Лорд Наоборот - драбблы

— Как же всё-таки хорош гибридный график, — довольно вздохнул Геланор, с любовью глядя в чашку какао, в которой плавали бирюзовые зефирки. — Колин, ты какие будешь?.. Вот, сидишь себе дома, занимаешься теорией, а на работу — только если надо что-то делать руками и палочкой. — Я буду розовые, — отозвался Колин и тут же поспешно добавил: — Ну, не потому, что мне нравится цвет. Они клубничные, самые вкусные. Гибридный график ему тоже нравился — и Геланора, и собственный. Для написания статей вовсе не надо было по восемь часов торчать в офисе. Всё распределили донельзя удобно: по понедельникам и четвергам брифинги, обмен информацией и планами, в остальные дни по обстоятельствам — берёшь интервью, собираешь материал, а потом пишешь дома в уюте. И, конечно же, законные выходные в субботу и воскресенье. — Ну как там твой травмированный чемпион? — Геланор взглянул на колдографию, сделанную Колином в больнице. — Выглядит умирающим. — Да нет, он просто уснул, пока я выставлял свет для снимка. А вообще идёт на поправку. Говорит, конкуренты метлу ему испортили, но конкуренты считают, он сам её испортил, потому что понимал, что не выиграет матч, и решил выставить себя жертвой. — «Крах смягчила калина, Но метлы половина Угадайте, откуда торчала», — процитировал Геланор кого-то из давно покойных Блэков. Колин усмехнулся и вложил колдографию в конверт, чтобы нечаянно не капнуть на неё напитком. День обещал быть продуктивным. Будет хорошая статья — будет хорошая премия. А будет хорошая премия… Он не успел придумать, на что её потратит — в дверь постучали. — Оставь надежду, всяк сюда стучащий! — взревел дверной молоток, зачарованный Вьеном. Стук повторился. Геланор закатил глаза, хотя и понятия не имел, кто стоит за дверью, и поплёлся открывать. «Ну и кого там принесло? — думал Колин. — Его коллег? Вряд ли, они обычно звонят или сов шлют. Из моих кто-то? Да они Геланора слишком боятся…» И тут из прихожей донесся удивлённый возглас Вьена: — Джинни?! Колин кинулся туда, уронив половину своих бумаг на пол. Джинни совсем не изменилась — всё те же пухлые щёки, те же озорные глаза… Только теперь всё в двух экземплярах. На руках у неё сидел годовалый малыш. — Колин! Она сунула ребёнка Вьену и кинулась Криви на шею. Тот подхватил её с таким же радостным криком и даже закружил на месте. — Джинни! — Я так рада вас обоих видеть! — Как ты нас нашла? — с широкой улыбкой поинтересовался Вьен, одной рукой довольно ловко помогая ей снять мантию. Сердце Колина забилось от восторга: Вьен искренне улыбался, он тоже был рад встрече! — Ребята из драконьего заповедника подсказали улицу. — Но я мало кому сообщал номер дома. — Не хочу назвать тебя предсказуемым, но на этой улице только один мрачный особняк с черепами над дверью. — Давайте не будем стоять на пороге, — сказал Вьен. — Прошу в гостиную. Как насчёт какао с зефиром и вафлями? И чем угостить микро-Уизли? — А микро-Уизли зовут Питер, — Джинни снова взяла ребёнка на руки. — И он весь в своего дядю — ест всё. Черновики Колина и трактаты Геланора были оперативно убраны со всех поверхностей, стол накрыт, детский стульчик наколдован, а Джинни, хоть и ничуть не уставшая с дороги, усажена и не допущена к помощи с приготовлением новых порций какао. — Мы приехали всей семьёй с Биллом, — рассказывала она. — У него командировка в местный драконий заповедник. А там иногда бывают учёные Ильверморни, ну я и поняла, что ты тоже туда заглядывал. — И как поняла? — А кто ещё дракону на лбу мог хуй набить? Тебя очень легко найти по следу из трансфигурированных статуй, сомнительных декораций и людей, которые рыдают в истерике, услышав твоё имя. — Дракон всё равно полиняет и обновит чешую, — пожал плечами Вьен. — Они линяют раз в двенадцать лет. — Подумаешь. Зато всем другим, кому, как и мне, понадобится качественный драконий коготь, сразу будет видно, что это хуевый дракон и когти у него лучше не брать. Джинни расхохоталась, и мелкий Питер по-детски закрякал, подхватив её смех. Колин принялся расспрашивать подругу об общих знакомых. Оказалось, что Невилл и Полумна поженились и тоже занялись наукой — Лонгботтом посвятил себя Травологии, а Полумна — Магозоологии. И они усыновили ребёнка — крошку Тедди Люпина, после того, как у его бабушки внезапно случится инсульт. Учитывая то, что мальчику передался недуг отца, их исследования сосредоточились на разных аспектах его лечения. — Так у него тоже ликантропия? — Вьен от удивления приоткрыл рот. — Мордред, если бы я знал раньше… Китайская школа, с которой мы сотрудничаем, достигла больших успехов в её лечении. Я свяжусь с ними, а потом напишу Невиллу и Полумне. Вакцину вводить поздно, но думаю, можно добиться долгой ремиссии. Близнецы Уизли цвели и пахли вместе со своим магазином, который постепенно превращался в целый торговый комплекс. Профессор Снейп мирно коптил небо своими зельями в какой-то деревушке, получая отличную пенсию не по старости или болезни, а просто по вселенской заёбанности — и да, в магической Британии ввели пенсии, чего с боем добилась Гермиона, делающая огромные карьерные успехи в министерстве. Миртл с Люком счастливо жили в заповеднике, и министерство даже планировало вывести ещё одну особь. — Они очень скучают по вам обоим. Вьен опустил глаза и вздохнул. — Я хотел бы их навестить… Но нет, в Британию я больше ни ногой. — Ты можешь просто переместиться порталом в заповедник. Туда и обратно. Геланор промолчал, а Джинни перевела взгляд на Колина. — Знаешь, я заглянула к твоим родителям… — Джинни, не надо. — Они готовы тебя простить… — Джинни, он сказал — не надо, — тихим, но таким жёстким и пугающим голосом произнёс Геланор, что Уизли съёжилась. — Ну ладно, — пробормотала она и сразу же неестественно бодро перевела тему, кивнув на горстку зефирок. — О, Колин, вижу, ты уже поборол свой страх перед розовым. — Нет, нихера, — оскалился Геланор. — Его боггарт принимает форму розовой мантии с кружевами. — Неправда, — скрестив руки на груди, насупился Колин. — Слушайте, а давайте погуляем! — вдруг загорелась Джинни. — Я очень хочу посмотреть достопримечательности. Только покажите самое главное, чтобы не слишком долго, а то Пит устанет. — Можешь оставить его дома, — предложил Вьен. — Мне всё равно в любой момент могут позвонить с работы. На той неделе предстоит экспедиция в леса Китая, и я жду точной информации о времени. Как раз присмотрю за ребёнком. — Уверен? — озаботился Колин. — Может, хоть пару часов погуляем все вместе? — Да всё нормально, идите. Обещаю не варить из него зелья. Колин думал, что Джинни начнёт возражать — он полагал, что матери какие-то базовые бессознательные инстинкты не позволят оставить сына с тёмным волшебником — однако та на удивление радостно согласилась. — Гел, ты золото, — заявила она. — Тогда вперёд! *** Первым делом Колин повёл подругу на Дубовую аллею — место в магическом Сан-Франциско, где росли многовековые дубы, в дуплах которых жила какая-то редкая разновидность волшебных белок. Эти белки так разжирели от постоянных кормёжек посетителями аллеи, что уже едва пролезали в свои дупла. — У них какой-то симбиоз с этими деревьями, — попытался объяснить Колин. — Эти белки могут жить только в таких дубах. А почему — не помню. Гел рассказывал, но я забыл. Джинни рассмеялась и погладила по спинке подбежавшую к ней белку. — А он сильно изменился… — пробормотала она. — Геланор? — Ага… Он кажется таким… нормальным. — Удивительные изменения происходят с людьми, когда их не пытаются каждый день убить и не обвиняют во всех грехах, — саркастически хмыкнул Колин. — Он не так уж изменился. Просто теперь не надо постоянно быть в напряжении. — Вы оба выглядите такими счастливыми, что даже странно, — усмехнулась Джинни. — Столько мелочей в вашей гостиной говорит, что вы не отлипаете друг от друга: и как чашки стоят, и как диванные подушки лежат, и как вы свои бумаги по столу разложили. Сразу видно, что сели так, чтобы даже во время работы было удобно лапать друг друга. Колин поперхнулся лимонадом, купленным в начале аллеи. — А у нас с Дином иначе, — вздохнула Джинни. — Он меня последнее время неверятно бесит… Представляешь, я узнала, что он специально задерживается на работе, чтобы не проводить время с ребёнком! Я, значит, бегу домой к шести, потому что няня за переработки берёт двойную оплату, а этот по три раза на неделе приходит в девять-десять и такой: «Ой, милая, задержали, завалили, ну всё, я спать». — Мудак твой Дин, — повторил Колин то же, что говорил ей двенадцать лет назад. — Да вообще! — махнула рукой Джинни. — Возьму и разведусь с ним. И ребёнка пополам… В смысле, неделю будет у меня, неделю у него. — По-моему, звучит неплохо. — Ладно, хватит о бесячем. Рассказывай, как вы тут живёте. — Да что рассказывать… — развёл руками Колин. — Отлично живём. Никто на мозги не капает. Ну, почти. Мы полгода воевали с соседкой напротив, которой наш дом оказался не по фэн-шую. Потом её в приют для престарелых увезли. У неё развился маразм. А Гел очень продвинулся по карьере, скоро станет главой отдела. Мне тоже предлагали повышение, но тогда придётся всё время торчать в офисе, а я не хочу. Да и скучно будет. Я люблю в меру быть в движении. Там интервью, тут расследование… — А как у вас с сексом? Колин снова поперхнулся лимонадом. — Да… нормально… — промямлил он, не понимая, к чему подруга спрашивает об этом. — А кто сверху? — Когда как… Обычно он… А тебе… зачем? — Да я, знаешь ли, с Дином хочу кое-что провернуть, а он упирается всеми конечностями. Думала, ты посоветуешь что-то, чем можно его заинтересовать. — Посоветую отступиться, если он не хочет. Да и я не то, чтобы большой знаток… Мы с Гелом редко… ну, именно так… Джинни рассмеялась — видимо, красное смущённое лицо Колина выглядело очень забавно. — Ну, точно разведусь, — махнула она рукой. — За ребёнком не смотрит, в жопу не даёт. Зачем он мне тогда нужен? — Любовь? — предположил Криви. Подруга только вздохнула. Он дошли до конца аллеи и трансгрессировали на главную площадь, где всегда толкалась такая куча народу, что, когда наконец удавалось выбраться из толпы, вполне можно было обнаружить отсутствие руки или ноги. Сегодня был вторник, а потому людей здесь оказалось не так много, как по выходным. — Лучшие пончики здесь, — указал Колин на вывеску одного из своих любимых кафе. Перед кафе покачивался толстый упырь в мантии аврора и уныло размахивал яркой стрелкой, указывая на вход. — А я думала, это литературный штамп, что американские авроры обожают пончики, — ухмыльнулась Джинни. — Это ещё и рекламный штамп. Они зашли внутрь. Колин купил всё, что выбрала подруга, немного удивившись её аппетиту, но не возражая. Заказав ещё и чай с ягодами, они устроились за небольшим столиком у окна. — А как у тебя на ра… — Колин не успел закончить предложение. За его спиной раздалось очень знакомое сопение, которое сложно было не узнать. Проклятие. С Биллом приехало всё семейство, а это означало, что… Он медленно обернулся. За его креслом стоял, сопя, как разъярённый бык, Рон Уизли. — Криви, — прошипел он, глядя на него с непримиримой ненавистью. Колин решил его игнорировать и принялся за пончик. — Рон, только не начинай! — вполголоса воскликнула Джинни. — Не начинать?! — возмутился тот. — Это семейный отдых! А ты бросила нас и сразу же поскакала… к этим! — Куда захотела, туда и поскакала! Не твоё собачье дело. — А где Пит? — Рон из красного стал бело-красным, пошёл пятнами, как мухомор. — Джинни… Я правильно понимаю, что ты оставила моего племянника у психованного некроманта, который убил кучу людей? — Нет, Рон, я оставила Пита у своего друга, который спас школу от Пожирателей, — с презрением процедила Джинни. Колин молча достал палочку и поднялся. Рон смотрел на него налитыми кровью глазами и, казалось, готов был в любой момент наброситься с кулаками. Они стояли так несколько минут, и наконец Уизли перевёл взгляд на сестру. — Ты хоть осознаешь, какой опасности подвергаешь своего сына? — Опасности? — презрительно рассмеялась она. — Что такого может случиться с Питом в доме Вьена? А Колин почувствовал смутную тревогу. Что может случиться? Да в принципе, ничего… если только ребёнок не доберётся до шкафа с экспериментальными зельями, который стоит, не защищённый от чужих рук, в кабинете Геланора на втором этаже. Там же находится и волшебный телефон, на который должны позвонить коллеги Вьена. А значит, Гел, скорее всего, будет в кабинете. И ребёнка с собой возьмёт. Вдруг малыш схватит какой-нибудь флакон? Там ведь такое… Или вдруг наглотается порошка из копыт фестрала? Или решит поиграть с опасным артефактом? Дети ведь такие, что стоит моргнуть — и они уже пытаются покончить с собой, как хомячки. Кстати, хомячки-самоубийцы, по словам Вьена, лучше подходили для ловушки на боггартов, чем обычные… На месте Геланора Колин, пожалуй, заинтересовался, какими свойствами обладают дети-самоубийцы. Мерлин, какая же чушь! И как вообще такая мысль могла прийти в голову? Колин прекрасно знал Геланора, и тот никогда не причинил бы вреда ребёнку. Большого вреда… Но вот подлить лошадиную дозу снотворного, чтобы не беспокоил, вполне мог. Провернул же он такое с соседкой-маразматичкой. Которой почему-то резко стало хуже с тех пор, как Вьен начал её опаивать, отравляя концентрированным зельем яблоки в саду. Пара месяцев — и бабка забыла имена своих детей. Зелье определённо плохо влияло на мозг. А уж с развивающимся мозгом ребёнка что сделает… Или Петрификус Тоталус. Наложить на малыша — и всё, тот не сдвинется с места и точно себе не навредит. Но будет всё осознавать. Это, наверное, ужасно подействует на психику! Пожалуй, стоит как-то убедить Джинни, что лучше забрать ребёнка. Только вот как? — А знаешь, Рон? — тут же заявила подруга. — Я сейчас заберу Пита и отдам тебе. Сам за ним присмотришь, пока мы с Колином и Геланором сходим погулять куда-нибудь, где тебя нет. — Отличная идея, — одобрил Колин, обрадованный тем, что не пришлось придумывать причины. Рон, явно не приведённый восторг перспективой сидеть с племянником, хотел было что-то возразить, однако Джинни схватила Колина за руку и уволокла прочь так быстро, что Уизли и рта открыть не успел. — Жди здесь! — крикнула Джинни брату уже от двери. Они поспешили к площадке для трансгрессии, которая находилась в другой части площади. С одной стороны, запрет трансгрессии в случайных местах был логичен — никто не рисковал материализаваться на чьей-то голове или посреди улицы и быть сбитым повозкой или автомобилем, а дежурившие на каждой площадке колдомедики быстро помогали расщеплённым. С другой стороны, до площадки надо было ещё добраться. Кое-как продравшись через толпу, Колин и Джинни остановились перед участком, который теперь огородили ярко-красной лентой, а за спинами суетящихся авроров едва ли можно было что-то разглядеть. Ещё полчаса назад она работала! Они же на неё и прибыли! — Что случилось? — спросил Колин у какой-то девочки. — Мистер Склерозински случился, — объяснила та. — Это кто? — шёпотом поинтересовалась Джинни, когда Колин отвёл её подальше, чтобы не мешать аврорам. — Местная достопримечательность, — мрачно отозвался он. — Зельевар-одиночка, который постоянно забывает зелья в карманах мантии. И с ним вечно что-то случается — то горячий чай на себя прольёт и что-то термочувствительное загорится у него прямо в кармане, то полезет за перчатками, разобьёт флакон и вытащит руку, превращённую в репу, то ещё что-нибудь. Вот сейчас, видимо, трансгрессировал и опять подорвал всё вокруг своими зельями. — Тогда воспользуемся камином. Вон там большой ресторан, в нём по-любому будет камин. — У нас дома камин закрыт. — Переместимся к соседям. Или в ту кафешку на вашей улице. Колин мог бы воспользоваться камином. Но не хотел. Хлопок трансгрессии в саду вызовет оповещающий сигнал, Геланор будет в курсе, что они вернулись, и сможет успеть снять все наложенные на Пита чары или напоить нейтрализующим противоядием. А если они вернутся внезапно… Нет, Джинни не должна увидеть, как Вьен присматривает за ребёнком. — Слушай, соседи нас не особо любят… Давай лучше трансгрессируем. Тут неподалёку есть другая площадка. Они свернули в узкий переулок. Колин, одержимый тревожными мыслями о Питере и Геланоре, шагал быстро, и Джинни едва поспевала за ним. — Эй, полегче! — выдохнула она, хватая его за локоть. — Мы же не на забеге. Что ты так нервничаешь? Колин не успел ответить. Из глубокой ниши в стене, заставленной ящиками, появилась высокая, тощая фигура в выцветшей мантии. — Путники! — воззвал человек, раскинув руки. — Остановитесь на мгновение и внемлите Слову! Колин попытался обойти его, но человек ловко переместился, преградив путь. — Не спешите бежать от истины! Вы, как и все волшебники, наделены искрой, но не ведаете, чья это искра! Ну конечно, сектант. Сектант-магообрядец. — У нас дела, — жёстко сказал Колин. — Дела! — воскликнул сектант с презрительной усмешкой. — Вечно у вас дела! А знаете ли вы, что Магия — это не бездушный инструмент? Она жива! Она — разумная, великая и древняя сущность! Она дышит в каждом нашем заклинании, шепчет нам в шелесте свитков! И мы, её дети, обязаны воздавать ей хвалу, а не просто использовать её, как последние магглы свои… эти… Джинни, поначалу ошарашенная, теперь смотрела на него с нескрываемым любопытством. — Погодите, — сказала она. — Вы утверждаете, что магия — это бог? — Не бог в привычном вам понимании, дитя моё! — обрадовался сектант, получив, наконец, отклик. — Она — всё! Она — сознание вселенной! И она взирает на нас и скорбит! Поклоняйтесь ей! Славьте её! Купите амулет за пять галлеонов, и на вас снизойдёт её благословение! — Знаете, один мой друг страдает похожим бредом насчёт квиддича, — задумчиво отозвалась Джинни. — Но он хотя бы не просит за это денег. Терпение Колина закончилось. Он шагнул вперёд и наступил сектанту на ногу. Тот вскрикнул от неожиданности и боли и отскочил, роняя амулеты, которые со звоном покатились по брусчатке, даря своё пятигаллеоновое благословение камням и обитающим на них микробам. Колин схватил Джинни за руку, и они, почти перейдя на бег, поспешили скрыться за углом. Похоже, идти переулками было не лучшей идеей. Они двинулись дальше, но теперь уже по более оживлённой улице, сверкающей витринами дорогих бутиков. Нервозность Колина не утихала, и он то и дело поглядывал на часы. До площадки было уже недалеко. Может, и не так уж опасно для детей побыть пару часов под Обездвиживающим?.. Вдруг раздался оглушительный треск разбитого стекла. И крики. Затем — истошный вой магической сигнализации, похожий на вопль разъярённой мандрагоры. Ну почему они не могут просто спокойно дойти, куда надо?! Колин и Джинни замерли, уставившись на ювелирный магазин через дорогу. Витрина была разбита, а над гипсовыми бюстами, увешанными украшениями, парила шляпа. Ярко-оранжевая шляпа-котелок, которую невидимый грабитель, срывающий с бюстов украшения, забыл зачаровать. — Грабёж, грабёж! — вопили прохожие. — Стоять! Департамент магического правопорядка! — раздались громовые голоса, усиленные заклинанием. Шляпа кинулась наутёк. Колин и Джинни проводили изумлёнными взглядами оранжевый котелок и два болтающихся мешка с драгоценностями. С нескольких сторон к магазину бежали авроры. Около пяти человек бросились в погоню, осыпая улицу вспышками Оглушающих, ещё столько же с не менее большим энтузиазмом бросились допрашивать прохожих. Молодая женщина-аврор с очень серьёзным лицом и идеально гладкой причёской, деловито подскочила к Колину и Джинни. — Добрый день! Вы свидетели преступления, — властно и даже хищно заявила она. — Я попрошу вас задержаться для дачи показаний. У Колина похолодело внутри. Допрос. Протокол. Час, если не больше, потерянного времени. А в это время Питер мог сосать драконий коготь или жевать сушённую беладонну. — Я… я почти ничего не видел, — тут же запищал Колин жалким дрожащим голоском. Он прищурился, сделал растерянное лицо и начал водить руками перед собой, как бы ощупывая пространство. — Только какие-то пятна… и яркие вспышки. У меня, понимаете, зрение… с детства… очень плохое. Почти слепой. Доктор прописал очки, но я их сегодня забыл. Аврор скептически подняла бровь, но её взгляд смягчился. Она посмотрела на Джинни. — А вы, мисс? Джинни, выпучив глаза, протянула руки к лицу аврора, а точнее, к уху, в котором сверкала жемчужная серьга, и губы её растянулись в глуповатой улыбке. — Ой, — сказала она, склонив голову набок. — А шарики-то какие краси-и-ивые! Блестящие… Хочу такой же шарик. Ы-ы-ы-ы… Женщина отпрянула. Джинни утерла рукавом потёкшую из уголка рта слюну. — Вы поняли, — вздохнул Колин. — Она… того. Простите, мы вряд ли поможем. Аврор с минуту смотрела на них: на Колина, который беспомощно щупал воздух, и на Джинни, которая теперь принялась напевать что-то бессвязное. На лице женщины отразилась смесь жалости, брезгливости и раздражения. — Ладно, — буркнула она. — Идите. И будьте осторожнее на улицах. — Спасибо, спасибо вам, — закивал Колин и, взяв Джинни под руку, направился прочь, продолжая изображать полуслепого, ведомого своей подопечной, и зачем-то горбясь. Они отошли на приличное расстояние, свернули за угол, и только тогда Колин выпрямился и вытер со лба пот. — Ну ты и актриса… — Сам не лучше, — рассмеялась Джинни, Вскоре они уже стояли у площадки для трансгрессии — довольно маленького, человек на пять, вымощенного белым камнем круга в уютном скверике. На скамейке рядом дремал дежурный колдомедик. — Ну, давай, — с облегчением выдохнул Колин, снова протягивая руку подруге. Они трансгрессировали. Через секунду уже стояли в саду между клумбой и старым дубом. — Розы, конечно, восхительны, но разве им обязательно торчать из глазниц лошадиного черепа? — подняла брови Джинни. Колин пожал плечами. Что тут объяснять? Это называется компромиссом: он хотел куст белых роз, а Геланор — лошадиный скелет. Он нарочно медленно подошёл к двери и долго искал ключ, чтобы дать Вьену время привести все в порядок. Наконец решил, что тянул уже достаточно и открыл дверь. «Только бы всё было хорошо, только бы всё было хорошо», — молился он про себя те десять шагов, которые отделяли прихожую от гостиной. И всё было хорошо. Геланор спокойно сидел в кресле, а Пит устроился у него на коленях и с аппетитом жевал зефирки, выуживая их пальцами из чашки какао. Рядом не было никаких драконьих когтей или осколков флаконов из-под зелий. Малыш даже не думал плакать. Колину стало так стыдно… Мучительно стыдно за то, что не поверил в Геланора. Да, Вьен терпеть не мог детей, но как же гадко было со стороны Колина усомниться в том, что тот способен ответственно отнестись к ребёнку! — А вот и я! — воскликнула Джинни, поднимая сына. — Гел, спасибо тебе огромное, что посидел с ним. День был замечательный. Но я и сама уже что-то подустала. Может, встретимся завтра? Мы тут пробудем две недели, время ещё есть. — Да, Джинни, отличная идея, — улыбнулся Геланор. — Как насчёт пляжа? — Супер! Оставлю Пита Рону, раз он так беспокоится. Ладно, ребята, до завтра! Не провожайте, я сама. Колин всё-таки проводил её до двери и убедился, что она трансгрессировала благополучно, а потом поспешил обратно в гостиную. — Гел, представляешь, мы видели… — Колин, Мордред бы побрал этого микро-Уизли! — бросился к нему Геланор, с лица которого сошло беззаботное выражение. — Помоги мне убрать. Простое Эванеско это не возьмёт, придётся растворять в харперовой кислоте. — Ч-что?.. Геланор сорвал со столика свисающую до пола скатерть. Под столом оказалась груда чего-то. — Что это?.. — Это… много чего. Вот, например, рога Питера. — Рога Питера?! — Да, которые пришлось отпилить, когда он превратился в лося, сожрав экспериментальный листок мандрагоры, и застрял рогами в моём шкафу. А это его борода. — Борода?.. — у Колина подкосились ноги, и он вынужден был присесть. — Он разбил песочные часы с песком времени и чуть не умер от старости. Кстати, вырастет он с квадратной рожей. Хотя, может, уже и нет, после того, как мне пришлось растить ему новую челюсть. — Ч-че-челюсть?.. — А нечего было лампочку-взрывалочку в рот пихать! И я потратил на этого пиздюка пять капель слёз феникса, после того, как он наглотался цианида! Колин откинулся на спинку кресла, чтобы не разбить себе лоб при падении, потому что чувствовал, что близок к обмороку. — Эй, ты в порядке? — испугался Вьен. — Гел… да как… как это всё вообще произошло? — слабым голосом пролепетал Колин. — Я немного просчитался. Всё должно было быть идеально. Я дал ему снотворного и обездвижил, но не учёл такие факторы, как срыгивание и стихийная магия. Пиздюк выблевал зелье, снял чары и пополз крушить наш дом. — Боже… — простонал Колин. — Всё очень плохо? — Ну, подвал для трупов теперь бассейн. И воды в душе не будет, пока не починим трубы, которые он разнес. — Гел, — почти истерично хихикнул Колин, — помнишь, мы хотели завести собаку? — Да. Я всё ещё не против. — Мы не будем её заводить. — Ох, слава Мерлину, — облегчённо выдохнул Геланор. — Это было бы преступлением перед нашим садом. — Это было бы преступлением перед собакой! — Да ладно тебе, я почти справился. — Если ты планировал убить его тысячей способов одновременно, то да, почти справился! — Так сильно на меня злишься? — склонил голову набок Геланор. Колин понял, что почти не злится. Просто он до чёртиков испугался за микро-Уизли. И то, что весь дом оказался чуть ли не в руинах, тоже не добавляло настроения. Но всё закончилось хорошо, и это было… хорошо. Другое слово Колин подобрать не смог. — Нет, — вздохнул он. — Прости, что накричал. — И ты прости, что чуть не позволил сыну твоей подруги самоубиться. Стоило бы извиниться перед Джинни, но ей лучше не знать. — Да уж… — Знаешь, я сам всё уберу. А ты посиди, отдохни. Или статьёй своей займись. Твои бумаги не пострадали. — Нет, Гел, — Колин решительно поднялся. — Ты же помнишь, что мы любые проблемы решаем вместе? Даже такие вот… Он кивнул на гору того, что оторвалось и отломилось от сына Джинни. — Тогда я за волшебной шваброй и прочим инвентарём, — весело объявил Геланор. Колин проводил его усталым взглядом, стараясь не думать о масштабах уборки, которая им предстоит. Что ж… Это могло закончиться печально, но не закончилось. А как говорил Геланор, если всё обернулось приемлемым исходом, не надо лишний раз ебать себе мозги и множить всякие неприятные сущности вроде голосов совести без крайней на то необходимости.