Зарисовки

Чимин терпеть не может все, что связано с переездом. Родители пытались умалить его злость разговорами о нестабильной экономике, параде безработных на улицах их штата и такой блестящей возможности, которая позволит его отцу попытать счастье с приличной зарплатой и оплачиваемым проживанием в большом городе. Большой город… место, где родился и рос Чимин до «блестящей возможности» нельзя назвать мечтой американского подростка: фермерские угодья на окраинах, один приличный торговый центр, куча разбросанных по городку ларьков с местной сельскохозяйственной продукцией, клубнику откуда Чимин жаловал всем сердцем, и длинная трасса, разделившая город надвое, а, как известно, любая дорога сопровождается дюжиной немытых мотелей и заправок с дешевым разбавленным топливом, керосиновая вонь от которых расходится над всеми жилыми одноэтажными домами. Дом его детства был результатом тяжелого труда его деда, одного из последних золотоискателей, который ухватился за хвост ускользающей с песчаных холмов Калифорнии традиции. Он с товарищем построили этот дом на первые вырученные деньги с золотого металла, а бабушка со всей душой приладила и облагородила каждую шершавую доску и покосившийся угол, когда мужчины трудились в реке с ситами и продолжали радоваться, как дети, когда удавалось найти лишь золотую пыль, оставленную прошлыми, более удачливыми золотоискателями двадцатых годов. Сейчас от когда-то неплохого наследства семье Чимина остался лишь чахнущий со временем дом да золотые сережки матери, которые она уже стесняется надевать при подругах, так как желтый металл постепенно выходит из моды и становится вульгарным. Понять его родителей не так сложно: уставшие от вечной пыли дорог и вони, сопровождавшей быт соседних с их городом ферм, молодые люди искали новых впечатлений, карьеры и большего счастья в другом месте, и хотели обеспечить и себе, и Чимину будущее с возможностями в более продвинутом месте, чем эта глушь. Но быть понимающим сыном сложно. Ему нравилась его первая школа, где был замечательный учитель рисования и истории, а еще забавный уборщик, который частенько делал детей в карты и давал покататься на своей лошади. Нравилось подолгу с друзьями и без дела валяться на пустоши и наблюдать закаты, поедая сырный читос с колой, чтобы вечером страдать от диареи и упиваться песнями Мадонны, сидя на крыше поздно вечером, когда родители уже спят. Это были моменты, где время замирало, и стрелки часов, умиротворенные тихим ходом жизни, крутились гораздо ленивей и неохотнее. Это была его молодость, невероятное, беззаботное время, когда Чимин был предоставлен самому себе. Уже завтра родители навсегда увезут его отсюда, и Чимин боится, что сейчас, лежа под звездами, это будет последний счастливый вечер его юности. *** — Хорошая работа, карьерный рост, дорогие машины и уважаемое общество — всё это не для вас, — рассуждал учитель в нелепой рубашке поло, прохаживаясь меж одиночных парт с замызганной и подвернутой тетрадью в руке. От него несло потом из-за не спадающей в сентябре летней жары, о чем говорят также плохо скрываемые темные круги подмышками на голубой и все такой же нелепой майке. — Если не позаботитесь о своей успеваемости в этом году. Ведь все ваши успехи до этого не сыграют для вас никакой роли здесь, в выпускном классе. С гордостью павлина вещая свою идею двадцати незаинтересованным гормональным подросткам, препод старается выжать из своей речи максимум бахвальства, и Чимин морщится от его занудства, переворачивает лист с неудавшимся рисунком и уже на новом принимается творить. Мужчину прерывают на слове завалившиеся в класс шумные парни, видимо, их усилия успокоиться за дверью, до которой они бежали со стадиона, не обернулись успехом. Четверо запыханных мальчишек выстроились один за одним, у каждого в руках по сумке, самый первый зажимает подмышкой баскетбольный мяч. Видимо, это не первое их опоздание на этот урок, поэтому действуют по выверенной схеме: — Три-четыре! — задорно восклицает тот, что с мячом, и четверо тут же кланяются, да так низко, что почти касаются носами носков своих кед, один умник умудряется пройтись лбом об угол рядом стоящей парты и залиться нытьем. — Прошу простит нас за опоздание, мистер Мюргер! — Всё за старое, Мин, да? Учтите, в этом году к вам поблажек не будет никаких, — названый мистер хмурится и смотрит, как завалившиеся баскетболисты занимают оставшиеся последние парты и грохочут тяжелыми ботинками и спортивными сумками на весь кабинет. Чимин от скуки поднимает глаза от тетради, чтобы оценить новеньких. Это его первый урок в этой школе, и следовало бы запомнить будущих одноклассников. Один тощий, другой просто амбал, еще один донельзя мелкий и… Мин Юнги. Такое имя на табличке прикреплено к замку его спортивной сумки, валявшейся у правой ноги Чимина. Этого парня, вероятно, считают звездой школы. Чимин еще плохо знаком с порядками в городских школах, но он смотрел американские сериалы про подростков и много сплетничал со своими прошлыми одноклассниками о всех забавных заскоках городских детишек. Выделение элиты, разбор на тех, с кем можно провести вечер, и неудачников, на заучек и спортсменов. Но, вопреки ожиданиям, появление Юнги в классе не вызывает общего томного девичьего вздоха и любопытных взглядов на его предпоследнюю парту, где Мин уже устроился для комфортного дневного сна. Чимин осматривает мешковатую лоснящуюся синюю спортивку, такие же штаны, собирающиеся множеством тонких складок на худых ногах с острыми коленками, которые заканчиваются длинноносыми кожаными ботинками, совсем не идущими к спортивному костюму. Боясь быть пойманным, Чимин отводит взгляд, напоследок запечатлев у себя в памяти красивый и бледнокожий остроносый профиль с пушистыми на вид, чуть взмокшими черными волосами. — Ни баскетбольная стипендия, ни олимпиада по физике, ни участие в организации бойскаутов не дадут вам такого же шанса на будущее, как может дать обществознание, мой предмет, — завершил препод с нарастающей интонацией и наконец ушел к доске, чтобы написать тему и больше не распространять свою вонь. Как по команде все достали пейджеры из-под парт и просидели в них до звонка, иногда сверяясь, чтобы Мюргер опять не начал протирать штаны между парт. *** Стоит отдать должное родителям, они упекли его в не самую строгую школу, конечно, уроков побольше, некоторые предметы совершенно новые и незнакомые Чимину, такие как ораторское мастерство и введение в экономику. Сколько подростков посещают такие занятия? Чимин не то чтобы горит желанием учиться, но быть белой вороной не хочется, да и речь Мюргера нехотя, но отложилась у него в сознании. В коридорах на перерыве собирается вся молодежь. Чимин первые пару минут застывает на пороге кабинета, гадая, как ему пройти образовавшуюся толпу в тесном коридоре. Все пихаются, громко кричат, веселятся или наоборот ссорятся. Чимину становится неуютно от такого количества людей, он по стеночке пробирается к своему шкафчику и сверяется с расписанием, которое прилепил скотчем к задней стороне железной дверцы. Рядом с ним тоже хотят взять вещи, и Чимин ненароком замечает абсолютно голых девушек — вырезки из Плейбоя на задней стороне чужого шкафчика, которые какой-то парень любовно оглаживает пальцами, горестно вздыхает и, взяв нужное, с грохотом захлопывает дверцу обратно. Сам омега не может представить, как можно прилепить что-то такое похабное на обозрение всех. — Эй, новенький, — незнакомый парень дергает Чимина за плечо и на всякий сверяется с именем на шкафчике, довольно кивая. — Я Чон Хосок, староста того борделя, что зовётся нашим классом, — он демонстративно показывает табличку со своим именем на табеле расписания, что лежит у парня в руках поверх остальных трех книжек в разноцветных обложках. — Меня попросили присмотреть за тобой в первый день и в общих чертах познакомить с порядками жизни в этом рассаднике СПИДа и вшей, — и с резонирующей словам улыбкой широким жестом указывает на коридор школы. — О, эм, — Чимин растерянно оглянулся и понял, что Хосок привлек много ненужного внимания школьников тут и там, но старосту это не трогало. Кажется, он любил иронизировать и привлекать к себе недовольные взгляды. Не дожидаясь внятной речи, Чон принялся рыться в своих книгах, что-то отыскивая, и наконец вручил омеге листок с мелким шрифтом. — Не знаю, откуда ты и было ли это принято в твоей прошлой школе, но здесь местный контингент разбит на кружки по интересам. Если ты из будущих светил науки или просто выскочка, который хочет казаться всех умней, — Хосок ткнул пальцем в какой-то пункт, помеченный крохотной циферкой на листочке в потной ладошке омеги. — То твои пункты от двенадцатого до последнего. Там всё, начиная от физики и заканчивая кружком для страждущих препарировать лягушек, — парень сам посмеялся и затем провел пальцем по пунктам выше, встав вплотную к боку Чимина и неловко прижав его к шкафчикам, чтобы дать пройти огромной толпе. — Но если хочешь действительно оторваться в последний год и найти классных ребят, то тебе выше. В этих пунктах были и клуб черлидерш, и художников, и кружок лепки с натуры, и пловцов, но под самым первым пунктом был баскетбол. — Все кружки рассортированы по популярности, администрация с этим не согласна, особенной наш математик, он вообще слюной брызжет от злости каждый раз, когда директор отпрашивает баскетболистов с его урока, но это всё не наше дело, — Хосок пожал плечами и сверился с тонкими наручными часами на запястье. Он так и не дал Чимину и слова вставить, только махнул рукой, пожелал удачи и пошел в сторону выхода, по пути доставая из кармана пачку сигарет. Уже в проеме он присоединился к компании ребят, идущих по тому же никотиновому делу, и все они скрылись за дверями школы. Чимин пробежался взглядом по листку и убрал его в карман с целью подумать о кружках на досуге. До урока еще оставалось минут десять, но в коридорах почти не осталось людей. Только заучки что-то агрессивно повторяли в своих книжках, одиноко стоя у своих шкафчиков, скрытые от общения за неприглядными очками и горой литературы. Вероятно, эти несчастные как никто внимательно слушал лекцию Мюргера. Становиться частью «клуба задротов» не было желания, поэтому Чимин побрел в свой класс и сел на подоконник, наблюдая, как сотни студентов разошлись по всему дворику перед школой, коротая время в компаниях. Это был его первый день, и омега снисходительно давал себе время на акклиматизацию, но и оставаться за бортом студенческой жизни он боялся. Нужно поскорее найти какой-то кружок и обзавестись знакомыми. Недалеко от нового дома Чимина есть магазин с журналами и кассетами. У него зазывающая неоновая вывеска розового цвета и прямо на входе возле витрины стоит чучело орла. За кассой никого нет, поэтому Чимин пока решается просто пройтись меж полок, оценить товары и что-нибудь приглядеть себе. Он мало читал подобную бумажную дребедень, раньше ему было не до чтения, у провинциальных ребят были заботы поинтереснее — подработать у Джо за газировку с заправки, помыть машину за пару центов и сыграть в догонялки на кукурузном поле. Но теперь он в большом городе и должен обзавестись новыми привычками городского жителя, чтобы хоть как-то выжить и не сдохнуть от скуки в душной квартире. — Что-нибудь посоветовать? — раздался голос за прилавком. Это был парень в розовой майке и джинсовых бриджах. Его волосы каштанового цвета разбавлены тонкими косичками из цветных нитей желтого, голубого и фиолетового цвета, а на левой щеке тушью нарисована крохотная звездочка, которая издалека кажется родинкой. После кивка продавец вышел из-за кассы, сплошь обклеенной яркими наклейками из-под жвачки, и подошел ближе легкой походкой, обращая внимание на журнал, что Чимин сейчас держал в руке. На обложке «Аутсайдерс» было две фотографии актеров, которых Чимин как-то видел в кино, когда ходил с друзьями в единственный кинотеатр своего города, именно поэтому он потянулся к изданию. Но другой оказался не впечатлен его выбором, выхватил журнал из рук и запихал его обратно за деревянную перегородку. — Сейчас никто из подростков не читает «Аутсайдерс», каким бы молодежным журналом они не назывались. Там дерьмовые статьи и обзоры фильмов от каких-то стариков, — следом продавец ловко выхватил с соседнего стенда журнал с похожей обложкой, но более молодыми лицами, — «Тинс Бит» неплохо раскупается. Его в основном покупают парни, которые хотят выглядеть круто, но это также неплохое чтиво, чтобы убить время. Он пролистал его, в чем-то убедился, кивнул и передал Чимину, а потом пошел дальше, заваливая своего покупателя еще тремя журналами на выбор. Чимин уже по привычке пошел за ним, теперь к кассе, и растерянно листал журналы, не понимая, по какому критерию должен выбирать. — Эй, мы магазин журналов, а не библиотека. Не читай дальше третьей страницы, это уже преступление. Карается дополнительным долларом к цене, — убедительно выдал парень и повернулся к зеркалу, прикрепленному скотчем над кассой, чтобы поправить прическу легкими движениями пальцев. — Возьму этот, — Чимин решил остановиться на первом журнале, который ему подсунули, и отдал доллар со сдачей в два цента. — Приходи, как прочитаешь, подберем еще что-нибудь, — парень помахал ему рукой, и Чимин неловко ответил, запихивая журнал в набитую сумку. Вечером семья договорилась поужинать вместе едой из ресторана, которую его мама заказывала со всей тщательностью и придирчивостью по телефону около часа. Она интересовалась всем, чуть ли не потребовала сказать ей дату урожая картошки, но Чимин, раскрасневшийся от стыда, остановил её. Вероятно, теперь их домашний номер занесен в черный список, зато еду привезли еще теплую и вкусную. Отец, только помыв руки и схватившись за бутылку с вином, принялся без умолку рассказывать про свою новую должность, безудержно делясь хорошими новостями и задабривая его мать обещаниями купить ей новые украшения, платье и сводить в самый помпезный клуб города, где собирается одна элита. Они вместе уже строили планы о том, как купят квартиру побольше, в более дорогом районе, через лет пять-шесть, и заживут припеваючи среди состоятельных соседей, когда наконец вспомнили о Чимине, что жевал свой ужин и листал журнал на коленке, переложенной через вторую ногу для удобства. — Как дела в новой школе, сынок? — Пойдет, — Чимин допил свой сок и закрыл журнал, предварительно заломив уголок страницы. — Пытаюсь выжить в городской школе, пока все мои друзья медленно забывают о моем существовании за сто шестьдесят миль отсюда, — он ненароком скрипнул стулом, пока поднимался, но извиняться за шум не видел смысла. — Спасибо за ужин. Он ушел в свою комнату, игнорируя остальные слова, но краем уха слышал, как отец пытается переубедить мать, что это лишь подростковый максимализм. Чимин завалился на кровать с карандашом и ножницами в руке: стены его новой комнаты казались пустыми, а в особенности деревянное трюмо, которые осталось здесь от прошлых хозяев. Чимин вдохновился кассовым аппаратом в магазине журналов и теперь хотел обклеить вырезками всю стену вокруг зеркала, чтобы смотреть и вдохновляться. *** Юнги неплохо играл с мячами и мог похвастаться красивыми трёхочковыми с любого конца поля, за страсть и талант в баскетболе его в конце первого года старшей школы сделали капитаном, и вот пару день он ходит, довольствуясь новым званием среди пацанов. На сегодняшней утренней тренировке, которую их тренер любезно поставил вместо урока по истории у нуднейшего препода, Юнги показал себя во всей красе. Пока другие сонными мухами кружились по залу и врезались в стены, он легко обогнал зевак и закинул свой первый данк, сумев допрыгнуть до кольца, оттолкнувшись ногой о спину впереди стоящего громилы Намджуна. Джун собирался обидеться, но Юнги обещал проставиться банкой пива за помощь — и тот сразу подобрел. — Отличная игра, ребята, идите переодевайтесь и сразу на занятия! В душевой Юнги забавы ради отхлестал мочалкой их долговязого, Джина, по красной заднице, еще болящей от отцовского ремня за найденную в комнате скрутку, и потом бегал от разъяренного парня с веселыми криками, отчего в душевой разразился гомон и мыльная бойня. Благо остальные члены команды расходились быстро, и Юнги особенно нравились моменты, когда он оставался со своей компашкой друзей в раздевалке. В школе особо не скроешься, чтобы поболтать и заняться своими делами, поэтому такие моменты приходилось беречь. — Ну в задницу эту математику. Не хочу идти, — запел старую песню Тэмин, их самый мелкий и несуразный. У этого парня была монобровь и прыщи, но одеваться он пытался стильно, чтобы клеить омег, хотя то бывало крайне редко. — Согласен. На кой мне эти дроби, вон, у бати калькулятор на работе есть, он даже не парится, — поддержал Сокджин, запихивая свои потные шорты поглубже в сумку. Намджун, смотря на них, мотал головой. Он единственный более-менее нравился учителям, потому что ходил на уроки и старался не прогуливать, хотя тоже раздолбай еще тот, и Юнги порой бесило, что между ними обоими меньшую оценку поставят ему, хотя этот придурок Нам считает, что русская революция Маркса проводилась в Германии, а Юнги целый фильм по этой теме смотрел и явно написал тест лучше. Но это всё бренное. Юнги сам пихает свою форму подальше в сумку, а потом кладет сверху на вещи свою свежевыстиранную кофту, надеясь, что аромат свежести перебьет потную вонь его спортивной майки, и вчетвером они выходят из спортивного зала. Джин с Тэмином все-таки отправляются домой, а Юнги решает сходить поспать на математику. Что ему делать дома, а зависать на улице в такую жарень хочется меньше всего. Остаток учебного дня на перерывах они с Джуном обсуждают, как будут побеждать кретинов из соседней школы на следующем матче в четверти школьной лиги, когда на одной из перемен Намджун не пугает Юнги, разбирающего свой хлам в ящике, диким ором. — Смотри, кого-то мамочка домой позвала, — проулюлюкал Джун. На том конце коридора Джин с мамой, статно одетой женщиной среднего класса с ухоженной прической и кожаной блестящей сумкой, выходили из кабинета завуча. Та закрывала свой кабинет и с понимающим видом кивала на все уверения матери о том, что её мальчик хороший и больше никогда не будет пропускать занятия, лишь бы прогулы не отразились в его личном деле. Когда Джин заметил друзей краем глаза, те уже валились с ног от смеха и сосали большие пальцы, намекая, что ему нужна соска, чтобы полностью оправдать звание мамкиного сынка. Тогда долговязый показал друзьям средний палец. Но мама повернулась в самый неудачный момент и тут же принялась давать ему подзатыльники и угрожать расправой с отцом, если он сейчас же не возьмется за ум. Она сама привела его до класса и только потом успокоилась, а друзья уже поджидали его, чтобы начать стебаться. — А мамочка не будет против, что ты пойдешь пить плохие напитки с нами сегодня, а, малыш? — сказал Юнги писклявым голосом, сюсюкая Джина за щеку. — Я оторву тебе руку сейчас, придурок, — он угрожающе дернулся, словно собирался укусить Мина за запястье, но тот вовремя отскочил. — Конечность нельзя оторвать, её можно только сломать, гений, вот, биологию поучи, — Юнги врезался в стол позади, где на парте лежал чей-то учебник, видимо девчачий, с розовой наклейкой и засушенными цветами под обложкой, стукнул им друга по голове и кинул ему на парту. Пиво, они, однако, все-таки пошли пить, игнорируя любые угрозы и запреты. Вечером мальчишки повылазили кто через окна, в тайне от родителей, кто через дверь, и, купив по банке, пошли в свой переулок, подальше от полиции. А еще здесь водились шлюхи, но тощие подростки их мало привлекали. Они заняли крыльцо уже закрытого магазина, прямо напротив стайки ночных бабочек, разодетых в закрытую одежду, но с блядским макияжем. Юнги устроился, развалившись на верхних ступеньках, и смотрел, как какой-то мужик в белой рубашке размазывал макияж девушки и дергал себя за ширинку, желая расстегнуть брюки, но его отвлек гудок проезжавшего черного кортика. Тогда он со шлюхой скрылся за мусорным баком, лишая подростков зрелища. — Эх ты, — раздосадованный Тэмин запил горе пивом и стал искать новую жертву своим похабным фантазиям. Вот они, две радости пацана — пиво и дрочка. Юнги и сам бы сейчас приспустил штаны, наблюдая за соблазнительно выгибающейся женщиной, зазывающей клиентов на машинах, но пацаны его смущали, да и прохлада улицы не располагала, хотя оба других его товарища не стеснялись ничего и никого, быстро дергая, пока какая-нибудь шлюха не пришла требовать с них оплату за зрелище. Джин, сидевший у его левой ноги, подпихнул его в колено и сам сел к нему повыше. Он тоже был не в настроении и за всю дорогу даже не поддержал ни одной тупой шутки Нама. — Думаю, мне стоит бросить баскетбол, Юн, — поделился парень, тяжело вздыхая. Юнги ошарашено уставился на него. — С чего бы? Ты говорил, что тебе нравится играть. — Мне и нравится, но родители сегодня так заебали мозги, еле выбрался к вам, — Джин дергано взъерошил свои волосы, сжимая жестяную банку до скрипа. — Говорят, мне стоит взяться за учебу. Думаю, в этот раз они правы. — Все предки говорят одно и тоже: ты кому-то там должен учиться, работать, терпеть тухлого начальника, жить в тухлой квартирке и ебаться с тухлой мамашей визгливых кретинов, — Юнги старался подрожать манере разговора своего деда, тот после смерти не оставил их семье ничего хорошего, как считают родители Мина, но зато обучил внука многим «взрослым фразочкам», которые Юнги считал верхом мудрости этого безумного мира. — Но мы не такие. Мы хотим большего, чем это. Играть за НБА и мазаться этими дорогущими лосьонами для подмышек, которые они рекламируют. Джин посмеялся с его замечания, и Юнги сжал его плечо крепкой рукой, стараясь поймать чужой взгляд. — Мы сделаем это, Джин, всего полгода до конкурса на спортивную стипендию — и все наши родители заткнутся, как только поймут, чего мы стоим, — у друга заблестели глаза, и влага заблестела на ресницах. Джин отвернулся, пристыженный, что Юнги видит его таким, и Мин сам резко отвернулся, расчувствовавшись от своих слов. Он медленно отпустил плечо друга и убрал руку в карман, вместо этого решив отвлечься смехом из-за Тэмина, что в порыве пика нечаянно развернул на штаны остатки пива — и запах дрожжей с типичным запахом секрета, распространившись среди их компании, заставил всех блевать, едва удалось перемахнуть через перила. *** Уже через неделю Чимину довелось тусоваться с Хосоком. Тот парень, конечно, заносчивый и смотрит на других хуже, чем на муравья на тротуаре, но от компании не отказывается и однажды берет Чимина покурить на перемене. Чон знатно заколебался, что омега все ходит да выспрашивает у него про кружки: «а какой лучше?», «какой интереснее?», «в каком можно денег поднять?» и «какой лучше для поступления?» — у Хосока уже мозжечок трещал по швам, поэтому он решил скинуть мальчишку на других, вдруг отвяжется. — Привет, — Чимин махнул рукой и присел рядом с одним чуваком, только доставшим пачку из-за пазухи. — А что, своих нет? — промямлил парень с уже зажатым фильтром в губах и все-таки отжалел одну новенькому. В его пачке хватает всяких разных видов, вкусов и мастей сигарет, кажется, ни одна не встречается дважды, может быть, только винстон, но они слишком крепкие. Ему протягивают сигареты, приходится выбирать. Чимин мало курил, сигареты стоили слишком дорого для сельского парнишки, поэтому вытягивает знакомую, самую тонкую, на чьем фильтре нарисована крохотная вишенка. Тот же благотворитель протягивает ему зажигалку, а потом со второго бока падает ещё один парень, и так Чимин медленно вливается в их большую и молчаливую компанию курящих, рассевшись на бордюре, разделяющем газон и подъездную дорожку. — Хэй, крошки! — в их сторону свистят какие-то хиппи. Разодетые в яркие шмотки, искупанные в пищевых красителях, они разъезжают на ржавой тачке, все недочеты которой скрыты толстым слоем красной краски, и машут руками их группе. Некоторые соскакивают со своих мест и подсаживаются к парням в салон с откидным верхом или устраиваются прямо на капот или багажник, и эти хиппи начинают кружить всех желающих по той самой подъездной дорожке, деля сигареты на две, три и даже четыре пары губ. Чимин с интересом наблюдает за этим безумием, стряхивая пепел и затягиваясь крайне редко. Он совсем не видел хиппи раньше, в его городе жили фермеры, которые таких разгильдяев давно повесили бы вместо чучел для отпугивания ворон, но эти кажутся забавными ребятами, им лет под тридцать, почти у всех есть усы или бороды, немытые волосы, завязанные в невероятные прически с обязательными головными уборами, как половыми тряпками, но не почувствует их вайб только ленивый или слепой. Недалеко шла компания баскетболистов и, узрев происходящее, Тэмин тут же поспешил к развалившимся на капоте горячим девчонкам, прямо на ходу запрыгивая на задние сидения дрифтующей тачки. Его друзья подсвистели ему и ободряюще заорали, а вот сами омеги и хиппи были недовольны появившимся шкетом, улегшимся на чьи-то аппетитные груди. Подъехав к стоянке, они дружно выпихнули его из раскрытой двери на землю, но Тэмин успел облапать пару цыпочек и даже ухватил что-то из-под чужой майки. То оказалась накладка в лифчик для увеличения груди. Юнги с парнями подошли ближе и засмеялись с его идиотизма. А девчонка, у которой украли трофей, зарделась, выбралась из машины, чтобы дать Тэ смачную оплеуху и забрать добро назад, а потом с отчаянно гордым видом ушла прочь. У Чимина появилась ещё одна возможность незаметно поглазеть на Мин Юнги уже на физкультуре. Это был его первый урок, и он толком не знал, что делать. Хосок куда-то смылся, а других знакомых у него не было. В стороне от класса стояло несколько смутно знакомых лиц, но те выглядели враждебно, потому что смеялись с внешнего вида почти каждого встречного, и Чимину не хотелось иметь с ними дел. — Пак Чимин, верно? Мне Хосок сказал, что ты ищешь клуб, — Ким Тэхен, как было написано на его спортивной форме, являлся высоким и красивым блондином в круглых очках. Он дружелюбно улыбнулся и протянул руку для знакомства. — Нам как раз не хватает людей, был бы рад видеть у нас новые лица с новыми идеями. — Что у вас за клуб? — Клуб любителей книг, — выдал Тэхен и поспешил опередить мысли омеги. — Мы не книжные черви или задроты, поверь. И если ты подумаешь также после первого же нашего собрания, то значит ты из числа тех баранов, что ни черта не смыслят в искусстве, — выдал он на одном дыхании, чинно убирая пальчиками челку на бок. — Я так не считаю, — эти слова были явно приятны Киму, тот чуть улыбнулся. — И чем вы занимаетесь? — Мы обсуждаем прочитанные книги. Не обязательно научную лабуду, для этого есть учебные кружки по предметам. В основном художественные, фантастические, романтические. Интересно послушать чужое мнение и поспорить. Это хорошо занимает время, — поделился Тэхен с настоящим воодушевлением. Чимину, слушая его, захотелось тут же вступить в его клуб, настолько у парня была завораживающая речь. — Звучит круто, но я мало читаю и не знаю, что могу посоветовать другим. — О, это пустяки, главное, чтобы было желание. Просто приходи сегодня после занятий в кабинет драматического кружка, его в этом году не набрали и кабинет отдали нам, посидишь, послушаешь, может и понравится. Чимин охотно согласился. Оказывается, Тэхен также страдал от отсутствия общения на уроке, и потому они молча встали рядом на растяжке, а потом и на беге. По началу все шло гладко, люди кучковались по углам и вяло двигали конечностями, лишь бы препод не придирался, а потом в зал зашли баскетболисты — и начался балаган. Многие уверенные в себе окружили команду, собираясь до конца урока глазеть на их открытые тела. Альфы просили поучить их точным броскам, омеги попросили стать их партнерами по канату, а спортсмены неохотно реагировали на них, заняли турники да светили мышцами на потеху другим. — Класс 2-5, отлипните от турников и, дамы, подберите челюсти с пола, мы же на уроке, — пошутил физрук, подзывая класс Чимина к канатам. — Тэмин, надень майку, здесь никто на твой дряблый живот смотреть не хочет, побереги наши нервы. Парень тут же порывался ответить, у кого тут еще дряблый, но Джин придержал его, а Юнги кинул майку ему в лицо, чтоб не позорился, и пошел к канатам за всеми. Ребята в начале списка бойко запрыгивали на канаты и ловко взбирались наверх. Самые крепкие и надежные страховали внизу, чтобы канат не качался и человек ненароком не упал. — Опять эта похабщина, боже мой, — Тэхен возвел глаза к потолку. Сначала Чимин не сообразил, но потом увидел, как баскетболисты на подстраховке кокетничают с омегами в коротких шортах, крепче нужного хватают их за талию, чтобы подсадить, а потом также излишне «заботливо» поддерживают под задницу, чтобы омега не свалилась. У всех аж слюна течёт. Пять канатов, но к ним выстроилась целая очередь, даже людям из других классов удавалось протиснуться, чтобы быть облапанными. — Да что за черт! — Тэмин всплеснул руками и чуть не сбросил с каната взбирающегося бету, осознав, что к нему в очередь пошли только альфы, да и то, потому что очередь к остальным была слишком длинной. — Не твой день, дру-уг, — с напевом отвечал Намджун, поддерживая под попку очередную омегу и любуясь видом. Юнги скептично относился к пошлым увлечениям своих друзей, хотя тоже был любитель покуролесить и помечтать об аппетитных формах, но его мало прельщало подобное. Он больше концентрировался на ноющих от напряжения собственных руках, чем на чужих задницах, хорошо, что к нему было не так уж много желающих и половина забиралась сама. Больше всего досталось их красавчику Джину, от которого канат, вероятно, уже стал мокрым от омег. — Давай к нему, он самый адекватный среди ним, — посоветовал Чимину Тэхен, указывая на Юнги, который более ответственно следил, чтобы никто из подопечных не навернул шею. Чимин застопорился, испытал смущение и страх, ведь если его коснется такой красивый мальчик — он грохнется на месте. Тэхен странно покосился на него, мол, что замер-то, и пошел первым. Юнги, видимо, был знаком с этим омегой, и потому приветственно махнул рукой в его сторону. — Придешь сегодня? — спросил у альфы Тэ, и тот что-то ему ответил, но Чимину было плохо слышно, а потом его и вовсе отвлекли, тронув за плечо. Один из самых мелких из компании Мина стоял возле него с улыбкой в тридцать два и предлагал помочь с канатом. На уроке сегодня Тэмин решил перепробовать все способы подкатов и до сих пор, почему-то, не возымел успеха, поэтому подбил шары к новенькому, который еще не знает о его эпичных похождениях. — Что, руки лишние? — Чимин вздрогнул от громкого голоса прямо под ухом. Прямо за ним стояла бойкого вида девчонка с большой грудью и широкими плечами, на облегающей майке написано «Волейбол». Она скрутила Тэмину руку, которой тот намеревался оценить формы нового знакомого, и на защиту чести омеги тут же подоспела и остальная команда сильных девчонок. — Йоу, полегче, я просто проявил любезность, — парень тут же поднял руки перед собой и поспешил смыться. — Ты смотри поосторожнее с такими, эти олухи воруют наши трусы из раздевалок, а потом… Ну, в общем, ты понял, — у Чимина на лице были написаны удивление и отвращение, поэтому девушка не стала посвящать его в пикантные подробности о судьбе чужого белья, похлопала его по спине и ушла. Он всё еще был в шоке, когда повернулся обратно в сторону Юнги и словил его задорный, виноватый взгляд. Парень пожал плечами, мол, это нормально, и попросил не обижаться на его друга. Чимин так и не придумал, что ответить, его больше беспокоило шустрое сердце, бегущее от него в пятки, пока Тэхен ловко слазил с каната на землю. Руки баскетболиста напряглись, пока он поддерживал Кима за поясницу для подстраховки, и это всё, Чимина можно выносить. Двое из компании Мина уже закончили со своими делами и теперь могли спокойно зависать у баскетбольного кольца, и Юнги спешил поскорее закончить со своей очередью, в которой остались Чимин и еще один парень, бета, который, наверняка, сможет справиться и без его помощи. Но радужным мечтам об объятиях с таким с красавчиком не суждено было сбыться. Чимин раскраснелся и отпрыгнул, потому что знал, что будет выглядеть абсолютно некрасиво, подвешенный на этой жесткой веревке под потолком, когда Мин, едва отпустив Тэ, бойко повернулся в его сторону и потянул руки к его талии, да с таким запалом, словно готов был подбросить его в воздух. — Я не очень хорошо себя чувствую, наверное, не стоит, — Юнги понимающе кивнул и придержал канат для следующего парня, тот в помощи не нуждался, ловко управился с нормативом за считанные секунды. Баскетболист всё смотрел Чимину в след, гадая, что в этом омеге кажется ему странным. Субтильный и маленький, кажется скромным, не то, что другие омеги, которых Юнги видит каждый день. Тэхен подошел к нему, положил руки на плечи и наклонился к дико красному от стыда омеге, справляясь о самочувствии, и даже Ким, пусть и высокий, но такой же стройный парень, казался гигантом на фоне новенького. Навряд ли этот мальчишка понимает подростковые тупые шутки его друзей, поэтому, наверное, если бы Тэмин вздумал подшутить над ним еще раз, Юнги бы хорошенько ему вдарил. То ли этот омега похож на беззащитного ребенка, то ли на тот сорт мальчишек, которых хочется защищать, потому что они далеки от пацанской уличной жизни и всех её приблуд. Тряхнув головой, Юнги решил не грузить себя ненужными мыслями, ведь баскетбольный мяч долго ждать не будет, а времени до конца урока у него почти не осталось.