365 дней

За всю ночь пришло буквально семь человек, чему Антон в этот раз не был шибко рад. Сам он не мог остановить самокопание, а вот другие люди прекрасно отвлекали его от этого. Да и, как на зло, охранник в этот раз другой. С ним парень вообще не общался, потому что «Ну, а зачем?». В итоге, проведя время до пяти тридцати в наушниках, Шастун очень сильно обрадовался, завидя на пороге знакомого бариста, который должен был заменить его в шесть часов.  — Привет всем одноногим! — к стойке подошёл парень двадцати лет, чаще всего его называли «дебил», «осторожней» и «дайтеномерок», несмотря на его вполне красивое имя Александр. Даже в коллективе он носил кличку «красивыйидиот», за свою и впрямь красивую, необычную внешность, а также «прекрасный» ум.  — Привет, ты рано.  — Я знаю. Могу уйти, надо? — это был вопрос, не требующий ответа, все и так знали, что никто не хотел сидеть здесь лишние полчаса.  — Не-не-не… Раз хочешь — иди. — замахал руками и головой Антон, на что от Алекса послышалась усмешка.  — Там около входа мужик какой-то попросил передать, что ждет тебя. — варианта всего два и никакой из них парню не нравился.  — Что за мужик?  — А я откуда знаю? Высокий, красивый и с татухами.  — Блять… — это худший из двух.  — Что? От поклонников отбоя нет? — вновь усмехнулся старший.  — Можно и так сказать. Разберусь, как-нибудь… Короче, иди работай, а если он зайдёт, то я уже ушел. Окай?  — Ладно, только ты обязан меня с ним потом познакомить! — без шуток произнес Александр, ставя в тупик Антона.  — Ты гей? — немного шокировано сказал парень, в ответ последовал кивок. — Бля, круто, я не один такой… Честно, не советую с ним встречаться. Как-нибудь тебе всё расскажу, но если так сильно хочется могу номер дать. Надо?  — Пиздец… Никогда бы не подумал, что ты гей. — немного переварив всю информацию, старший всё же попросил дать заветные циферки чуть позже, так как сейчас его телефон разряжен. Пообещав ничего не говорить про местонахождения Антона, особенно после «Чем дольше он не будет знать, где я и как я, тем больше у тебя шансов», приступил к работе. Если быть честным, то Шастуну было жаль Алекса за то, что тот запал на такого… да тут даже слов не подобрать… но раз уж так произошло… «Он в любом случае всё узнает в скором времени, поэтому почему бы и нет? Господи, Антон, ты поступаешь, как урод. Хотя куда уже больше? Никому ненужный кусок биомассы!» Парень пошёл в раздевалку с одной мыслью: как же ему выйти отсюда и остаться незамеченным Скруджи. Придя к выводу, что никак, он пошёл навстречу этому «наипрекраснейшему» человеку. Антон только вышел из кафе, когда перед его лицом моментом появился Выграновский. Зрачки расширены, но алкоголем не пахло. Догадаться, что это достаточно просто. В таком состоянии парень не соображал вообще, и Шастун всегда получал больше обычного. Из-за боли в ноге он даже не смог бы убежать, поэтому уже приготовился к своей смерти. К слову, единственная мысль была не «Как жаль, я не хочу!», а «Блять, вдруг кто-то дневник найдет?!».  — Зай, ты видел, что я тебе отправил? Что думаешь? Будешь моим парнем? — Скруджи приблизился к губам младшего, собираясь поцеловать того, однако, Антон успел отодвинуться.  — Нет. — грубо сказал десятиклассник, на что лицо бывшего вытянулось в изумлении, а в глазах блеснула опасная искра.  — Тогда, они отправятся всем-всем-всем, кто тебе дорог. — угрожающе, с улыбкой прошептал на ухо старший.  — Отправляй, у меня всё равно никого нет, да и это фотошоп. — безразлично ответил юноша, хоть внутри и поселился дикий страх. Резкая боль из-за удара в живот заставила скрючиться, но рука на шеи, прижимающая к стене, не дала этого сделать, удар в нос и шёпот на ухо:  — Другие об этом не знают. Я сделаю так, что твоя жизнь превратится в ад из боли, слёз и сожалений. — последние слова Выграновский цедил зло, с остановками, передавая весь ужас, который готов «подарить» Антону.  — А я сделаю так, что ты окажешься в тюрьме, сожалея о своих действия до конца никчемной жизни. — послышался ледяной голос рядом. Узнать его не составило проблем. Повернув голову в сторону, Шастун подтвердил свою догадку. Перед ним стоял Арсений Сергеевич. Учитель не был похож на самого себя: ледяной взгляд, которым можно убить, безразличие в нём просто бушевало, смешиваясь с злостью, вздувшаяся венка на шее и готовые к удару кулаки. Он выглядел властно, страх зарождался лишь от одного вида, не говоря уже о силе в общем. Антон не успел опомниться, как упал на землю. На этот раз не от удара, а потому, что пропала опора в виде прижимавшей к стене руке. Послышались удары, стоны боли, но лишь от одного человека. Подняв взгляд, парень увидел Выграновского, валявшегося на асфальте. Арсений стоял сверху с сжатыми кулаками.  — Ещё раз ты окажешься рядом с ним, тебя найдут на кладбище. — холодно сказал Попов, поворачиваясь к Шастуну. Тот сидел с охуевшим лицом и глазами, полными боязни мира. Постепенно они начали наполняться слезами, которые вскоре потекли по щекам. Антон их даже не чувствовал, слишком большой шок испытал. Нет, не думайте, что его избили в первый раз. Конечно, нет. Просто все события, произошедшие за столь короткий промежуток времени, смешались воедино. Всё это время эмоции оставались внутри, не выходя в мир, а теперь вылились в это. Подобное было в новинку, ведь чаще всего всё превращалось в злость на себя и, соответственно, порезы, теперь, почему-то, нет. Правда, десятиклассник знал, что после этого, дома, он сделает не один порез, возненавидит себя за слабость ещё больше и, возможно, захочет скинуться с крыши раньше на одиннадцать с половиной месяцев.  — Эй, Антон! Ты меня слышишь? Антон? — Арсений Сергеевич пытался обратить внимание ученика на себя, но всё было бесполезно. Подняв его на руки, он пошёл к машине. Там посадил парня на переднее кресло, не забыв изменить положение в полулежачее. Вернувшись за костылями, мужчина вновь зыркнул на Скруджи.  — Что, Тошечка себе уже парня нашёл? — хмыкнул тот.  — Нет, я не его парень. — холодно ответил учитель, уходя к авто. Всё это время у Антона продолжали течь слёзы, поэтому он отвернулся от Арсения Сергеевича к двери и свернулся калачиком, пряча голову в ногах. Ему было стыдно за эмоции, ему было страшно за те фото, потому что Выграновский прав — никто не знает, что это фотошоп, ему ещё меньше хотелось жить. Учитель видел состояние парня, но не мог понять причины. Шастуна избивали до этого, да и угрожали тоже, тогда чем вызвана такая реакция? Решив оставить юношу в покое, он поехал к себе домой. Ну, как к себе, дом-то у них один, но направление Арсений держал в свою квартиру. Дорога заняла не больше пятнадцати минут по истечении которых Антон частично успокоился, только пугать учителя своим поведением продолжил. Когда англичанин остановился и повернулся к парню, тот просто смотрел в одну точку, почти не моргая. Мужчина пару раз позвал его, но ответом было молчание, казалось, будто мальчик уснул с открытыми глазами или умер, но он не спал и был вполне себе жив. Не зная, что делать, учитель слегка потряс беднягу за плечо и тот наконец-то среагировал: тряхнул головой, проморгался и прижал к себе ноги крепче, начиная подрагивать.  — Хэй, Тош, тише-тише… — прошептал Арсений, поглаживая по руке. Шастун задрожал сильнее, а поведение стало страннее. Он не издавал ни звука, поднял голову и смотрел в никуда абсолютно пустым взглядом, время от времени всхлипывая. Слёз не было, они просто пропали. Лежал бы рядом нож, то оказался воткнутым в живот Антона, и сделал бы это сам Антон. — Антош, Антош… — тихо звал учитель. — Пошли ко мне? А? Тош, пойдём… Парень никак не реагировал, поэтому Попов вышел из машины и открыл дверь со стороны пассажирского сидения. Подняв ученика на руки, тот на это никак не среагировал, вновь пугая мужчину, направился к подъезду, следом в квартиру. Дотащить эту тушку до пятого этажа не было очень трудно, так как парень весил явно не по норме со своим ростом. Около входной двери Антона пришлось поставить на ноги, так как ключи были в кармане, да и открывать замок без рук немного проблематично. Шастун оперся на стену, поворачивая к ней лицо, тем самым пряча его от посторонних глаз.  — Тош… — тихо позвал учитель. — Пошли… — на удивление, десятиклассник сам зашёл в квартиру и упал на пуфик у самого входа. Арсений Сергеевич снял с себя обувь и куртку, после чего проделал то же самое с парнем. Он никак не сопротивлялся, смотря в одну точку. Взгляд казался неживым, глаза красными от слёз, а грудь тяжело вздымалась, иногда подрагивая в беззвучной истерике. Учитель поднял Антона на руки, перенося в свою комнату. Там укрыл его одеялом и ненадолго вышел из спальни. В коридоре позвонил в школу, сказав, что плохо себя чувствует и не придёт сегодня, со спокойной душой вернулся к парню. Тот свернулся клубочком, вновь скрывая своё лицо в ногах, полностью укрываясь одеялом. Арсений бы улыбнулся от умиления, не волнуясь он сейчас так за ученика. Мужчина никогда не оказывался в подобных ситуациях, поэтому попросту не знал как быть.  — Антош, будешь чай? — прошептал он, поглаживая младшего по плечу. В ответ был лишь тихий всхлип. — Хэй, тихо-тихо… — Учитель немного опустил одеяло, открывая своему взору голову и плечи парня. Англичанин прошелся рукой по кудрявым русым прядям, обращая внимания ученика на себя. — Посмотри на меня, Тош… — и Антон выполнил просьбу, сам не понимая почему. — Иди сюда. — мужчина тепло улыбнулся и раскрыл руки, призывая Шастуна упасть в объятия. Парень не сопротивлялся и подался вперёд. За его спиной сомкнулись руки учителя. Головой Шастун уткнулся в грудь Арсения Сергеевича, продолжая всхлипывать. Из глаз не текли слёзы — они закончились. Закончились и эмоции. Антон запутался, конкретно влип в паутину, не зная, как выбраться. Конечно, он надеялся, что Выграновский к нему больше не приблизится, но, зная его, всё будет только хуже. Скруджи способен на многое, особенно, «под кайфом». За этими мыслями парень уснул в объятиях собственного учителя. Звучит абсурдно, не правда ли? Посидев около двадцати минут с Шастуном, Арсений уложил его в постель и накрыл одеялом. Сам ушёл на кухню с целью приготовить что-то поесть. В холодильнике оказалось не так уж много всего, поэтому стряпать вышло лишь навороченную яичницу с овощами. Позавтракав, мужчина пошёл в гостиную, где принялся за проверку тетрадей. Так прошли шесть часов его жизни. По истечении которых он вновь вернулся к плите. Продуктов не было, поэтому пришлось заказать доставку. Конечно, «пришлось» громко сказано, Попов сам хотел что-то купить, дабы не готовить. В комнате послышался шорох, на который сразу направился учитель.  — Антон, ты как? — парень вздрогнул, после чего повернул красные глаза к старшему. — Расскажешь, что произошло? — мужчина подошёл к парню, садясь перед ним на корточки.  — Не думаю, что стоит… — отвёл взгляд Антон, боясь глянуть на взрослого. Ему стыдно за себя, свои эмоции и всё, что он сделал. Дико стыдно. — Простите… — прошептал он. Арсений непонятливо изогнул бровь.  — За что? — нахмурился мужчина.  — За… это? — будто спрашивая у самого себя прошептал Шастун. В тот же момент его заключили в объятия.  — Тош, тебе не за что извиняться, ладно? Если захочешь рассказать, то я тебя выслушаю, а пока иди умойся и на кухню. Скоро еда приедет. Хорошо?  — Да. — тихо выдохнул ученик.  — Вот и славно. — разрывая объятия, прошептал Арсений Сергеевич и потрепал парня по голове. Через несколько минут они уже сидели за столом, ожидая курьера.  — Антон, есть смысл спрашивать, что это был за парень?  — Выграновский… — просипел ученик.  — А какое отношение он к тебе имеет? — нахмурился Попов.  — Эм… А можно я не буду говорить? — нет, серьёзно, сейчас сказать, что это твой бывший, который хочет быть настоящим. Серьезно?  — Ладно. — в этот момент в домофон позвонили. — О, доставка, наверное. Пойду открою. Курьер привёз пару контейнеров. В одном макарошки с рыбой, а в другом рис с мясом.  — Что будешь? — Арсений повернул коробочки к Антону, давая выбрать.  — Макароны, мне рис нельзя.  — Нельзя? Почему? — нахмурился учитель.  — У меня аллергия на крупы. Не все, конечно, но многие.  — Ого, не знал, что так бывает. Ладно, держи. — мужчина протянул контейнер парню, садясь за своё место. Ели они молча. Каждый был погружен в свои мысли. У Антона они касались Выграновского, в принципе, как и у Арсения. Только если первый думал «что делать?», то второй «что произошло, и кто этот парень?». Только по окончании трапезы учитель вспомнил о пустом холодильнике, поэтому поспешил предложить Антону развеяться.  — Тош, а у тебя были какие-то планы на сегодня? — десятиклассник не сразу понял к кому обращались, это же так трудно, когда в комнате всего два человека, да-да, а как только дошло, встряхнул головой и поднял взгляд.  — Что? Простите, задумался… — вновь он почувствовал себя виноватым.  — Можем в магазин сходить? В холодильнике мышь повесилась, нужно еды купить. Пойдёшь? — мужчине хотелось помочь парню забыться. Возможно, весёлый поход в супермаркет всë улучшит?  — А… Думаю, да. Когда выходим? — непонятно почему, но на лице Антона появилась улыбка, она не была натянута, она была настоящей и искренней. Почему?..  — Тебе хватит часа на сборы? — парень утвердительно кивнул. — Тогда в час выходим.  — Хорошо. — ответил юноша и уже собирался уходить, как вспомнил о матери. Идти в квартиру сейчас небезопасно, хоть обычно в это время её там нет, но учитывая вчерашние события, это — плохая идея. — А…? — тихо послышалось от парня.  — Что? — Арсений отвлекает от уборки стола, поднимая свой взгляд.  — Я, думаю, готов… Уже… — вновь опустив взгляд, прошептал Антон.  — Так, у тебя мать что ли дома? Собраться можно и у меня. Одежду я тебе дам. — догадаться было не трудно.  — Да, спасибо… — ещё один виноватый взгляд и десятиклассник в миг скрылся с кухни. Не сказать, что поход за продуктами был грустным, очень даже наоборот — Арсений смог отвлечь парня, и они смеялись все пять часов, проведенных в супермаркете, однако, всё это время нужно было ходить; удивительно, да?; что оказалось достаточно изматывающим делом. Будучи уже в машине, Антон уснул, а учитель задумался. Выграновский не давал ему покоя. Его фраза «Что, Тошечка себе уже парня нашёл?» явно показывала лишь два варианта на тему «Кто он такой для десятиклассника»: 1. Это один из тех людей, которые избивают ученика из-за ориентации и 2. Это его бывший, который тоже его избивает. Даже не ясно, что лучше. Спрашивать у Антона не было смысла — не ответит. Дима может не знать, хотя попробовать стоило… У дома парни оказались уже через двадцать минут. Шастун к этому моменту проснулся, поэтому помог мужчине отнести продукты в квартиру, хоть это и было проблематично с костылями.  — Останешься хотя бы на ужин? — задал вопрос Попов, завидев высокую фигуру у входной двери, как только покинул кухню, окончив разборку пакетов. Арсений понимал, что на ночь он точно не останется, да и есть не будет дома, если вообще попадёт туда, поэтому неплохо бы накормить парня.  — Нет, спасибо, я дома поем! — конечно, Шастун не поест, но переубеждать его учитель не стал, ибо смысла в этом нет. — Я пойду, до свидания. — парень вылетел из квартиры, не услышав задумчивого «до свидания» от Попова. Антон сразу направился к себе домой. Дверь оказалась не заперта, так что он тихо зашёл внутрь, заранее понимая, что это ошибка. С кухни раздался звон бутылки о бутылку, следом голоса. Хорошо, если бы только матери…  — Вау, неужели явился? Ты где пропадал, урод? — послышался её сиплый, грубый голос, абсолютно не похожий на любящий женский — спокойный, высокий и нежный.  — Мне незачем тебе отчитываться. — спокойно и безэмоционально ответил Антон, уже направляясь к себе в комнату.  — Ты как с матерью разговариваешь? — из кухни вышел высокий мужчина крепкого телосложения. Серые глаза прожигали взглядом десятиклассник, что был выше, но определенно слабее.  — А как должен? — хмыкнул парень, отправляя страх куда подальше, заодно закапывая себя в землю. Бухой собутыльник набросился на Антона, как львы набрасываются на маленьких зебрят во время дикого голода — сильно, без жалости, намертво. Шастун оказался прижат к стене, по носу прошёлся чужой кулак, следом он попал в живот, сгибая младшего пополам, и сильные руки кинули десятиклассника на пол. Сил не было, желания драться тоже. Получит в любом случае, станет сопротивляться — больше, не будет — меньше, так зачем же делать хуже? Незачем, если ты не режешься, не искусываешь губы в кровь, не мечтаешь умереть. Незачем, если ты — не Антон Шастун. Поэтому парень поднялся. В ногу стрельнула жуткая боль, которая вскоре пронзила всё тело, но это его уже не могло остановить. Глаза загорелись опасным зеленым пламенем, зрачки расширились. Ладони сжались в кулаки, стойка стала более твёрдой. Первый удар прошёлся по носу мужчины, следующие в живот, рёбра и кадык. Последний, во всех смыслах, изначально был направлен в челюсть, но старший неудачно, или удачно, увернулся, сразу после него падая на пол с тяжкими вздохами. Его руки легли к шее, сжимая её. Грудь последний раз поднялась и замерла … навсегда. «Я убил человека…» — первая мысль, появившаяся в голове Антона, как только сознание просветилось. Мать, всё это время стоявшая рядом, бросилась к алкашу, захлёбываясь в слезах. Шастун закинул свой рюкзак на плечо и вынесся из квартиры, забивая на дикую боль в ноге. Кровь под носом уже остановилась, синяки не сильно беспокоили, а остальное было неважно. Идти некуда, кроме крыши, только вот она могла быть закрыта, а ключи куда-то делись. Поднявшись на пятый этаж и подойдя к лестнице, он дёрнул за ручку — открыто. «Странно.» — подумалось десятикласснику, но он двинулся вперёд. В нескольких метрах от края Антон заметил знакомую фигуру. Это был Арсений Сергеевич. Мужчина сидел, укрывшись в покрывало, и смотрел на небо, откуда спускались белые снежинки. Не хотелось, чтобы учитель увидел десятиклассника, поэтому младший аккуратно пробрался за небольшую стеночку, предназначенную для антенны. «Сегодня ночую здесь. Блять, какой же ты жалкий.» — усмехнулось его подсознание. Достав из рюкзака дневник, Антон быстро заполнил его и вернул на место. Следом убрал все браслеты с запястий и достал лезвие. Уже собираясь хорошенько располосовать свои руки, услышал тихое пение. Оно было не очень далеко и слышалось достаточно хорошо в мертвой тишине такого, обычно громкого, города.  — На крыше городских домов Мы прятались от лишних глаз Я целовал тебя тогда В свой первый раз. — бархатный голос учителя разливал мелодию повсюду. Было странно слышать грусть в его словах, ведь он, вроде, вечно весёлый. Хотелось подойти и сесть рядом, но понимание последующих события останавливало. Через пару минут пение закончилось, и Арсений Сергеевич поднялся на ноги, вскоре ушёл, закрыв дверь на ключ. И вот Антон на крыше один с лезвием в руках. Вновь один. Острая сторона прошлась по левой руке, создавая глубокий порез. Эмоции исчезли с лица, заменяя всё на бесчувственный камень, кровь медленно подступила к краям раны, выходя наружу.  — Один. — прошептал парень. — Два. — лезвие прошлось по той же кисти, уже не так глубоко. — Три. — ещё один порез, теперь на правой руке. Шастун бы с радостью изрезал все запястья, но сил не было, эмоции закончились, ненависть возросла. Убрав лезвие, он посмотрел на свое творение — кривые полоски, где-то глубокие, где-то с кривыми границами, где-то короткие расположились между шрамами, образованными не только остриём и добровольно, но и человеком, раньше дико любимым. Кровь стала капать на снег, поэтому пришлось достать бинт из рюкзака — десятиклассник носил его с собой вовсюда, мало ли браслеты не помогут и придётся закрывать всё им. Укутавшись в куртку, облокотился на стенку и уставился в небо. Холодный ветер колыхал русые волосы, снег вертелся рядом, попадая под одежду. Было холодно, но дома хуже. Осознание, что он только что убил человека заставило взгляд остеклениться ещё больше, руки задрожали. Что теперь будет?.. С этими мыслями Антон задремал. Проснулся около десяти вечера от дикого холода. Вспомнив про свою работу, поднялся на ноги. Слегка шатаясь из стороны в сторону дошёл до двери и дёрнул за ручку — заперто. Странно, да? Ключей с собой нет, единственное спасение — Арсений Сергеевич. Парень не стал долго думать, уже и так всё равно на всё, и достал телефон из рюкзака. Открыв папку с последними входящими, нашёл номер учителя, кликнул на иконку вызова. Послышались гудки, следом мужской голос.  — Да, Антон? Что-то случилось?  — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Не могли бы вы открыть крышу? У меня ключей нет. — ответил парень осипшим безэмоциональным голосом.  — Шастун, нет. Ты не пойдёшь на крышу.  — Не собирался. Я хочу уйти, мне на работу надо. Вы меня тут закрыли сами.  — Антон, всё нормально? Что у тебя с голосом?  — Нормально. Откройте, пожалуйста, дверь. — ответил ученик, сразу после сбрасывая. Через пару минут послышался ключ в замке и дверь открылась. — Спасибо, до свидания. — не успел учитель что-то сказать, как Шастун вынесся в подъезд. А вопросов, между прочем, была уйма. Спустившись на второй этаж, Антону стрельнуло в ногу, но он не остановился. Через пятьдесят минут всё-таки допёрся до кафе, где его уже ждал Алекс.  — Ого, без костылей. Привет.  — Привет, да. Сейчас переоденусь и можешь идти. — просипел Шастун.  — Что у тебя с голосом? Ты не простыл, случаем? И почему у тебя кровь?  — Всё нормально. Я сейчас. — десятиклассник сбегал в раздевалку, где оставил все свои вещи, умылся и переоделся, вскоре вернулся в зал. — Всё, можешь идти.  — Ладно, завтра Илья тебя заменит. — пожал плечами Алекс, уходя собираться домой. Как только за ним закрылась дверь, Антон упал на стул, потирая глаза. «Сейчас надо настроиться на работу, забудь про всё!» — внушал себе парень, и это помогло. Он смог оставить все проблемы и приняться за дело. Так и началась его смена — грустно, серьёзно и без проблем.

Дорогой дневник.

Я убил человека. Начнём с начала. Утром у выхода из кафе я получил от Выграновского — он думал, что я поведусь на его угрозы. Не дождётся. Меня спас Арсений Сергеевич, который, видимо, приехал забрать меня. Потом мы с ним ездили в магазин, но самое ужасное произошло после. Когда я пошёл к себе в квартиру, на меня набросил новый ухажёр матери, и я его убил… Сейчас сижу на крыше… Как прошёл день: меня посадят?

Антон. 15 день.

15.01.2020