Лорд Наоборот - драбблы

Бам! Гарри подпрыгнул от неожиданности, когда все стеклянное в спальне зазвенело из-за внезапного удара. Первой его мыслью было, что случилось землетрясение, но это оказался всего лишь Рон, со всей силы хлопнувший дверью. Последнее время тот слишком часто вот так хлопал дверьми, будто решил не успокаиваться, пока не обрушит стену. У Гарри уже не было сил сочувстовать другу с его Большой Проблемой, да и проблема, если говорить честно, казалась высосанной из пальца. Гермиона была неправа, утверждая, что у Рона вместо эмоций есть только состояния «голоден» и «сыт» — уж такую эмоцию, как ненависть, он испытывал настолько ярко, что мог ослепить лучами окружающих. Большая Проблема Рона впитала весь этот океан ненависти, окуклилась, прошла метаморфозу и, родившись заново с огромными крыльями, перестала быть проблемой Рона, а сделалась проблемой вообще всех. — Что ты делаешь? — с удивлением спросил Гарри, глядя, как друг бережно снимает со стены плакат с колдографией любимой команды. — Доску детектива, — пропыхтел Рон, водрузив на освободившееся место огромный картонный лист. Он вытряхнул на кровать содержимое сумки и принялся наклеивать на доску бумажки с надписями. — Клянусь Мерлином, я вычислю мистера Немытый Хуй! Соседи по комнате дружно вздохнули. Рон не обратил никакого внимания на всеобщее уныние и призывно замахал рукой. — Гарри, иди сюда, мне нужен взгляд со стороны. Вздохнув ещё тяжелее, Гарри убрал пособие по Заклинаниям, которое сейчас казалось куда привлекательнее расследования. Он совсем не хотел участвовать в поисках загадочного вонючки, но чувствовал, что и отказаться будет неправильно. Ведь Рон и Гермиона всегда подставяли плечо, когда трудности были у Гарри, так что он за друг, если не поможет Рону? — Я решил идти методом дундукции, как этот из маггловских книг Гермионы… — Шерлок Холмс? — Наверное, — пожал плечами Рон. — Ну там, типа, исключить невозможное, а тот, кто останется — и есть ответ. Так что я буду исключать. Думаю, всех младше четвёртого курса вычёркиваем сразу. Гарри согласно кивнул. Вряд ли Джинни запала бы на тринадцатилетнего. — Сперва я думал на Дина, но потом увидел, что он держит кучу всяких мыльных штук для каждой части тела. Значит, вонючка не он… — Эй, ты что, копался в моих вещах? — возмутился Дин. — Это неважно, — с безразличием отмахнулся от него Рон. — Так вот… — Нет, важно! Ты ворошил мои вещи! — Так что его тоже вычеркиваем, — он хлопком прилепил наклейку с именем Дина на самый верх доски и перечеркнул жирным красным карандашом, пропуская мимо ушей ругань Томаса. — Значит остаются четвёртый, пятый, шестой и седьмой курсы минус Дин. Что скажешь, дружище? — Э-э-э-э… — сказал Гарри. — Да-а, знаю, — задумчиво протянул Рон. — Может, стоило бы исключить всех слизеринцев, но учитывая то, что Джинни водится с этим ублюдком Вьеном, я не удивлюсь, если это кто-то из его дружков. Самого Вьена вычеркиваем, потому что он ебаный педик, чтоб ему сдохнуть… Колина Криви тоже… Гарри поморщился. Его коробили слова друга о гомосексуалах, и от каждого злого высказывания на душе как будто становилось на один камешек больше. И эти камешки вместе уже составляли огромную глыбу. Вьен и Колин не выбирали, с какой ориентацией им родиться. Как и Сириус… Рон тем временем прилепил на доску бумажки с перечеркнутыми именами Малфоя и его компании. — Так, невозможное исключили, теперь будем проверять оставшихся, — торжественно сообщил он. — Как? — Элементарно, Гарри. Элементарно.

***

Гарри не был уверен, как там у других факультетов, а члены сборной Гриффиндора после тренировок всегда принимали душ. Тренировки были почти ежедневными, и, казалось бы, это означало, что вонять никто из них не может, но Рон был не согласен. — Нет, приятель, ты не понимаешь. Вот если человек взял мыло и помылся им, то он чистый. А если просто постоял десять минут под горячей водой, то он нихера не смыл. И хуй у него будет вонючим. Даже знать не хотелось, как он намеревается изучать этот вопрос. Тренировка вышла насыщенной и продуктивной. Под конец Гарри и думать забыл о расследовании Рона и прокручивал в голове только дыры в стратегии Слизерина и варианты, как Гриффиндор может это использовать. Он спокойно принял душ, используя мыло, как и полагается, а потом рассеянно побрел к шкафчику со своей одеждой. От мыслей его отвлек громкий звук — кто-то шумно втянул воздух носом. — Э-э, ты чего? Ричи Кут, чей шкафчик был по соседству, в растерянности попятился, придерживая полотенце на бёдрах, в которое чуть не ткнулся лицом согнувшийся в три погибели Рон. — Сикль уронил! — объявил тот, выпрямляясь. Ричи странно на него посмотрел, схватил одежду в охапку и отошёл в другой угол раздевалки. — Это не он! — прошептал Рон на ухо Гарри, который от удивления забыл, в какую сторону открывается дверца. — Ты что, серьёзно понюхал его член? — со смесью изумления и брезгливости спросил Гарри, когда они вышли из раздевалки. — А как ещё определить вонючку, если не носом? — пожал плечами Рон. — Что ты так на меня смотришь? — И ты собираешься таким образом проверять всех подозреваемых? Их же под пятьдесят человек. — Нет, конечно! — услышав это, Гарри вздохнул было с облегчением, но тут же поперхнулся воздухом от следующих слов. — Ты тоже собираешься. Мы оба будем проверять! На каждого по двадцать с чем-то. Он резко остановился. Даже стая дементоров не пугала его так сильно, как энтузиазм лучшего друга. — Я не хочу нюхать члены, Рон! Это, в конце концов, как-то… по-гейски. — Ничего не по-гейски, — отрезал тот. — Я же нюхаю. Гарри почувствовал, что готов добровольно сдаться Волан-де-Морту.

***

«Дорогой Сириус», — вывел пером Гарри на чистом листе пергамента. Что писать дальше, он не знал. Ему хотелось то ли написать целый свиток, выложить все, о чем думает и что чувствует и отправить срочной совой, то ли бросить почти пустой лист в камин, а затем просто смотреть, как бумага сгорает в огне за несколько секунд, и представлять, что это сгорают воспоминания о последнем месяце. В гостиную вошёл Колин Криви со счастливой улыбкой на пол-лица. Не надо было быть Гермионой, чтобы догадаться, что его радость связана со Вьеном. Колин вообще почти всегда улыбался чему-то в своих мыслях с тех пор, как Геланор повёл его на Святочный бал, и у Гарри всегда капельку повышалось настроение, когда он видел, что есть в мире хоть один счастливый человек. А сейчас он почувствовал тягучую зависть, от которой ему самому стало противно. Он понимал, что отношения Колина и Вьена тоже не из сказки — их не принимала чуть ли не половина школы, в их адрес сыпались недобрые комментарии, а поначалу на Криви даже нападали с намерением не просто выплеснуть злость, но и серьёзно ранить. Однако после того, как по школе пошли рассказы про едва не убитых Вьеном старшекурсников, никто больше не осмеливался поднять палочку. У Гарри не было такого стервозного характера, как у Вьена, не было такой силы. И нерушимая вера в правильность своих чувств, как у Колина, оказалась ему недоступна. В отношениях этой парочки оставалось одно бесспорное преимущество — Геланор и Колин были ровесниками. И хотя ходили слухи, что один просто умело пудрит мозги другому, никто не смог бы осудить их так, как осуждали чувства взрослого волшебника к школьнику. Многие в магическом мире ненавидели геев так же сильно, как Дурсли волшебников. Геев, кстати, Дурсли тоже терпеть не могли. Дядя Вернон порой, услышав или прочитав что-то о гомосексуалах, начинал громко рассуждать о том, что их надо убивать или, по крайней мере, навсегда изолировать от общества. Тётя Петунья поддакивала, Дадли тоже, что, впрочем, не мешало последнему приносить домой журналы с фотографиями целующихся девчонок. Если бы кто-то спросил мнения Гарри, он бы сказал, что два парня вместе — это, наверное, странно. Но в мире очень много странных людей, и если всех их убить, останутся только такие, как дядя Вернон и тётя Петунья, а это уже будет очень печальный мир. — Чем занят, приятель? Рон хлопнул его по плечу, подойдя сзади, и Гарри, не ожидавший этого, вздрогнул. — Да ничем, — неестественным голосом ответил он, но друг не заметил его подавленного настроения. — А я исключил из списка ещё пару имён, — похвастался Рон. — Сложно было застать кого-то в ванной старост, я потратил уйму времени, но результаты все-таки получил. Кстати, ты знал, что если долго сидеть в воде, то сморщатся не только подушечки пальцев, но и ягодицы? — Не знал и не хотел узнавать… — Ты бы тоже не сидел без дела, а? Не все же мне одному расследовать. — Я не хочу нюхать хуи, Рон, — в стотысячный раз повторил Гарри, хотя знал, что на его желания все плевали с высокой башни. — Слушай, у нас полно других забот: Мегхарни вот-вот вытянет истоки нашей со Вьеном связи на поверхность, Малфой что-то замышляет, Волан-де-Морт… — Гарри! Сколько можно просить — не упоминай это имя! — Мы же вроде решили, что будем называть Волан-де-Морта по имени, — не понял тот. Рон яростно взмахнул руками, как будто решил опрокинуть невидимый стол. — Да к черту Волан-де-Морта! Вьена не упоминай! — А, — вздохнул Гарри. — Точно. Я забыл. Он посмотрел на скомканный лист пергамента, который смял, когда друг подошёл к нему. Из этого письма сегодня уже ничего не выйдет… Он сдавил пергамерт в кулаке и бросил получившийся шарик в камин, пламя коротко пыхнуло, за одно мгновение превратив бумагу в пепел.

***

Пожалуй, впервые за всю жизнь Гарри всерьёз ощущал, что хочет умереть. Наверное, это была депрессия — он как-то читал статью в маггловском журнале, которая рассказывала о психических заболеваниях, и, если верить ей, при депрессии человек не чувствует в себе энергии прекратить все то плохое, что с ним происходит, а вместо этого думает о смерти. Вот сейчас Гарри полагал, что сделать два шага к окну и выпрыгнуть с девятого этажа — вполне себе выход, ведь убеждать Рона в полной бессмысленности плана сил уже не было. — Вот он, вот он! — друг задергал его за мантию. — Главный подозреваемый. У тебя есть сикль? Я всю мелочь растерял. Нашарив в кармане пару мелких монет, Гарри протянул их Рону, тот быстро сгреб деньги и ринулся за слизеринцем-пятикурсником, который только что зашёл в туалет. Не прошло и минуты, как из-за двери раздался крик. — Ты что, блять, охуел?! — Да я сикль уронил! За криком последовал оглушительный грохот, и Гарри, выхватив палочку, бросился на помощь. Спустя полчаса нахохлившийся Рон сидел в кресле, прижимая примочку с целебным зельем к разбитому носу. — Ладно, это и не Харпер, — мрачно констатировал он. — Честно говоря, я был почти уверен, что это он. Гарри только покачал головой. Он держался из последних сил. Ему хотелось лечь на пол и заорать что есть мочи — может, хоть так Рон его услышит? Сколько раз и с какой громкостью надо повторить, чтобы тот понял, что нюхать чужие члены — максимально неадекватное занятие? На доске детектива появлялось все больше имён. Обычно, по три-четыре штуки в день, и с такой же скоростью на лице Рона появлялись новые синяки. — Гарри, — осторожно спросила Гермиона, глядя, как Рон убегает за очередным подозреваемым. — У него все в порядке… ну, со здоровьем? Он слишком часто ходит в уборную. — Всё нормально, — махнул рукой тот, не желая выдавать друга. Да и как сказать ей про увлечение членами? — Может, я переступаю границу, но меня волнует его состояние, — Гермиона не сдавалась и продолжала наседать, перейдя на шёпот, чтобы никто не услышал. — Такой симптом бывает при заболеваниях, которыми можно заразиться при незащищенном половом контакте. А он сейчас в таком возрасте, когда определённые желания уже появились, а мозги ещё нет… Просто скажи, что он был у мадам Помфри, и я успокоюсь. — Он был у мадам Помфри, — подтвердил Гарри, которого уже снедала вина за то, что он врет подруге. Технически, он не солгал — Рон действительно был в лазарете, ведь вылечить сломанный нос без помощи колдомедика было проблематично. В душе Гарри молился, чтобы Гермиона узнала о происходящем (желательно, не от него) и вправила уже Рону его забродившие мозги. Если кто и был на это способен, то только она. Молитвы исполнились в ту же секунду — похоже, бог в магическом мире все-таки существовал. — Извращенец! — донесся вопль из мужского туалета. — А-а-а-а! Мой глаз! В этот день Рон Уизли попал в Больничное крыло с весьма неординарной травмой глазного яблока. Гарри и Гермиона молча смотрели, как мадам Помфри накладывает целебные заклинания одно за другим, попутно перемешивая дымящуюся мазь. — Ума не приложу, Уизли, как вам в повреждённый глаз попала струя мочи, но уверяю, маггловские методы, особенно эта… уринотерапия, до добра никогда не доведут! Рон с надутым видом внимал её словам, раздражённо сопя. — Вот! — мадам Помфри шлепнула щедрую ложку мази в порционную банку и протянула пострадавшему. — В течение недели повязки на ночь. — Как вообще это произошло? — пораженно спросила Гермиона, когда целительница ушла заниматься когтевранцем, ставшим жертвой расследования. Физически бедняга вроде бы не пострадал, но его неподвижная поза и застывший взгляд внушали опасения. Рон развёл руками. — Да я, как обычно, наклонился, а он в этот момент толкнул меня и повернулся, не прекращая… Я мало того, что чуть глаз не выбил о край писсуара, так ещё и… — Погоди, погоди, — мысли Гермионы в кои-то веки не поспевали за словами Рона. — Куда ты там «как обычно, наклонился»? Тот жалобно посмотрел на Гарри, ожидая поддержки. — Я же не ожидал, что этот больной ублюдок мне в глаз нассыт! — Не ожидал?! — Гермиона даже вскочила, не в силах держать себя в руках. — Единственного больного ублюдка я вижу перед собой! Рональд Уизли, что, по-твоему, люди делают в туалетах? Бабочек наколдовывают? — она обратила на Гарри такой гневный взгляд, как будто он лично помогал когтевранцу прицелиться в Рона. — Немедленно выкладывайте, что происходит!

***

— Гарри, мы должны рассказать его родителям, — сказала Гермиона. — Это ненормально. — Знаю, что ненормально, — убитым голосом ответил тот. — Но как ты себе это представляешь? «Здравствуйте, миссис Уизли, у нас все хорошо, только ваш сын совсем сбрендил и решил понюхать каждый пенис в Хогвартсе»? — Не знаю, Гарри, — беспомощно всхлипнула Гермиона. — Но это нельзя пускать на самотёк! У Рона психологические проблемы, а в магическом мире нет психологов как таковых! Гарри устало потёр лоб. Голова уже болела так, что он и не заметит, случись у Волан-де-Морта что-то масштабное. — Но мы не можем отвести его к маггловскому психологу. Рон почти ничего не знает о магглах и обязательно себя выдаст. — Может, поговорим об этом с Сириусом? — предложила Гермиона. — Он лучше всех понимает подростков. Если он согласится провести с Роном беседу на тему полового воспитания… — Нет, — твёрдо отрезал Гарри. — Сириус — не лучшая идея. — Но почему? — Просто… поверь. Он не мог говорить об этом с Сириусом. Не сейчас. — Возможно, ты и прав, — вздохнула Гермиона. — Сириус скорее из тех, кто напомнит про правило миссис Уизли «понюхал — ешь». Гарри был так опустошен, что до него далеко не сразу дошло, что Гермиона пошутила. А когда дошло, смеяться было уже поздно. Да и едва ли он мог сейчас посмеяться.

***

Количество зачёркнутых имён на доске росло с пугающей скоростью, а Рон только и успевал, что носиться между туалетами и Больничным крылом. От него за десять метров несло лекарственными мазями, а по ночам он бесконечно стонал, задев то один, то другой синяк. Гермиона рвала на себе волосы и ежедневно подкидывала брошюрки на интимные темы, однако они даже ни разу не открывались. Рон был слишком занят. Менее, чем через неделю доска оказалась уже почти заполнена, а мистер Немытый Хуй так и не был найден. — Я проверил всех, — пробормотал Рон, в сотый раз окидывая доску взглядом. — Подозреваемых не осталось. Никто из них не воняет. — Видимо, Джинни имела в виду что-то абстрактное, — с надеждой предположил Гарри. — Когда люди говорят, что пиво на вкус как ослиная моча, это же не значит, что они её пробовали, правда? — Не знаю, дружище, не знаю… — Рон почесывал подбородок, не сводя задумчивый взгляд с доски. Внезапно его лицо озарилось, и озарение это выглядело пугающе. — Я действительно проверил всех… кроме тебя. — К-кроме м-меня? Гарри попятился, с ужасом увидев, что лицо друга приобретает хищное выражение, а в глазах появляется блеск безумия. — Снимай штаны, Гарри. — Рон, нет! — Я не шучу, приятель. Снимай штаны. — Иди ты нахуй, Рон! Серьёзно, иди нахуй! — Я не буду трогать, только понюхаю! — Иди нахуй! — во все горло заорал Гарри, швыряя в него попавшийся под руку учебник. — Гарри! — Нахуй! Не на мой! Он выхватил палочку, готовый драться всерьёз. Совсем не хотелось добавлять другу ещё десяток синяков, но, похоже, выбора не было… Дверь резко распахнулась, чуть не прибив ничего вокруг не замечающего Рона. На пороге стояла Джинни. — Что здесь происходит?! — Я решила, что для начала стоит рассказать ей, — сообщил из-за её спины голос Гермионы. — Рон, ты что, совсем с катушек слетел? Что это, мать твою, такое? — Джинни остановилась перед доской детектива, где красовалось несколько десятков имён. — Ты не ответила, когда я тебя спросил, и я решил выяснить все сам! — оскорбленно воскликнул тот. — Какого черта ты решил, что вправе лезть в мою личную жизнь? Да ещё таким образом?! — Ты же моя сестра! Я должен знать, кто сунул тебе свой немытый хуй! Гермиона невнятно пискнула снаружи и, кажется, наложила Заглушающие чары на спальню, чтобы никто не услышал разразившийся скандал. Джинни несколько раз открыла рот, не в силах сразу подобрать слова. — Так, да? Хорошо… Хорошо, Рон. Я скажу тебе, чей это был хуй. — Ну? — Твой! Теперь настал черёд Рона разинуть рот и беспомощно вылупиться, как глубоководная рыба. — Мой? — Да, именно твой! Или ты забыл, как в детстве мама укладывала нас в одну постель? И как в позапрошлом году, когда в Норе от неправильных чар выбило все окна, мы набились спать в одну комнату? Как мы в пижамах играли в карты под одним одеялом? Ты мой брат, Мордред подери, и у меня была вся жизнь, чтобы узнать, как пахнет твой немытый хуй! — Но… Но я же… — Рон тупо моргал, переводя взгляд от сестры к доске с кучей имён и обратно. — Дебил! — взвизгнула Джинни и выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Гарри подумал, что если спрячется в своей кровати, закрывшись пологом, ситуация станет менее неловкой. Но бросать друга, находящегося в полном раздрае, наедине с собой, казалось неправильным. Поэтому он принялся собирать с пола разбросаные вещи, надеясь, что когда он закончит, все разрулится как-то само. Однако когда он выпрямился, закончив собирать учебники, увиденное заставило его сесть прямо на пол. — Блять, Рон, ты нахера штаны снял?! Друг смотрел на него взглядом потерявшейся овечки, приближаясь при этом с явной угрозой. — У меня правда воняет член? Я ничего не чувствую… Гарри, мне нужна твоя помощь. Понюхай!