365 дней

Ночь. На улице метель, темно. Охранник ушёл в раздевалку, чтобы вздремнуть — это не было разрешено правилами, но Антон отпустил его, так как парень недавно стал отцом и все дни проводил с ребенком. В зале Шастун сидел один. Часы показывали три ночи, а посетителей не было уже как час. Лишь люди-одиночки время от времени проходили мимо заведения, не стремясь попасть внутрь. Телефон завибрировал от очередного звонка. Десятиклассник глянул на экран: «Арсений Сергеевич». Мужчина звонил ему с момента, как тот сбежал с крыши, однако парень не отвечал. Ну, а зачем? Что можно сказать? «Не волнуйтесь, я в порядке. Откуда кровь? Из вен.» — так отвечать, что ли… Да и Антону было стыдно за весь прошлый день, и ничего лучше, кроме игнорировать, он придумать не смог. Вибрация прекратилась. Парень глянул на экран, где высветилось СМС от учителя: Арсений Сергеевич: Антон, если ты сейчас же не ответишь, я приеду в кафе! Решив, что гости тут не нужны, Шастун таки написал примитивный ответ:

Антошка:

Всё нормально, не нужно приезжать.

Арсений Сергеевич: Ура, наконец-то. Что произошло? Антон! Антон, я всё ещё могу приехать! Антон, ответь! Хотелось продолжить игнорировать, только не видеть учителя хотелось больше.

Антошка:

Я не отвечу, что произошло. Наш уговор всё ещё работает.

И да, предвидя ваше сообщение: Дима знает далеко не всё, а если вас и заинтересует что-то из его знаний, то он не скажет. Можете не пытаться.

А сейчас, мне пора работать. Идите спать, до свидания!

Даже не грубо вышло, вроде… Сообщения остались не отвеченными. Попов вновь почувствовал холод от ученика. Только контакт стал налаживаться, как происходит … что? … даже неизвестно что… Явно страшное или опасное, ведь только такое бы заставило парня вести себя таким образом: закрыться в себя, молчать, игнорировать, злиться, избегать. В мыслях Арсений вышел на лестничную площадку покурить. Нет, вы не подумайте. Попов редко берет сигарету в руки, лишь в моменты задумчивости и волнения, как сейчас. Снизу послышался шорох и голоса. Опустив голову в проём между перил, он заметил врачей, какую-то женщину и мужчину на носилках, находящихся на третьем этаже. Доктора общались с явно пьяной … матерью Шастуна? «Что? Что там произошло?» — пронеслось в голове, после, до этого шёпот, превратился в разговор на нормальном тоне, перерастающем в крик.  — Он убил его! Убил Славочку… — плакала женщина.  — Кто? — спокойно спросил врач.  — Сын мой! Наркоман, ужасный человек! Убил бедного Славу ни за что! — в этот момент Арсений выпал. Антон убил человека? Он — наркоман? Мысли разрывали изнутри, а сигарета выпала из руки. Забежав в квартиру, учитель сел на пуфик в непонимании.  — Как он может быть наркоманом? Как он мог убить человека? Что, черт возьми, произошло? — вслух стал размышлять мужчина. — Блять, нужно ему позвонить… Где телефон? — устройство нашлось в спальне, и учитель в очередной раз набрал десятиклассника. Гудки шли долго, вскоре звонок сбросился словами «Вас приветствует автоответчик, оставьте сообщение после звукового сигнала». — Нужно-нужно… ехать к нему. Точно, ехать в кафе! Арсений как можно быстрее собрался и вылетел из квартиры. За пятнадцать минут он пригнал к заведению. Именно пригнал, потому что будь на дороге ГАИ или камеры, остановили бы и хорошо, если выписали только штраф, а не лишили прав. За стеклянными стенами был виден Антон, сидящий за стойкой в наушниках и с пустым взглядом в стену. Зайдя внутрь, учитель пошёл к парню.  — Антон! — позвал он его. Вздрогнув, десятиклассник повернулся на звук, параллельно освобождая уши от музыки. Глаза в миг округлились и забегали по всему залу. — Что произошло?  — Ничего, Арсений Сергеевич.  — Ничего? Когда это убийство и наркота стали «ничем»? — тело младшего затряслось. Он сильно боялся, очень. Не знание последующих событий смелости не добавляло.  — Какие наркотики? — голос дрогнул, но этот вопрос и правда волновал, ведь Антон никогда их не употреблял, на удивление…  — Скажи честно, ты когда-то употреблял? — серьезный голос мужчины пустил мурашки по телу ученика.  — Нет, но можем ли мы обсудить второй вопрос не здесь? Моя смена заканчивается через час… — прошептал десятиклассник, боясь взглянуть на учителя.  — Ладно, ты прав. Не лучшее место для подобных разговоров. Можешь приготовить кофе? Американо, крепкое, без сахара, маленькую. Я тебя в машине подожду. — усмирив свой пыл, согласился Попов.  — Да, секунду. — дрожащими руками Антон сделал напиток и передал его Арсению Сергеевичу. Тот, расплатившись, ушёл из заведения. В остальном посетителей не было, и ближе к пяти утра Шастун пошёл в раздевалку: переодеться и разбудить охранника. Вернулись в зал они уже вдвоем. Буквально через пару минут появился и Илья. Сдав всю работу старшему, десятиклассник пошёл на улицу или на смертную казнь — тут как хотите. Учитель за это время уже допил кофе и отписался в школу, сказав, что заболел и ближайшую неделю не выйдет, а так как он еще и заменяет Волю, добавил тоже самое об Антоне, теперь ждал десятиклассника. Дверь у пассажирского сидения открылась, впуская внутрь парня. Он сел, не проронив ни слова, вжал голову в плечи и обнял себя дрожащими руками.  — Антон, что происходит? Чего ты так боишься? — не понимающе спросил мужчина.  — Меня посадят? — сиплый дрожащий голос раздался со стороны ученика.  — Так, давай обо всем по порядку и не здесь. Домой сейчас лучше не ехать… — подумав пару секунд, Арсений Сергеевич продолжил. — Мы можем поехать к Павлу Алексеевичу? Думаю, он сможет помочь. Ладно?  — Хо-хорошо…  — Иди сюда. — учитель повернулся к десятикласснику, разводя руки и приглашая в объятия. Тот на них ответил, утыкаясь носом в грудь. — Всё будет хорошо… — прошептал мужчина, поглаживая Антона по спине. Просидев так пару минут, они всё же поехали к классному руководителю. За это время Шастун смог накрутить себя еще больше. Юноша не понимал своих эмоций. Никогда бы ранее он не стал вести себя так, ушел бы в себя и закрылся от всего мира, утопал бы в сигаретном дыму и алкоголе, проводя ночи на улице, но не сейчас, точнее, не с этим человеком. Парню хотелось довериться ему так, как он не доверял никому, рассказать про все проблемы и чувства, подобное было в новинку, а страх не понимания этого делал лишь хуже. В нём боролись две стороны: первая — известный нам Антон: замкнутый, серьезный, рано повзрослевший; вторая — веселый шестнадцатилетка: открытый и неуклюжий. Кто выиграет эту борьбу неизвестно, но она определенно будет трудной. В шесть утра учитель с учеником уже стояли у квартиры Добровольского, нажимая на звонок. Послышались шаги, щелкнул замок и из двери показался злой Пашка.  — Блять, Арсений! Что ты тут забыл в такую рань?! Сам не спишь, дай другим. О, Шастун, а ты тут чего? — завидев парня, спросил мужчина.  — Сейчас и расскажет. Тут твоя помощь очень нужна. — вместо Антона ответил англичанин.  — «Очень» — это насколько? Какова угроза?  — До пятнадцати лет тюрьмы. — глаза литератора расширились и уставились на двух парней.  — Вы что натворили такое?!  — Может зайдем для начала? — спросил Арсений Сергеевич, останавливая шок друга.  — Если вы пришли меня убить, то не надо. — получив злой взгляд от англичанина, Павел Алексеевич все же пропустил гостей внутрь. Сняв верхнюю одежду и вымыв руки, Антон с старшим сели на стулья в кухне, а Добровольский уселся на тумбу.  — Ну давай, всё и по порядку. — посмотрел на ученика Попов.  — Я убил человека… — казалось, глаза литератора сейчас выпадут из орбит. — Случайно. Вчера, когда я вернулся в квартиру, там оказались мать и ее собутыльник. Я его не знаю, но это и не удивительно, так как они вечно меняются. У нас с ним завязалась драка. Мне разбил нос и губу, поэтому тогда с крыши я убегал в крови, а я ему случайно ударил в кадык — изначально целился в скулу, но он увернулся. А потом всё… Перестает дышать, мать несется к нему, а я на крышу. Думал, там закрыто, оказалось нет. Я прошмыгнул, пока вы не видели и там уснул. Как проснулся вспомнил про работу, а ключей-то нет, пришлось вам звонить. — быстро пересказал всё Антон, игнорируя шокированные взгляды.  — Так, ладно… А что на счет Выграновского? Почему он тебя тогда чуть не убил? — первым отмер Арсений Сергеевич.  — Эм… Всё, что могу сказать: Выграновский — мой бывший и тогда он был «под кайфом». — если бы это всё был мультик, то челюсть Павла Алексеевича оказалась бы не на полу, а этаже так на первом, учитывая, что он живет на пятом.  — Но причина, естественно, не только в этом? — предположил англичанин, на что получил утвердительный кивок. — И ты ее не расскажешь? — вновь «да».  — Пиздец… — всё, что смог выдать литератор.  — Павел Алексеевич, как не стыдно? Вы же учитель, ещё и русского! Ай-ай-ай… — посмеялся Шастун, на что получил злой взгляд от самого Воли и насмешливый от Арсения Сергеевича.  — Он еще и шутит! Антон, ты влип и очень сильно! Вместо шуток мог бы и подумать о происходящем! — закипал литератор.  — Тихо-тихо, Паш. Успокойся и не ори, разберемся. Кстати, где Ляся? — жена Павла Алексеевича.  — Уехала к родителям на неделю. — тяжело вздохнул мужчина. — Так, ладно. А чем я помочь то могу?  — Помнишь, ты когда в универе еще был и там на юриста училась Дарина? Есть её контакты? Вы же, вроде, общались.  — А ты не в курсе о том, где она сейчас? — Арсений отрицательно помотал головой. — Как думаешь, кто жена Стаса? — с усмешкой спросил Добровольский.  — Да ладно, она?! — выпучил глаза Попов.  — Представь себе. Уже как год, вообще-то…  — Помню, ты бегал за ней. До сих пор общаетесь?  — Да отстань со своей любовью, будто ты за девочками не бегал, хотя, ладно… Ты не бегал, при чем единственный из всей группы, хоть они на тебе и весели. До сих пор не понимаю, как ты решил…  — Вот так, Паш. Мы тут не одни, вообще-то. — резко прервал друга Арсений, взглядом указывая на ничего не понимающего Антона. — Дак что там?  — А, точно. Она сейчас работает частным юристом, могу попросить встретиться с вами. Можно хоть сейчас позвонить, она с пяти не спит уже.  — Отлично, тогда лучше напиши ей сначала и спроси можем ли мы встретиться. — литератор кивнул и вышел в другую комнату за телефоном.  — Арсений Сергеевич, а что за Стас и Дарина? — наконец подал голос юноша.  — Ты чего? Стас — директор твой, вообще-то… А Дарина, как ты уже понял, его жена.  — Станислав Владимирович? Не знал, что он женат…  — Я тоже, теперь знаешь. Думаю, она сможет тебе помочь.  — А есть ли в этом смысл? Мне проще отсидеть. — несмотря на ошарашенный взгляд от учителя, Шастун продолжил, только теперь отвел глаза в сторону. — Я серьезно. У меня будущего нет, тогда зачем все это устраивать?  — Почему это у тебя нет будущего? — парень не знал, что можно ответить. Не говорить же о своих планах… Поэтому слегка замедлился с ответом, накидывая на себя подозрения.  — Эм… Потому что? Я школу нормально не окончу, если вообще окончу. После выпуска ни в какой университет не пойду, потому что нужно работать, а потом что? Проработаю так до сорока и сдохну от рака легких где-то в переулке и пьяный. Не проще пятнадцать лет отсидеть? — спокойно говорил десятиклассник, как само собой разумеющееся.  — Почему ты так думаешь? Найдешь себе кого-то, станешь подниматься по карьерной лестнице, на крайняк всегда можно отучиться еще раз. — мужчина честно не понимал, как можно думать, что все сразу потеряно.  — Я и полюбят? — горько усмехнулся. — Не смешите. Кому нужен такой человек, как я? Мне суждено навсегда остаться одному и…  — Так, чего такие грустные? — прервал монолог мальчишки Павел Алексеевич. — Я договорился, она может встретиться с вами сегодня в обед с часу до трех в этом вот кафе, единственное, она там будет не одна, а с подругой, тоже юристом, но не думаю, что это проблема. — он протянул бумажку с адресом Антону.  — А, я же там работаю. — само собой вырвалось у парня.  — Ты еще и работаешь?! Хуею с тебя все больше и больше, Шастун…  — Паш! Не матерись, ты все же учитель.  — Арс, не ерничай. Короче все, адрес есть, встреча есть, а теперь проваливайте. Я спать хочу! — не видя никаких проблем, литератор пошел в спальню, крикнув мужчине «дверь сам закроешь».  — Ладно, пошли, у нас есть шесть часов. — уже к десятикласснику обратился Арсений Сергеевич. Быстро собравшись, они покинули квартиру, не забыв запереть ее. Ехали домой в полном молчании, лишь около подъезда учитель взял парня за руку, добавив на вопросительный взгляд, что тот пойдёт с ним. Дальше вновь тишина: зашли в квартиру, помыли руки. Антон пошёл в гостиную и достал дневник, чтобы порисовать, а Попов на кухню готовить завтрак. Двадцать минут и еда уже на столе. Убрав всё: тетрадь, карандаши и ручку, в рюкзак Шастун пришёл к учителю и плюхнулся за стол, начиная поглощать омлет с колбаской. Управившись быстрее старшего, помыл тарелку, поблагодарил за завтрак и вернулся в гостиную. Уже лежа на диване, Антон достал телефон и наушники, воткнув последние в уши, включил музыку. Из-за бессонной ночи быстро уснул, хоть в планы это и не входило. Арсений доел свой омлет и, кинув тарелку в раковину, направился к парню. Хотел поговорить с ним, но, увидев его в наушниках с закрытыми глазами и полуулыбкой, решил это отложить. Подойдя поближе, дернул за один из проводков и услышал тихую музыку. Изначально сделал это, чтобы обратить внимание на себя, однако, понял, что ученик уснул, и интерес взял свое. Учитель поднес наушник к уху и смог разобрать слова песни, она была на русском, так что труда это не составило. До этого улыбка на его лице, теперь упала вниз, а глаза забегали в волнении. Вновь песня про суицид, вновь очень громко и вновь улыбка от таких текстов у Антона. Это пугало, но преподавателю хотелось доверять мальчику, поэтому его слова «Это всего лишь песня, я так не считаю» могли успокоить, пока что… Отстранившись от дивана, Арсений пошел к себе в кабинет, решив там отвлечься на проверку гор тетрадей. Так и прошли пять часов: Шастун спал, а Попов работал. За полчаса до встречи мужчина отвлекся и заметил время. Хоть опоздать было можно, так как это не официальная встреча, делать подобное не хотелось. Одевшись, он пошел будить младшего.  — Антон! Тошка-картошка! Подъем! Потом поспишь, вставай, нам на встречу пора. — ничего не работало, Шастун на это лишь отворачивался. Пришлось применять тяжелую артиллерию. — Антон, пожар! Антон, горим! — не понимая происходящего, юноша открыл глаза.  — Очень хорошо, идите спасайтесь, а я посплю и сдохну. — прошептал в полудреме парень. Тут уж Арсений Сергеевич не выдержал и ушел на кухню, откуда вернулся с кастрюлей и поварешкой. Стукнув предметы друг о друга, засмеялся в голос, так как ученик вскочил с дивана сразу, но потерял равновесие и грохнулся на пол. — Подъем! — продолжая конкретно ржать, крикнул он.  — Ну, Арсений Сергеевич! — жалобно подала голос шпала. — Нельзя ж так над людьми издеваться!  — Ничего не знаю, Шастун! Давай вставай и понеслись, а то опоздаем. — прекратив смеяться, сказал учитель.  — Куда?  — Не проснулся еще? К юристу в кафе.  — Точно! — парень вскочил на ноги и, закинув телефон с наушниками в рюкзак, закрыл его. — Я готов.  — Пошли тогда, у нас есть пятнадцать минут. Ровно в час дня они зашли в заведение и стали искать взглядом Дарину. Нашлась девушка быстро, так что парни присели за ее столик. Рядом сидела еще одна девушка, которую не знал Арсений, но очень хорошо знал Антон.  — Здравствуйте… — тихо сказал юноша, уставившись на Оксану Александровну, получив в ответ такой же взгляд.  — Тошка, это ты что ли… Пиздец…- Дарина с учителем непонятливо переглянулись, что заметила хозяйка кафе и поспешила пояснить. — Антон у меня тут работает. Сейчас бариста, а вообще официантом.  — Ну ладно, это не так уж и важно. Давай Тотошка, рассказывай. — вклинилась Дарина. Не став задавать лишних вопросов, Шастун пересказал всю историю с дракой и убийством, был даже рад успокаивающему «все не так страшно, как я думала» от юристки. — Смотри, это была неудачная самооборона, так что тебе не дадут больше двух-трех лет, но есть один нюанс. Кто-то может подтвердить твои слова?  — Там мать стояла, но в мою пользу она и слова не скажет… — опустив взгляд, признался парень.  — Эх… Это плохо. Подожди, а заявление вообще подали? Может, ты рано волнуешься.  — Я не знаю. Дома не ночевал, да и не планирую, поэтому без понятия приходил ли кто-то. Единственное, мать точно рассказала бы, что это был я.  — Ну, если это был алкаш, то вероятнее всего его уже где-то застукивали и суд примет твою сторону, тогда обойдешься исправительными работами где-то на пару недель или месяц. Это прям вот самый лучший исход.  — То есть от двух лет колонии и до двух недель размах?  — Да, но при условии, что кто-то подтвердит самооборону, а не нападение.  — А можно дать ему хорошую характеристику? Будет какая-то привилегия? — вклинился в разговор Арсений Сергеевич.  — Можно, но она не будет играть большой роли. Как вариант, опросить соседей. Если скажут, что семья неблагополучная и всё подтвердят в плане алкоголя и притонов, то Антон отделается лишь детдомом, а на убийство забьют. Насколько я знаю, ты в хороших отношениях с вашим участковым, да? — получив кивок, продолжила. — Тогда его слово в твою защиту будет играть большую роль. В принципе, это всё на данный момент. Сейчас и переживать так сильно не надо. Нет заявления — нет суда. Я, конечно, подумаю ещё об этой ситуации, но вряд ли появятся ещё варианты — слишком мало информации о другой стороне и их действиях.  — Ладно, спасибо большое…  — Тош, почему ты не говорил о своей семье этого? — решилась узнать Оксана.  — А зачем? — этот вопрос поставил всех взрослых в тупик, и, заметив это, Антон пояснил. — Вот расскажу я вам об этом, и что дальше? Ничего не поменяется, кроме постоянных жалостливых глаз. Мне это не нужно. — вновь строго, безэмоцианально и спокойно сказал Шастун. Опять надел маску безразличия. — Ну, пока вы тут думаете, можно я пойду в раздевалку? Хочу поспать…  — Иди, конечно… Но можно один последний вопрос? — очнулась хозяйка кафе.  — Задавайте.  — Ты из-за этого берешь так много работы и ночных смен?  — Да. — тихое и спокойное до мурашек. Оксана Александровна грустно опустила голову, а Антон пошел в раздевалку, напоследок сказав «до свидания» всем присутствующем. Улегшись на лавку и положив рюкзак, как подушку, уснул. В беспокойных снах провел семь часов, по их истечении проснулся вполне бодреньким и готовым к смене. Умывшись, устроился на подоконнике у окна с дневником. Сразу сделав запись о дне, стал рисовать. Не заметив, как провел за этим час, он вернул всё в рюкзак, но достал лезвие. Закрылся в туалете, где сделал всё по обычному сценарию: снять браслеты, сделать порез, надеть браслеты. После вернулся в раздевалку и достал сигареты с спичкой. Хоть на улицу не хотелось, идти всё же пришлось, так как существовало строгое правило насчет курения в раздевалке. Проигнорировав вопросительный взгляд Ильи, Антон вышел из кафе, сразу закурив. Дым приятно заполнял легкие и успокаивал. От сигареты поджег спичку, которая достаточно быстро сгорела. Провел на улице еще минут десять, даже когда сигарета стлела до конца продолжил стоять на холодном ветру. Вскоре вернулся в раздевалку, где сменил одежду и вышел в зал.  — Привет. — начал диалог Илья.  — Привет. Не хочешь уйти пораньше?  — Хочу, но сначала спрошу кое-что. Какое убийство вы обсуждали сегодня днем?  — Эм… Лучше не лезь в это…  — Ладно… Теперь буду просто тебя бояться.  — Не бойся, тебя убивать не собираюсь, там вообще все случайно произошло. — поняв, что сдал себя, Антон сделал фэйспалм. — Так, не важно, забудь. Короче всё, можешь идти, я готов работать уже.  — Пиздец. Не буду задавать тебе вопросов, а лучше пойду-ка домой, пока сам не пострадал. — с смешинкой сказал Макар и упехал в раздевалку, откуда вышел буквально через пять минут и, пожелав хорошей смены, покинул кафе. Шастун остался с пятью посетителями в зале и охранником один. За час все люди ушли, кроме работника, естественно, и парень заскучал. Телефон лежал в раздевалке, а идти за ним было откровенно лень, поэтому он решил сделать себе кофе, так и не увидев сообщений от Димки: «Шаст, ты обязан мне всё рассказать. Особенно про твое фото с Выграновским из школьного туалета…» и от Скруджи: «Я свои обещания держу.»

Дорогой дневник.

Про убийство теперь знают Арсений Сергеевич, Павел Алексеевич, Оксана Александровна и их какие-то друзья. Я не знаю, чего ждать, но, оказывается, я не так уж и сильно влип. Думаю, это всё. А, нет! Теперь Оксана Александровна знает всё про мою семью, ну, почти… Но этого не стоит знать даже Позу… Как прошел день: не знаю, чего ожидать…

Антон. 16 день.

16.01.2020