Реакция Персонажей Ван Пис на тебя

Трафальгар Д. Ватер Ло Палящее солнце отражалось от гладкой поверхности моря, лениво полоща корпус "Полярного Тана", пришвартованного у тихого безлюдного острова. Белый песок, кристально чистая вода, небо — как в открытке. Рай. Но уговорить Ло сделать здесь остановку оказалось почти таким же подвигом, как победить Йонко. Он щёлкал языком, ворчал про логистику, про маршрут, о том, что «мы выбиваемся из графика», — но в итоге, после твоего взгляда (того самого), только пробормотал: — “Пять часов. Ни минутой больше.” И удалился под пальмы, как будто сам себя стыдился за эту слабость — позволить себе отдохнуть. Команда "Сердца" с радостью раскинула навес. Шачи и Пэнгуин устроили водную битву, в которую ты быстро оказалась втянута. Бепо, несмотря на жару, разложился в тени, жуя кокос. Ты плескалась у берега, как будто сама стала частью этого солнечного мира. Смеялась, дразнила ребят, брызгала воду. И вдруг — щелчок. Рывок. Волна сорвала с тебя верх купальника. Резкий вдох. Ты резко ушла под воду, хватая первую попавшуюся водоросль, пытаясь как-то прикрыться. Паника. — “НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛИ!!!” — хором взвопили Шачи и Пэнгуин, отплывая, зажмурившись так, будто хотели исчезнуть. — “Я вообще в другом направлении смотрел” — пищит Бепо, прикрывая морду лапами. Секунда тишины. Потом: — “Хотя вообще-то ты была спиной...” — “БЕПО!!” — заорали двое в ответ. Ты, судорожно сжавшись под водой, мельком оглянулась… и увидела его. Ло стоял у самой кромки воды, под тенью одной из низких пальм. В руках — карта, в глазах — прищур анализа, но выражение лица… слишком спокойное. Тревожно спокойное. Он не двигался. Только взгляд — на тебя, неподвижный, напряжённый. Он снял рубашку. Ту самую с нелепыми попугаями и надписью “Aloha”, которую ты однажды купила ему в порту и заставила надеть сегодня. Покрутил в руках пару секунд — будто проверяя, действительно ли готов это сделать. Наверное до сих пор пахнет стерильным спиртом и его травяными смесями. Ло посмотрел на тебя, прищурился, заметил у тебя в руках зёленную водоросль. — “Комната” — шепчет он, почти для себя. Сфера окружила берег. Мир дрожит, и внезапно — его рубашка оказывается у тебя в руках, вместо зеленной гадости. А в руках у Ло — вместо неё теперь трепещущая водоросль. Он равнодушно выбрасывает её обратно в море. Рубашка сухая, тёплая, пахнет лекарствами, йодом и морем. Ты натягиваешь её, как спасательный круг, закрываясь по уши. Когда выныриваешь и подходишь ближе к берегу, он уже сидит на большом камне, лицом к морю. Ноги в песке, локти на коленях, глаза — в сторону заходящего солнца. Не оборачивается. Только кидает взгляд вбок, когда слышит приближение: — “Ты в порядке?” — “Да...” — тихо, кутаясь сильнее в ткань. — “Рубашку вернёшь. Стерилизованную.” — ровно сказал он, и ты почти улыбнулась, потому что это так по-Лошному. Пауза. И потом — тихо, почти как выдох: — “На будущее... будь осторожнее с волнами.” Пауза. Он снова смотрит вперёд. — “И с купальниками.” Пауза. — “…если не хочешь, чтобы я начал их завязывать вместо тебя. Чисто ради демонстрации, насколько ты не умеешь их закреплять.” Ты захохотала. А он — чуть дольше обычного задержал взгляд на тебе, прежде чем снова отвернуться. И где-то между этим взглядом и лёгким покраснением ушей, ты поняла: он волновался. Сильно. Просто по-своему. Брук Полуденное солнце мягко ложилось на палубу "Санни". День выдался жаркий, и ты, Нами и Усопп почти хором предложили — в море! Прыгнуть с борта, поплавать, понырять, освежиться, пока остальные были заняты своими делами. Ты смеялась, ныряла рядом с Нами, которая устроила целое водное шоу, а Усопп изображал из себя "морского зверя", неуклюже пуская пузыри. Всё было легко, по-домашнему — как долгожданное лето. На палубе, в тени, сидел Брук. Его длинные пальцы перебирали струны гитары, а голос — мягкий, бархатный, как ветер в парусах — выводил старую балладу: — “...если бы сердце у скелета стучало… стучало бы только для неё…” Он не смотрел прямо, но каждый раз, когда ты мельком оглядывалась, казалось, что его пустые глазницы всё-таки ловили твой силуэт в воде. И в этот момент — щелчок, толчок, и… Ткань исчезла. — “О нет… нет-нет-нет!” — зашептала ты, отчаянно ныряя, пытаясь поймать хоть что-то. Но купальник — сбежал. — “Я ничего не видел!!!” — почти на автомате закричал Усопп, который успел только краем глаза заметить твою панику и моментально юркнул на палубу, оставляя за собой водяные следы. Нами, сдерживая смешки, отплыла в сторону, прикрываясь ладонью от солнца и пытаясь разглядеть в воде сбежавший купальник. И тут над водой — знакомый голос: — “Йо-хо-хо-хо~! Могу ли я увидеть ваши — ой! Кажется, я уже…” Ты обернулась — на борту стоял Брук, явно пытавшийся в очередной раз исполнить свою коронную фразу. Но, замерев, скелет вдруг явно осознал. Миг — и его челюсть щелкнула, будто от удивления. Он быстро отвернулся, гитара чуть не соскользнула с руки. — “Прошу… прошу прощения, миледи!” — он метался вдоль палубы, подняв руки, будто сдался. — “Я не хотел воспользоваться моментом! Хотя у меня и нет глаз! И крови! И даже… и даже… чувства меры, видимо… йо-хо-хо…” Потом — величественный, почти театральный жест: он сбрасывает с себя свой тёмный сюртук и, наклонившись, бросает его тебе, словно рыцарь, прикрывающий даму от стрел судьбы. Сюртук с плеском упал рядом. Тяжёлый, пропитанный запахом старого дерева, трав, и… Брука. Ты вцепилась в него с облегчением, прижимаясь к борту. Поднимаясь обратно, ты всё ещё пряталась за полами, а на палубе встретила — тишину. Только тихий голос Брука: — “Если позволите… я буду стоять здесь. Лицом к мачте. И думать… о геометрии.” Он действительно стоял, отвернувшись, слегка ссутулившись — впервые смущённый до невозможности. А в траве рядом с палубой вдруг появились капли… крови? Позже он осторожно оставил для тебя на столе чашку чая и записку: "Прошу прощения за неловкость… и шутку, быть может, не ко времени. Вы потрясли меня до глубины костей — и даже чуть дальше. — Искренне ваш, скелет без глаз, но с совестью. Брук." Шанкс Команда Красноволосого причалила к крошечному порту на одном из забытых богами островов. Шанс на пару дней забыть о вечной суете, пополнить запасы — и наконец немного отдохнуть. Команда разбредалась по местным трактирам, шумно, весело, как всегда. А ты — почти весь день — таскалась за Шанксом, канюча: — "Ну поооойдем, ну пожалуйста! Там пляж, вода прозрачная, пальмы, всё как я люблю!" — "Хм… А я думал, ты меня любишь", — протянул он, зевая и лениво потягиваясь, а потом с усмешкой подмигнул. — "Шанкс!" — "Ладно-ладно, не кипятись. Как я могу отказать от возможности увидеть тебя в купальнике… или, может, даже без?" Ты, конечно, врезала ему по плечу, а он только рассмеялся. Пляж встретил вас багряным светом заката. Шанкс скинул сандалии, развалился прямо на горячем песке, закинув руки за голову. Смотрел, как ты бежишь к воде, как ныряешь — с тем самым своим взглядом. Чуть ленивым, но с искрой, от которой у тебя по коже бежали мурашки. Ты плескалась в воде, пока вдруг не почувствовала: что-то не так. Оглянулась — и поняла. Верх купальника исчез. Уплыл. — “Ты издеваешься...” — выдохнула ты, вжавшись в воду, будто могла слиться с морем. На берегу — смех. Низкий, бархатный: — “Ну-ну… похоже, море сегодня в настроении флиртовать.” Ты осторожно подплыла ближе, прикрываясь. Но он уже подошёл, стряхивая с себя песок. Снял рубашку — и, даже не глядя в воду, протянул: — “Держи. Хотя, если честно, я и не против был бы подольше полюбоваться. Но давай оставим это на ночь, когда нас никто не отвлекает.” Ты закуталась в тёплую ткань, всё ещё пахнущую им — ромом, морем и солью. Шанкс наклонился ближе, его губы коснулись уха: — “Ты же знаешь, как я тебя люблю. Но когда ты вот так… блестишь — трудно не хотеть сломать того, кто решит на тебя пялиться.” Он повернул голову. Один из местных — паренёк лет двадцати — замер на берегу, не в силах отвести глаз. Шанкс даже не хмурился — просто посмотрел. Тихо, спокойно. С ленцой. Но взгляд — как прибой перед бурей. Парень в ту же секунду попятился, поскользнулся и нырнул в песок. — “Вот и умница,” — буркнул капитан, бросив взгляд ему вслед. Потом он вернулся к тебе, обнял за талию. Рука лёгкая, но надёжная. — “Пошли. Думаю, нам пора устроить личное представление. Без зрителей. На палубе. С тобой — и только для меня.” Смокер Ты наткнулась на него в доках, где он инспектировал грузы с выражением, будто все они — его личные враги. Смокер выглядел уставшим, но всё таким же прямым, как его кулак в лицо пирату. В последнее время вы виделись почти исключительно во снах — или в воспоминаниях, где его пальто пахло солью, табаком и едва уловимым металлом. Он мельком взглянул на тебя, когда ты села на одну из бочек, и только кивнул. Ни улыбки. Ни приветствия. Только это строгое молчание. Но ты заметила, как дрогнул уголок его губ. Жаркое, влажное солнце будто плавило воздух. Ты дёрнула его за рукав: — "Твоя работа никуда не денется... может, сделаешь вид, что у тебя отпуск? Хотя бы на десять минут." Он фыркнул, не отрываясь от бумаг, но пробормотал: — "Ты с ума сошла..." — "Так и быть, беру все риски на себя," — рассмеялась ты и сорвалась к воде. Смокер остался стоять на краю пристани, сигара в зубах, но взгляд — следил. Ты нырнула, вода обвила тело — прохладная, шелковистая. Его подопечные начали перешёптываться, но... Один вгляд Смокера — и разговоры стихли. Моряки уткнулись в списки, ящики, обшивку корабля — куда угодно, только не на тебя. И тут — предательская волна. Лёгкое движение — и верх купальника исчез в пучине. Ты замерла, вжавшись в воду. Щёки вспыхнули, сердце заколотилось. Он все понял сразу. Без лишних слов Смокер подошёл ближе. Медленно. Размеренно. Как будто вся ситуация — это просто очередной пункт в его рапорте. Он снял пальто и бросил его тебе. Тяжёлая, грубая ткань — но сейчас это было лучшее, что могло быть. Сигара исчезла из его рта — он потушил её об подошву сапога. Ты знала, он помнил, как тебе не нравился этот запах. А потом.. Он медленно повернулся к пристани. Голос — хриплый, спокойный. Но в нём было столько стали, что по коже пошёл холод даже у чаек: — "Если кто посмотрел — готовьтесь к допросу. Личному и долгому." Ты вылезла из воды, прижимая к себе пальто, сдерживая смех. Он метнул на тебя строгий взгляд: — "Смеёшься ещё?" И тут вместо того чтобы вернуться к грузам, он взял тебя под локоть и увёл. Прочь от взглядов, прочь от солнца. Работа могла подождать. Сейчас ты — его задание. Он держал тебя крепко, но осторожно. Тепло его руки пронизывало сквозь ткань уже почти высохшего пальто. Ты усмехнулась: — "Серьёзно? Ты готов бросить всё из-за купальника?" Он остановился, взглянув тебе в глаза на мгновение, но быстро отвёл взгляд, вернувшись к наблюдению за дорогой перед собой и тихо бросил, будто себе под нос: — "Если тебе не хватает моего внимания — скажи сразу. Док раз в неделю можно и закрыть." А потом просто пошёл дальше, будто ничего и не сказал. А ты стояла и прятала улыбку. Потому что внутри — уже полыхало. Коби С ним ты оказалась на пляже почти случайно — один из тех редких выходных, когда корабль встал на техобслуживание. Вместо шумного города — тишина, залитый солнцем берег, и лёгкий ветер, треплющий волосы. Коби предложил прогуляться, немного смущаясь, и вы нашли уютную бухту, где волны лениво катились по песку. Вдали от оживлённого порта, будто в другом мире. Он покраснел, как только увидел тебя в купальнике. Глаза расширились, будто ты появилась в сиянии Небесного Дракона. Он даже попятился на шаг. — “О-о! Ты выглядишь прекрасно! Я… то есть… если тебе комфортно, конечно! Я не это… я не хотел… но ты… эм…” Коби изо всех сил старался не глазеть. Делал вид, что изучает всё вокруг: ракушки, небо, кромку воды, свои ботинки — что угодно, только бы не смотреть на тебя слишком пристально. И всё равно украдкой поглядывал, краснея ещё сильнее. Вы плескались в воде, смеялись, он начал понемногу расслабляться. Было весело — по-настоящему. Ты видела, как исчезает напряжение с его плеч. Как он позволяет себе быть не героем, не капитаном, не будущим адмиралом… а просто Коби. Пока не случилось… это. Ты резко нырнула, лицо вспыхнуло, как будто в воду упало солнце. — “Коби… оно… слетело.” Он замер. Повернулся. Замер снова. И, кажется, остановил дыхание. А потом резко рванулся спиной к тебе, подняв волну брызг. — “Н-не волнуйся! Всё хорошо! Я ничего не видел! Я ничего не вижу! Я вообще могу ослепнуть, если это поможет! Или... я… я сейчас принесу тебе полотенце! Или рубашку! Или себя утоплю!!” Пока ты судорожно оглядывалась, он уже мчался к берегу. Даже не оглядываясь. Полностью сконцентрирован на миссии — как на боевой операции. Спустя минуту он вернулся — запыхавшийся, с полотенцем, будто шёл через шторма и морских царей. Он протянул тебе его с закрытыми глазами, осторожно, будто передавал священную реликвию. — "Вот. Держи. Всё в порядке. Здесь, кроме нас, никого нет… никто ничего не увидит. А если и увидит… я закрою. Собой. Или мечом…" — он запнулся, почесал затылок и криво улыбнулся. — "Извини. Я что-то… разволновался." Ты взяла полотенце, кутаясь, не зная — то ли смеяться, то ли таять от умиления. Позже, когда всё уже утихло, когда вы сидели на песке, а солнце опускалось к горизонту, он неловко потирал затылок и, не глядя, заговорил: — “Эм… ты в порядке?.. Я… я просто… я бы никогда… То есть, я правда уважаю тебя. Тебя, твои границы. Я просто хочу быть рядом. Не потому что должен… а потому что хочу. И если тебе вдруг нужен кто-то, кто закроет тебя от всего мира… я… я постараюсь. Быть таким человеком.” Он поднял глаза. На мгновение — и в этом взгляде было всё: искренность, тревога, уважение. И тёплая, робкая симпатия. Та, что расцветает не в страсти, а в заботе. Михоук На его острове — тишина, как в музее древнего искусства. Ветер лениво перебирает листья пальм, волны бьют ритм о скалы, будто шепчут свои древние песни. Всё вокруг кажется вечным и нетронутым — и ты позволила себе немного безрассудства: одинокое купание в прозрачной глади воды. Михоук остался на берегу — с бокалом густого вина и книгой, но ты знала, чувствовала: он наблюдает. Всегда наблюдает. Не навязчиво. Не хищно. Просто присутствует. Его взгляд — как лезвие, которое не режет, но заставляет помнить о себе. Ты скользила под водой, как русалка, играя с отблесками солнца. Вода была ласковой, прозрачной, словно хрусталь. До тех пор, пока нечто прохладное резко не дёрнуло тебя сзади. Вздох — и осознание: верх купальника исчез. Волна утащила его, как проклятый трофей. Морской демон с чувством юмора. Ты вжалась в воду, сердце стучало в ушах. Паника заползла под кожу, холоднее самой воды. Но прежде чем ты успела обернуться, сказать хоть слово — он уже был рядом. Безмолвный. Как тень. Он не смотрел на тебя — только куда-то в горизонт. На волны. На ветер. Или, может быть, на саму мысль о мире, в котором тебе стало неловко. И всё же он шагнул в воду. Подол его длинной чёрной мантии намок, но он не остановился. Не дрогнул. Протянул тебе своё пальто — тёплое, тяжёлое, пахнущее дымом, морем, вином и чем-то… им. Никаких лишних движений. Только тихое, почти интимное: — “Позволь.” Ты кутаешься в ткань, прячешься в ней, как в броне, не осмеливаясь заглянуть в его глаза. Не потому что боишься — а потому что в его взгляде слишком много всего. Того, к чему ты ещё не готова. Или готова — но боишься признать. Он отходит. Вода шумит у его ног. Тишина возвращается, будто и не нарушалась вовсе. Но его голос — ровный, глубокий, как удары колокола в гробовой тишине — застигает тебя врасплох: — “Не прячься от меня. Я — твоя тень. Если даже море решится взглянуть на тебя… оно должно пройти сквозь мой клинок.” И в этот момент ты понимаешь: он никогда не скажет громко, что ты ему небезразлична. Не позволит себе слабости. Но если весь мир ополчится на тебя — он станет между. Без вопросов. Без просьб. Без слов. Сабо Полдень. Зной лениво тянется над тихим архипелагом, где вы с Сабо временно устроили передышку во время одной из его миссий. Маленький островок, затерянный среди волн, с пальмами, мягким песком и водой — такой прозрачной, что в ней отражаются даже облака. Всё казалось почти нереальным, словно иллюзия, подаренная миром лишь на миг. Он предложил остановиться "на пару часов" — не потому, что устал, а потому что заметил, как ты поглядываешь на воду с тоской. Его взгляд стал мягче, он снял перчатки, закатал рукава и, чуть усмехнувшись, произнёс: — “Можем себе позволить. Но не слишком надолго, ладно?” Ты с радостью сбросила сандалии и рванула к воде, будто всё внутри жаждало забыть тревоги, просто плыть и раствориться в тепле и солёной свежести. Сабо остался на берегу, присел на корягу под пальмой, наблюдая за тобой с тем лёгким взглядом, где мелькали восхищение, тихое умиротворение и нежность, которую он старательно прятал за привычной ухмылкой. Ты кружилась в воде, смеясь, под ярким солнцем, словно само море радовалось вместе с тобой. Всё было идеально… пока очередная волна не подкралась сбоку и не утащила верх купальника. Ловко. Беспощадно. Без шансов на спасение. — "Я не видел! Я не смотрел! Я даже… Я уже отвернулся!" — почти выкрикнул Сабо с берега. Он сидел, отвернувшись, ладонью закрыв глаза, будто солнце внезапно стало нестерпимым. Лицо у него пылало, как у мальчишки, которого застали врасплох. Ты заметила, как его плечи колебались — он явно боролся с порывом помочь и страхом пересечь чью-то границу. Ты услышала, как он тяжело выдохнул — медленно, тяжело, будто решаясь на что-то важное. Через миг — он схватил свою любимую светлую рубашку, мягкую, чуть пахнущую табаком, солью и чем-то неуловимо тёплым. Снял ботинки, закатал штанины и вошёл в воду. — "Подожди! Что ты делаешь?!" — ты крикнула, не веря своим глазам. Сабо не ответил. Он просто шёл вперёд, тяжело, словно через шторм, хромая по неровному дну. Его лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию. Он не смотрел ни на кого — будто что-то решал внутри себя. И вдруг… оступился. Или силы окончательно покинули его. Тело качнулось — и вода сомкнулась над его головой. — "Сабо!" — ты бросилась к нему без раздумий. Вода больше не казалась безопасной.  Ты нырнула, сердце сжалось от страха. Сабо был тяжёлым, безвольным, будто сама вода тянула его вниз, не желая отпускать. Ты изо всех сил вцепилась в него, накинула на себя рубашку и потащила Сабо вверх. К берегу. На берег ты выбралась в изнеможении, с трудом волоча Сабо за собой. Он закашлялся, сел, обхватив себя руками, тяжело дыша, как будто не от воды, а от собственного волнения. Щёки его были ярко-красными, и он старательно избегал твоего взгляда. — "Я… правда ничего не видел. Клянусь." — выдавил он. Голос чуть дрогнул. Не от страха, а от искренности, от того, как сильно ему хотелось сохранить твою безопасность даже в такой нелепой ситуации. Ты засмеялась, кутаясь в рубашку, которую он принёс — теперь твой единственный щит и символ его заботы. — "Да ладно… Главное, что ты живой, мой герой." Он отвёл взгляд, ещё сильнее краснея, и пробормотал, потирая затылок: — "Серьёзно… Ты точно умеешь делать каждый мой день незабываемым." Ты хмыкнула, прислоняясь к его плечу, всё ещё ощущая, как он дрожит. От холода? От смущения? Или от того, как быстро мир может поменяться? — "Ну, хоть не скучно." Он наконец взглянул на тебя. В этом взгляде уже не было паники — только тепло, мягкая усмешка и искорка настоящей близости. — “Скажи только, что это не станет нашей новой традицией.” Ты молча ударила его локтем в бок — нежно, но выразительно. Сабо засмеялся. Глухо, но по-настоящему. И остался рядом. Тихо. Надолго. Как и должен был. Гол Д. Роджер и Рейли Полдень. Солнце палит, а море сверкает так ярко, будто само смеётся над пиратами, решившими устроить остановку посреди бескрайнего Гранд Лайна. Вы бросили якорь у крошечного необитаемого острова — кокосы, песок, пальмы, и всё это по инициативе Роджера, который, расправив плечи, заявил с широкой улыбкой: — "Слишком жарко, чтобы не искупаться! Да и капитану нужно немного… освежиться!" Ты усмехнулась и, не дожидаясь команды, скинула сандалии и побежала к воде. Роджер, в восторге от инициативы, уже срывал с себя рубашку, а Рейли только вздохнул и привычно начал убирать оружие подальше от песка и брызг. — "Хотя бы один день… Один… без цирка…" — пробормотал он, но, как всегда, остался неподалёку, следя за вами с береговой линии. Ты плавала, ныряла, поднимала в ладонях солёные брызги. Роджер резвился в воде, изображая из себя дельфина (честно говоря, больше похожего на горбатого кита с гигантским сердцем). Он визжал, смеялся, дурачился — в общем, был собой. Всё было прекрасно, пока очередная шальная волна не утащила верх купальника с такой скоростью и наглостью, что ты даже не сразу осознала случившееся. — "А-А-А!!" — вырвалось у тебя, а голос был такой пронзительный, что даже чайки взлетели с пальм. — "Что случилось?!" — Роджер бросился вперёд, готовый к бою, будто море атаковало. Ты, краснея, отплыла на пару метров назад и, прикрывая грудь, выпалила: — "Купальник! Его… унесло!" Он завис в воде, приоткрыв рот. А потом… разразился смехом. Тем самым — громким, искренним, до слёз: — "Пф-ХА-ХА-ХА-ХА! Вот это да! Море не прощает!" — он повернулся спиной, прикрыв глаза рукой. — "Не смотрю, не смотрю, клянусь великим Ван Пис! Но, слушай… волна у здешних берегов — с чувством юмора!" На берегу Рейли, конечно, всё слышал. ООн встал, отложил свои дела и книгу(Которую так и не удасться почитать). Без лишних слов взял с песка твою рубашку. Ни спешки, ни паники — лишь спокойствие человека, повидавшего всё. Он вошёл в воду так, будто направлялся чинить парус, а не спасать чью-то честь. — "Ты серьёзно идёшь?!" — Роджер прыснул со смеху. — "Так быстро капитулировал, Рейли?" — "Я иду, потому что один из нас должен вести себя как взрослый," — бросил он. — "И, да, в отличие от тебя, я умею не таращиться." Он аккуратно протянул тебе рубашку, не глядя, и тихо добавил: — "Если поможет — Роджер в молодости однажды потерял не только одежду, но и флаг. На одном и том же берегу, в один вечер." Ты прыснула от смеха сквозь неловкость, накинула рубашку, и вы медленно вернулись на берег. Роджер по-прежнему хохотал, будто эта история войдёт в легенды. — "Вот почему я обожаю море!" — заявил он. — "Захотело — и утащило! Без предупреждения! Прямо как я!" Ты толкнула его в плечо с наигранной обидой: — "Море — может. А ты — нет." Рейли сел рядом, отряхивая с себя песок. — "Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, что капитан не умеет держать серьёзное лицо… Даже в критических ситуациях." — "Ошибаешься!" — Роджер вскинул указательный палец, словно вещал с трибуны. — "Я умею быть серьёзным. Просто… не тогда, когда одежда уходит в плавание быстрее логии!" Ты закатила глаза, кутаясь плотнее. Солнце всё ещё пекло, но внутри было по-другому — спокойно. Весело. По-домашнему. — "С вами хоть на море не скучно…" — "Не то слово," — усмехнулся Рейли. А потом добавил, нарочно буднично: Сделал паузу, потом нарочито будничным тоном добавил: — "Кстати, рубашка немного намокла… и теперь слегка полупрозрачная." Ты пискнула, как чайка, схватила ближайший кокос и метнула его в сторону двоих пиратов. Промахнулась. Роджер хохотал так, что даже песок, казалось, дрожал от смеха. Он лежал на спине, раскинув руки, довольный как никогда. А Рейли просто вздохнул и, как всегда, спокойно поправил волосы, не забыв бросить в твою сторону лёгкую улыбку. — "Я ведь предупредил," — сказал он, будто речь шла о погоде. — "Теперь не говори, что мы, старики, не заботимся о тебе." Ты фыркнула, краснея и всё ещё кутаясь в рубашку, как в одеяло стыда. Роджер катался по песку, хохоча так, будто это был лучший день в его жизни. Рейли, конечно, сохранял серьёзность… настолько, насколько это возможно, когда тебе угрожают кокосом. — "Вы — худшие," — пробормотала ты, не зная, кого ненавидеть больше — волну, Роджера и Рейли или эту чёртову прозрачную ткань. — "Нет-нет, мы — лучшие," — ухмыльнулся Роджер, — "И ты это знаешь!" Ты надулась, но всё равно не смогла сдержать улыбку. Потому что, да, с ними действительно никогда не бывает скучно. Даже если море решает сыграть против тебя. — "Только попробуйте кому-то рассказать…" — пробормотала ты. — "Клянусь, не скажу ни слова!" — Роджер сдерживал смех, зажимая рот рукой. А потом подмигнул Рейли: — "Кроме, может быть… Габану. И Крокусу. И Шанксу. И Багги. Ну, они должны знать, как опасны волны!" — "Роджер!" — заорала ты, снова хватаясь за кокос. — "Ладно-ладно! Тихо! Мир! Я… я нарисую карту этого острова и подпишу его — Грудолапка. В твою честь!" Ты застонала. Рейли только криво усмехнулся и, глядя на горизонт, добавил: — "Иногда я не понимаю, как этот идиот стал Королём пиратов…" — "Зато ты точно знаешь, почему ты стал его первым помощником," — усмехнулся Роджер, — "Никто другой с этим бы не справился." И в этом, чёрт побери, была правда.