянулась к своей сумке. — Говорила же, без бутылочки никуда. — Я не собираюсь играть с вами в эту хрень с поцелуями! — возмутился Геланор, и Колин согласно закивал. Он почувствовал себя довольным от того, что Вьен так негативно реагирует на перспективу поцеловать кого-то другого. Но Джинни только ухмыльнулась. — Ой, поцелуи — для первокурсников. Есть куда более интересный вариант: тот, на кого укажет бутылочка, отвечает на любой вопрос. — Как я понимаю, под вопросами ты подразумеваешь не викторину. — Не будь занудой, — рассмеялась Джинни. — Давай, тебе понравится. Иначе будешь сидеть и скучать, пока мы играем. Геланор отмахнулся с совершенно незаинтересованным видом. — Умный человек всегда найдёт, чем себя занять. Джинни перевела взгляд на Колина. — А ты? — Я тоже не буду. Он не видел хорошей альтернативы этой игре, но раз Вьен решил не участвовать, то и ему не хотелось. Лучше партию в шахматы. — А помнишь, — взгляд Джинни стал хитрым, не сулящим ничего хорошего, — помнишь, тринадцатого числа ты попросил меня об услуге и остался должен? Так вот, моё желание — ты будешь играть с нами. Колин виновато посмотрел на Геланора. Наверное, студентам Слизерина не понять такие глупости, но если гриффиндорец дал слово отплатить за одолжение, то должен его сдержать. Иначе он позорище, а не гриффиндорец. А Джинни тогда сделала за него домашку, чтобы он мог спокойно провести День Влюблённых с Геланором… — Ладно! — фыркнул Вьен. — Играем все вместе. Но потом не жалуйтесь. — Спорим, ты первым взвоешь, — лукаво ухмыльнулась Джинни. — Садитесь в круг. Специально для зануд объясняю правила: один из нас крутит бутылочку и задаёт вопрос тому, на кого укажет горлышко. Потом бутылочку крутит уже тот человек, и так до первой драки. Все покосились на Харпера, у которого при упоминании драки загорелись глаза. И погасли, когда Геланор одарил его красноречивым взглядом. Они расселись вокруг круглого (изначально он был квадратным, но трансфигурация придала ему нужную форму) стола, и Джинни положила в центр светло-зеленую бутылку из-под сливочного пива. — Кто начнёт? — спросил Эндрю. — Может, Полумна? Никто не возражал. Лавгуд всегда задавала странные, но совершенно безобидные вопросы, поэтому была лучшим кандидатом. Она улыбнулась и ловко закрутила бутылочку. Спустя пару секунд горлышко указало на Лонгботтома. — Что бы ты предпочёл иметь — девять лисьих хвостов или восемь паучьих глаз? — О… — Невилл задумался и почесал в затылке. — Хороший вопрос. Ну, от хвостов нет никакой пользы, верно? Думаю, паучьи глаза будут лучшим выбором. Зрения много не бывает. Немного подождав и убедившись, что все удовлетворены его ответом, Невилл потянулся к бутылке. На этот раз отвечать выпало Эндрю. — Когда ты последний раз солгал преподавателю? — Позавчера. Амбридж спрашивает: «Вас что-то во мне смешит, мой милый?», — Эндрю неумело, но все равно довольно забавно спародировал её голос. — А я говорю: «Нет, профессор». Мы с Джинни обсуждали бантик на её панталонах, который выпирал под юбкой. Харпер громко фыркнул. — Это был бантик? Я думал, она прячет кое-что другое. — Может, она завела карликового пушистика и хранит его во внутреннем кармане юбки? — серьёзно спросила Полумна. — Пушистики любят тепло. Теперь была очередь Эндрю вращать. Ему не слишком-то повезло — бутылка указала на Харпера. — Ты бы поцеловал Амбридж за двадцать галлеонов? — Фу, нет. За двадцатку я только жабу Лонботтома поцелую. Харпер крутанул бутылочку. Она завертелась со звоном, угрожающе задребезжала… и, конечно же, по закону подлости, указала на Колина. Ну почему ему достался вопрос именно от этого урода? Рожа Харпера приобрела очень харперовское и очень противное выражение. — В каком семестре ты потерял девственность? Ай, блять! Вьен, отпусти! Геланор медленно и явно болезненно потянул его за волосы, заставив запрокинуть голову. — Ты ведь в курсе, что девственность — понятие вариативное? Например, я легко могу устроить, чтобы ты потерял девственность посредством топора через пролом в черепе. Хватка Вьена на волосах Харпера была очень сильной, но тот все равно заржал сквозь выступившие от боли слезы. — Так вы с ним ещё не того? Вообще ни разу? А-а-а! Пусти! — заорал он, когда Геланор дёрнул его гриву так, что Харпер едва не лишился половины волос. Вьен резко отпихнул его, едва не повалив на пол, и отряхнул руки. — Колин, твоя очередь. — Но он ещё не ответил! — воспротивилась Джинни, а Колин с трудом подавил отчаянное желание скорчиться комочком и перестать реагировать на внешние раздражители. Вернее, сделать вид, что перестал. — Ни в каком, — пролепетал он заплетающимся языком и так поспешно закрутил бутылку, что та улетела со стола на колени Невилла. Горлышко было направлено на Полумну. — Э-э… твой любимый десерт? — не глядя ни на кого, буркнул Колин. — Малиновый пудинг. Раздалось дребезжание вращающейся бутылочки, и Колин рискнул поднять глаза. Он посмотрел на Вьена — тот сосредоточенно снимал со своего рукава волосы Харпера, приставшие к ткани. Горлышко остановилось на Геланоре, и у Колина почему-то подпрыгнуло сердце, хотя от Полумны точно нельзя было ожидать неудобных вопросов. — Если бы ты мог на день переселиться в чужое тело, кто бы это был? — Волан-де-Морт, — не задумываясь, ответил Вьен, от чего все нервно дернулись и отпрянули от стола. Невилл приглушенно вскрикнул, едва не свалившись с подушки, на которой сидел. — Я бы вселился в его тело, быстренько перебил всех Пожирателей и сдался аврорам. — Ты решился бы побыть в его теле? — изумленно прошептал Невилл. — Я бы ни секунды не сомневался. — Крути уже! — не своим голосом, изменившимся от страха перед ужасным именем, прохрипел Харпер. Геланор усмехнулся и протянул руку к бутылке. Она вращалась совсем недолго, вскоре остановилась на Джинни, при взгляде на которую Вьен расплылся в недоброй усмешке. — Ты хоть раз, хотя бы мысленно, винила своих родителей в том, что они завели стольких детей, будучи не в состоянии их обеспечить? Лицо Джинни вспыхнуло от негодования. Она сжала кулаки и наклонилась вперёд, глядя Геланору прямо в глаза. — Нет, Вьен. Ни разу, — с ненавистью и презрением процедила она. Харпер прятал ухмылку в рукаве, а Колин почувствовал себя очень некомфортно от того, что Джинни так разозлилась. Ну да, Геланор сказал не очень приятную вещь, но… Он же невероятный, выдающийся и в целом хороший человек, можно просто простить этот выпад и не заострять внимание! Но Джинни выглядела так, будто готова была вцепиться ему в горло. Колин незаметно толкнул её ногой под столом, и яростный взгляд переместился на него. — Ну и кто из нас первым взвоет? — хмыкнул Геланор. Джинни что-то прошипела сквозь зубы и так яростно крутанула бутылку, что та не останавливалась чуть ли не целую минуту. Пока бутылка вращалась, Джинни даже успела немного успокоиться, и наконец, горлышко указало на Эндрю. — Учитесь, как надо задавать вопросы, бестолочи, — сказала она уже спокойным голосом. — Итак, представь, что тебе надо совершить по действию с каждым из присутствующих. Твои действия: поцеловать, переспать, позвать на свидание, пожать руку, ударить, проклясть. Колину оставалось только порадоваться, что вопрос достался не ему. Он сочувствующе посмотрел на друга, который явно был не в восторге от свалившейся на него задачи, пусть и чисто теоретической. — Ну-у-у… Раз уж так, я бы… Ребята, вы только учтите, что я обязан выбрать, а в реальности я бы вам всем пожал руки. Переспал я бы с Полумной, — на этих словах Эндрю порозовел, — поцеловал Невилла, позвал на свидание Джинни. Руку бы пожал Колину. Ударил бы Харпера, проклял Вьена. На месте Полумны Колин бы вскочил и убежал, сперва залепив Джинни затрещину за такой вопрос, но Лавгуд и бровью не повела, продолжала сидеть как ни в чем не бывало. — А что это нас бы ударил и проклял? — возмутился Харпер. — Так хочется быть дважды размазанным по стенке? Геланор толкнул его локтем. — Успокойся. Или ты бы предпочёл оказаться с ним в постели? Харпер тут же стушевался и замолк. Колин не уставал поражаться тому, как Вьен выдрессировал своего бешеного однокурсника, который теперь от одного строгого взгляда послушно затыкался. И посыпались «интересные» вопросы. Отвечать на следующий выпало Харперу, и Эндрю поинтересовался, что бы тот выбрал — отрезать себе руку или переспать с матерью. Колин даже с опаской покосился на соседа по комнате — откуда только такие больные мысли? Харпер выбрал не лишаться руки и потянулся к бутылке, чьё горлышко скоро указало на Геланора. Джонатан, состроив премерзкую гримасу, поинтересовался: — Твоя самая непристойная фантазия? — Я прихожу в нашу спальню. Там темно и тихо, ты спокойно спишь в своей кровати, но я бужу тебя пинком и начинаю медленно и чувственно отрывать твою тупую башку, — Вьен издевательски улыбнулся. — А потом пишу пару непристойных слов твоей кровью. Колин тихонько хихикнул, вполне довольный его ответом. Харпер, должно быть идиот, если надеялся услышать что-то откровенное, а не злую шутку в свой адрес. Вот только интересно, а есть ли на самом деле такое, о чем может думать Геланор? Колин постарался выкинуть эту мысль из головы — ещё чего не хватало, чтобы Вьен — да всерьёз размышлял о пошлостях! Нет, он только иногда шутит об этом, чтобы позлить и смутить Колина. Наверняка ему и некогда думать о всякой ерунде… Отвечать на вопрос Геланора не повезло Невиллу, и от вида побледневшего лица Лонгботтома, который выбирал между жестоким расчленением Снейпа и сжиганием невинного первокурсника заживо, всем стало очень не по себе. Колин не всегда понимал, зачем Вьен создает себе репутацию жестокого человека, вот так пугая кого-то забавы ради. В обществе слизеринцев это, наверное, полезно, но здесь-то из других слизеринцев только выдрессированный, как собачонка, Харпер. Пока Колин углублялся в философские темы, бутылочка успела сделать ещё несколько кругов: Джинни призналась в воровстве конфет из магазина, самым безумным поступком Полумны оказалась попытка погладить дракона, а Эндрю временами считал пожилых дамочек привлекательными. Потом вселенная предоставила Джинни шанс отомстить после очередного заданного ей вопроса, и бутылочка снова остановилась на Геланоре. Этой гадине хватило совести продолжить щекотливую тему, хотя она прекрасно знала, как подобное смущает Колина! Видимо, решила отомстить и ему за первый вопрос Вьена. — Ты уже думал о том, чтобы переспать с Колином? Какой же она бывает злюкой… Вот Колин сейчас думал только о том, что надо удержать себя в руках и не опрокинуть стол прямо на подругу, которая такими темпами рискует стать бывшей подругой. Не потому что он ей этого не простит, а потому что стол выглядит довольно тяжёлым и вполне тянет на орудие убийства. И наверняка издаст здоровенный грохот при падении, ведь ему совсем не хотелось услышать ответ, каким бы он ни был. — Да, — коротко ответил Геланор, и Колин едва не спрятался под стол с намерением просидеть там целую вечность и никогда-никогда не высовываться. Хороший стол — и на убийство сгодится, и роль убежища исполнит… Ну почему Вьен не мог просто отшутиться, как делал всегда? — Надеюсь, ты слышала про феномен розового слона, — продолжил Геланор. — Если тебя попросить не думать о розовом слоне, ты просто не сможешь этого сделать. Вот и с твоим вопросом так же. Разумеется, сейчас я об этом подумал. — Я не так спрашивала! — зашипела Джинни прямо как миссис Норрис, увидевшая студента посреди ночи. — Я сказала «уже»! — Ну вот как минимум «уже» я и подумал. Надо чётче формулировать вопрос. Колин вздохнул с облегчением. Вообще-то он понимал, что так сильно переживать — не очень-то нормально, но когда это у него что-то бывало нормальным? Разве что отметки по Маггловедению и Уходу. Теперь настал черед Вьена вращать, и все приготовились к очередному вопросу, который действительно неприятен для обычных людей, у которых в голове только гормоны и сладкая вата. Невилл уже заранее побледнел. Но неожиданно бутылочка остановилась на Колине. Сердце почему-то подскочило, по ощущениям, в самое горло, и он с непонятным испугом посмотрел на Геланора, сам не зная, чего испугался. Тот смотрел на него, слегка улыбаясь, и его взгляд был таким тёплым, что весь страх, взявшийся неизвестно откуда, туда же и исчез. А вот волнение осталось, хотя, по логике вещей, причин для него не было. Уж ему-то Геланор не задаст неудобный вопрос. Наверное… — Мистер Вьен. Все были так увлечены игрой, что никто из них не заметил подошедшую Макгонагалл, пока та не заговорила. — Мистер Криви, мисс Уизли и остальные. Мои поздравления, вы добились своего.

***

— Мы приняли решение удовлетворить вашу просьбу и раскрыть информацию, — сказала профессор Макгонагалл. Все, кроме Полумны, которую ничто не могло взволновать, смотрели на преподавательницу с удивлением. Так быстро? Потребовался всего лишь день. — Мы все прекрасно понимаем, что Вьен не успокоится и вам не даст, — Макгонагалл с неприязнью покосилась на Геланора. — Я повторю в который раз: это знание не предназначено для большинства магов, особенно для студентов. Вы наверняка пожалеете о том, что узнали эту информацию, поэтому профессор Снейп любезно согласился стереть её из вашей памяти в том, случае, если вы пожелаете забыть о ней. А вы несомненно пожелаете. Прошу вас как следует подумать и явиться в кабинет трансфигурации в половине девятого. С этими словами она удалилась. Колин проводил профессора взглядом, а потом неверяще уставился на Вьена. Тот тоже выглядел озадаченным — явно не ожидал, что преподаватели так быстро сдадутся, да ещё и выдвинут такое… необычное предложение. — Стереть память? Серьёзно? — Это вообще законно? — нахмурилась Джинни. — Это не противозаконно, во всяком случае, — задумчиво сказал Геланор. — Нигде не написано, что ученикам запрещено стирать память. Есть запрет на любые манипуляции с сознанием, способные исказить психику, но стирание одного факта психику не исказит. — Честно говоря, — подал голос Невилл, — я немного напуган. — Я тоже, но ещё больше заинтригован, — ответил ему Эндрю, и все согласно кивнули. — Не очень-то верится, что нам расскажут такую жуть, что мы захотим её забыть.

***

Колин волновался. Им вот-вот собирались раскрыть тайну, которую все считают настолько ужасной, что запрещают домовикам посвящать в неё школьников. Но, с другой стороны, какая же эта тайна, если все преподаватели в курсе? — Думаю, об особенностях размножения эльфов знают только те, кто имеет дело с их общинами, — сказал Геланор. — В Хогвартсе эльфов больше сотни, не может не возникать некоторых… организационных вопросов. А в семьях волшебников служат максимум пять-шесть домовиков, и хозяевам глубоко плевать на их происхождение. — Вдруг здесь какой-то подвох? — Колин никак не мог успокоиться и с каждой минутой тревовожился все сильнее. — Вдруг нам всем сотрут память, не оставив выбора? — Я уверен, что не выберу стирание памяти, что бы нам ни сказали. И не думаю, что преподаватели сделают это насильно. Время, оставшееся до половины девятого, текло ужасно медленно, и Колин весь извелся в ожидании. Он видел, что Геланор тоже проявляет признаки нетерпения — то барабанит пальцами по столу, то теребит страницы книги, хотя в остальном остаётся внешне спокойным. Чем ближе был назначенный час, тем больше идиотских опасений возникало у Колина. — А вдруг Снейп сотрёт нам память о том, что мы любим друг друга? — Это невозможно. Да и дело подсудное. — А вдруг на самом деле домовики когда-то были школьниками, задававшими слишком много вопросов об их размножении? — Тогда откуда взялся первый домовик? — А вдруг… — Уже четверть девятого, Колин, нам пора. Наконец-то! Колин не мог поверить, что ещё немного — и их посвятят в тайну. Может, даже покажут эльфийских детенышей, хотя бы на картинке, или отведут на какой-нибудь секретный этаж, где в инкубаторах содержатся сотни яиц. Возле кабинета Трансфигурации уже собралась вся компания, вдобавок к ним прибилась Элеонора Гамп, тоже рассчитывающая получить информацию. Колин почему-то понадеялся, что ей откажут — Гамп была ему неприятна ещё с третьего курса. Однако вскоре Макгонагалл вышла из кабинета, окинула взглядом всех собравшихся и кивнула. — Заходите. Они вошли гуськом в приоткрытую дверь и расселись за партами перед преподавательским столом, где уже ждал Снейп с таким выражением лица, будто явился на казнь. Студентов, разумеется, а не свою. Макгонагалл села рядом с ним. — Раз вы пришли сюда, значит, думаете, что уверены в своем решении, но я не могу не повторить ещё один раз… Она повторила — на это ушло минут пятнадцать. Колин сгорал от нетерпения и видел, что и Вьену хочется прервать профессора, но он молча слушает, видимо, опасаясь, что та может передумать. Макгонагалл говорила медленно и размеренно, и в паузах было слышно, как за спиной возбужденно сопит Харпер и Гамп теребит резинку для волос, слегка ею поскрипывая. — Теперь прошу покинуть класс тех, кто передумал. Ни один из присутствующих не пошевелился. — Хорошо, — вздохнула профессор. — Я наложу звуконепроницаемые чары… Колин от волнения незаметно сжал руку Геланора под партой, и тот успокаивающе сжал его ладонь в ответ. Сейчас они наконец узнают правду!

***

Колин моргнул и с удивлением уставился на лицо Снейпа, которое было куда ближе, чем положено. Снейп зачем-то постучал палочкой ему по лбу, а потом сунул в руку флакон с зельем. — От возможной мигрени после вмешательства, — с отвращением процедил он и, скрывшись из поля зрения, начал что-то бормотать под всхлипывания Джинни. — Как себя чувствуешь? Колин перевёл взгляд на Геланора, который внимательно смотрел на него. — Ну как, не забыл, что любишь меня? — Что? Нет… — И тут до Колина дошло. — Я что, выбрал стирание памяти?! — Мистер Криви! — шикнула на него Макгонагалл. — Не мешайте профессору Снейпу работать. Вьен, Криви, Лонгботтом, Лавгуд — вы свободны, можете идти. — Пойдём, — Геланор взял его за руку, и Колин послушно поднялся. За ними тихо побрели Невилл и Полумна, остальные сидели в ожидании, когда к ним подойдёт Снейп, бледные и напуганные. Когда они вышли в коридор, а Вьен аккуратно закрыл дверь, чтобы никого не потревожить громким звуком. — Гел… — беспомощно пролепетал Колин. — Я не понимаю. Что нам сказали? Я действительно сам попросил стереть мне память? — Да, ты сам попросил. И все остальные тоже. Почти все. Я и Полумна помним. — Что? Почему? Почему мы это сделали? Что же там такого с проклятыми домовиками? — Это правда ужасно, Колин. Я, наверное, не жалею, что узнал, но профессора были правы — эта информация не для каждого. — Наверное не жалеешь? — тупо повторил Колин. В голове было как-то пусто, и любопытство, грызшее его все эти дни, теперь испарилось. Видимо, от того, что он узнал ответ. А потом пожелал его забыть. Он обернулся к Невиллу и Полумне — последняя уже ушла, а Лонгботтом стоял, покачиваясь и невидяще глядя перед собой. — На него это сильно повлияло, — тихо объяснил Геланор. — У него был нервный срыв, и даже после того, как Снейп стёр ему память, он себя не очень хорошо чувствует. Поможем ему дойти до башни. Колин кивнул. Вьен взял Невилла под руку, и тот послушно поплелся за ним, никак не отреагировав на этот внезапный жест помощи. До чего же шокирующей должна была быть информация, что Геланор внезапно так подобрел? — Смотрите-ка, у Вьена теперь два бойфренда! — крикнул кто-то в отдалении. — Ступефай Дуо! Ладно, Геланор ни черта не подобрел — в этом плане все осталось в порядке.

***

— Торт с клевером? Мне казалось, это мед. — Нет, это был настоящий клевер. Я даже видел лепестки. Мне не особо понравилось — слишком сладкий. — А мне очень понравилось! Колин иногда жалел, что у них с Геланором различаются вкусовые предпочтения. Вьен предпочитал кислое сладкому, а Колин — наоборот. — Можем сходить на кухню, возьмём тебе ещё клеверного торта. — К эльфам? — Колин поежился при упоминании кухни. Не слишком-то хотелось видеть ушастиков после всей этой истории с тайной, которая в итоге таковой и осталась. — А что? Они будут только рады. — Ну пошли… Он почему-то думал, что домовики будут осуждающе на них смотреть или даже начнут читать нотации — совершенно не в духе этих существ, но чем черт не шутит? — однако Вьен оказался прав, и эльфы с совершенно искренней радостью похватали подносы с едой и кинулись им навстречу, наперебой спрашивая, чего желают господа студенты. Колин взял два куска торта на случай, если Геланор вдруг передумает, а если и не передумает — торт лишним не бывает. Они уже направлялись к выходу, когда их догнала смущенная Дикси. — Мистер Геланор! Может… — она робко потянула дрожащие уши вниз. — Может Дикси задать вопрос? Мистер Геланор добр и не разозлится на глупую Дикси? — Конечно, спрашивай. — Гадкий предатель и врун Добби сказал, что волшебники делают… странные вещи, чтобы у них появились дети. Он сказал, что ему так говорил мистер Геланор, но он точно-точно соврал! Любопытной Дикси интересно, откуда берутся дети волшебников? Вьен опустился на корточки перед домовушкой, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и снисходительно улыбнулся. — А это, Дикси, большой и страшный секрет.