Wolf souls — Волчьи души

      Смоллетт резко воспрянул ото сна, вернувшись в реальность так внезапно, что подавился собственным резким вдохом. Услышав тяжёлый кашель, Дэвид тут же оказался рядом, приподнимая его, помогая выкашляться. Втянув наконец долгожданный воздух, Александр поймал чужую руку, как утопающий. Сжал так сильно, что Ливси коротко зашипел, испытывая порыв отдёрнуть её. — Дэвид... — Простонал капитан. — Я здесь, успокойся. Александр большими усилиями приоткрыл глаза, и увидел сидящего рядом и сжимающего его ладонь врача. Ещё, он заметил что уже утро, а доктор — вполне живой и здоровый. Нужно было сменить повязки, чем доктор и поспешил заняться. К слову, сделать это, было задачей не из лёгких. На теле капитана казалось живого места не осталось. Не все раны были серьёзными, но при каждом касании и движении, Смоллетт приглушённо стонал от боли. — Ты кричал ночью, — наконец сказал Ливси. Смоллетт зажмурил глаза и отвернул голову к стене, вспоминать было больно. — Что тебе снилось? Можешь рассказать — станет легче. — Нет! — Слишком резко ответил оборотень, сам того не поняв. Дэвид не стал спорить, оставил эту тему. Перевернул его, чтобы нанести мазь на раны что покрывали спину. Шрамов останется много, и весьма неприятных. Когда пальцы врача невесомо касались израненной кожи, размазывая снадобье, полуволк лишь прятал лицо в подушке мелко вздрагивая. Смоллетт был до крайности хмур, не разговаривал. Дэвид решил, что лучше его пока оставить одного. Врач зашёл к Джиму, и завалился рядом с уже просто бесцельно глазеющим с плюшевым волчонком под рукой, на открытую книгу мальчиком, потягиваясь как сонный кот. Поймал пальцами худую ладошку и сжал. — Как капитан? — Спросил Джим после долгого молчания. — Всё хорошо, он отдыхает. — Он ведь... поправится? — Ну конечно, поправится, даже не сомневайся. Дэвид приподнялся и устроился повыше, у плеча мальчика, заглянув в книгу. Джим же, внезапно отложил её, и повернувшись боком прижался к доктору. — А он, оказывается, совсем не злой, — промолвил он. — Да, — слегка улыбнулся Дэвид, — совсем не злой. Но если доктор сказал "совсем не злой", то немного ошибся. С того утра поведение капитана резко изменилось. Он закрылся в себе, совершенно перестал разговаривать, держался холодно и чуть горделиво, как и раньше. Ночью плохо спал, и Ливси догадывался, что совсем не от ран. Спокойно пребывал в царстве снов, до тех пор, пока пальцы не начинали комкать простынь, лицо жмуриться как от боли, а из уст выбиваться слабый крик. Просыпаясь под руками доктора, в его глазах стоял ужас, который тут же сменялся льдом, окроплённым кровью боли. Дэвид давал ему подходящее лекарство, но оно не помогало. Однажды, во сне, тёмной ночью посреди поля синих васильков, капитан бежал, пытаясь добраться всё до тех же доктора и юнги. Он всё ещё верил что дойдет, но уже не верил, что не будет поздно. Земля под его ногами превращалась в жидкую грязь, прожорливо заглатывая ноги по колено. Но Александр не сдавался, сам уже не зная почему. Как ни странно, в этот раз ему удалось добраться до друзей. Над лежащими телами, раскинулись высокие цветы, будто желая спрятать их от неба. Запятнанные кровью, которая капала с них на землю, тут же впитываясь, они прогибались почти трескаясь в мертвенной тишине поля, прерываемой лишь тихим ветерком. Весь в грязи, Александр упал на колени и коснулся вены на шее Джима. Тихо. Доктор тоже, его сердце умолкло навеки. Ветер усилился, но не мог быть громче тяжёлого дыхания капитана, который впервые за долгие годы, испытал горе утраты. Утраты первых людей, которые приняли его таким, какой он есть, хотя по сути, не должны были, со всем его ужасным характером и "пушистыми проблемами". По щеке покатилась одинокая слеза. Ветер стал совсем сильным, словно буря в море, яростно гоняя по полю синие волны и срывая лепестки, кидая их прямо в лицо Александру. Вдруг, что-то коснулось его плеча. Рвано выдохнув от неожиданности, он понял что находится уже в кровати, перевязанный, в гостинице. Над ним нависает Грей, легонько сжимает плечо, призывая проснуться. А ещё, он понял, что его глаза почти ничего не видят от влаги. Смоллетт поспешил вытереть их, не желая показываться так подчинённому. — Капитан, вы в порядке? — Немного робко спросил Абрахам. Заметил. Вместо ответа последовал вопрос, резкий, с совсем несвойственной этому человеку тревогой: — Где доктор?! «Это был сон, это был всего лишь сон, возьми себя в руки» — вторил про себя Смоллетт. Но страх, цепкими костлявыми пальцами сжимал сердце, заставляя его, то замедляться, то наоборот, биться с бешеной скоростью. — Его сейчас нет, но он скоро вернётся. — А... Джим? — Спит. Необъяснимая тревога ослабла, но не ушла. — Капитан, что с вами? — Спросил после долгой паузы Эйб. — Это не моё дело, но вы сами на себя не похожи. «Я и сам не знаю» — Капитан, если вас что-то тревожит... — Эйб. — Простите, сэр. — Зачем тебе это? — Спросил капитан. — Потому, что мне не безразлично, какого человеку, с которым бок о бок я сражался в том аду, и который, дал мне шанс, — уверенно ответил Грей. Смоллетт вздохнул, хотел присесть, за что расплатился болью во всём теле. Грей снова хотел что-то сказать, но моряк остановил его жестом руки. — Грей, я благодарен, но я сам разберусь. Грей поджал губы, спорить с капитаном он не мог. Смоллетт снова остался один. Скоро должен был вернуться доктор, сменить повязки. Но "скоро" никак не приходило, а на улице уже стемнело. Александр сбросил с себя одеяло, задрал ночную сорочку. На бинтах уже выступили алые пятна, хоть уже и не такие большие, как несколько дней назад. Превозмогая боль, оборотень сел, медленно опустив ноги на пол. С трудом, ему удалось встать. На дрожащих ногах он дошёл до окна. Распахнул его, впустив ночной дух в комнату. Прохладный воздух залез под сорочку, пуская мурашки по телу. Лёгкий ветерок перебирал растрёпанные волосы. Александр охотно позволял ему это делать, и приятно холодить кожу под ушами, даря ему одному известное чувство свободы. Он облокотился предплечьями о подоконник, наслаждаясь ставшим таким редким спокойствием. Вдруг, он услышал как отворилась дверь, и на его плечи аккуратно легли руки доктора. — Какой же ты всё таки несносный пациент, — мягко пожурил его Ливси. Он было хотел отвести его обратно в кровать. Но Смоллетт его остановил: — Подожди, хочу ещё немного постоять. Дэвид согласился, ещё немного. Александр смотрел на звёзды. — Красивое сегодня небо, — сказал как между делом доктор. Капитан лишь слабо кивнул. И Ливси решился задать вопрос: — Александр, что тебя тревожит? Смоллетт опустил взгляд куда-то вниз. Отвечать на такие вопросы он не привык. Но, может, стоит открыться? Человеку, которому он дорог. А дорог ведь? Наверное. Ему-то можно рассказать. Он сделал глубокий вдох, и наконец, выпалил: — Я боюсь вас потерять. — Почему? Что заставляет тебя так думать? — Вы оба столько раз чуть не умерли, мне постоянно сняться кошмары об этом. — Капитан нервно зарылся рукой в волосы, прикрыв глаза. — Мы всегда будем рядом, если ты захочешь, — заверил его Дэвид, в порыве чувств взяв за руку. Так что Смоллетт немного удивлённо посмотрел на его пальцы, сжавшие ладонь оборотня. — По крайней мере я. Александр хмыкнул. Вот он, стоит рядом, заверяет, что оборотень действительно дорог ему. Что не так? Наверное, всё. Строгие законы этого мира, страхи, боль. Взять то, что так милостиво дарует судьба, или, всё же, это неправильно? Смоллетт ощущал себя в игре, в которой участвует, но не знает правил, и ему остаётся лишь гадать. Он ещё раз глянул на небо. Свет луны впитывался в тонкие облака, рассеянные по небу, окрашивая синим цветом их края. Этот цвет, вспышкой в разуме напомнил Александру васильки запятнанные кровью. Он резко отстранился от окна. Раны тут же напомнили о себе разрядами боли по всему телу. Капитан упал бы, но доктор успел поймать его. Он практически донёс полуволка до постели. Александр долго шипел от боли и не давал к себе прикоснуться. Когда всё закончилось, раны были перевязаны и успокоились, Дэвид аккуратно прилёг поверх одеяла рядом с оборотнем. — Тебе нужно побольше есть, иначе ты не выздоровеешь, — заметил он, задумчиво глядя куда-то в стену. — Дэвид, ты можешь не думать только о моём аппетите и ранах? — Усмехнулся Смоллетт. — Прости, это сложно. Ты так напугал меня в ту ночь. Думал, ты не выживешь. — Ты действительно так обо мне волнуешься? — Как-то удивлённо спросил капитан. — Ну когда же ты наконец начнёшь верить мне? — Вздохнул доктор, и улыбнулся, своей самой тёплой улыбкой, которой одаривал не каждого. — Как-то всё слишком хорошо, так не бывает, — отозвался Александр. — Бывает. Вскоре, Алекс заснул, и Дэвид спокойно ушёл к себе отдыхать. Смоллетт надеялся что сон будет спокойным, но очевидно, он ошибался. Всё началось с того, что он оказался в том же васильковом поле. Только вот, алой ямы среди синего песка цветов нигде не было. Были лишь Дэвид и Джим, которые шли куда-то прочь. Смоллетт пытался догнать их, но земля была слишком жидкой, а они двигались слишком быстро. Он несколько раз окликнул доктора, Джима. Но они даже не слышали. Александр отчаянно хотел нагнать их. — Дэвид, стой! — Закричал он. — Остановись, прошу тебя, не уходи! Не бросай меня! После этих слов, оба повернулись. Джим приветливо помахал ему. Они улыбались, будто Александр сейчас не кричал им в панике, до колен погруженный в землю. Но тут, будто в ответ его негодованию, Дэвид подошёл к нему. Присел на одно колено, оказавшись на одном уровне с оборотнем. Протянул руку, большим пальцем стёр грязь с его щеки. Тот замер, когда доктор обнял его грудь, и потянул вверх, вырывая его ноги из грязи. Так и держал его почти на весу, ибо моряк грозился снова утонуть в земле, которая так норовила сожрать его. — Ты никогда не будешь один. Ты веришь мне? — Прозвучал тихий ласковый голос Ливси. — Да, — ответил ему Александр.