Лорд Наоборот - драбблы

Фениксы, если верить книгам, были очень умными птицами. А ещё жадными. Вообще-то книги утверждали, что гордыми, но Колин с уверенностью назвал бы их нежелание делиться слезами и перьями именно жадностью. Несмотря на то, что перо феникса являлось популярным ингредиентом для изготовления волшебных палочек, достать его было ох как сложно — каждый феникс, за редкими исключениями, давал человеку перо лишь раз в жизни. Даже не раз в цикл перерождения, а за все свое существование! Плакать на публику и позволять собирать это универсальное противоядие от всего на свете они тоже не любили, поэтому слезы феникса считались вещью ещё более редкой, чем перья. Колин этого не понимал. Да будь у него целебные слезы, он бы целыми днями рыдал, обложившись грустными книгами и луком, лишь бы спасти как можно больше людей! Но, согласно энциклопедии, лук и любые другие слезоточивые вещества на фениксов не действовали. Поэтому никто не мог пленить феникса и превратить его в дойную корову — слезы они давали только добровольно и никак иначе. Дело предстояло не из лёгких, однако Колин твёрдо решил попытаться. Должна же от него быть какая-то польза! Геланор вечно решает проблемы сам, советуясь с ним только приличия ради или чтобы он не испортил ничего по незнанию. «Я обязан их достать, — сказал себе Колин. — Нужно показать, что я чего-то стою». И он принялся составлять план. В первую очередь, чтобы иметь хоть какой-то шанс добыть слезы феникса, надо было добыть самого феникса. Гриффиндорцы нередко видели Фоукса, летающего по утрам вокруг замка, порой он сидел на шпиле директорской башни, что-то выгдядывая на горизонте. Первокурсники восхищённо ахали, заметив феникса, однако вскоре привыкали и переставали обращать на него внимание. Раньше Колин относился к нему так же, как и все — иногда любовался его полётом, если доводилось проснуться рано утром, но в целом, не особо им интересовался — однако теперь он принялся внимательно изучать поведение этой чудесной птицы. Он встал рано утром, в пять часов, заведя волшебный будильник, и не прогадал — феникс выписывал круги над замком, иногда пролетая мимо окон гриффиндорской башни. Колин распахнул ставни и высунулся в окно. — Цып-цып-цып! Хочешь печеньку? Он даже не ожидал, что Фоукс обратит на него внимание. Но феникс остановился в воздухе, медленно хлопая широкими крыльями, и повернул голову в его сторону. — Печенька! — с надеждой крикнул ему Колин, размахивая угощением. Феникс посмотрел на него, как на идиота, и полетел дальше. Колин разочарованно закрыл окно. «Наверное, не любит печенье», — подумал он. После очередного прочтения энциклопедии — Колин каждый раз находил новую информацию, хотя до этого всегда был уверен, что ничего не упустил — выяснилось, что фениксы даже в качестве лакомства предпочитают насекомых, а не выпечку. Но где достать насекомых посреди зимы? Немного подумав, Колин решил прибегнуть к помощи Дикси. Домовушка почему-то решила, что он просит сушёных кузнечиков для себя. — Они невкусные, мистер Колин. Правда, совсем-совсем невкусные! Может, Дикси лучше принесёт жареного цыплёнка? Вряд ли феникс стал бы есть жареного цыплёнка. Не то, чтобы Колин разделял отношение Геланора, презрительно называющего Фоукса курицей, но это, наверное, можно было бы назвать каннибализмом. Пришлось объяснять домовушке, зачем на самом деле нужны сушёные кузнечики. — Значит, мистер Колин хочет подружиться с огненной птичкой и получить её слезы? Дикси приготовит таких кузнечиков, что птичка будет плакать от счастья! Она с громким хлопком исчезла, пообещав, что угощение для феникса будет готово к вечеру.

***

Колин заметил, что Майкл Гиббсон странно себя ведёт. Нет, этот тип всегда казался немного странным — слишком замороченным какими-то надуманными проблемами, закомплексованным и агрессивным, но сейчас стало очевидно, что с ним что-то совсем не так. Колин зашёл в туалет и увидел там Гиббсона, который спокойно мыл руки, тихонько напевая себе под нос дурацкую мелодию. Он недолюбливал Майкла сильнее, чем других когтевранцев — ведь тот недолюбливал Геланора сильнее, чем другие когтевранцы — поэтому никогда не здоровался с ним первым и взглядом давал понять, что испытывает к нему неприязнь. Это отношение было взаимным, но дальше недружелюбных взглядов дело уже давно не заходило. А сейчас у Колина возникло ощущение, что он перепутал двери и случайно открыл портал в психушку… Гиббсон поднял голову, и в следующую секунду его лицо исказилось от ужаса, какого не испытывают даже младшекурсники перед боггартом. Даже Невилл перед Снейпом. Даже кошка перед пылесосом. Колин не сразу понял, что причиной такой реакции был не он, а кто-то, вошедший следом за ним. Майкл побледнел, как мертвец, и выставил палочку перед собой, целясь в того, кто находился за спиной Колина. — Нет! — не своим голосом прохрипел когтевранец. — Не подходи ко мне! Он метнулся в сторону, а потом неуклюже бросился к выходу, спотыкаясь о собственные ноги, обогнул растерянного Рона, вставшего в дверях, чуть не врезался в Гарри и с оглушительным топотом умчался прочь. — Чего? — непонимающе спросил Уизли ему вслед. — Это он нас так испугался? — Ну, может, не надо было нюхать его член? — проворчал Гарри. Увидев, что в уборной они не одни, он смутился, но сказанное уже было не скрыть. «Не хочу ничего знать», — подумал Колин.

***

Слёзы феникса следовало достать как можно быстрее, ведь Пожиратели могли проникнуть в школу уже совсем скоро, а иметь в арсенале такое мощное исцеляющее средство казалось просто необходимым. Но Геланор, похоже, совсем не рассчитывал на то, что Колину удастся провернуть задуманное. Пожалуй, он был прав, ведь после определённых событий сосредоточиться на плане стало решительно невозможно. То, что Колин увидел в Хижине, не выходило из головы. Увидел он, на самом деле, не так уж много — во время тренировки в помещении было темно, глубокие тени скрыли все, что нужно, но картина была такой… такой… Колин даже не мог подобрать слов! Теперь она ни на секунду не покидала его мысли, заставляя сгорать от смущения, а уж что ему приснилось ночью… Колин, как зомби, выбрался из кровати. Мозг, казалось, превратился в жижу, в которой хорошенько размешали одну из тех изобретенных близнецами Уизли «Грёз наяву», что продавались только совершеннолетним. Он открыл окно в надежде, что холодный воздух вернёт его мозг обратно в твёрдое состояние. Но в твёрдом состоянии пока оставалось только кое-что другое. «Я нормальный, я не извращенец, — сказал себе Колин. — Нужно перестать думать об этом и сосредоточиться на важном…» Но его расплавленный мозг не хотел думать ни о чем, кроме обнаженного Геланора. И о том, как все могло продолжиться, если бы реальность была чуть более похожей на сны. От едва ли контролируемых мыслей его отвлек — практически спас — Фоукс, чей хвост сверкнул в лучах восходящего солнца так ярко, что пришлось зажмуриться. Колин бросился к столу и быстро нашёл бумажный пакет с сушеными кузнечиками, который принесла Дикси. — Фоукс! У меня для тебя насекомые! Колин вытащил кузнечика, от которого пахло на удивление аппетитно. Всё-таки домовушка постаралась на славу, это явно были кузнечики высшего сорта. А может, даже саранча. Насколько ему было известно, саранчу ели не только птицы, но и люди, где-то от голода, а где-то считая деликатесом. Феникс, сделав в воздухе изящную петлю и снова ослепительно блеснув хвостом, устремился к нему. Колин затаил дыхание, не веря удаче — он и правда подлетел! Шумно хлопая крыльями, феникс приземлился на подоконник, немного подумал и клюнул кузнечика. — Молодец, — прошептал Колин и медленно развернул пакетик, боясь случайно сделать резкое движение и спугнуть птицу. — У меня есть ещё… — Крх-х-х! — вдруг захрипел Фоукс и выплюнул обслюнявленного кузнечика. В круглых глазах феникса читалась обида. Он оттолкнул когтистой лапой протянутую к нему руку и взлетел, напоследок что-то оскробленно крякнув. — Нет, Фоукс, подожди! Было уже поздно. Феникс скрылся за дальней башней. Колин снова принюхался к кузнечикам. Да, они пахли аппетитно… и как-то слишком знакомо. — Дикси! — Да, мистер Колин? — домовушка материализовалась перед ним в следующую же секунду. — С чем эти кузнечики? — О, Дикси очень старалась, мистер Колин! Дикси обжарила их, приправила майонезом, пряностями и острым соусом чили! Неужели огненной птичке не понравилось? Колин чуть не зарычал от злости. Ну почему для домовиков нет хотя бы базового образования, чтобы они могли понять, чем можно кормить птиц, а чем нет? Что ж, урок на будущее: всегда проверяй, что тебе приносит эльф. Он завернул горстку кузнечиков обратно в пакет. Теперь им была одна дорога — в мусорку. Мусорное ведро в спальне переполнилось ещё вчера, спасибо Эндрю, который весь вечер корпел над эссе, трясясь от страха перед экзаменами СОВ, до которых оставался ещё целый семестр. Эссе так и не вышло, зато скомканные черновики валялись по всей комнате, а Эндрю попросил их не уничтожать, ведь, может быть, с утра на свежую голову он соберёт из написанного что-то полезное. Колин поплелся в гостиную, чтобы воспользоваться общим мусорным ведром, да и выбрасывать плоды трудов домовушки прямо перед её носом казалось неправильным. — Мистер Колин, почему огненной птичке не понравились кузнечики? — жалобно спросила Дикси, семеня за ним и не желая отставать. — Птичка не сказала, чего хочет? Да как феникс мог сказать, чего он хочет? Это же птица. Птицы не разговаривают! Теперь было ясно, что чувствует Геланор, когда имеет дело с непроходимыми… нет, оскорбить Дикси, назвав тупицей, пусть даже в мыслях, язык не поворачивался. Колин устало прикрыл глаза рукой… и тут же взвыл от боли. Сам тупица не лучше Дикси! Прикасаться к глазам рукой, в которой держал измазанных в остром соусе кузнечиков — молодец, ничего не скажешь! Бросив свёрток с жареными насекомыми, он кинулся в ванную, чтобы скорее промыть горящие веки.

***

Ради благого дела Колину пришлось прогулять Маггловедение. Вообще-то этот бесполезный предмет он частенько прогуливал и ради благих, и ради не благих дел, и просто так. Обычно в это время у Геланора шли Прорицания, и тот тоже нередко пропускал урок, но всё-таки ходил туда как минимум через два раза, ведь прогулы старосте не к лицу. Если Колин не мог провести время с ним, то шёл в класс выслушивать скучную муть о магглах, и наполовину не отражающую реальность, но сейчас у него было занятие поважнее Маггловедения. Он заметил, что Фоукс сидит на окне первого этажа и за чем-то внимательно наблюдает. Быстро накинув шарф, Колин поспешил на улицу. К фениксу он подошёл осторожно, стараясь ступать потише, но при этом и не скрываться, чтобы не напугать птицу внезапным появлением. — Привет, Фоукс, — негромко позвал он. Феникс повернул голову, по-голубиному взглянул на него одним глазом и снова отвернулся, решив, что какой-то там человек интереса не представляет. Что-то в помещении за этим окном его занимало куда сильнее. Подойдя поближе, Колин услышал голоса. Там тоже были люди. Причём хорошо ему знакомые. — Нет, Рон, я ни капельки не удивлена! От тебя шарахается половина школы, а ты заметил это только сейчас? — Да не шарахается от меня никто! — огрызнулся Уизли. — Только этот придурок. У него крыша поехала. — Это у тебя крыша поехала! — возмущённо воскликнула Гермиона. — Гарри, не молчи! — Гермиона права, — раздался третий голос. — Вообще-то от тебя шарахаются все, кого ты нюхал. Колин осторожно заглянул внутрь и увидел пустой класс. Парты и стулья были отодвинуты к стенам, а на полу лежала гора подушек — похоже, Гарри, Рон и Гермиона собирались попрактиковаться в боевой магии, но так до этого и не дошли. Троица сгрудилась в углу, где их было сложно рассмотреть, не выдав своего присутствия, зато слышимость оставалась отличной. Колин не собирался подслушивать. Он был здесь ради феникса. — Фоукс, — он осторожно погладил птицу по крылу. Феникс раздражённо дёрнул шеей и зашипел, как гусь. Колину показалось, что он шикнул, призывая не мешать. — Я пострадал сильнее, чем этот, как его — Гиббсон! — Он стал жертвой твоих околосексуальных домогательств! — рявкнула на друга Гермиона. — У него психологическая травма! — Это у меня психологическая травма! Он мне в глаз нассал! Колин подумал, что сейчас лучше бы уйти. Он явно не должен был слышать такие… личные разговоры, да и не очень-то хотел. Но феникс так спокойно сидел прямо перед ним — разве можно было упустить шанс? — Психика, Рон, может существовать только при наличии хотя бы примитивных мыслительных процессов. А тебе и травмировать нечего! — Это она меня так обругала? — уточнил Рон у Гарри. — Ага, — подтвердил тот. — Фоукс, — Колин снова рискнул отвлечь феникса. — Ты не мог бы дать капельку своих слез? Хотя бы половину флакона. Он протянул небольшой флакон, который взял у Геланора — с разрешения, конечно, а вот тот, в свою очередь, когда-то позаимствовал флакон у Снейпа без разрешения. Вьен объяснил, что такие мелочи все равно постоянно разбиваются студентами и не имеют ценности для школы, а поэтому такая мелкая кража и не кража вовсе. Птица посмотрела на Колина нечитаемым взглядом и плакать не стала. — Может, я расскажу тебе грустную историю? Жил-был маленький щеночек… Феникс не реагировал, но и не возражал, и Колин решил, что может продолжать. — Щенок жил со своей мамой в старой коробке, он был совсем маленьким и не умел даже стоять на лапках. Каждый день мама уходила и возвращалась вечером с едой. Пока её не было, маленький одинокий щенок скулил в ожидании, когда же мама-собака придёт к нему. Однажды собака ушла, как обычно, на поиски еды. Щенок ждал, но наступил вечер, а мамы все не было. Вскоре совсем стемнело. Щеночек, дрожа от страха, плакал всю ночь и звал маму, но собака так и не пришла. Он не знал, что его маму сбила машина и она медленно умирала на обочине дороги, думая о своём маленьком щеночке, который останется один и которому никто не поможет. Собака умерла к утру, а щенок все ждал и ждал, он скулил и пытался встать, чтобы пойти искать маму, но его лапки были слишком слабыми и он так и не смог вылезти из коробки. Щенок умер через несколько дней от голода и тоски, до последней секунды веря, что мамочка придёт к нему. Колин вытер собственную слезу и с надеждой поднёс флакон к птичьему глазу. — Ну же, хоть пару капель! Неужели не жалко щеночка? Если феникс и сочувствовал щенку, то не настолько, чтобы заплакать. Колин решил, что концовку стоит сделать ещё печальнее. — После смерти мама-собака превратилась в созвездие Большого Пса, чтобы видеть с небес всех одиноких щеночков и петь им колыбельные, утешать и заботиться о них. Чтобы ни один больше не умер в одиночестве и страхе. Но созвездие Большого Пса слишком далеко от Земли, и голос мамы-собаки сюда не долетает. Теперь она может только бесконечно смотреть, как умирают тысячи маленьких брошенных щенят, и она не в силах им помочь или хотя бы дать знак, что они не одни. Последнее желание превратило её посмертие в ад. Вместо того, чтобы помогать щенятам, ей остаётся только наблюдать за их страданиями и смертью. Феникс не плакал. Зато чуть не заплакал Колин от своей наскоро придуманной истории. — Почему ты такой чёрствый? — всхлипнул он. — Это же очень трагично! Фоукс негромко каркнул. В этом звуке слышалось презрение. Может, фениксы не любят собак и стоило придумать рассказ про птенца, а не про щенка? Колин не успел сообразить, как ему действовать дальше. В классе за окном Рон хлопнул дверью и ушел, обозвав Гарри и Гермиону предателями. В тот же момент феникс взлетел, обдав Колина жарким ветром от взмаха золотисто-огненных крыльев, взмыл в небо и быстро скрылся из виду.

***

Колин решил, что придумал недостаточно хорошую историю, чтобы растрогать феникса. Он же не писатель, чтобы сочинять качественные рассказы! Раз уж энциклопедия говорила, что фениксы понимают человеческую речь, те вполне могли быть и ценителями искусства. Поэтому он решил обратиться к творениям профессионалов и пошёл в библиотеку. Пока Геланор подбирал себе книги по каким-то там кумулятивным ядам растительного происхождения, Колин пытался найти что-нибудь подходящее из художественной литературы. Выбор пал на сборник коротких новелл итальянского мага-писателя Джузеппе Трагинни. Фамилия говорила сама за себя, и Колин понадеялся, что это именно то, что ему нужно. Они с Геланором устроились в любимом углу, где реже всего попадались проходящие мимо ученики, некоторые из которых не отказывали себе в удовольствии ткнуть на них пальцем и прошептать какую-то гадость. В библиотеке Вьен почти никогда не поднимал палочку даже на особо бесячих идиотов, но вызов на дуэль те получали довольно часто. Дуэли отнимали время, порой приводили к потере баллов и прочим неприятностям. У мадам Помфри прибавлялось работы, а у Геланора недоброжелателей, которые окончательно начинали его ненавидеть после того, как он отправлял их в лазарет то с тыквой вместо головы, то с болтающимся до колен носом, но с ещё какой-то дрянью. Пока Геланор с невероятной скоростью строчил свою работу по растительным ядам, Колин читал небольшие новеллы страниц по пять-шесть, а иногда и короче. Рассказ про печального клоуна-сквиба особых эмоций не вызвал, а вот рыцарь и его верный конь, бросившийся в Адское Пламя за хозяином, заставили тяжело вздохнуть. — Что там? — спросил Вьен. — Грустная концовка? — Конь сгорел заживо. — Бедное животное, — Геланор не слишком хорошо умел изображать сочувствие, но Колин видел, что он очень постарался. Если бы он знал Вьена чуть хуже, мог бы поверить, что ему не плевать на вымышленного коня. Но он был благодарен Геланору за то, что тот старается поддержать его во всем, даже в грусти по несуществующему животному. Колин перешёл к следующему рассказу, а Вьен вернулся к домашнему заданию. Очередное произведение Трагинни рассказывало о счастливой беременной девушке, которая ходила по магазинам и покупала вещи для ребёнка, который должен был вот-вот родиться. На протяжении трех листов она выбирала туфельки и распашонку, щебетала с продавцами о том, как назовет дочь и что они всей семьёй поедут в путешествие, чтобы показать ребёнку мир, а продавцы почему-то странно на неё смотрели и старались поскорее спровадить. На последней странице девушка вернулась домой, посмотрела в зеркало и увидела там уродливую столетнюю старуху. Оказалось, что она ещё давно, в молодости, родила мёртвую девочку и с тех пор сошла с ума, ментально застряв на том моменте, когда все было хорошо. — Колин, ну что ты, не плачь, — Геланор обнял его, аккуратно забирая книгу, чтобы он не закапал её слезами. Или чтобы ещё раз не перечитал концовку. — Это такая печальная история! — проскулил Колин. — Бедная женщина… Вьен наколдовал платок и вытер его слезы, а потом быстро пробежал глазами страницу. — Трагинни? Я читал этот сборник на каникулах. Знаешь, персонажи с антероградной амнезией — его любимый объект. Он так затаскал эту тему, что после двух-трех рассказов перестаёшь чувствовать что-либо, кроме раздражения. — Да? Неужели дальше все одинаковое? — Не все, но большая часть. Советую прочитать, тогда уже не будет так грустно из-за первого. Колин промокнул глаза наколдованным платком и потянулся за книгой. Геланор отодвинул свои учебники с недописанной работой, намеренный читать вместе с ним. Что ж, Вьен оказался абсолютно прав. Спустя где-то час чтения Колин только усмехнулся на очередную трагическую зарисовку. Сперва автор писал о маггловском солдате, который забыл, что война давно закончилась, каждое утро в ужасе вскакивал и выбегал на улицу, будучи уверенным, что город вот-вот будут бомбить, но видел там лишь мирных счастливых жителей. В итоге солдат встретил у своего дома группу молодых актёров, одетых в военную форму, решил, что они враги, и открыл по ним стрельбу. — Нелогично же, — вздохнул Колин. — Откуда у сумасшедшего солдата автомат? Никто бы не допустил такого. Солдата и молодых актёров все-таки было жалко, но уже не так сильно. Дальше шёл рассказ о профессоре, собирающемся на урок. Профессор старательно готовил лекцию, думая, как её получше подстроить, чтобы всем ученикам было интересно. Подробно описывались его мысли о студентах-третьекурсниках, характер и мечты каждого из них, о которых знал профессор. Потом он вышел из своих покоев и по дороге в класс увидел памятную доску с колдографиями всех этих учеников. Оказалось, что прошло уже четыре года, и те ребята, только окончившие школу, погибли на войне Грин-де-Вальда. — Почему профессора с амнезией оставили преподавать? Он должен находиться в больнице! — Если директор школы — Дамблдор, то вполне правдоподобно, — хмыкнул Вьен. Дальше дело шло все долбанутее и долбанутее. Был старик, сбежавший в родную магическую деревню от родственников, которые заперли его в четырёх стенах, и обнарувший, что деревня давно уничтожена. Была девочка, долго искавшая маму на улицах, а потом, как в первом рассказе, посмотревшая в зеркало и увидевшая там взрослую женщину. Была даже собака, которая спрятала дорогую для неё кость и забыла, куда. В конце оказалось, что это кость её умершего хозяина и именно поэтому она так дорога собаке. — Какой же бред, — сказал Колин, откладывая книгу. Что ж, ещё один урок: в грустных историях главное не переборщить, иначе вместо слез получишь только смех.

***

Чуть ли не весь вечер он выслеживал Фоукса, который перед сном частенько делал круги над замком, однако сейчас где-то скрывался. Колин обошёл вокруг школы несколько раз, пока наконец не заметил, что феникс примостился на окне гостиной Гриффиндора, наблюдая за чем-то внутри. Он тотчас поспешил в башню, надеясь, что птица не улетит до его прихода. В гостиной было много народу: компания из десяти человек играла в плюй-камни, кто-то делал домашнее задание, игнорируя шум, несколько ребят грелись у камина, о чем-то беседуя. Неподалёку от окна, где сидел феникс, в креслах расположились Гарри, Рон и Гермиона, уже помирившиеся после утренней ссоры. Стараясь не смотреть на них и не прислушиваться к разговору, Колин подобрался к окну и открыл ставни. Не слушать троицу не получилось, ведь он стоял от них не более, чем в пяти шагах. — Привет, Фоукс. Феникс больно клюнул его за палец и толкнул крылом, как будто просил отодвинуться и не загораживать обзор. Взгляд птицы был устремлен на Гарри и его друзей. Уизли чем-то хрустел, чавкая и причмокивая. — Что это ты ешь? — поинтересовался Гарри. — Не знаю, похоже на кузнечиков. Валялись на лестнице. Вкусно. Попробуешь? — Ты подобрал что-то с пола и решил съесть?! — ужаснулась Гермиона, вскакивая с места. — Сейчас же отдай! — Не отдам! Найди себе сама! — Они могут быть ядовитыми! — Если бы они были ядовитыми, никто не стал бы их жарить и приправлять соусом, — со знанием дела возразил Рон. — Господи… — простонала Гермиона, закрыв лицо руками. Колин ей искренне посочувствовал. Феникс негромко курлыкнул и склонил голову набок, не отводя взгляда от троицы. — Так вот, — Уизли решил вернуться к теме, которую, похоже, обсуждал с друзьями до того, как был уличен в поедания злополучных кузнечиков. — Я говорю, что этот Гиббсон ебанулся. Второй раз видит меня и орёт, как будто я его убить хочу. На меня же люди смотрели! Он позорит меня на всю школу! — Ты сам себя на всю школу опозорил, — отрезала Грэйнджер. — Ну это же я не ору! — А кто всех нюхал, как маньяк? — А что в этом такого? Колин не очень понимал, о чем речь, но, судя по возмущённому лицу Гермионы и убитому взгляду Гарри, Рон натворил что-то очень стремное. И не только с Гиббсоном. — Что такого? — задохнулась от ярости Гермиона. — Это называется домогательство! — Это не может быть домогательством. Я же не гей. — А жертвы твои в курсе? — А им ещё объяснять надо? — фыркнул Рон. — И так же понятно. Я гриффиндорец, у нас все нормальные. Тут нет геев. Кроме Криви, но ему Вьен мозги запудрил, так что не в счёт. Грэйнджер бессильно взмахнула руками, не зная, как повлиять на друга. Колину так и хотелось громко кашлянуть, прямо как любила делать Амбридж, чтобы обратить на себя внимание. Но он решил не ввязываться и просто подождать, когда Рон доест кузнечиков — ведь именно на них так жадно смотрел Фоукс. Наверное. — Что, ты считаешь, на Гриффиндоре могут быть геи? — закинув в рот очередного кузнечика, поинтересовался Уизли. — Ближе, чем ты думаешь! — рыкнула Гермиона. Гарри почему-то сразу напрягся. А Рон только отмахнулся от неё и вытер руку, испачканную в насекомьем жире, о мантию. — Свинья! — ещё больше разъярилась Грэйнджер. Уизли пожал плечами. — Её все равно пора стирать. Кажется, это был последний кузнечик, но феникс продолжал внимательно смотреть на троицу. Колин подумал, что ждать, пока птица на них налюбуется, бессмысленно и стоит приступать к действиям. А то так и до бесконечности можно простоять, невольно подслушивая чужие разговоры… — У меня для тебя есть другая история, — шепнул он, надеясь, что феникс обращает на него хоть какое-то внимание. — Одна молодая девушка ходила по магазинам… Фоукс раздражённо каркнул. Его голос прозвучал так громко, что половина сидящих в гостиной обернулась. — Ух ты! Ребята, смотрите — феникс сел к нам на окно! — восторженно воскликнула одна девочка. Некоторые студенты вскочили и подошли поближе, чтобы изучить птицу вблизи. Обычно его видели только в небе, а теперь им повезло смотреть на него так близко. Может, Фоукс не любил внимание, а может, просто устал, но едва перед ним встало человек пять школьников, он взлетел и унесся прочь, в очередной раз оставив Колина ни с чем. «Да чтоб вас всех!» — мысленно выругался Колин, еле сдерживая досаду, из-за которой хотелось что-нибудь пнуть. Ничего. Не повезло сегодня, так завтра повезёт. Он ни за что не сдастся. Продолжение следует.