365 дней

      Как хорошо просыпаться утром не от криков, а от нежелания спать. Впервые за долгое время Антон выспался и открыл глаза под тихий шум ветровых потоков за окном. Однако приятность момента прервалась точно тогда, когда при движении четкой болью отдалась лодыжка.       — Бля-я-я, за что мне это, — проныл парень, откинув в сторону одеяло.       — Шаст, проснулся? — На пороге точно по вызову появился Дима. — Доброе утро.       — Утро, но не доброе. Нога, вон, распухла, — кивнув в нужную сторону, Антон вздохнул и упал на кровать. День начинался плохо.       — У-у-у, — протянул Позов при виде конечности. — Слушай, я не врач, конечно, но дела явно плохи. И как ты вообще умудрился так покалечиться?       — Да мне б самому знать. Вроде не били, не падал. И вчера всё нормально было.       — Точно всё нормально было?       — Ну, болело немного. Вставать неприятно. Ну, знаешь, как будто потянул. Упал неудачно, например, — сбито попытался объяснить состояние подросток. В ответ получил лишь неодобрительный взгляд.       — Ладно. Надо к врачу, Тох. Скажем, что подрался. Делов-то. — Страха перед больницей ни у одного, ни у другого не имелось. Но вот объяснять как-то людям то, что ты живешь с матерью-алкоголичкой — сложно и нежеланно.       — Окей. Схожу. Только каким чудом мне до туда добираться? На метле?       — В ступе! — Под стать вариантам друга ответил Позов. Оба усмехнулись, не имея сил на большое. — Во-первых, помогу тебе дойти. Во-вторых, у тёти есть костыли, за которыми прямо сейчас и схожу. Ты встать хоть на одну ногу можешь?       — По ощущениям — да. Не настолько мне плохо, знаешь ли.       — Отлично. Я к тёте, а ты пока отмазку для школы придумывай, потому что «заболел без справки», как в кафе, тут не сработает. — Так Дима и скрылся из комнаты, следом и из квартиры, оставив Антону вопросы в мыслях.       Парень решил, что лучше всего не занимать время и сходить в ванную прямо сейчас. С кровати подняться получилось уже на вторую попытку. Единственной проблемой являлось равновесие, уловить которое — та еще «веселая» игра. На одной ноге пришлось прыгать до раковины, косясь от несильной боли в лодыжке при очередном «полёте» во время прыжка. Благо на ванну получилось сесть, что позволило быстро умыться, почистить зубы, а заодно и промыть царапину под браслетом. К тому моменту вернулся и Позов.       Теперь парням предстояла долгая пытка в виде дороги в больницу. Вообще, в этом им еще повезло. Ближайшая находилась в десяти минутах от дома. Это не час, знаете ли, трясучки в маршрутке. Оба первое время шли молча. Дима «ловил» друга на каждой потере равновесия, тот же усердно старался найти контакт с костылями. Со временем разговор завязался сам собой — Шастун вспомнил задаче «придумать отмазку». Как оказалось, школа их решила вытянуть 10 и 11 классы на учебу раньше аж на неделю, то есть с 6 января обеспечила старшеклассников муками. Такая новость сопроводилась отборным матом высших культур. Производство «Батон Шастун». От следующего хозяин фирмы мог впасть в кому. Их классная руководительница — Зоя Вячеславовна — полноценно нагнулась под тяжестью лет и была вынуждена уволиться в срочном порядке по состоянию здоровья. На ее место поставили нового, свеженького, полгода как с университета учителя. Павел Алексеевич Добровольский. А вместе с ним в школе появилось два его друга — Сергей Борисович Матвиенко и Арсений Сергеевич Попов. Позову пришлось затыкать другу рот, из которого лились «прекрасные» слова без регуляции громкости, на что реагировал каждый прохожий.       Антон не любил новых людей в жизни. Знакомиться, присматриваться. Дак еще и классный руководитель наверняка будет разбираться в семьях подчиненных, их жизни. Первое время будет приставучим, бесячим. Зойка — как ее называли ученики — хоть молча выполняла свои обязанности и не стремилась сблизиться с классом. Но что будет теперь?       В больничных коридорах запах медикаментов, казалось, был везде. Каждый уголок, закуток, дырочка. Да что угодно! Он проникал вовсюда и оставался на одежде посетителей. Шастун недовольно поморщил в нос и последовал за другом в какой-то кабинет, номер которого тот узнал на регистрации.       Мужчина преклонного возраста недовольно покосился на пришедших. По-свойски поправил очки, погладил усы и приказал «мальчишкам» сесть на кушетку. Осмотр длился недолго. Главный больной молча наблюдал за болезненными действиями, отвечая на вопросы про ощущения; второй просто сидел, ожидая вердикт.       — У тебя просто ушиб. Достаточно серьезный, но ушиб, — спустя минуты тишины ответил доктор и ушел к столу выводить что-то на листочке.       И как Вы без рентгена это определили?       Врачам Антон не стремился доверять. Было в них что-то шарлатанское. Как соберешься — заболит всё и сразу. Как придешь лечиться — вскроется еще куча болячек. Невыгодно больным, зато аптекам прибыль. Впрочем, он никому не стремился доверять. Покорно слушал да поддакивал.       — Пусть родители купят мазь в аптеке. Три раза в день на воспаленные участки. Будет плохо — обезболивающее. Не поможет — на рентген, может это трещина.       Вот они — российские больницы! Не поможет одно, подумаем над другим диагнозом. Сразу выставлять лечение? Ой, нет, вы как-то размечтались. Это не вредно, конечно, но не перебарщивайте.       — Зайди к участковому врачу, чтобы открыть больничный. Ко мне еще в пятницу или субботу на осмотр приходи.       Получив рецепт, парни вышли из кабинета. Молча и без комментариев. А что уж здесь сказать можно? Дела не то, чтобы плохи, но и не хороши. Значит, нейтральны и не нуждаются в описании.       С горем пополам они выяснили, что к участку Шастуна относится какая-то Валерия Викторовна Симоненко, прием у которой закрывается через десять минут. Благо она не из уходящих на полчаса раньше людей. Посетителей вообще не стояло, и ребята со стуком вошли в кабинет.       Женщина, явно приятнее прошлого доктора, без лишних вопросов выписала справку, где чётко указала промежуток «болезни», и сказала не приходить больше. Удобная система. Пришел больничный открыть, а в итоге его и закрыл.       — Отлично, теперь ты свободен, Тох! — на выходе из больницы воскликнул Позов и дружески хлопнул по плечу «освобожденного».       — Чему ты так рад?       Я буду неделю мешаться под ногами, живя у тебя. Разве это повод для радости? Я опять причиняю неудобства.       — Ты серьезно? У тебя не перелом, а просто ушиб. Не повод ли для радости? Неделю отдохнешь дома, без матери и ее любовников, поспишь. И мне компания, чтоб скучно не было, — снисходительно улыбнулся друг, вновь принимая на себя роль «спасателя-страховщика».       — Повод. Спасибо тебе, Поз. Выручаешь.       Хоть согласие и прозвучало, внутри Антон так и не понял повода радости. Сложно представить, что кто-то рад его нахождению в квартире.       Я же отвратителен. Во мне нет смысла, нет нужды. Зачем ему это? Притворяется, наверное. Обидеть не хочет.       До дома добрались быстрее, чем покинули. К трём часам дня они уже сидели на кухне, выпивая по кружке черного чая. Оба предались своим мыслям и планам. Шастун надеялся как-то оказаться в одиночестве, для заполнения дневника; Позов составлял в голове список дел на выходные. У кого что болит, как говорится.       — Шаст, ты точно не голодный? Прошли почти сутки с последнего приёма пищи, а ты только чаи гоняешь. — Первым отозвался Дима. Он явно переживал за приятеля, что тот, конечно, ценил, но вот сказать причину своего нежелания есть ему не хотелось. Она заключался достаточно в простом для других, но очень трудном для Антона моменте: ему не хотелось мешать. С детства привыкший к одиночеству, он не мог привыкнуть к отзывчивости и, тем более, помощи. Да, они общались уже более пяти лет, однако этого определённо мало, чтобы отвыкнуть от детских «правил» жизни в семье Шастунов.        — Я честно не голоден, просто мало двигаюсь, поэтому не хочется. Всё в норме.        — Ладно. Если захочешь — холодильник в твоем распоряжении. А то не хватало, чтобы мой единственный друг подох от голода. — С этими словами Дима забрал пустую чашку у гостя и, прихватив свою, пошёл к раковине.        — От голода я точно не умру. Не в моих планах. — Фраза осталась не услышана. Антон после нее просто встал и упрыгал на костылях в комнату.       Вскоре туда пришел Позов. Забрал рецепт, поругал Шастуна за открытое нараспашку окно и ушел в аптеку. Как бы подросток не старался отговорить друга туда идти, ничего не вышло. Хоть деньги удалось впихнуть за мазь и «на чай», как выразился Антон.       И вот такой уход был совсем не на руку. Сейчас лишь день и, вероятно, перед сном Дима никуда уходить не станет. Значит, записи в дневнике сделать будет тяжелее. Не придумав никакого способа, Шастун решил сходить в душ. Всё же мазь нужно наносить на чистую кожу.       Доковылял до ванной он легко. К костылям привыкнуть оказалось достаточно просто, потому они уже не вызывали трудностей при перемещении. Там уже образовался вопрос. Как, ёлки-палки, мыться-то? Кое-как раздевшись, Шастун залез в ванну и присел на бортик. Взял душ, настроил воду и решил начать с ног, потом дойти до головы, то есть действовать от легкого к трудному.       Намыть ноги удалось без проблем, как и всё остальное, кроме волос. Тут пришлось пересесть прям в ванну, что, между прочим, оказалось очень тяжко из-за длинных ног и лишь одной свободной руки. Промучившись минут десять, кое-как он голову намыл. Оставалось вылезти из ванны. Чуть не упал, но присесть на бортик смог, после чего перекинул ноги через него и надел трусы с штанами. Выйти без футболки не являлось чем-то странным для парней, но вот только с четырнадцати Шастун так не делал из-за порезов. Пришлось надеть верх и аккуратно, без костылей, выйти из ванной. Дойти до комнаты было легко, благодаря стенам, а там упасть на кровать ещё проще. Лодыжка болью отзывалась на движения, однако это не помешало пройти такой путь.       — Помылся? — Следом за голосом появился и его хозяин с цветным тюбиком в руках. — Держи.       — Спасибо, — немного виновато поблагодарил подросток и поспешил переместить взгляд на больное место.       — Я пойду в гостиную. Можешь прийти, если хочешь.       В ответ раздалось четкое «угу», и Антон вновь остался один. Мазь приятно охладила кожу, но от запаха пришлось поморщиться и пожалеть о закрытом окне.       Она вообще годна? Годна. Еще два года. Фу, как отвратительно пахнет.       До вечера Шастун просидел в телефоне, не желая мешаться другу. Вел себя тише тихого, не привлекал и секунды внимания.       Около девяти в комнату вернулся ее законный хозяин с тарелкой еды, которая сразу оказалась в руках больного, несмотря на недовольные возгласы.       — Ешь. Из душа вернусь, чтоб пусто было.       — Да ну, Дим, чего как с маленьким?       — Хочешь сказать, не голодный? Тох, ешь. Бон аппетит. — Больше слышать возражений он не желал и просто вышел за дверь.       Есть Антон хотел. И абсолютно подтвердил это, опустошив тарелку за пару минут. Сам отнес ее на кухню, помыл, вернулся в комнату и достал наконец дневник. Было ясно, что другого подходящего времени сегодня не представится.       Начиркав пару строк, порез он решил не делать. Да, день не ахти, однако на 366 полос его руки не хватит, а значит, надо чем-то жертвовать и упускать мелкие проблемы из виду. По вчерашней схеме он выкурил сигарету в окно, сжег спичку и удовлетворенно плюхнулся на кровать.       Уснуть удалось сразу. Праздник, ей-богу! Даже мысли не успели выкрасть его разум для ночных посиделок. Бывает же в жизни удача…              

Дорогой дневник.

      Сегодня без порезов.       С утра разболелась нога. Врач сказал, что это сильный ушиб. Школа, оказывается, начинается с шестого, но я счастливо кайфую вне ее. Только вот стыдно перед Позом. Он за мной ухаживает, и я живу в его квартире. Вот только нахрена он со мной дружит? Я, блять, отвратителен. От меня пользы ноль, а он заботится обо мне так, как мать не заботилась. В общем, не повезло ему с таким ужасным другом, как я.       Это подтверждает, что лучше будет после моей смерти.       Как прошёл день: сойдёт.       

Антон. День 3.

03.01.2020