Лорд Наоборот - драбблы

Уокеры показались Колину довольно милыми. Он совсем иначе представлял себе людей, усыновивших Геланора — в его воображении они были строгими, холодными, вечно следящими за манерами и внешним видом, как родители некоторых слизеринцев, которых он видел на вокзале Кингс-Кросс и Косой Аллее. Наверное, думал Колин, приемные родители Геланора такие же, как эти аристократы-волшебники. Только магглы. Однако Уокеры оказались совершенно обычными. У них был совершенно обычный дом, обставленный довольно минималистично, но уютно. Мистер и миссис Уокер одевались скромно и ничто в их виде не кричало о явном достатке, но в доме была дорогая техника, которую Колин видел только в рекламе по старому пузатому телевизору с круглым экраном, а ещё они весьма молодо выглядели для своих тридцати шести и тридцати восьми. Малышка Оливия ему понравилась, хотя Вьен рассказывал про неё такие ужасы, что Колин представлял себе маленького злобного карлика с ножом в руке, но ребёнок тоже оказался совершенно обычным. Девочка даже не плакала, только рассматривала гостя своими большими карими глазами, а Геланор уверял, что она бережет силы, чтобы как следует поорать ночью. Уокеры пригласили его к столу на домашний ужин, который, впрочем, показался Колину немного пресным в сравнении с тем, что готовила его мама. Всё-таки «правильное» питание — это довольно скучно. — Не скучаешь по хогвартской еде? — поинтересовался он. — Да не особо, — Геланор, в целом, не придавал большого значения, каково было на вкус то, что он ел. — Вот по библиотеке скучаю. Мистер и миссис Уокеры расспрашивали Колина о школе и о том, как магглорожденному живётся в волшебном мире. Им явно было интересно услышать больше информации от того, кто не Геланор — уж Колин знал, как временами Вьен может запугать впечатлительных людей подборкой страшных фактов. А его опекуны казались очень впечатлительными. Колин подумал, что приемные родители Геланора вполне могут подружиться с его семьёй. Его мама, папа и дедушка точно поладили бы с Уокерами… Но, к сожалению, познакомиться они так и не успели.

***

Вечер в кругу семьи был радостным — все соскучились друг по другу. В честь возвращения Колина и Денниса мама и дедушка наготовили столько, что не съесть за целую неделю. Деннис, захлебываясь словами и перескакивая с темы на тему, рассказывал о том, что происходило в школе: как он поругался с Майли Боусон, какая противная была Амбридж, как они с однокурсниками пытались прикормить гигантского кальмара и как прошли экзамены. Колин брата не перебивал. Если он сам расскажет родителям, как провел учебный год, те как минимум упадут в обморок. Все было хорошо, пока в дверь не постучали. Отец пошёл открывать дверь, а Колин, ведомый чувством тревоги — кому они понадобились поздним вечером? — последовал за ним, на всякий случай держа руку на древке палочки. На пороге стоял незнакомый волшебник в фиолетовой мантии. — Это дом Криви? — спросил человек. — Да, я Энтони Криви. Вы, наверное, к моим сыновьям? — Меня зовут Клайд Мартинез, я из аврората. Это, э-э… — волшебник заглянул в бумажку, которую извлёк из кармана мантии, — аналог маггловской полиции. Ради вашей безопасности вам не следует покидать дом. Колин протиснулся мимо растерянного отца, чтобы самому поговорить с аврором. Нехорошее предчувствие сжимало сердце. — Мистер Мартинез, что-то случилось? Сзади раздались шаги — остальная семья тоже вышла посмотреть, кто явился так поздно. — Мы опасаемся, что ваша семья может стать целью Пожирателей Смерти — преступной группировки волшебников, — начал объяснять аврор. — На одну маггловскую семью уже было совершено нападение… — На кого? — выдохнул Колин, хватая волшебника за руку. Это ведь могла быть любая семья? Хоть интуиция кричала об обратном, вовсе не обязательно, что напали именно на… — Уокеры, — сказал волшебник. — Кажется, ваши знакомые? Колин судорожно сглотнул, цепляясь за руку аврора ещё крепче, чтобы тот вдруг не исчез, оставив его без ответов. Волшебники так умеют. — Они в порядке? — голос дрожал, но Колин упрямо давил растущий ужас из всех сил, пока ещё мог. Аврор обвел взглядом всю семью, потом положил ладонь на плечо Колина, видимо, надеясь успокоить. — Мне очень жаль. Они убиты. Дышать стало тяжело. — Они… они… — Колин с трудом выговаривал слова. — А Геланор? Геланор Вьен? С Геланором не могло случиться ничего непоправимого. Колин чувствовал, что если услышит нечто иное, у него просто остановится сердце. Сзади тихо ахнула мама, что-то испуганно проскулил Деннис… — Их приёмный сын? Кажется, теперь он у мистера Снейпа, декана его факультета. Колин закрыл лицо ладонью и изо всех сил вцепился в дверной косяк другой рукой, чтобы не потерять равновесие. Ужас от осознания того, что случилось с Уокерами, нахлынул волной, способной сбить с ног. — Геланор в порядке? — еле-еле выдавил он. — Я не знаю подробностей, — ответил аврор. — Насколько мне известно, он не пострадал. Сейчас он точно в безопасности. — Мне нужно к нему! — вскричал Колин. — Отведите меня! — Я не могу, — покачал головой Клайд. — Никому из вас нельзя покидать дом. Колин не слушал возражения аврора и встревоженные причитания родителей. Сперва он, чуть не плача, умолял мистера Мартинеза отвести его к Геланору или позвать кого-то, кто может это сделать, потом, поняв, что ничего не добьётся от этого непрошибаемого типа, порывался убежать, но аврор на то и был аврором, чтобы побеждать школьников — само собой, не преступников же ему ловить! Мартинез отобрал у Колина волшебную палочку и приклеил его ботинки к полу. Колин вылез из ботинок и попытался сбежать через окно, захватив палочку Денниса, но был пойман за шиворот отцом. Он готов был драться с родной семьёй, чтобы вырваться на свободу и найти способ как-то связаться с Геланором, но, к счастью, этого не потребовалось. Именно в момент, когда он собирался подлейшим образом пнуть отца, схватившего его, прибыл ещё один аврор. О прибытии возвестил грохот и испуганный визг мамы. — Простите, простите, — сконфуженно забормотала стоящая на пороге женщина. — Я сейчас все поправлю! Как оказалось, она оступилась у двери на лестнице из несчастных трех ступенек и, падая, схватилась за лопату, которую дедушка оставил прислоненной к стене. Лопата весьма неудачно отлетела, отскочив от перил, и разбила оконное стекло. Как это все произошло, Колин слабо представлял, но в тот момент его абсолютно не волновали ни лопата, ни осколки, ни ушибленная задница аврора. — Я Тонкс, — представилась она после того, как взмахом палочки восстановила окно. — Мы уже встречались, Колин. Помнишь, в министерстве? — Да-да, — нервно пробормотал тот, хотя мозг не варил и сейчас он едва ли мог вспомнить даже носатую рожу Снейпа. — Вы можете отвести меня к Геланору? — Я тут как раз за этим, — подтвердила Тонкс, и у Колина едва не не выступили слезы от облегчения. — Если твои родители тебя отпустят. В том месте абсолютно безопасно, — пока мама с папой ошарашенно кивали, она вытащила помятый конверт и протянула им. — Это от профессора Дамблдора. Вы же знаете, что он директор Хогвартса, да? Он рекомендует вам уехать хотя бы на лето, если есть такая возможность. Подумайте… — Они подумают, — вне себя от нетерпения выпалил Колин. — Пожалуйста, мне нужно скорее к Геланору! — Хорошо-хорошо! — Тонкс, удивленная его напором, не стала спорить. — Раз взрослые согласны, я тебя забираю. Вы же согласны? — она дождалась очередного кивка. — Тогда пошли, сейчас трансгрессируем к нужному месту.

***

Колин был так взволнован, что даже толком не обратил внимания на то, какая удивительная и непривычная штука трансгрессия. Раз — и они уже совершенно в другом месте! Но сейчас он думал только о том, что должен поскорее увидеть Геланора. Тонкс сунула ему в руку бумажку. — Прочитай и запомни, только не вслух. Едва он прочитал написанный на ней адрес, как из небольшого промежутка между двумя зданиями вырос ещё один дом — довольно большой, мрачный и выглядящий очень старым. — Никому не говори этот адрес, иначе защита дома будет разрушена, — наставляла Тонкс, пока Колин с замиранием сердца вглядывался в мутные окна в надежде увидеть в одном из них Вьена. Как он? Что чувствует после смерти семьи? Колин не мог себе представить. Тонкс коснулась двери палочкой. Внутри пришёл в движение, заскрежетал, загремел какой-то механизм, и дверь распахнулась. В прихожей было темно, но через несколько секунд зажёгся тусклый свет люстры и нескольких настенных свечей, и навстречу вышла бледная миссис Уизли. — Где Геланор? — сходу налетел на неё Колин, забыв о приличиях. Миссис Уизли жалостливо охнула, оглядывая его. — Милый, Геланор уже спит. Давай не будем его тревожить, хорошо? — О… Да… — потеряно пробормотал Колин. Конечно, раз Вьен отдыхает, он не станет его будить… — Пойдём, устроим тебя, — Молли приобняла его за плечи. — Наверное, ты тоже хочешь спать. Свободной спальни нет, но я постелю тебе в комнате Рона, пока не приехал Гарри, а потом что-нибудь придумаем. Ты не голоден? Колин был слишком погружен в мысли о Геланоре и не сразу сообразил, что его собираются поселить с Роном. К счастью, ему не пришлось даже возражать — на лестнице появилась Джинни. — Колин! — она обняла его, шумно выдохнув в плечо. — Мам, я сама помогу ему устроиться, ладно? Ты устала, иди спать. Миссис Уизли не очень активно протестовала, но вскоре поддалась на уговоры и ушла, оставив их вдвоём и наказав дочери как следует позаботиться о госте. Оставляла их она очень нехотя, но усталость все-таки победила. — Ты говорила с Геланором? — спросил Колин у подруги. Та покачала головой. — Я его даже не видела. Мама не дала к нему подойти, да и я, если честно, растерялась, когда узнала, что произошло… Колину хотелось взвыть от бессилия. Он толком не знал, что случилось, и понятия не имел, в каком состоянии Вьен. По крайней мере, тот не ранен. Наверное… — Что тебе известно? — Что его семью убили Пожиратели. Даже… даже младшую сестру, — Джинни запиналась и кусала губы, рассказывая об услышанном. — И что там были какие-то чары, не дававшие никому подойти, пока Геланор не увидит тела… — Значит, его не было дома в момент нападения? Колин не то, чтобы почувствовал облегчение — как его можно было почувствовать в такой ситуации? — но хотя бы теперь он знал, что Вьену не пришлось сражаться с Пожирателями Смерти. Только увидеть итог расправы… — В голове не укладывается, — пробормотала Джинни. — Люпин сказал, она была совсем маленькой, эта девочка… Ей даже двух не исполнилось! Как у тех тварей рука поднялась на такое? У Колина в голове вполне укладывалось — он видел Беллатрису и точно знал, что такие, как она, убьют даже ни в чем не повинного ребёнка просто ради забавы. От осознания того, как ужасна ситуация, ему хотелось разрыдаться в голос, но он не мог себе этого позволить.

***

Ночь Колин провел в комнате Джинни. Он практически не спал, только задремал на часок под утро, но вскочил с щебетом первых птиц. Подруга ещё спала, он не стал её будить и на цыпочках вышел из комнаты. Стараясь передвигаться бесшумно, чтобы под ногами ничего не заскрипело, он пробрался к комнате, где заперся Геланор, и сел на верхнюю ступеньку лестницы. Затаил дыхание и прислушался. Из комнаты не доносилось ни звука. Колин тяжело сглотнул, чувствуя душащий ком в горле. Рука сама собой потянулась к заживающему порезу на плече — хотелось надавить до боли, расцарапать рану, потому что он хоть косвенно, но стал причиной произошедшего с Уокерами, и едва начавшее угасать чувство вины разгорелось вновь. Но он отдернул руку. Он не имел права расклеиваться и утопать в самобичевании, потому что был нужен Геланору. Мозг словно пронзило электрическим разрядом. «Я никогда больше не стану этого делать», — сказал себе Колин. Ведь причинение себе вреда — не выход и не искупление. Геланору не станет лучше от того, что Колин режет руки, а он сам не загладит этим вину, а лишь на время заглушит её перед самим собой. Теперь он осознал это как никогда четко. — Колин? Джинни подошла почти беззвучно, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Ты плачешь? — Нет, — всхлипнул Колин и вытер слезы ребром ладони. — Пыль в глаза попала. Подруга вытащила из кармана помятый платок и протянула ему. — Давно тут сидишь? — Не очень. Все думаю — может, постучаться к нему? — Вряд ли стоит, — вздохнула Джинни, присаживаясь рядом. — Пусть спит. Она была права — как бы сильно Колину ни хотелось увидеть Геланора, будить того было бы чистым эгоизмом. И хоть Колин не находил себе места от тревоги, представляя разные ужасы — от проникновения Пожирателей в окно спальни Вьена до какого-нибудь проклятия замедленного действия — умом он понимал, что на самом деле шансы на подобное были малы. — Не знаю, что скажу ему, — пробормотал он. — Не получается подобрать слова. Вперые за долгое время он увидел в глазах Джинни беспомощность. Она тоже не знала и не могла помочь. Никто не мог.

***

Геланор вышел из комнаты уже после полудня. Колин упорно ждал этого момента под его дверью, как бы миссис Уизли ни уговаривала его заняться чем-то менее изводящим. Но он сидел на лестнице, как собака, и почти не отводил глаз от двери. Иногда мимо шастал отвратительный домовик, постоянно бормочущий под нос ругательства в адрес магглорожденных в целом и Колина в частности. — Это Кикимер, — сказала Джинни, хотя он и так уже узнал имя эльфа — все домовики говорили о себе в третьем лице. — Привыкай, придётся видеть его каждый день на протяжении двух месяцев. Колину было плевать — да пусть тут хоть Гитлер ежедневно марширует — сейчас его волновала только одна вещь. Наконец то, чего он так ждал, произошло — дверь спальни открылась, и Геланор вышел в коридор. — Гел! Колин вскочил, уставившись на него во все глаза и лихорадочно мечущимся взглядом стараясь выхватить даже мельчайшие детали, которые могли что-то сказать, натолкнуть на правильную реакцию… Но Геланор выглядел нормально. И это казалось странным. Колин ожидал увидеть что угодно, только не совершенно повседневное выражение лица Вьена и лёгкую приветственную улыбку. Может, Геланор принял какое-то сильное успокоительное зелье? Или зачем-то притворяется, что чувствует себя хорошо? Он ощутил такую горечь и острое сочувствие, что в груди стало больно. Сморгнув едва выступившие слезы, он крепко обнял Геланора. — Я рад, что ты в порядке, — шепнул Вьен. — Для меня это главное. Спустя уже пару минут он увёл Колина в комнату, сказав, что пока не в настроении никого видеть. Когда они остались наедине, молчание стало ещё более неловким и угнетающим. Колин понятия не имел, что сказать, да и имели ли смысл какие-то слова в такой ситуации? Что способно исцелить боль от потери? Месть? Он был готов даже пожертвовать жизнью, лишь бы покарать убийц, посмевших сотворить этот ужас с семьёй Вьена. Но Геланор крепко сжал его руки, глядя в глаза с тревогой, от которой Колину стало ещё больнее. Он чувствовал некоторый стыд за свои мысли о самопожертвовании, когда Вьен говорил о том, как Колин для него важен, но куда сильнее душу заскребло чувство вины за прошлогодние события. Как он мог сомневаться в чувствах Геланора? — Я обещаю, — пробормотал он и обнял Вьена. — Спасибо, — тихо сказал Геланор, прижимая его к себе. — Большее, что ты можешь для меня сделать — это беречь себя. Не рискуй. — Даже ради отмщения за твою семью? — Ты моя семья, Колин. Только ты. Единственный человек, потерю кого я не смогу пережить. Колин вцепился в его рубашку, судорожно сжав пальцы. Надо было что-то сказать… столько слов, но мысли не формировались, а голос пропал. Ему сложно было даже дышать от смеси волнения, сочувствия, нежности и каких-то непонятных чувств, комом растущих в груди. Он сильнее стиснул Геланора в объятиях, надеясь, что этим выскажет всё, что у него на душе. Потребовалось несколько минут, прежде чем он смог произнести вслух. — Я буду рядом с тобой. Всегда.