День 5
4 ноября 2021 г., 03:46
Последний день — он трудный самый. Это, конечно, для всех по-разному, но с подобным согласится почти каждый школьник. Последний день каникул — самое трудное и грустное время, ибо тебе нужно и к учёбе подготовиться, и с ума не сойти за двадцать четыре часа. Для Димы Позова это не так уж и плохо. Он — отличник, который, конечно, не обожает школу, но предметы даются ему легко, так что в последнее свободное утро было решено встать не по будильнику, как раньше, а выспаться и потом заняться подготовкой. Вот только Антона такое не особо обрадовало. Так как спал он в комнате Позова, а все вещи друга, естественно, находились в ней, с десяти утра начались похождения туда-сюда из комнаты, где спал Дима, до комнаты сна Антона и обратно, которые разбудили нашу совушку-Антовушку.
— Дима, блять! — в очередной приход друга Тоха не выдержал. — Хватит туда-сюда бродить! Спать же хочется!
— А ты не спи! Давай просыпайся, время уже почти двенадцать. Я, конечно, понимаю, что тебе завтра в школу не надо, но мне как бы надо, поэтому или вставай, ну, или терпи! — Честно? Завидно ему просто наблюдать спящего.
— За что ж ты так со мной, Димуль? Я же бедный школьник, который просто хочет поспать. — «Димуля» посмотрел на друга взглядом а-ля «Ты дебил?!», но через пару секунд тишины вся квартира погрузилась в громкий смех двоих.
— Вставай давай! Помогать мне будешь. Пока я собираюсь, ты уберешься в квартире, а то разлёгся тут. — Дима забыл про ногу приятель, но тот напомнил ему, подняв болящую часть тела. — Ой, точно! Тогда будешь макароны варить. Плита и стул рядом, так что вперёд. — Позов всегда отличался находчивость, что не могло не радовать Шастуна в трудных ситуациях, вот только эта же черта очень мешала Антону поспать у друга. Если бы его попросили составить список хороших и плохих черт его приятеля, то она заставила бы зависнуть Антона на несколько минут. Прямо как сейчас. — Эй, Антон! Приём! Земля вызывает Антона Шастуна! — Дима уже несколько минут водил перед глазами друга рукой, но тот просто уставился в стену.
— Шастун прибыл к Земле! Чего? — встряхнув головой, всё же отвис «космонавт».
— Ты меня вообще не слышал или всё же что-то помнишь? — В ответ он просто пожал плечами, так что его другу пришлось повторить. — Ты сейчас идёшь в ванную и умываешься, а потом на кухню варить макароны. Теперь услышал? — Кивок. — Хорошо, костыли сейчас принесу.
Дима ушёл буквально на минутку, а потом вернулся с костылями, и опять ушёл собираться. Антон аккуратно поднялся с кровати и поскакал в ванную. Пока умывался раз десять почти упал, но его спасала раковина, за которую он хватался двумя руками и продолжал держать равновесие, стоя на одной ноге. Умылся и пришлось идти на кухню, что сделал почти удачно. Всё же падать Антон умел лучше всех, жаль такого предмета в школе нет — тогда Шастун стал бы отличником хоть где-то. Кое-как всё же добравшись до заветной комнаты, он достал кастрюлю и макароны. Налив воды и поставив ёмкость на огонь, он наконец-то сел на стул, в ожидании кипения. Пока ёмкость набирала градусы, ему захотелось поиграть в телефон, но идти обратно в комнату лень, а желание огромно. Пришлось уговаривать друга.
— Ну, Поз, ну, пожалуйста! — очередное «нет» из комнаты. Крики расходились по всей квартире, а учитывая тонкость стен, соседи, наверняка, слышали весь разговор, из-за чего через несколько минут стали стучать по батареям. Шастуну пришлось заткнуться, но, так как вода начала кипеть, он быстро переключился на неё: закинул макарон и посолил, вот только через минуту опять стало скучно. За телефоном он не дойдёт, а руки занять надо на минут пятнадцать. На столе взгляду удачно попалась пачка салфеток.
— Точно, самолётик! — Шаст закричал на всю квартиру — уж слишком сильно был рад своему осенению, из-за чего почти сразу в дверном проёме появился Позов.
— Шаст, ты чё? — на это Антон быстро начал делать фигурку из салфетки, а как закончил сразу показал его Диме, будто ребёнок, который только что нарисовал «прекрасную» (по своему мнению) картину и показывал её матери. На это Позов только усмехнулся и ушёл обратно. Помешав макароны, наш ребёнок сделал ещё парочку самолётиков и подошёл к окну. Кухня была маленькая, поэтому одного шага было достаточно для этого. Открыв его, парень стал запускать свои творения. Через три самолётика вновь стало скучно, так что окно закрылось, а на столе осталось ещё два.
— И что с ними делать? — фраза было произнесена шёпотом, и никто, кроме её обладателя, не услышал.
Решив придумать самолётикам судьбу позже, он опять помешал макароны и уставился в стену. Да, просто смотрел в стену. Не думал, не мечтал, просто уставился и всё. Так бывало проще переключаться с задачи на задачу, да и энергию сохранять. Режим запасания в real life. Из такого состояния его вырвал звонок телефона. Явно его, что определялось по характерной мелодии.
— Шаст, тебе звонят. — В дверном проёме опять появился Дима, но на этот раз с телефоном, который отдал другу.
На экране горело краткое «мать», из-за чего Антон поёжился, но ответил.
— Ты где, паршивец? Который день дома не появляешься! — сразу раздался крик из трубки, отчего пришлось убрать телефон от уха.
— И тебе, привет, мамочка, — последнее слово было сказано настолько ядовито, что им можно было бы убить пол населения России, если бы оно — слово — стало жидкостью, а не звуком.
— Ах, ты, сучёныш! Ты как с матерью разговариваешь?! Чтобы сегодня дома был! — женщина определённо собиралась прибить «сучёныша», но это Антона не колышело, и он продолжил её злить.
— Как научили, так и разговариваю. Меня не будет до конца недели точно, я в больнице благодаря тебе и твоему мужичку. — Вы ведь уже в курсе, что он умеет прекрасно врать?
— Не смей так называть Славу! Можешь вообще не возвращаться! — звонок сбросился, и, хоть внешне лицо выражало полное безразличие, внутри бушевал ураган из слёз, непонимания и злости. Быстро проглотив все эмоции, как раньше, Антон поднял взгляд на Диму, которому хотелось обнять и поддержать друга, но понимание, что тот зачтёт это за жалость, останавливало.
— Вот и поговорили… — Шастун сказал фразу тихо, но в тоже время достаточно громко, чтобы её услышал Поз.
— Да пошли ты её и живи припеваючи! — это всё, что мог придумать Дима для поддержки, но Антону хватало.
— Не получится, Поз. Пока мне нет восемнадцати не выйдет. Сам же знаешь… Ладно, давай макароны есть, они уже должны были приготовиться.
Дима не стал отказываться, поэтому через несколько минут ребята ели в тишине. Тем для разговора не оказалось. Быстро отобедав, Позов ушёл в комнату, но не успел Шастун доесть, как тот вернулся с грустным и виноватым лицом. Антон даже не спросил, что случилось, как друг сказал то, из-за чего лицо сначала вытянулось, а потом вернулось в обратное положение, пока в голове начиналась паника.
— Антон, только что родители написали… Сказали, что командировка сократилась по времени, так как они поменяются с какими-то другими сотрудниками, и они вернутся в следующий понедельник рано утром. — Через минуту молчания Антон вздохнул и посмотрел в глаза приятеля, начиная его успокаивать, ибо тот и вправду чувствовал себя виноватым в этом.
— Поз, успокойся. Всё нормально, ничего страшного. Я всё равно через неделю на работу и в школу выхожу, так что дома появляться буду только на ночь, когда уже все ушли, а уходить, пока все спят. Не переживай и не вини себя, лады? — Это была абсолютная правда. Такой режим жизни давно привычен, а засиживаться дольше у друга Антон и не собирался. Разве что он оставался опорой на непредвиденный случай.
— Точно не обижаешься? — Шастун отрицательно покачал головой, после чего ещё раз сказал: «Ты в этом не виноват», и спросил можно ли пойти в душ. Получив утвердительный ответ, поднялся и вскоре скрылся за дверью в ванную.
Душ — прекрасное место для раздумий, поэтому-то он и отправился туда. Нет, конечно, ему и помыться нужно, но это можно сделать за пять минут, а в планах было простоять под водой почти полчаса.
Подумать над тем, что делать дальше — необходимо. Во-первых, «вернуться домой» значило опять прятаться в комнате и быть максимально тихим, а также скрывать синяки и царапины, что не могло обрадовать. Во-вторых, это значило, что нужно вернуться в школу к ненавистным одноклассникам и таким же учителям. Проще говоря: всё хуёво. Как всегда. С первой проблемой было относительно легко, ибо скитаться по заброшкам ночью и спать там же или закрываться в комнате — это уже норма, синяки прятать он научился давным-давно, а точнее просто носил длинные вещи и на физ-ру переодевался в раздевалке, расположенной при входе в школу, где его никто не видел, как и синяки с порезами на теле. Со вторый же всё хуже, ибо одноклассникам на него насрать, что радует, как и учителям, но вот от новых придётся побегать. Проходили — знаем. Каждый новый учитель пытается разузнать хоть что-то у Антона. Их извечно привлекает ученик, слушающий вечно музыку, ведущий скрытную жизни и отвечающий на все вопросы максимально краткими «да», «нет», «не знаю». Сперва все пытаются достучаться до него, а так как ничего не выходит даже через пару месяцев, просто забивают. Однако вытерпеть первое время — то еще приключение.
Простояв под водой двадцать минут, Антон всё же решил выйти. Нога переставала так сильно болеть при движениях, так что передвигаться было немного проще. Одевшись, он вышел из ванной и направился в комнату Димы. Уже без костылей. На кровати лежала какая-то записка, на которую гость сразу обратил внимание.
«Шаст, я ушёл в магаз за едой. Как помоешься, намажь ногу мазью, она на тумбочке. Дима.» — коротенькая, но информативная. Шастун хмыкнул.
Вот нельзя было СМС-ку написать, что ли?
Антон посмотрел на тумбу, взял мазь и принялся долечивать ногу. Следом за этим вспомнил и про нос. Отек еще в первую ночь спал, однако пара синяков оставались. На них так же нанеслась мазь. А почему бы и нет, как говорится, когда да?
Время только два дня, а чувство, что уже спать пора. Заняться нечем, даже фильм не посмотришь, ибо уже не знаешь какой. Желание уснуть становилось всё больше. На улице снег и холодно, а дома под одеялком так хорошо — тепло. В итоге Шастун прилёг всего на минутку. Как обычно это и бывает, минутка растянулась в часы. Разбудил его Дима, который, видимо, уже и с магазина пришёл, и к школе подготовился.
— Шаст, просыпайся. Пошли жрать. — Антон поморщился от громкого голоса друга и только сильнее укутался в одеяло. — Ребёнок, вставай давай! — Позов решил прибегнуть к самым страшным мерам: открыть окно, впустив холодный воздух, и начать стаскивать одеяло с «ребёнка». Это быстро сработало: через пять минут оба уже сидели за столом, кушая только что приготовленные пельмени.
После ужина Антон попросился мыть посуду, а Дима и не возражал — ушёл в комнату. Быстро разобравшись с тарелками, парень ужаснулся времени. Стрелка перевалила за семь вечера.
Вот так поспал.
Недолго думая, он отправился к другу с желанием продолжить просмотр Гарри Поттера. Тот идею поддержал. Через пару минут они развалились на диване, предвкушая новую часть. После ее завершения Позов вытолкнул Антона из комнаты со словами: «Мне завтра вставать рано, имей совесть!» Парень смиренно ушел к себе. Спать особо не хотелось, а заняться чем-то надо. В таких случаях помогал либо YouTube, либо наушники. Выбор пал на второе.
Антон музыку любил всей душой. Выбор был не шибко странным для такого подростка: тема депрессий, смерти и суицида — вот про что слушал десятиклассник. С помощью песен он пытался заглушить боль, но выходило совсем худо. Временами проскакивали и веселые песни, но мало. Себя Шастун считал меломаном. Мог и классику послушать, мог и металлику. Главное, чтоб под настроение.
Решив сейчас заполнить дневник, чтобы лечь спать с уже остановившейся кровью на ране, Антон поднялся с кровати и достал тетрадь. Там всё по старой схеме: запись, спичка, сигарета, порез на конец. В этот раз он глубокий и толстый, так как эмоций за день накопилось достаточно и хоть как-то стоило облегчить своё состояние, тем более Дима спал и не мог ничего узнать.
Убрав вещи в рюкзак, Антон снова надел наушники и сел на подоконник около окна. Снег плавно спускался вниз, создавая сугробы, всё небо застелено облаками, из-за чего не видно луны. На улицах грустно и пусто — прямо как в душе. Просидев так около часа и прослушав кучу песен, Антон всё же решил лечь спать, только сначала тихо прошёл в ванную, чтобы смыть кровь с уже запёкшейся раны. Вернулся в комнату, выключил свет и лёг в кровать. Он не мог заснуть около часа, но, как только мозг отключился, пропал лишь в беспокойном сне.
Дорогой дневник.
Сегодня я узнал, что в конце недели я опять буду у себя дома. К Диме возвращаются родители, так что мне надо вернуться к себе. Думаю, этого достаточно, чтобы понять, что день — говно. У меня, кстати, нога стала выздоравливать. На этом всё. Как прошёл день: не лучше прежнегоАнтон. 5 день.
05.01.2020
