Wolf souls — Волчьи души

      Они в городе уже несколько дней. Джим, хоть и с трудом, но шёл на поправку. Всё как и было — прогулки, беседы в таверне, вечера в комнате Джима. Только вот, однажды, Смоллетт заметил, что слишком часто видит определённое лицо в толпе, везде, где бы ни был. Рослый мужчина, с чёрными как смоль волосами, тронутыми сединой, обросший щетиной; шрам рассекающий левый слепой глаз. Взгляд холодный и расчётливый, многого видавший. Казалось, обычный трудяга или пират, но что-то в нём было не так. Он следил за капитаном, его зоркий глаз наблюдал за ним везде, ещё с утра. Хватило всего один раз, как невзначай, пройти мимо него. Этот, до огня в лёгких знакомый запах, который ни с чем не спутать. — Друзья мои, не поймите меня неправильно, но я бы хотел немного прогуляться вдоль причала, — сказал Смоллетт вдруг, когда они с Трелони и доктором Ливси, остановились в красивом трактире отужинать. — Так пойдёмте! Закатное море такое красивое, — воодушевленно отозвался сквайр. — Вы не поняли, Джон, но я очень хотел бы немного побыть один. Я люблю иногда проводить время в полном уединении, — как бы сожалея разрушил его планы капитан. — Идите, капитан, а мы пока отдохнём здесь. Прогулялись мы сегодня знатно, — уладил всё Дэвид. Оставив своих друзей, Александр отправился в неизвестном направлении, зная, что тот, кому он нужен, сам его найдёт. Так и случилось, тот самый мужик встретился совсем скоро. Стоял, облокотившись о стену кабака, закуривая трубку. Оборотень остановился, и незнакомец, почти не смотря на него, погасил трубку и зашёл в кабак. Капитан последовал за ним, кружить вокруг медвежьей берлоги нет смысла. Внутри, того не было видно. Моряк заказал кружку вина, и лишь на четвёртом глотке, боковым зрением заметил мужчину, подошедшего к прилавку. Они молча переглянулись, будто искали во взглядах друг друга готовые, и нет, ответы. В серых как дым глазах незнакомца, царилась лишь холодная задумчивость, вперемешку с презрением, будто перед ним жалкая букашка, не требующая внимания. В глазах цвета бушующего моря же, читалась настороженность и скептичность. Мускулистый мужчина кивнул в сторону, Смоллетт согласился. Незнакомец отвёл его на задний двор без выхода, запер дверь снаружи и встал перед ним. — Что ты хотел? — Нарушил наконец молчание капитан. — Резоннее спросить, что Ты здесь хочешь? — Спокойно ответил вопросом незнакомец. — Я не обязан тебе отчитываться, — ощетинился моряк, собеседник настораживал. — Убирайся из моей территории, мне не нужны жалкие приманки на своей земле. «С каких пор, оборотни стали создавать себе територии, или это просто озверевший псих?» — Подумал Смоллетт. — Я здесь не по своей воле, и уйти в ближайшее время, не могу. — Ты сам выбрал, — флегматично заключил черноволосый. Он в миг превратился в полуоборотня, и хотел мазнуть когтями по лицу моряка. Но тот, готовый к драке, уклонился и тоже выпустил хвост. Он попробовал ударить соперника, но тот отразил атаку, и чуть не ранил его. Смоллетт понял что, пока, вставать в атаку опасно, и остановился на уклонении и защите, попутно выслеживая слабые места другого оборотня. Их бой продолжился бы, если внезапно, дверь из кухни кабака не выломали и во двор не разлилось полчище людей. Это были охотники на оборотней. Откуда они узнали о двух полуволках, что устроили здесь поединок, оставалось только догадываться, а может, и напротив. Люди церемониться не стали, тут же напали на них, бросив взрывную шашку с запахом Аконита. Чёрный оборотень тут же разъярился, бросился на незваных гостей. Александр же, напротив, воспользовавшись суматохой скрылся, взобравшись на чей то балкон и спрыгнув на улицу. Но упускать его охотники не собирались.

***

      — Что-то, нашего друга нет, а, Ливси. Уже совсем темно. Не нравится мне эта суматоха, — всё говорил Трелони, пока они с врачом наблюдали на вооруженными людьми, что разгоняли народ и с криками куда-то бежали. — Не знаю, пойдёмте в гостиницу, мне это тоже не нравится. Будем надеяться, капитан вернётся как можно раньше.

***

      Смоллетт бежал вдоль тёмного закоулка, сзади отчётливо слышались голоса преследователей, но он и не думал оборачиваться. Остановился лишь на секунду на развилке, и тут же, у самого виска, просвистела пуля. Грохнувшись на все четыре от неожиданности, он словно дикая кошка, вскочил, и теперь выпустив уши и хвост, бежал со всех ног. Так было быстрее, а охотники уже и так знали кто он такой. Никаких мыслей, никакой оглядки, только убежать, только мчаться быстрее, перелезть через высокий забор и скрыться. Но вот, никаких заборов не виднелось, а любое отклонение от прямой траектории грозило мгновенной смертью. Снова став человеком, Александр выбежал на людную улицу, и скрывшись в толпе, снова оказался в тихом переулке. Вроде его потеряли, но рисковать и останавливаться, он не стал, пусть сердце уже требовало передыха. Тут, в него на полном ходу налетела огромная туша. Смоллетт впечатался в стену безликого дома и скатился вниз. Встать даже не дали. Его тут же схватили и швырнули в другую стену. Это был тот самый оборотень — огромный, рослый, гораздо больше капитана в волчьем образе. Чёрная шерсть, как тьма, едва поддавалась даже идеальному зрению Смоллетта. Александр не стал превращаться. Он встал на ноги, и уворачивался от взмахов когтистой лапы, пользуясь преимуществом малого роста. Внезапно, откуда не возьмись, появились охотники. Как не вовремя. Невольно отвлёкшись, моряк пропустил хук и полетел на землю, с явно сломанным ребром. Его враг скрылся, зато, остались другие. Ликантроп тут же рванул к каменному забору, туда, где пропал другой беглец. Едва уцепился руками, с той стороны его толкнул охотник. Его окружили. Сразу несколько рук, схватили за всё что только можно. Александр пытался вырваться, и укусил острыми клыками руку, которая опасно приблизилась к лицу. Мужчина, шипя, отдёрнул поврежденную конечность. — Кусается, тварь. Смоллетта схватили сзади, за волосы, не давая двигать головой. Спустя несколько мгновений, Александр почувствовал, как вокруг его лица что-то обвилось. Сиюминутная паника, позволила ненадолго вырваться и нащупать странную вещь. Прикреплённая к его голове ремнями, странная конструкция, сетчатая, явно предназначенная для морды подлиннее. Запах железа неприятно бил по ноздрям. За страхом, последовал гнев. Александр, зарычав как тысяча чертей, набросился на первого попавшегося охотника. Рот, увы не был свободен, и прежде, чем Смоллетт успел воспользоваться когтями чтобы вскрыть негодяю глотку, его уложили спиной на землю. Его тут же лишили возможности встать, придавив ногой грудь, и вонзив саблю в ладонь, которой тот хотел замахнуться для удара, проткнув её и пригвоздив к холодной земле. Оборотень взвыл от боли, и отчаянного чувства беспомощности. Вторую руку крепко держали, по лицу и туловищу проходились пинки, предназначенные чтобы лишить полуволка сознания. Но в глазах капитана всё никак не темнело, звуки становились лишь яснее. Волчья сущность цеплялась за реальность железной хваткой. Закрыть глаза, значит умереть. Вскоре, лишённый сил взор, разглядел оборотня в полном обличии на кромке крыши. Недавний соперник, наблюдал за ними сверху вниз. В последней надежде на спасение от разъярённых людей, он хриплым голосом прокричал ему: — Помоги! Охотники тут же подняли головы, и заметили монстра. Тот, злобно оскалившись, спрыгнул. Люди не успели ничего предпринять, как чудище оказалось среди них, как акула в косяке, и разбросало всех одним ударом. Тут же, монстр напал на одного, порвал горло, занялся остальными, что обнажив клинки и мушкеты ринулись в бой. Александр тут же приподнялся и, как сумел, освободил пленённую руку — та тут же заныла огненной болью. Вступать в схватку Смоллетт не хотел, и не нужно было. Людей стало больше, а чёрный волк уже отступал. Александр взобрался на крышу невысокого дома, другой последовал за ним. Мужчина попытался снять намордник, но ремни были слишком тугими, рука горела пламенем, а погоня не давала отвлекаться. Двое оборотней долго прыгали по крышам и дорогам, пока их не оттеснили совсем. Тогда, моряк указал на приоткрытое окно гостиницы, оба пробрались туда, скрывшись от преследователей. Белый вервольф затих, слегка выглянув из проёма закрытого окна. Лишь когда на улице стало тихо, он расслабился. Смоллетт огляделся, и увидел как на кровати, лежит юнга «Испаньолы». Они в гостинице, где остановилась экспедиция Трелони. Оборотень, невольно обронил имя мальчика, и всего через несколько мгновений, его схватили и кинули в стену. Моряк больно ударился головой, и осел на пол, пытаясь перебороть подступающую темноту. Он увидел, как чёрный оборотень подходит к койке Джима и поднимает над ним свою огромную лапу. — Не смей! — Заорал Александр, и обратившись в полный облик, напрыгнул на врага. Но, меньше ростом, ослабший, вервольф не мог повалить и, тем более серьёзно навредить четырехметровой на задних лапах твари. Потому, он просто пытался оттащить его подальше от Хокинса. В итоге, они в объятиях вывалились из окна с оглушительным треском стекла. Боясь чьих то взглядов, хоть их здесь и не было, оба снова стали людьми, но бой не прекратили. Соперник вытащил саблю, и капитану не оставалось ничего, кроме как принять вызов. С утробным рыком, рослый мужчина атаковал его, и Смоллетт с трудом отразил удар. Он загнал капитана в защиту, что злило моряка только сильнее. Каждый удар, чёрный оборотень отражал атакой, заставляя другого отступать всё больше. Александра прижали к стене, ему пришлось запрыгнуть на стоящие там бочки, за что он и поплатился. Теперь, с раной в ноге, ему удалось выйти за поворот, всё отступая и отступая. Хромая, он не мог уклоняться и «танцевать» под чужим клинком. Смоллетт уже даже не напоминал того искусного фехтовальщика, коим он был. Теперь, это было чучело, которое ничего не могло, кроме как с трудом блокировать выпады и сдавать назад. Капитан вновь пропустил удар, второй удалось отпарировать от опасной близости к голове, но тем самым он открылся. Сабля неглубоко прошлась по груди. Не сумев сдержать вскрика боли, он согнулся пополам, и в попытке увернулся от лезвия, повалился на землю. Тут же, покатился пару раз бочкой, избегая удара. Сумел встать, но клинок врага прошёлся по здоровой руке. Александр уже весь истёк кровью, но ни разу не сумел ранить соперника. Но сдаваться он не собирался. В танце, чёрный оборотень подставил истощённому капитану подножку, и воспользовавшись секундной потерей бдительности последнего, схватив за волосы, приложил лбом к стене. Намордник больно ощутился на лице. Повлёк гнев, что отрезвил моряка. И тогда, он, повернув саблю клинком вниз, вонзил в бедро недруга. Тот, заорав, отпустил его. Но долго прохлаждаться Смоллетт не смог. Скоро сабли вновь сошлись в танце смерти. Только, теперь, взор Александра закрывала кровь со лба, боль днями ранее переломанного черепа, туманила разум. Капитан всё чаще пропускал удары, клинок противника всё чаще касался его кожи. Кровь заполнила рот и струилась из носа. Оборотень чувствовал что вот-вот потеряет последние силы и проиграет. А его неприятель ещё был полон сил, к тому же, бойцом был явно опытнее. Александр чувствовал себя жалким и беззащитным. Вскоре, очередной удар кулаком повалил его на землю, и капитан уже не был способен встать на ноги. Он снизу вверх смотрел на победителя, в глазах блестел животный страх смерти. А тот, навис сверху. Первобытный зверь, в предвкушении поражения другого, и свежего мяса. Схватка, старостью в тысячи лет, повторялась раз за разом в битве за превосходство. Казалось, ещё немного, и вокруг соберутся дикие волки, что встав в круг, следили за поединком, готовые разорвать первого кто упадёт. Но Смоллетт ещё не признал поражение, он обнажил клыки, выражая отказ умирать. Рука, хоть и дрожащая, всё ещё крепко сжимала саблю. Чёрный полуволк усмехнулся, и замахнулся. Неспеша кромсал его. Капитану, оставалось только жалко отбиваться, да отползти к стене, бесполезно борясь за жизнь в попытках встать, как жертва ухваченная пастями стаи хищников, пытается убежать. Наконец, противник выбил из его рук клинок. Теперь это был конец. Александр побеждал многих противников, был на месте того, кто стоял над ним сейчас, чувствовал вкус победы и превосходства. Сейчас, он был проигравшим, тем, кто сейчас умрёт.

***

      Когда доктор вернулся в комнату Джима, то застал на распашку открытое и разбитое окно, и перепуганного мальчика, что с трудом сел на постели. — Доткор! Капитан, он был здесь, и ещё один обо…оборотень, он столкнул его с окна. Дэвид всё понял. Не выслушав лепет ребёнка до конца, он бросился вон из гостиницы. На другом конце переулка, он увидел под светом фонаря красные пятна. Подойдя ближе, он понял, что это кровь. Следы крови вели за поворот. Дэвид последовал за ними, на всякий случай держа наготове пистолет.

***

      Огромный полуволк, уже поднял над капитаном саблю. Тот, полными боли и отчаянного гнева глазами взирал на него, скалился, будто хотел спугнуть смерть. Тут, послышался выстрел, и враг пошатнулся и зжал плечо, прошипев проклятие. Обернулся, и увидел доктора позади. Приняв его за охотника (а такие поодиночке не ходят), он скрылся во тьме, словно в воздухе растворившись, наградив Александра прощальным «ещё встретимся». Подойдя, Дэвид ужаснулся увиденному: капитан, лежал у стены, в луже собственной крови. Врач тут же бросился к нему, останавливать кровотечение, сам не зная, какая именно из многих ран вызвала его, а может, и все разом. Но тот не позволил к себе подойти, явно не радуясь доктору. Дэвид затих, осторожно опустился на колени, медленно приближаясь. Смоллетт таращился на него как загнанный лис, а когда Дэвид протянул к нему руку, зарычал и приподнялся, но тут же со стоном рухнул обратно. — Тише, это я — твой друг. После этих слов, зрачки оборотня заметно расширились, заняв почти всю радужку, но агрессивно клокотать он не прекратил. Ливси аккуратно приблизился снова, нащупал бляшки ремешков на затылке, немного повозившись расстегнул, и так же медленно снял намордник. Демонстративно отбросил в сторону, и лишь тогда, Александр успокоился. Полуволк почувствовал как земля под его телом всё меньше ощущается, взор мутнеет. Он уже почти провалился в забытьё, когда доктор коснулся его подрагивающей руки. «Всё будет хорошо» — последнее, что он услышал.