365 дней

— Эд, нам нужно расстаться! — Тусклый свет фонаря освещал серьезное лицо школьника, стоявшего неподалеку от легковушки, чья дверь была нараспашку открыта, позволяя с улицы увидеть водителя — парня чуть ниже роста с татуировками на лице и шее. — Это с чего вдруг? — наглая ухмылка. — С того, что ты — моральный урод. — Я? Ты уверен? — Голос стал низким, угрожающем. Уголки губ совсем немного разошлись в стороны, а расслабившиеся полоски открыли вид на ровный ряд зубов. Голова слегка склонилась в бок. В совокупности это все не только придавало сумасшествия, но и заставляло Антона растерять былую уверенность. — Я… Я уверен… — не так уж уверенно ответил младший. — Да ты что? Ну, ладно, садись — подвезу до дома. — Нет, сам дойду… — Такое согласие(?) со словами не могло не смутить Шастуна. Сесть в авто казалось равносильным делом, что попасть в тюрьму по статье растления малолетних, то бишь, смерти. — И как ты доберешься ночью до дома? Автобусы уже не ходят. Садись внутрь, — продолжая поддерживать адекватный вид, сказал Выграновский. В ответ зеленоглазый отрицательно повертел головой. Старший отвернулся и, поразмыслив над чем-то с секунду, неожиданно для парня вылез из машины и схватил руку упомянутого. Бедняга инстинктивно дернулся, но высвободиться не получилось. Неудивительно. Ни проронив и звука, Эд открыл заднюю дверь и, толкнув внутрь жертву, захлопнул. Мигом вернувшись за руль, он нажал на кнопку блокировки. В воздухе раздалось несколько щелчков. Выключив лампочку, дабы мимо проходящие совы не смогли ничего увидеть через окна, Скруджи принялся перелезать к затихшему школьнику. Тот пребывал в шоковом состоянии и вовсе не понимал, что делать. Вроде, звать на помощь надо, но это же парень его, нельзя так… Какое может быть изнасилование, если они в отношениях? Никакое, по крайней мере, по мнению Шастуна. Одежда быстро оказалась скинута и, ныне разорванная, валялась на резиновом коврике. Антон прекрасно осознавал происходящее, но, несмотря на свое нежелание, вырываться не стал — какая разница хочется ли ему? Главное, любимый захотел, а сам он как-нибудь перетерпит. «Любимый» в это время уже принялся освобождать собственный член. Благо, в бардачке лежала смазка и все оказалось не столь больно. Выграновского совсем не заботили ощущения нижнего, наслаждение от процесса которого собрало свои чемоданы и улетело на Марс. Шастун похрипывал от боли, утыкался лицом в кожаное сиденье, время от времени задерживал дыхание, чтоб не оглушить людей на расстоянии километра собственным криком. Страшно подумать, как бы бедняга чувствовал себя, если бы в машине не оказалось лубриканта. Через пару миллионов лет, по ощущениям Антона, от Скруджи раздался нетихий стон, а следом почувствовалось теплое семя, стекающее по ляжкам на черное сиденье. Подросток наконец смог выдохнуть. Эд, застегнув ширинку, перелез вперед и, даже не оборачиваясь, завел авто. Через несколько минут они уже ехали по главной дороге.

----------

Школьник подскочил с кровати. Картинки сна витали в сознании, постепенно уходя прочь. Однако, оставляли место для больных воспоминаний. Та ночь являлась реальностью. Произошло всё еще тогда, когда оба парня учились в школе. В то время Шастун часто порывался бросить Эда, но страх брал верх и не позволял высказаться. После очередной смены он не выдержал. Набрался сил и… смог уверенно произнести целых две фразы. Руки подрагивали, грудь быстро вздымалась, а сердце билось с такой силой, что отдавало колкой болью. В сидячем положении подросток закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание и успокоиться. Через пару минут рядом раздалась ненавистная мелодия, из-за которой бедняга чуть не упал на пол, испугавшись. Отключив будильник, он достал пачку, где оставалась всего одна сигарета, и, не став открывать окно, закурил. Дым приятно обволакивал внутренности, спасая от подступающей паники. Вскоре, Антон все же открыл форточку нараспашку и выкинул окурок на улицу. В лицо дунул холодный отрезвляющий ветер, от которого по телу пробежали мурашки. Непроизвольно дернувшись, парень принялся за сборы. До выхода еще час, потому можно не спешить. Первым делом Шастун переоделся из пижамы в «домашнее» и направился в ванную. Там удалось спокойно помыться, да и умыться, благодаря продолжавшемуся сну десятилетних. Вернувшись в комнату, школьник собрал портфель и сменил одежду. На руках увеличилось количество браслетов и колец. Теперь он точно готов. Заперев дверь, подросток сгонял в столовую. Вкусная запеканка исчезла с тарелки за минуту, а следом исчез и сам истребитель — Арсений Сергеевич уже отписался о своем прибытии. — Здравствуйте, — открыв дверь машины, обыденно сказал парень. — Доброе утро, Антош. Надеюсь, сегодня позавтракал? — радостно, впрочем, как и всегда, ответил мужчина. — Да, позавтракал. — Антон такую эмоцию не разделял. — А чего тогда грустишь? — двинувшись в путь, глянул старший на пассажира. — Да так, неважно… — Не стоило учителю знать о прошлом ученика. — Как скажешь. — Сделав небольшую пазу, Попов продолжил. — Уроки сделал? — Нет. — А почему? — Да зачем? Вам отвечу без проблем и так, домашку по литре и русскому на перемене можно сделать, а на остальное насрать. — Тебе ж аттестат получать. Там оценки нормальные нужны, ну, хотя бы тройки, но никак не двойки. — «Знали бы вы, Арсень Сергеич, что до выпускного вряд ли доживу…» — К чему клоните? — Не умею я намекать! В общем, если помощь понадобится, то можешь обращаться. Всегда помогу и объясню, ладно? — Ну, хорошо… — косо глянув на учителя, кивнул Антон. Дальше вопросов не последовало. В тишине доехали до школы, оставили машину на парковке и разошлись при входе в здание. У раздевалок на парня налетел Поз, тут же начавший разговор. В частности, одной из тем являлся Булаткин. Сыщик Дмитрий Темурович разузнал вот какую информацию: речь точно шла об Антоне, Егор знает достаточно много о жизни одноклассника, пугающе много, и о влюбленности осведомлены несколько человек из класса. Замечательно. Еще лучше стало, когда настрадавшийся за несколько часов своего бодрствования школьник узнал о двух самостоялках подряд: по геометрии и по информатике. Благо, потом была технология, на которой удалось расслабиться. Несильно, но удалось. Почему «несильно»? Потому что вся компашка Булаткина пялилась на одноклассника на протяжении сорока пяти минут. Хорошо хоть химик с литератором пощадили малышню и не стали их загружать заданиями, просто рассказав новую тему. Только такого плана не разделила алгебраичка. Женщина отчитывала учеников целый урок за плохо написанную работу по геометрии. И вот как ей сил на это хватило? Ебанутая. В итоге, на последний урок — английский, мученики пришли с недовольными рожами и, усевшись на свои места, дружно уронили головы на деревянную поверхность. Арсений Сергеевич, ранее сидевший за проверкой и не обращавший внимание на класс, вздрогнул от громкого звука и поднял взгляд. Все сидели мордой вниз. Почти все. Только Антон смотрел в сторону двери. — Вы чего? — удивленно спросил Попов, оглядывая присутствующих. — Спросите у алгебраички и информатички, — подал голос Шастун. — Да ну, всего два урока так вымотали? — Три — геометрия, алгебра и информатика. Знаете, на вас бы посмотрели, если бы директор отчитывал за неправильный отчет на протяжени сорока пять минут, — за место русоволосого ответил Позов. — Нет уж, спасибо. В таком случае, не хотите уйти пораньше? — По классу разошлись счастливые «с радостью» и «да», вызвавшие усмешку учителя. «Кто б сомневался.» — Тогда пишите письмо на двести пятьдесят слов, сдаете тетради и свободны. Можете хоть сейчас начинать, вдруг успеете за пять минут. — А какая тема? — Ах да, интернет-другу пишите про какое-то блюдо. Любое абсолютно. Идет? — Можно про дошик? — оживился Антон, не имея больше вариантов — не ел ничего сверхъестественного. — Тебе можно, — с тяжелым вздохом ответил Попов. — Но остальные пишут про что-то другое! Через пять минут прям перед носом учителя оказалась тетрадка. Вздрогнув от неожиданности, мужчина поднял взгляд на сдающего. — Шасту-у-ун, кто бы сомневался, что первый закончишь. Но, расстрою, тебе придется сидеть тут до моего освобождения. — Арсений Сергеевич, я сам дойду. Не так уж далеко отсюда. — Подобный разговор стал быстро привлекать нежелательное внимание. — Час — это быстро? — скептически изогнул бровь англичанин. — Нормально. Сам дойду. — Не особо радуясь чужим взглядам, Антон заговорил тише, грозно смотря в глаза напротив, как бы прося заткнуться. — Ладно. Тебе к десяти сегодня? — не став спорить, все же и правда слишком много людей рядом для обсуждения такой темы, смирился старший. — Да, а вам зачем? — В восемь будь готов. — Арсений Сергеевич, нет. Там автобусы ходят. — Свободен, Шастун. В восемь жду у входа, понял? — Хорошо, — перед этим сделав небольшую паузу, дабы понять насколько велики шансы откосить, оказалось, очень малы, согласился парень. Забрав портфель, выскочил за дверь под вопросительные взгляды одноклассников. Подросток злился. Причем неясно на кого. То ли на учителя, из-за его настойчивости, то ли на одноклассников, из-за их любопытства, то ли на самого себя, из-за рождения. Он не мог разобраться с собственными эмоциями, что вызывало еще большую ненависть. Ну, хотя бы понятно по отношению к кому она. Возможно, так сказывался пубертат, возможно, неудачный день, а может и спать больше надо, дабы не стрессовать постоянно. Впрочем, не так уж и важно это всё. Главной целью парня, когда он вышел за пределы школы, было найти киоск и купить сигареты. Пробежав метров двести, обнаружил нужное место. Продавщица без проблем отдала новую пачку, даже не глядя на покупателя. По дороге в детдом Антон скурил три никотиновые палочки, еле остановив себя на последней — денег не очень много, потому стоило их экономить и тратить на зависимость меньше. Кстати, сегодня должна быть зарплата. Прибыв на место, парень переоделся, помыл ручонки и направился в столовку — ничего необычного, всё как всегда. Добрая и уже полюбившаяся повариха дала тарелочку только приготовленного борща и компотик. Благодарно улыбнувшись, Антон присел за дальний столик. Время до сборов на смену Шастун решил потратил на уроки. Слова Арсения Сергеевича не желали покидать мысли, потому-то ученик и достал ненавистную домашку. Хватило его всего на полтора часа. По итогу, тетрадь полетела в сторону, а на ее место упал дневник и пара карандашей. Из-за сегодняшнего сна невидимый шрам предательства на сердце разорвался. В который раз… Прошло немало времени с той ночи, но забыть ее удалось всего полгода назад, правда, ненадолго. Ебучий мозг, решивший оборвать прекрасную жизнь детдомовца! Со временем бумага приобрела серые тона, вместе составившие мрачный пейзаж многоэтажек, по ощущениям, заброшенных. Закончив, автор замер, рассматривая свое произведение. Однако, взгляд быстро расфокусировался, отдавая главенство мыслям. И минуты не прошло, как подросток вскочил с места. Меж пальц появилось лезвие. Сев обратно, Антон впал в ступор — либо позволить себе слабость, либо остановиться и удержать нахлынувшие эмоции. — Тряпка… — тихо прошептав, Шастун уже было отодвинул руку, но, случайно глянув на рисунок, резко провел по светлой коже, глубоко впиваясь. По запястью почти сразу потекла кровь, мелкими каплями спадая на недавно сделанный пейзаж. Однако, парня это не волновало. Вытащив острие, он глубоко вздохнул, не позволяя себе закричать. И далеко не от физической боли… Скинув вещицу в ближайший ящик, вырвал из дневника разрисованную страницу, собираясь позже выкинуть ее. Рана продолжала кровоточить, потому подросток покинул комнату, направляясь к ванной. Отмыв всё от крови, достал из аптечки бинтик — небольшие сумочки находились абсолютно в каждой уборной, ибо медсестра не всегда присутствовала в здании. У себя Антон оказался лишь через пятнадцать минут. Дверь осталась открытой, что не особо удивительно — все же не до этого, если на руке красный водопад. Однако, пришедший вздрогнул, когда увидел не привычную пустоту, а знакомую фигуру у стола, что рассматривала лист бумаги. — Кхм… — обратил на себя внимание школьник. — О, Антош, привет! Время уже восемь, а ты на звонки не отвечал — пришлось прямиком к тебе идти. — Дернувшись, развернулся Арсений Сергеевич. — Восемь? Простите, не уследил… Я почти готов — надо всего лишь портфель собрать и сменить одежду. — Хорошо. А чего тут кровь? — указывая взглядом на свежий рисунок, спросил нахмуренный учитель. — Кровь? — тяня время, сделал вид а-ля «не расслышал» Шастун. — Да это из носа — всё нормально. — А с рукой что? — А это споткнулся просто, пока сюда перся из школы, и налетел на осколки бутылки алкашьей. Всё честно в порядке. — Ясно. Я в машине тебя подожду. — «Ты ж в браслетах был, Антош, когда возвращался…» Буквально через несколько минут подросток сидел в авто и рассказывал о своей ненависти к половине школьных учитель. В этот раз Арсений Сергеевич не смог зайти даже на чашечку кофе по причине важных дел. Антон и не возражал, покинув транспорт в одиночку. Дождавшись пропажи ярких фар вдали, внутрь спешить не стал, выбрав вариант свернуть за угол. В темноте появился небольшой огонек от спички, быстро превратившийся в реальное пламя. Недавние многоэтажки ярко горели… От них же парень и закурил сигаретку. До смены еще полчаса — можно позволить себе такую радость. Оказавшись внутри здания, школьник отписался директору детдома о своем ночном отсутствие, хоть и надо было это сделать тогда, когда покинул стены «детского общежития». Но лучше поздно, чем никогда! Пересекшись взглядами с бариста, Шастун прошел в раздевалку. Там наскоро расписал свой день, переоделся в рабочую форму и вышел в зал. Ночные смены, как правило, самые простые, если спать не хочется.

Дорогой дневник.

Ну, это пиздец. Не успел забыть ту ночь, как Выграновский появился. Благо, только во сне. Учителям кукуху снесло — решили самостоялки надавать. Хотя, ладно, только алгебраичке и информатичке. Остальные хорошие — позволили позаниматься «нихеранеделанием». Скоро смена начинается, пойду. Как прошел день: рука жутко ноет — я слабак.

Антон. 30 день.

31.01.2020