Wolf souls — Волчьи души

      Утром, с петухами, мать разбудила его, велела умыться и тепло одеться. Александр рано вставать не любил, урок он простой усвоил: чем ближе утро, тем мягче подушка и теплее одеяло. Тихо выйдя из дома, они дошли до опушки леса, и мальчик спросил: — Мам, почему так рано? — Чтобы к завтраку к дядюшке Томасу успеть, — объяснила та. — Я спать хочу, — жаловался рёбенок. — Ничего, кто с птицами встаёт у того день длиннее. Ты же спать вечером не хочешь, дня тебе мало. Вот и вставай пораньше, гуляй сколько захочется. — А почему папа с нами не идёт? — Ты же знаешь, ему не нравится, — ответила мама нервно прибавив шагу. — Он и не знает куда мы ходим, — буркнул Смоллетт младший. — Вот именно, не знает — меньше расстраиваться будет. Дядя Томас жил на другом краю леса, почти в самой гуще, далеко от людей. Дом у него был старый, маленький, изба одним словом. Немного грязновато, всюду мыши, белки и пауки ползают. В окно постоянно олени из тех что остались заглядывают, еду со стола воруют. Дядюшка строгий, ворчливый, суровый, немолодой уже. Но с ним редко соскучишься, занятие всегда найдёт. Много его черт Алекс унаследует в будущем. Любил дядюшка очень курить, курить и ворчать, о том, какой его жизнь была и как сейчас плохо. Наставничать любил и мать осуждать. Но всё с любовью он делал, не то, что папины родственники. Александр не знал, кто Томас маме, и фамилии не знал. Знал только, что он дядя, и что он Томас, и никак по другому. Жила в доме старика черноволосая девочка, Алита, не своя дядушке. Как и дядя — оборотень. Не любил Александр её. Забияка она, постоянно орёт и дерётся, бегает и всё руками хватает. Самую умную строит. А ещё, у неё всегда интересные вещи есть. То крыса на верёвке, то компас, то меч деревянный. Мама, как всегда за стол с дядей села, а дети — на улицу, играть. Всюду деревья, яркое солнце скрывает листва. Александр сел на крыльцо за учебник, не хочет он сегодня за скунсом бегать. А ведь Алита не отстанет, пока не поймает. Старательно делая вид, что читает, он не обращал внимания на крутящуюся вокруг себя девчонку. Вскоре, она не выдержала. — Оставь книгу, — громко скомандовала она, — гулять пошли. — Нет, — твёрдо ответил Смоллетт. — Это ещё почему? — Мне учиться надо. — Оставь, потом учиться будешь? — Уговаривала волчица. — Мне сейчас надо. Алита сжала кулаки и надула губы. — Глупые книжки не важнее! — Отстань! — Разъярился белый оборотень. — Читать не умеешь, так другим не мешай. В глазах девочки вскипел гнев и обида. — Врёшь! — Закричала она. — Ты просто всё время за ней сидишь. А за книжками всё время только маленькие ботаники сидят. Слабаки! — Я не слабак! — Возмутился мальчик. — Докажи, — вместо обиды, на лице Алиты теперь горел азарт и вызов. Обычно, Смоллетт на её провокации не вёлся, но это была последняя капля. Алита всегда самую сильную и умную строила, подначивала его. Мальчик в миг обратившись в полуоборотня, набросился на неё. Та, сделала то же самое, и началась схватка. Соперница была напористее и опытнее в драке с клыками и когтями, поэтому, Алексу по большей части приходилось убегать. Они носились по окрестности, то и дело падая один на другого и цапаясь, при этом оглушительно визжа и рыча. На шум вышли дядя и мать. Женщина пыталась успокоить детей, просила остановиться и разнимала руками. Но, те были неугомонны. Вдруг, дядюшка Томас, громко топнул ногой по земле, так, что всё вокруг казалось содрогнулось. Да как заорал: — А ну, угомонились оба, ни то бошки поотрубаю! Волчата тут же замерли прекратив драку, испуганно поджали хвосты, оторвавшись друг от друга. Уже в доме, за столом, все сидели в тишине. Женщина обрабатывала порванное ухо своего сына, а девочка сидела на скамейке, прижимая руку к ране на щеке. Её лечить дядюшка не спешил. Вдруг, Томас запричитал. — Вы что устроили, тараканы? Вам смирно сидеть лень? Вы что, не понимаете, что вам за одно быть надо? — Вновь воцарилась тишина, дети сидели опустив головы, было слышно лишь шмыгание носом. — Я кого спрашиваю?! — Заорал Томас. — Она первая начала, — неуверенно сказал Смоллетт. — Я тебя не об этом спрашиваю! А ну, отвечайте правильно. Будете ещё драться? — Нет, — хором ответили волчата через некоторое время. — Отлично. Алита, — обратился он к девочке, — марш к стене. Та, сначала тихо зарычав, встала и поплелась к стенке возле печки. Дядя посмотрел на мальчика сидящего на коленях женщины, что ещё не закончила с пострадавшим ухом. — А ты, живо слезай с материнских коленей. Вцепился, как молочный. Бегом к стене. — Томас! — Возмутилась таким словам взрослая волчица. — Пускай идёт, научиться. Дети стояли в углу, между печью и стеной. Уже повернувшись лицами к взрослым, хмуро молчали. Дядя и мать сидели за столом, тоже молчали, пока оборотень не заговорил: — Плохо растишь ты его, Айда. Ремня ему не хватает. — Хватает... дома, — тихо отозвалась волчица. — Значит мало. Балуешь ты его сильно нежностями. Смотри, какой сопляк, ничего из него не вырастет. — Вырастет! — Возразил из угла Смоллетт младший. — А ну, молчать! Когда научишься во взрослый разговор не влезать? — Крикнул дядя. — Нытик маленький. Говорил же, плохо воспитан. — Ты свою не лучше вырастил, — высказалась миссис Смоллетт. — Разве можно так девочку воспитывать? Она тебе не мальчишка. — Правильно я её воспитываю, — отрезал мужчина. — Не забывай, что она оборотень, а не человечий детёныш. Глупенькой куколкой она не проживёт. Оборотню таким и надо быть, не как твоему. — Каким таким? Она же на подворотного хулигана похожа. — Не дай бог, на улице или в схватке, ваши манеры, туфельки да любовные романы не помогут. Повторюсь, Айда, они волки. И на этот свет, не жить как в сказке пришли, а выживать. Их по человечьим правилам воспитывать нельзя. Я не позволю им повторить твои ошибки. Так и спорили, пока вечер не подоспел. Тогда и помирились. Уже собравшись и уходя, миссис Смоллетт обняла Алиту и Томаса. — Может заночуешь? Неспокойно мне что-то, — сказал дядюшка. — Не могу, муж волноваться будет. Когда, попрощавшись, сын и мать уходили, Александр повернул голову и посмотрел на стоявших у порога родственников, пока взор не закрыли стволы деревьев. То был последний раз, когда он их видел. Вечер возвращения, стал точкой в его прошлой жизни, и началом новой. В тот вечер, он потерял мать, раз и навсегда отдалился от отца. В тот вечер, Смоллетт понял, что детство закончилось.