Зарисовки

Между его королевством и отвратительной, варварской империей Кигори велась война из-за того, что в Кигори якобы нашли шпионов. Чимине не верит этим слухам, ведь что любой житель его процветающей страны будет искать на стороне варваров, что поставили иснстинкты выше разума и так и живут, наслаждаясь варварской, животной жизнью. Чимин сам был бетой, гордо носил свой статус и с отрочества был отправлен на обучение военному делу, а потом и в армию, служить в угоду своего великого короля, тоже беты, не поддавшегося животным инстинктам. Проходя мимо стройного ряда своих воинов этим утром, ЧИмин готовился к очередному сражению, разглаживая доспехи на своей груди, уверенный только в победе, что и должен делать каждый командир. Его войны, отряд отменных бойцов, слепо следовали за ним, доверяя каждому его слову и разделяя с ним идею ненависти к вражеской империи. И хотя Кигори была большей по площади, а следовательно насчитывало большее войско, Чимин не считал, что победить их будет такой уж проблемой, поскольку все солдаты его армии посвятили жизнь обучению военному искусству, а альфы, преобладающие в войке противника, наверняка большую часть своей жизни были заняты, удовлетворяя свои животные позывы. Этим же утром он надел шлем, прежде туго завязав волосы, которые не хотел коротки стричь, как то делали командиры всех войск, взял свой меч и, сев на коня, призвал своих людей быть сильными и отстаивать инетресы своего королевства ценой собственной жизни. Кто знал, что уже ближе к вечернему часу Чимин окажется пленником у врагов, униженный и раздетый, оставшийся в одном плотном тёплом халате в амбаре, с привязанными кверху руками. Войны, одетые в красное - цвет Кигори - смеялись и тыкали в его сторону мечами в ножнах, говоря, что вот они взяли ещё одного байного командира. Осознав, что не он один оказался в плену, Чимин тихо готовился к смерти. Последующие часы, что к нему в палатку то и дело заглядывали люди, они продолжали ему угрожать, что скоро придёт кто-то важный по его душу и "покажет, где его место". Говорили они это с шипением и неприязнью в голосе и глазах, увидь Чимин такое, не будучи связанным, человек с резким языком уже давно валялся бы на полу и собирал щекой холодный навоз. Ему не приносили ни еды, ни воды, поэтому ближе к вечеру он стал чувствовать сухость в горле и небольшое головокружение, рути уже давно затекли и отнимались. Чимин, силясь быть стойким командиром, держал спину ровной и взгляд беспристрастным, разглядывая сено под ногами. В голове вертелась куча планов побега, но ни один он не мог осуществить, когда никто из людей к нему не приближался достаточно близко, чтобы им можно было сделать подсечку, наступить на горло, возможно, придушить, и забрать меч, кинжал, даже перочинный ножик сошёл бы. Он видел, что за палаткой уже зажглись факелы, и наконец появился тот, кем ему угрожали. При первом взгляде Чимин не впечатлился - высокий и широкий, на лицо обычный мужчина, с небольшой щетиной и в серо-красных доспехах. Он окинул привязанного вражеского командира взглядом прищуренных глаз, а потом ухмыльнулся, давая понять, что умрет Чимин как минимум не быстро и безболезненно. Нет, прежде его будут искусно пытать. - Это ты командир армии Пхэче? Жалко, - мужчина, на вид обычный солдат, подошёл и лениво пихнул его в бедро. - Такой мелкий и никчёмный. Теперь я не уверен, что ваши мечи сделаны из железа, а не из ваты, ведь как иначе такой, как ты, смог бы его понять? - Не будь я привязанным, то показал бы, кто здесь мелкий и никчёмный на самом деле, - дерзко ответил Чимин, желая вывести воина из себя, чтобы тот потерял бдительность. - Нет, я не буду развязывать тебя, потому что удел омеги - покоряться альфе, а не драться с ним, - мужчина презрительно глянул прямо ему в лицо и вышел, наказав одному из солдат встать у палатки и охранять её, но не входить. Так прошла ещё пара дней. Чувствуя пустоту глубоко в животе, Чимин сонно улавливал разговоры врагов ищ военного лагеря, что с бравадой вещали о победе над ещё одним отрядом Пэхче, и командир не мог не чувствоать стыд и вину за всех павших и пленных воинов своей страны, что с каждым поражением приближала королевство к порабощению и краху. Как жаль, что он сам не мог ничего сделать, обезвоженные и обессиленный, висящий на верёвках уже более тридцати часов. В какой то момент Чимин стал уверен, что его руки, если он выживает, придется ампутировать. Он не мог найти в себе сил глянуть наверх, посмотреть на свои пальцы, которых давно не чувствовал, и в какой то момент он просто отрубился, возможно, верёвка истончилась, или кто то из жалости решил её срезать, и он завалился набок, теряя сознание. Это продолжалось на протяжении ещё трёх суток - Чимина привязывали то за руки, то за ноги, чтобы тот оставался при конечностях, кидали ему, как скоту, кусок хлеба и выливали воду из кружки на солому, которую ему приходилось отжимать в поисках капель живительной влаги. Он был вонючим и грязным, с губами, испачканными в рвоте, и должен был терпеть ужасную вонь из туалетной ямы, что находилась через тканевую стену палатки и куда сливались все ночные горшки. Он пихал в рот грязный хлеб, в котором попадалась пыль, частицы древесной стружки и острые стебли трав, царапающие нёбо, и рвал по новой, слушая отвратительное плямканье в яме. По итоге, лежа на холодном полу, он заболел, и его и без того уставшее тело охватила лихорадка. Озноб, крупные капли пота на лбу и затруднённое дыхание. От боли в сухом горле он и желудке, вообще во всё теле, он начал кричать и стонать, казалось, внутренности разрывало непонятное чувство, и снова потерял сознание, когда обнаружил под собой лужу крови. Чимин не знаел, сколько прошло минут, часов дней, но был уже вечер, его несли куда-то на спине, он надеялся, что на казнь, ведь так его мучения закончатся быстро, и был поражён, увидев поплывшим взглядом большую деревянную бадью, полную горячей, вьющейся паром, воды. - И что, нам это мыть? - одна из слуг ткнула в его плечо пальцем, Чимин хотел накричать, уползли, дать её по руке, но не нашёл в себе сил даже на то, чтобы говорить. - Да, было приказано вымыть его, избавиться от запаха и одеть. Слуги с тяжёлым вздохом кивнули. Одна из них подошла к Чимину, которого держал тот же воин за плечи, чтобы тот не упал и голову себе не расшиб, и разрезала ножом его грязную одежду, выкидывая их в небольшое ведро, где уже валялись огрызки яблок. Его опустили в воду, он не сдержал стона от впервые за столько дней охватившего тело тепла и откинул голову назад, отчаянно силясь не провалиться в сон, пока его кожу ретли, на голов выливали ушат за ушатом воды, а в рот засунули спресованную плоскую пластинку из ароматных трав, которую он лениво жевал и чувствовал, как вся боль немедленно уходит. Служанка схватила его за волосы с острым кинжалом в руках, но наблюдавший за всем воин осадил её, схватив за руку. - Волосы нужно оставить, это тоже был приказ. - Но они ужасно спутаны и полны соломы, - посетовала та. - Мне всё равно, это приказ, - чинно объявил тот, девушка со вздохом кивнула и вместо этого вооружилась расчёской. По прошествии трёх часов Чимин был уже больше похож на человека, накормленный пластинками из трав, вымытый и вкуснопахнущий. Отдохнувший, теперь он мог смотреть на всё осознаннее, хотя отчаянно и не мог сфокусировать взгляд. Он поздно заметил, одежду какого цвета на него надели, когда его за локоть подвели к большому красно-золотому шатру, охранники у которого без проблем пропустили его внутрь. Воин вёл его вплоть до середины, а потом отпустил его локоть, толкнул в спину и вышел. Чимин огляделся, шокированно глянул на кровать и вскрикнул, когда его пихнули на неё лицом вниз. Он быстро развернулся, чтобы было непросто со слабыми руками, и с большими глазами уставился на мужчину, уже знакомого ему высокомерного альфу, на этот раз гладко выбритого и одетого в дорогую одежду с короной. Перед ним стоял никто иной, как император. - Вижу, ты удивлён, - мужчина усмехается, кладет свиток, который до этого держал в руках, и начинает медленно идти к кровати, заложив руки за спину. Чимин смотрит на него исподлобья и отползает к подушкам. Император забавляется, растягивая удовольствие от вида напуганной жертвы, и опирается двумя руками о столбики балдахина, наклоняя в интересе голову. - Что вам надо? Неужели затащили в постель врага, которого собирались убить? - Убить? Я не убиваю омег, а делаю их них проституток для своих альф, вознаграждая их за тяжёлую работу на поле боя. - Животные, - шипит он. Мужчина усмехается, явно наслышанный об этом от других пэхченцев, и тихий смех срывается с его губ. Он прислоняет один из пальцев к губам, с озорством смотря на Чимина. - Как забавно, учитывая, что сейчас ты один из нас, "животных". - Что вы несёте? - Чимин хмурится, крепко сжимает ноги. - Кровь, - говорит император, указывая на него пальцем, - лужа крови под тобой - начало течки. Ты должен быть счастлив, что я не отправил тебя своим солдатам, чтобы те хорошенько развели тебя и показали, каким послушным омегой ты можешь и должен быть. - Это всё бред, вы хотите запутать меня, - Чимин бегает от него, когда император ставит колено на кровать, и пока не скользит полной ладонью по шёлковому покрывалу и не падает на пышные подушки. - Да? И ты не чувствуешь моего запаха? Давай же, потяни носом, - неосознанно Чимин подчиняется, глубоко вдыхая, и тут же закашливается, потому что резкий запах чего-то, что он не может определить, забивает ноздри и оседает дымкой в лёгких. - Отвратительно, - он подносит рукав к носу, император смеётся. - Какой забавный, ни один омега не говорил мне этого. Чимин порывается опять съязвить, не собираясь ложиться в постель с врагом, с императором вражеской страны, но стон вырывается из него вместе с первым спазмом внизу живота. Так вот, как проходит течка. Мужчина над ним тут же теряет всё веселье, улыбки как не бывало. Чимин сглатывает, увидев его тёмные глубокие глаза и сосредоточенное, серьёзное лицо. Альфа кладёт руку на его живот, не давя проводит ею вниз, проникая между ног, чтобы погладить через ткань, и Чимин ненавидит себя за то, что подсознательно готов раздвинуть ему ноги. Он мотает головой, отчаянно пытается бороться с собой, и из последних сил отталкивает императора, сам падает на пол и поднимается на дрожащие ноги, однако не может сделать и шага, запутываясь в юбках и снова падая. Чимин жутко потеет, трясёт головой и ему на лицо падают чистые мягкие пряди своих полос, прилипая к щекам, лбу и губам. Шаги разносятся совсем рядом с ухом, Чимин снова пытается приподняться над полом, руки, обвившиеся вокруг него, помогают это сделать и снова кладут на кровать. - Тебе не убежать сейчас, омега, от альфы, что способен позаботиться о тебе и твоей течке. - Я не хочу нести от тебя щенков, ублюдок, - ЧИмин захлёбывается стонов, в его рту собирается невообразимо много слюны, которую он не успевает глотать. - Грубо, - альфа хватается его за подбородок, сильно давит на кожу и мотает его лицом из стороны в сторону, показывая, насколько Чимин уязвим перед ним сейчас, - никогда не смей называть меня подобным образом, мальчик, пока не оказался в казарме моих воинов. Чимин затыкается тут же и смотрит на него большими испуганными глазами, что совсем не присуще его бравадой и гордой натуре. Очевидно он шокирован и смущён, до своих лет он даже не знал, что омега, и теперь альфа, его враг, говорит ему об этом и тычет носом в факты. - Но я не хочу, - капризно заявляет Чимин. - Это не важно, главное, что твоё тело хочет. Вся одежда быстро сделает с тела омеги, словно её никогда и не было, и альфа разводит его ноги, подхватывая по коленями и любуясь. Чимин тянется туда руками, прикрывается, но император хватает его за запястье и крепко сжимает пальцы до чужого вскрика. - Не смей прикрываться, когда я не прошу, - альфа откидывает его руку в сторону и тянется пальцами к его губам. Чимин в ответ крепко их сжимает, упрямо смотря в глаза, но мужчина всё же пропихивает два в рот, собирая вязкую слюну со внутренних сторон щёк.