Драбблосборник. Драмиона

      На третьем курсе Гермиона сбежала с Прорицаний, потому что при всей своей рациональности увидела в шаре то, чего быть никак не могло. И следующие несколько лет у неё ушли на то, чтобы забыть увиденное. Ей казалось, она смотрела в него ровно секунду, но промелькнули там будто десятки жизней, каждая из которых отозвалась глубоко внутри глухой болью. Невозможной болью.       Именно тогда ей начали сниться эти сны. Она просыпалась после них вымотанной, будто прошла десятки километров пешком через буреломы, и слабовольно уже стала подумывать о зелье сна-без-сновидений. Показаний у неё к его применению, правда, никаких не было, так что приходилось справляться самой. Не то чтобы для неё было сложностью раздобыть рецепт или полную склянку, просто слабой она никогда не была и становиться не планировала.       Летом перед шестым курсом они с родителями впервые за долгое время улетели отдыхать в Штаты. Тёплый океан, солнце, изучение магической культуры американцев сделали своё дело, и она почти смогла отпустить ситуацию. Пока однажды они не заглянули на ярмарку, и в пути от одного аттракциона к другому ей в руку не вцепилась женщина. Гермиона не запомнила о ней и её внешности абсолютно ничего, кроме тягучего магнетизма глубоких чёрных глаз, которые будто окунули её в те части души, в которых она прежде боялась бывать и сама.       — Он будет ждать тебя долгие годы, – произнесла та, хотя Гермиона была готова поклясться, что губы оставались сомкнутыми. – Он бы прошёл ради тебя даже сквозь пламя.       — Что вы... – попыталась она, хотя по спине пробежали предательские мурашки: она слишком хорошо понимала, о чём ей говорит женщина, – о чём вы говорите? Отпустите меня!       — Ты знала его раньше под многими именами, во многих жизнях.       — Да перестаньте!..       — Это ни разу не закончилось хорошо. И никогда не закончится. Вы родились под несчастливой звездой. Мне жаль.       Женщина исчезла почти мгновенно, и пустой прежде проулок мигом наполнился людьми. Они обходили Гермиону, шутили и смеялись – вели себя так, как обычно ведут себя посетители ярмарок, и только Гермиона не могла сдвинуться с места. Ей казалось, будто провидицу – какая чушь! – что-то спугнуло, будто та не договорила ей что-то важное, но разве... разве могло быть хоть что-то важное здесь, на обычной ярмарке в Америке? На той самой, которую толпами посещают маглы.       Гермиона убеждала себя, что не могло, но в голове мигом всплыло то видение в шаре почти три года назад, и рациональностью здесь было уже не отбиться.       Остаток отдыха она под недовольные вздохи родителей провела в магической библиотеке, читая о реинкарнациях и родовых проклятиях в поисках упоминаний о Малфоях и Блэках. Уговаривала родителей составить генеалогическое древо самим или обратиться за помощью к генеалогу, и к сентябрю нашла у себя в дальнем-дальнем колене родственницу-сквиба, рождённую в полукровной семье.       Родителям решила не говорить. Рону и Гарри – тоже.       С Малфоем молчать не вышло: однажды встретив его по чистой случайности в коридоре перед Выручай-комнатой, она мгновенно оказалась затянута в неё ледяными впившимися до боли в запястье пальцами.       — Ты в своём уме, Малфой?! – вспылила она, едва за ними закрылась дверь.       — Оставь меня в покое, Грейнджер, – прошипел он, вжав её в стену и склонившись ниже. – Чего ты от меня хочешь?       — Я? – переспросила Гермиона, глядя на Малфоя непонимающе. – Ни разу за всё время нашего знакомства мне от тебя ничего не требовалось. И сегодня не изменилось ровным счётом ничего.       — Не делай вид, что ты не понимаешь, о чём я говорю.       — Даже стараться не придётся. А теперь отойди и держись от меня подальше, – закончила она и прижала к его подбородку кончик своей палочки.       Он отшатнулся мгновенно, поднял руки – почему-то оказался не готов к этому. Позволил ей взяться за ручку двери, а потом негромко спросил:       — Тебе тоже снятся эти сны? – и Гермиона едва не осела по стене. – И сейчас не пытайся меня обмануть, я знаю, что снятся, у тебя всё на лице написано.       Она не стала отвечать. Вышла из Выручай-комнаты, закрыв за собой дверь, дошла до башни Гриффиндора, поднялась в спальню и задёрнула полог над своей кроватью.       Есть вещи, которые нельзя знать.       В магическом мире нельзя идти на поводу у многих из этих вещей, потому что есть правила, которым нужно следовать.       В следующие несколько недель Гермиона сделает много такого, что потом назовёт своими ошибками, главными ошибками, но самое главное – она не сумеет отговорить Малфоя от выполнения приказа Волдеморта.       «Ваши звёзды ещё не пересеклись, – всплывает в голове. – Пока неважно, насколько сильно вы любили друг друга. Ты должна оставить его. Сейчас. Разорви этот цикл боли и смертей, пока не стало слишком поздно».       Та фраза, которую не успела тогда договорить провидица, почему-то всплыла в голове лишь сейчас.       — Поздно, – еле слышно шепчет она.       Поздно.