365 дней

«Блять, только не это!» — подумал работник, заметив знакомую машину, подъехавшую к заведению. — Алекс, пожалуйста, помоги! — спрятавшись за стойкой — стены-то стеклянные, громко прошептал Антон баристе. — А чего такое? — непонятливо спросил коллега. — Прям сейчас тебе предоставляется возможность поболтать с Выграновским! А про меня скажи, что болею, ладно? Не дожидаясь ответа, Шастун мигом перебежал к раздевалке. Захлопнув дверь, прижался к ней ухом, вслушиваясь. Тихий звон, тяжёлые шаги и известный голос. Тело само собой начало подрагивать, а сердце заколотилось с бешеной скоростью, отдавая болью в груди. — А если проверю там? — с усмешкой на какую-то фразу Александра, ответил Скруджи. — Эм… Думаю, можешь проверить! — повысив голос, намекая таким образом Антону спрятаться, сказал парень. Русоволосый достаточно смышленый, чтобы быстро сообразить и унести ноги в кабинку туалета, где можно запереться на замок. Дверь в раздевалку открылась, пропуская внутрь Выграновского. «Ахуительно, у меня сны-предсказатели, блять!» — усевшись на толчок, с бесшумной усмешкой подумал школьник. — Зайчик, где же ты? — Бархатный тембр оказался совсем рядом. Шаги, ранее медленно передвигающиеся по комнате, затихли. Теперь Шастун находился на расстоянии в метр от ненавистного прошлого. Руки сами собой задергались, а грудь замерла на месте. Ручка резко дернулась вниз, однако затихорившийся даже не дрогнул. — Облегчу тебе задачу — там искать нечего. Туалет закрыли на ремонт, и ключ остался только у хозяйки. — Быстро сориентировался Алекс, стараясь хоть как-то выручить приятеля. — И куда ж вы ходите? — Да это на дневной смене произошло — сегодня починят, а пока терпим, — спокойно ответил бариста, следом собираясь выходить, как бы показывая «я уверен, что Антон болеет, и тебе искать тут нечего». Что ж, эта уверенность сработала прекрасно. Выграновский, тихо хмыкнув, вернулся в зал. Подросток наконец-то смог выдохнуть и прикрыть глаза. Стараясь восстановить дыхание, он поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, добрался до раковины — всего два шага. Оперевшись ладонью на гладкую поверхность, другой открыл кран. Настроив ледяную воду, умыл лицо, возвращаясь в этот мир все больше и больше. Взгляд сам собой упал на забинтованную руку, отчего на лице появилась усмешка. «Вот слабак, не такая уж у тебя жизнь трудная — пострашнее бывает. Одежда есть, еда имеется, даже комната своя, а режешься. Может не такая уж и плохая перспектива — очередное изнасилование. Кому ты такой сдался вообще, кроме как ему…» — Антон, ты в норме? Он ушел. — Из мыслей парня вырвал громкий голос коллеги, раздавшийся одновременно со стуком в дверь. — Сам? — повертев пару раз головой, стараясь отогнать всё ненужное в сторону — жаль, так работает только в кино и мультиках, спросил подросток. Следом раздался щелчок замка, и Алекс смог сам убедиться в состоянии Шастуна — напряженная поза, громкие выдохи и брови, краями сведенные к носу. — Нет, Тёма вернулся с улицы и выпер за дверь, — улыбаясь, ответил бариста, хоть так стараясь подбодрить младшего. — Ладно, идем дальше работать. — Не разделив эмоций, Антон покинул комнату. Еще шести утра не стукнуло, когда десятиклассник вышел с работы, направляясь к автобусной остановке. Оказавшись в транспорте, парень уселся на самое первое сиденье, отмечая немалое количество людей. Телефон в кармане призывно запиликал, зовя хозяина. На экране светилось привычное «Арсений Сергеевич». Будучи абсолютно не в настроении общаться, Шастун сбросил вызов. Однако, полностью игнорировать не решился — отправил сообщение «Не могу говорить, просто напишите». Ответ последовал сразу. Арсений Сергеевич: Я немного опоздаю, подъеду к 7:40, хорошо?

Антошка:

Можете и не забирать.

Немаленький — сам дойду.

Арсений Сергеевич: Ясно. В 7:40 жду в машине. «Просто прекрасно. Порчу людям настроение с самого утра.» Дорога прошла без происшествий. Антон успел вздремнуть и, будучи разбуженным случайным пассажиром, вынесся из автобуса в последние секунды, после валяясь лицом в холодном, режущем снеге, ибо упал, оказавшись на улице. Трудно жить с длинными ногами, особенно если ты супернеуклюжий Шастун. Поднявшись с недовольной мордашкой, он отряхнул штаны и покинул двор детдома. Вздрогнув при входе в запасную дверь, из-за резкой смены температур, подросток направился в собственную комнату. Время уже перешагнуло за двадцать пять минут, так что на переподготовку к школе осталось всего пятнадцать. По-быстрому скинув ненужные вещи и сменив их на «школьную» форму, поменял вещи в рюкзаке. Быстро перебирая свои длинные ноги, добежал до столовки — на позавтракать имеется не так уж и много времени. Полюбившаяся повариха дала в руки целую тарелку овсянки, и, хоть Антон ее не очень любил, принял. Есть хотелось, а что конкретно не так уж и важно. Отнеся грязную посуду в нужное место, парень дособирался и вышел из здания. Машины учителя у входа еще не было. Дожидаться ее, потом чувствовать вину за опоздание Арсения Сергеевича на урок, ибо не опоздать, судя по времени, теперь достаточно трудно, вовсе не хотелось. В общем, оглядев всё по сторонам, Шастун отправился в путь сам. Попов, если не слепой, точно смог бы увидеть длинного парня, идущего вдоль дороги. Так и оказалось. За машинами подросток не следил — просто смотрел под ноги, думая о своем. Конечно, авто, сначала проехавшее мимо, а потом развернувшееся и подстроившееся под скорость пешехода, неплохо так напугало беднягу, только виду тот не показал. Лениво повернул голову в бок, тут же отскакивая в сторону. — Арсения Сергеевич, блять! Нахуя так пугать?! — Огромная мордаха плюшевого, страшненького кота смотрела на парня из открытого окна. — Чтоб ты сматерился. Чего меня не дождался? — отодвинув животное, ответил мужчина. — Вы бы из-за меня опоздали на урок. — На ходу десятиклассник открыл дверь и плюхнулся на сиденье. Пушистик оказался аккуратно убранным назад. — Не опоздал бы. Ты со смены? — Ага. Еще и на физ-ру идти… — Если попроверяешь работы, то можешь не идти — договорюсь. — Хитро сверкнув глазами, Арсений Сергеевич мельком глянул на пассажира. — Интересное предложение… Но я откажусь — уж лучше на лавочке посижу. — Тогда договорюсь, чтоб тебя помучали. — Шантаж? — Он самый. — Эх, договаривайтесь. — Неужели настолько не хочешь проверять тетради? — Да. — «Нет. Не хочу находиться с вами только вдвоем. Еще не определился, стоит ли продолжать общение. Все равно мешать только умею…» В ответ учитель напряженно скосился, но промолчал — не хотелось давить, хоть и было понятно, что причина вряд ли в проверке тетрадей. В школу они не опоздали. Зашли за пару минут до звонка, Арсений проводил подчиненного к залу и договорился о сорока пяти минутах мучений. Обещание держал всегда, видите ли, хотя сам признался Антону, что не очень хочет издеваться над ним. Оставив подростка, учитель ушел в свой кабинет. Шастун даже переодеваться не стал, да и не во что. Вышел в своей недо-школьной форме в зал, сразу принимаясь наворачивать круги то гуськом, то бегом, то прыжками. Алексей Сергеевич не щадил, сволочь, выполнял повеление. Пока все сидели на лавке, ожидая своей очереди для сдачи зачета, зеленоглазый выполнял третий подход приседаний, уже получивший тройку за отжимания. В раздевалку подросток буквально уполз, хотя даже это казалось ужасно сложным делом. На физику и геометрию Шастун вовсе не явился. Два часа он просидел в туалете, стараясь прийти в себя и покуривая. Голова от неожиданной нагрузки побаливала, впрочем, как и все тело, а единственным желанием являлось поскорее сходить в душ. Что смог помыть в раковине, то помыл, но тем не менее этого безумно мало. Новость об исчезновении десятиклассника, благодаря бесячей математичке, быстро дошла до Павла Алексеевича. Так же быстро заорал и телефон, призывая хозяина ответить на звонок. — Да? — Антон, ты где гуляешь? Арсений Сергеевич же довел тебя до зала. — Вот у Арсения Сергеевича и спросите! — Состроил из себя обиженку подросток. — Арсений Сергеевич, где Антон гуляет? — Вопрос явно был не для Шастуна. — Да я ебу?! — послышался рядом недовольный голос. — Блять, Паш, не пали контору — я ж не матерюсь. А ты, Шастун, живо на алгебру, потом еще приду к тебе. — Не сразу заметил телефон у друга англичанин. — Да-да, обязательно. Мне и тут хорошо сидиться. Пусть эта ебанутая математица проведет урок без меня. А к Павлу Алексеевичу я приду, не переживайте. — Так, я пошел этого обалдуя украду, а ты освободи его от мучений «ебанутой математицы». — Вот такого от Попова не ожидал никто. — Не слишком ли много чести? — Ну, Паш, пожалуйста. — С тебя коньяк. — Если есть возможность что-то выпросить — никогда ее не упускайте. — А ты, Антося, сиди и жди разъеренного Арсения Сергеевича. — На этом разговор закончился. Не знамо как, учитель смог найти школьника за пару минут. Либо спалил кто-то, либо надо менять излюбленное место. Без слов схватил шпалу за руку и уволок к себе в кабинет. Сама шпала вопросов не задавала, просто плетясь рядом и стараясь не завыть от ноющей боли по всему телу. — Антон, можно курить меньше? От тебя сигаретами пасет, как от бомжей у мусорки, — как только захлопнулась дверь, начал Попов. — Вас забыл спросить, сколько мне курить. — Закатив глаза, школьник вырвал руку из чужой и ушел на заднюю парту. — Да ладно тебе, позанимался немного, не помер же! — Уж лучше б помер… — тихо пробубнил парень, отчего остался неуслышанным. Учитель сел за свое место и принялся что-то делать за ноутбуком, вовсе не смотря на ученика. Тот через пару минут тишины уткнулся в сгиб локтя, ранее положенного на парту, и прикрыл глаза — неясно, когда получится поспать еще. Однако, уснуть не удалось. — Антон, можно вопрос? — серьезный голос совсем рядом вывел из дремы. — Чего? — стараясь уцепиться за сон, подросток совсем тихо прошептал слово. — Ты вчера сказал, что порезался, когда шел со школы, так? — Да, — со всей уверенностью ответил юноша, напрягаясь всем телом. — Но ты ведь ходишь в браслетах, причем достаточно толстых, чтоб спасти твои руки от осколков. Вопрос: как так произошло? — Да никак. — Фразой он взял небольшой перерыв на «подумать», после рассказывая придуманные события. — После школы пошел за сигаретами, руки в кармане держал. Запястья вспотели, решил снять браслеты. Убрал их в рюкзак, запутался в ногах и упал. Всё. Я ж не всегда в них хожу. — Да-да, совсем не ходит, вам показалось. — Ладно. Сколько сегодня уроков? — Вам зачем? — До детдома, а потом к кафе тебе ехать неудобно. Заберу тебя с последнего и отвезу к себе. Поешь и потом вместе в кафе отправимся. — Мне очень даже удобно. Там времени вагон и маленькая тележка. — Я спрашивал твоего желания? Нет. Если не ошибаюсь, у тебя семь уроков — география последняя. Буду тебя ждать в машине. Кстати, Дима переживает из-за твоей пропажи, так что отпишись ему. — Не давая и шанса что-то сказать, Арсений Сергеевич развернулся и ушел на свое место. Прибывая в не самом хорошем настроение, которое появилось по причине боязни за бедного паренька и невозможности что-то сделать, он уткнулся взглядом в страницу на компьютере. Разъяренный Антон же вернул свою позу, но добавил наушники с громкой музыкой — единственный способ прийти в себя. За пару минут до звонка на урок Попов разбудил соню, и тот мигом вынесся из кабинета, открывая проход стае учеников. Вбежав в класс литературы, пересекся взглядом с взволнованным Позом и, изменяя своим привычкам, сел рядом с ним перед учителем. Извинившись, объяснил ситуацию, получил подзатыльник от друга и угрозу прибить в следующий раз, если не отпишется. В общем, сорок пять минут прошли хорошо, как и биология. С географии парень порывался свалить, но Арсений-блять-Сергеевич вдруг захотел поболтать с географичкой. Очень неожиданно. Прям пиздец как неожиданно. Проще говоря, англичанин проводил ребят прям до нужного кабинета, а после урока встретил их же у двери и уволок Антосю в машину под смех Димы. Его, к слову, так же утащил Сергей Борисович. Далее ничего интересного не происходило: Шастун дулся всю дорогу, поёжился от воспоминаний, когда вошел в подъезд, истребил тарелку полюбившегося Поповского борща и, растаяв, согласился поиграть в приставку, но как только помоется. Учитель не возражал, потому, выдав полотенце, добавил своей одежды — все же подросток набегался сегодня в «школьной» форме, да и до этого немало времени в ней ходил. Весь комплект закинул в стиралку, дабы тот потом успел высохнуть. Понимая, что после возможности не будет, Антон прошелся лезвием по запястью, стоя под обжигающе-горячими струями. Само острие ловкими пальцами вынул из рюкзака и закинул себе в карман еще в машине. Кровь остановилась достаточно быстро, а из-за воды царапина не выделялась на фоне остальных своим розоватым оттенком. Позже пришлось просить бинты у Арсения Сергеевич и не давать случайно увидеть руку. В общем и целом, всё прошло удачно. Через пару часов игры в приставку, ребята собрались и спустились к машине. Залезли внутрь, завели, поехали — как обычно, по заезженной схеме. Решив, что сделать небольшие записи можно и сейчас, парень достал дневник. По-быстрому начиркал несколько предложений и перевернул страницу, сделав вид «я просто порисовать захотел». Прокатило. По приезде Попов заказал чашечку кофе. Антон сбегал в раздевалку, переоделся и в окно скурил сигарету, заодно и спичку сжег, хоть подобное запрещено правилами. Но один раз-то нарушить можно! Заступив на смену, подросток сходил к учителю, согласился, чтоб утром его забрали, только попросил того отписаться директрисе детдома. Просьбу приняли и покинули заведение. Вот и началась бессонная ночка. На удивление, сна в школе хватило с головой, потому энергия буквально лилась через край. Не самая хорошая вещь…

Дорогой дневник.

Сон оказался вещим — Выграновский приходил. После школы меня забрал Арсений Сергеевич, ранее измучавший меня на физ-ре, теперь же еду с ним в кафе. Я запутался в нашем общении… Как прошел день: + порезы

Антон. 31 день.

31.01.2020