ахиллесова пята.

— Глупая девчонка! — мгновенно срываясь на крик, будто всю жизнь ожидая этого момента, он прижал кончик своей палочки к ее щеке, — Неужели ты считаешь, что я стану с тобой церемониться? — О, совсем напротив, — никак не реагируя на агрессивный выпад, произнесла она, — Уверена, я способна предугадать каждое твое действие, — на лице заиграла усмешка, еще больше раздражая собеседника. Она чувствовала это сквозь усилившееся давление палочки, она видела это в разгоревшемся огне серых глаз, в гневно сжатых кулаках. И, Салазар, она действительно почти знала, что последует дальше. Но это значило гораздо больше, чем могла ожидать дочь от ненавистного отца. — У меня совершенно нет времени с тобой возиться, но, к огромному сожалению, работа над тобой неизбежна, — неожиданно развернувшись, мужчина направился к выходу, и она выдохнула, подмечая предательски трясущиеся коленки. Но когда глаза бросились к выходу, дабы убедиться в реальности его исчезновения, отец явился вновь. На сей раз, в компании неизвестного ей, но мгновенно вызвавшего отвращение мужчины. — Позволь представить тебе моего близкого товарища Антонина, — лукаво улыбаясь начал он, взглядом указывая на темноволосого волшебника, — Он прибыл сюда специально, чтобы как следует подготовить тебя к появлению нашего гостя. Будь хорошей девочкой, не заставляй свою мамочку слышать твои крики. Когда она распахнула глаза, голос отца все еще барабанил в голове, а сердце продолжало бешено колотиться, как в тот самый день. Пэнс лежала рядом и мирно спала, что значило лишь то, что сегодня обошлось без криков. Драко тихо поднялась с кровати, стараясь не разбудить подругу, и побрела в ванную, дабы смыть с себя липкий пот. Она ненавидела факт того, что кошмары никак не уходили. Зелье сна без сновидений делало только хуже, возвращая ночные ужасы трехкратно, стоило ей погрузиться в объятия морфея без дозы. Она выяснила это, когда мать застала ее за слишком частым потреблением варева и потребовала прекратить во избежание негативных последствий. Легилименция здесь была бесполезна. Как бы она ни пыталась найти информацию о подобных способах избавления от непрошеных снов — все было зря. Оставалось лишь надеяться на то, что однажды ситуация сама изменится. Струи горячей воды обжигающе ударили по нежной коже, постепенно стирая следы ночного происшествия. Картины прошлого постепенно уходили назад, выпуская на первый план настоящее, в котором солнце медленно поднималось, принося за собой новый день. Где-то по другую сторону замка Гермиона Грейнджер обнаружит так и не сомкнувшую глаз Джинни, посему остаток рассвета они проведут в объятиях друг друга и рассказах первой о всем, что она только знает о надвигающейся беде. Рыжая так и не признается, что страх потерять все в одночасье преследует ее долгие недели, но Гермионе не нужны слова, чтобы понимать лучшую подругу. Совсем как Малфой не нуждается в рассказах Пэнси о том, что действительно произошло этим летом — достаточно увидеть копну черных волос на краю своей кровати по пробуждении. Таков был язык Пэнси Паркинсон, и Драко понимала его лучше всех остальных. Поэтому, закончив с душем, она вернется в постель, чтобы заключить слизеринку в объятия, пока та сладко спит. Таков был язык их любви. Язык любви Грейнджер был мягким, с запахом травяного чая, и она была готова дарить его каждый день всем, кто находил место в ее сердце. Поэтому сегодняшнее утро она будет шептать Джинни слова поддержки, но в конце концов поймет, что шепчет их далеко не ей одной.

***

— Джинни не спустится? — Она так сладко спала, я решила отнести завтрак ей в комнату и дать возможность отоспаться, — пожимая плечами ответила Гермиона, успокаивая лучшего друга, мысленно уповая на то, что Лаванда не попытается разбудить младшую Уизли. — Ты уже рассказал ей? — возбужденно начал Рон, стоило ему только появится в пределах их поля зрения. — Для начала, доброе утро, Рональд, — закатывая глаза парировала она, медленными шагами двигаясь к выходу из гостиной, — И если вы не хотите пропустить завтрак, поделитесь своим грандиозными планами по пути. По дороге Рон рассказывал о своих намерениях, не упуская ни единой детали. Гермиона лишь качала головой, чтобы дать мальчикам понять, что задумка ей предельно ясна. Но понять почему в первую же ночь они решили детально разработать план внедрения в слизеринские ряды для разведки, она, конечно же, не могла. Точнее могла, но не хотела. Потому что теория все еще казалась ей нелепой, а план явно суховатым. Хотя мальчики были уверены в обратном и уже норовили приняться за выполнение. Вы только представьте: золотое трио внезапно проявляет интерес в сторону слизеринских сокурсников. Совсем не подозрительно. Нет. По правде, даже их план на втором курсе был в сотни раз продуманнее. Слизеринцы, к слову, были на своих привычных местах. Паркинсон ласково что-то нашептывала Драко, на что та отвечала слабой усмешкой и поглаживанием руки первой. Забини, Нотт и Гринграсс, в свою очередь, что-то эмоционально обсуждали. Все они выглядели нормально. Даже слишком нормально. Вызывая у Гермионы раздражение и зависть. Золотая девочка завидует слизеринцам, лучше не придумаешь! Она продолжала елозить глазами по змеиному столу, медленно пережевывая свои хлопья, потому что ей отчаянно хотелось того же. Хотя бы на пару минут перестать беспокоиться. Гермиона Грейнджер слишком сильно устала от постоянного беспокойства, оно преследовало ее с самого первого дня в Хогвартсе и никак не отпускало по сей день. Конечно же были хорошие дни, настолько, что даже Малфой позавидовала бы. Но сейчас она располагалась на скамейке жадно желающих побыть в чужой шкуре, неосознанно вылавливала каждое движение Драко, вглядывалась в каждую ее черту. К концу завтрака ей вовсе показалось, что она знает о Малфой все, начиная с того, что по утрам она ест чертовски мало, а точнее одну кружку чая с бутербродом, заботливо протянутым Пэнси, заканчивая разницей между идеально-раздражающей усмешкой, вроде тех что она дарила ей, и на удивление нежной улыбкой, что наблюдала Паркинсон. На одно мгновенье Гермионе захотелось узнать, как выглядят глаза Малфой в этот самый момент, и это стало финальной точкой осознания своего временного помешательства. Ей необходимо было прийти в себя, обдумать последние сутки и не потерять статус лучшей ученицы. Изучение повадок слизеринок ей в этом явно не поможет. Оставив тарелку, она бросила мальчикам что-то вроде «вечером нам нужно продумать ваш план», захватила пару бутербродов для Джинни и быстрыми шагами двинулась в сторону гриффиндорской гостиной. Мысли Грейнджер ловко левитировали от предстоящих тем по трасфигурации к утренним рассказам Рона, которые она, по правде говоря, слушала вполуха. За несколько поворотов до вожделенной спальни, где она планировала перевести дух и подготовить себя к входу в привычный ритм жизни, чья-то рука, резко потянувшая Гермиону за дверь кабинета, предназначение которого она не успела разглядеть, заставила ее вырваться из размышлений, растерять потенциальный завтрак подруги и остатки собранности. — Что это? — жадно глотая воздух, произнесла она скорее себе под нос, все еще пытаясь разобраться в произошедшем. Быстрого осмотра достаточно, чтобы понять, что местом ее заточения является один из пыльных кабинетов, который по каким-то причинам не использовался, а потенциальной похитительницей. — Малфой..? — брови Гермионы медленно поплозли вверх от недоумения, — Какого..? — О, именно это я и хотела спросить, — лениво растягивая слова, будто принимая участие в светской беседе, оборвала ее Драко, — Какого драккла, тебе и... — уверенное выражение лица внезапно сменилось чистым выражением боли, словно кто-то вонзил парочку ножей в ее спину. Грязная. Мерзкая. Грязнокровка. Ничтожество. — Уходи, Грейнджер. — шокировано отрывая руки от Гермионы, словно это минутное прикосновение оставило сильнейшие ожоги, выплюнула Малфой, — Убирайся прочь. — рука Драко неосознанно потянулась к палочке, но она ловко обхватила ее второй, чтобы ненароком не навредить Грейнджер. Со стороны все выглядело особенно дико. Малфой по известным только ей причинам затащила «золотую» девочку в один из заброшенных кабинетов, но уже через минуту отшатнулась от нее, превратившись в сгусток боли и отчаяния. Гермиона четко видела внутреннюю борьбу, происходящую внутри девушки и то, что она давалась ей крайне тяжело. Если бы не шум коридоров она, вероятно, смогла бы расслышать тихие стоны боли, прорывающиеся сквозь плотно сжатые зубы Драко. Разум подсказывал ей, что происходящее здесь абсолютно точно не ее дело, ее дело — уносить отсюда ноги и как можно скорее. Но она продолжала стоять на месте, словно приклеенная. Какое-то совсем неразумное чувство долга и ответственности велело ей остаться, чтобы хоть как-то помочь. К тому же, если верить Рону и Гарри, их ближайшими планами является сближение со слизеринцами. Разве это не отличная возможность, которую никак нельзя упустить? — Грейнджер! — очередной рык с противоположной стороны кабинета вырвал ее из размышлений. Когда только Малфой оказалась так далеко? — Послушай, Малфой, — медленно подбирая слова начала она, — не знаю, как там у вас, слизеринцев, принято, — мысленно ударила себя по лбу за отвратительное начало, — Но я не стану оставлять кого-либо в подобном состоянии. Поэтому скажи мне, что я могу. — Послушай, Грейнджер, давай ты поделишься вашими гриффиндорскими навыками подвергать себя смертельной опасности в другой раз, — говорила она тихо, с долгими паузами между словами, и это свидетельствовало о том, что положение Драко было не самым оптимальным, Гермиона была практически уверена. — А сейчас соизволь унести свою глупую физиономию в другую часть замка и забыть обо всем произошедшем.</i> — Скажи мне, что происходит, и ты сможешь избавиться от моего присутствия в кратчайшие сроки, — конечно же, Гермиона не сдавалась, и медленными шагами двигалась в сторону слизеринки. Идиотка. Сказать ей что происходит? — Какого хрена тебе нужно, а? Мы не подружки, тебе явно нужно освежить память. — Драко точно не планировала происходящего, она даже предположить такого исхода не могла. Просто потрясающе! Валяться в пыли на глазах гриффиндорской принцессы — чертова мечта ее жизни, а мерзкий голос нашептывающий садистское дерьмо, по всей видимости, — папочкин подарок на день рождения. Она не уловила момента, когда Грейнджер оказалась в шаговой доступности, так же как та, наверняка, не успела заметить внезапно появившуюся палочку в руках Драко, которая медленно поднималась на ноги. Глаза слизеринки излучали полную отчужденность, отчего по коже Гермионы побежали предательские мурашки. Возможно идея была не самой лучшей. — Ты должна уйти, — рука Драко вздернулась вверх, направляя палочку в грудь сокурсницы. Ты в лесу. Видишь все эти деревья? Слышишь, как тихо они переговариваются? Заставь их замолчать, Драко, ты сможешь, дорогая. Убей. Помоги себе. Они все ничтожны. Шепот тоже бывает опасен, милая. Им не место подле нас. Особо искусные волшебники способны расслышать даже самый тихий шепот. Заглуши его, милая. Зайди в лес. Это только твой лес. Говори с ним. Управляй им. Убей. Гермиона уже была готова выкрикнуть обездвиживающее, когда палочка слизеринки упала на пол, звук гулом отзывался в ушах. Малфой все также смотрела на нее опустошенным взглядом, словно дементор высосал из нее остатки энергии. Грейнджер не могла решиться сделать ни единого шага, но ощущала себя мерзко. Ей следовало уйти. Ощущение того, что она увидела что-то слишком личное, что-то, что ей совсем не принадлежало, чувством вины разливалось внутри. Это что-то создавало слишком много вопросов вокруг Малфой, которая должна была оставаться обычной мерзкой слизеринкой, чтобы этот год окончательно не выбил у нее почву из-под ног. Когда Драко обессиленно сжалась в своем конце коридора, укоры совести превысили все грейнджеровские лимиты на этот день. Месяц. Год. Все лимиты по отношению к Малфой. И бросив сдавленное: — Мне жаль, — она выбежала из кабинета. Гермиона так и не смогла рассказать об увиденном друзьям ни вечером того дня, ни через неделю. Просто потому что она не могла даже себе объяснить увиденного, потому что это никак не подтверждало и не опровергало их подозрений, а еще казалось ей слишком личным. И это ощущение вторжения в чужой, такой холодный и непонятный ей, внутренний мир омерзительно скользило внутри день от дня, заставляя вспоминать увиденную картину. В конце концов, Гермиона решила что, скорее всего, у Малфой были какие-то проблемы со здоровьем, может быть, даже психическим. В любом случае, ее делом это не было. Но почему-то каждый раз, случайно задевая блондинистую голову в коридорах, совместных парах или Большом зале, все ее выводы вылетали прочь, занося взамен новые вопросы и предположения. Теперь в надменном взгляде она умудрялась отыскать ту самую отчужденность, что впервые увидела в тот день. В маленьких порциях еды — следствие травматических событий. А что если Гарри и Рон правы? То и дело твердил голос в голове. Все знания из магловской литературы о следствиях травматических событиях в раннем возрасте говорили ей, что это было так. Присутствие Темного Лорда в жизни Малфой легко могли объяснять ее состояние, разившее стрессом за километр. Однако потом она понимала, что этот запах ощущает только она. Рон и Гарри видели в Драко хитрость и готовность навредить, но никак не страх и внутреннюю борьбу. Это говорило ей о том, что события того дня здорово изменили ее восприятие ситуации. Только вот, было это на пользу или наоборот, оставалось для Гермионы вопросом, обведенным красным маркером. В любом из исходов Малфой стало слишком много в ее жизни. Она слишком часто анализировала ее поведение за приемами пищи, вместо того чтобы принимать участие в диалогах. Слишком часто натыкалась на знакомую макушку в коридорах. Слишком много слышала ее имя во время вечерних посиделок с друзьями. Можно было сказать, что Драко Малфой стала главным событием первых двух недель обучения. В остальном, все оставалось почти нормальным. Почти в грейнджеровском понимании было внезапное прозрение лучшего друга в зельях. И, конечно же, все можно было списать на смену преподавателя, только вот Гермиона, как никто другой, знала уровень знаний Гарри в этом предмете, и тот факт, что он внезапно стал справляться лучше нее самой, звучал неправдоподобно, даже если бы Поттер признался в дополнительных летних занятиях. Вот и сейчас они с Роном, заранее выбравшие места подальше от нее, что-то увлеченно обсуждали, когда все остальные усердно трудились над заданием Слизнорта. Гермиона уже понимала, что никакой Феликс Фелицис ей не светит, судя по довольному выражению лица Рона, его обладателем станет Поттер. И нет, она вовсе не завидовала! Просто нуждалась в справедливости, которой обязательно добьется. Что бы ни использовал Гарри, он не сможет скрывать это от нее слишком долго. — Грейнджер, дорогуша, да ты же сейчас взорвешься от злости, — послышалось справа от нее. Теодор Нотт, лениво помешивая свое зелье, лукаво поглядывал на нее так, словно это не первый их диалог за последнюю тройку лет. Его карие глаза блистали неподдельным интересом, то и дело меняя направление с Гермионы на ее лучших друзей. — В таком случае тебе, дорогуша, я бы рекомендовала покинуть первый ряд, — переводя взгляд к котлу, ядовито начала Гермиона, — А то, глядишь, не сможешь отмыть золу со своего лучшего костюма. — Ух ты, а эта кошечка умеет кусаться, — где-то неподалеку послышались сдавленные смешки, и Гермионе не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому они принадлежат. Конечно же, слизеринской группе поддержки, всегда готовой выступить в роли закадрового смеха. Глядишь, слизеринские шутки станут смешнее. — Думаю, эта кошечка предпочитает растрачивать свои навыки в более утепленных местах, да? — раздаваясь сдавленным смехом добавил мужской голос за спиной, принадлежащий, она была уверена... — Салазар, Крэбб, ты что, использовал в предложении больше трех слов? — ей это снится, или Пэнси Паркинсон только что заткнула своего однокурсника, пустившего опошленную шутку в ее сторону? Да уж, когда Слизнорт отправил ее в слизеринскую сторону кабинета после очередной неконтролируемой вспышки недовольства на странные способы использования Поттером ингридиентов, она уж точно не могла предугадать подобных событий. Единственная мысль, промелькнувшая в ее голове в тот момент, звучала как "Держись подальше от Малфой". И нет, она вовсе не боялась ее. Просто с того самого инцидента внутренне бежала от зрительного столкновения. Потому что не знала, чего можно ждать от слизеринки после произшедшего. Но, видит Мерлин, она бы предпочла последовать ее первоначальной просьбе и сделать вид, что ничего не помнит. Потому что помнить было слишком тяжело для нее. — Драко Малфой, тебе не кажется, что твоя одержимость зельями сегодня превзошла себя? — конечно она знала, что Малфой тоже была здесь, но слышать ее имя, осознать присутствие было чем-то совсем другим. Она была уверена, что дернулась, когда Нотт произнес имя блондинки и молилась Годрику, чтобы никто из слизеринцев не обратил на это внимания, — Да ладно, какой смысл в том, что вы так напрягаетесь над этим зельем, если Потти все равно приберет его к рукам? — Гермиона не знала был ли сегодня особый случай, или Тео всегда был такой занозой в заднице, но он начинал знатно раздражать своей назойливостью. Возможно, еще и потому что говорил правду. Гарри действительно получит зелье, но Грейнджер не была бы собой, если бы не попыталась. — Тем более ты, а Грейнджер? К чему ты так надрываешься? Попросишь своего дружка одолжить тебе пару капель, и Уизли у тебя в кармане. — Послушай, Нотт, я понятия не имею, почему ты решил, что мы друзья, но... — она не знала что так сильно разозлило ее. Факт надвигающегося проигрыша или глупая сплетня о ее влюбленности в Рона, летающая по коридорам Хогвартса из года в год, вылетевшая изо рта Нотта. Она просто дала своей злости выйти наружу. Просто потому что ей это было нужно. Но осеклась. Именно в тот момент, когда решила обернуться для продолжения словесной перепалки, ибо Нотт, сменив свое местоположение, лениво развалился подле сфокусировавшейся на своем зелье Малфой, соответственно, оборачиваясь к нему, она была вынуждена позволить Драко проникнуть в ее поле зрения. А та, словно почувствовав ее ошибку, подняла насмешливый взгляд в сторону Грейнджер, игриво вдернув бровь, как бы намекая на очередной промах, на сей раз в речи Гермионы, и это заставило ее позорно проиграть зрительный поединок, отвернувшись к своему котлу, так и не закончив реплику. Гарри действительно получил зелье и похвалу зельевара, «наградой» Гермионы оказалось насмешливое похлопование по плечу от Теодора Нотта, которым он одарил ее и Малфой, добавляя «А что я вам говорил, зря трудились». Этот странный, почти дружеский жест, да и в целом весь урок, проведенный в слизеринской компании, оставил у Гермионы слишком много вопросов. Во-первых, была Пэнси Паркинсон, практически вступившаяся за нее, вероятно, из-за своих мотивов, но сам факт этого удивил Гермиону. Во-вторых, не было оскроблений, к которым она готовила себя, направляясь в их сторону. Нотт же оставался одним большим «в-третьих» и «в-четвертых», его поведение было для нее слишком. Еще была Малфой, но анализировать ее поведение стало уже настолько привычным, что Гермиона даже не вписала это в свой список сегодняшних удивлений. В общем и целом, когда друзья напали на нее с извинениями за то, что ей пришлось провести столько времени в компании змей, она даже не смогла составить парочки предложений о том, как ужасно это было и только хмыкнула, пожав плечами. Зато все это навело ее на мысль о том, что выполнить задумку мальчишек будет не так уж сложно с учетом того, что змеи в этом году не прыскают ядом в каждого проходящего мимо. Но все-таки с озвучиванием своих мыслей ей стоило повременить и обдумать подачу получше, потому что... — Хочешь сказать, змеи были дружелюбны с тобой? С маглорожденной? — неверяще сказал Рон, вызывая у нее очередную порцию гнева. Слишком много его было в одном дне. — Уверен, ты что-то не так поняла, Гермиона... — Думаешь, я не способна отличить нормальное отношение от омерзительного? Ты просто невыносим, Рональд! И пока в гостиной гриффиндора звучали громкие крики и упреки, слизеринская гостиная наполнялась звонким смехом. Как и все предыдущие дни встреч слизеринской компании. — Нет, вы вообще видели лицо Крэбба, когда Пэнс оссекла его? — раздаваясь новой порцией смеха произнес Тео, игриво подмигивая Паркинсон, на лице которой появится едва заметный румянец. Драко была убеждена во влюбленности лучшей подруги, но тайно надеялась, что это чувство куда-нибудь исчезнет само собой, ибо перспектива отношений Нотта и Пэнси привлекала ее наименьшим образом. Тео был неплохим другом, с ним было весело, но отношения с ним... Она понятия не имела, что он представлял, как партнер, и это не являлось плюсом в его копилку. Лучше бы она была влюблена в Блейза. О, если бы Пэнси была влюблена в Блейза, тогда она бы спокойно выдохнула и больше никогда не касалась темы отношений подруги. Потому что Блейз всегда был таким надежным, верным, правильным. Даже сейчас он, будто уловив ход ее мыслей, недовольно качает головой, обмениваясь с ней взглядами. Забини не нуждался в долгих объяснениях, намеках и прочем. Он знал Драко настолько хорошо, насколько это полагалось лучшему другу. — Лицо Грейнджер было еще лучше, — продолжая зрительный контакт, произнес Блейз. Он словно выжидал реакции Малфой, что могло значить только одно: Забини заметил что-то, что показалось ему подозрительным и сейчас проверял свою теорию. Но Драко тоже знала его настолько хорошо, насколько полагалось лучшей подруге. Поэтому выдержать безразличное лицо и пройти проверку было проще простого. К тому же, не было ничего такого о чем ей следовало бы рассказать. Не было ничего, что связывало бы ее с Грейнджер. Почти ничего. Содержание этого почти требовало открытия слишком многих деталей, к которому она была еще не готова. Это почти вообще не должно было существовать и не существовало бы, будь гриффиндорка хоть на долю столь же умна, сколько о ней говорили. На самом деле, Драко старалась не вспоминать о случившемся, но здравый смысл подсказывал о необходимости обдумать это. Как минимум потому, что произошедшее могло повториться, а она все еще не поняла причин и следствий. Да и постоянно мелькающий силуэт шатенки не давал выкинуть картину собственного позора из головы. Жалостливое «Мне жаль» каждый раз стучало в голове, заставляя до боли сжимать кулаки, так что ногти оставляли красные следы на ладонях. Жалкая. Жалкая девчонка. — Еще немного, и гриффиндорская принцесса почтит нас своей компанией, — саркастично произнесла Дафна, забрасывая ноги на колени Тео. — Ну уж нет, здесь и так маловато места в последнее время, — раздалось со стороны Тео, который, к его несчастью, был вынужден делить предназначенный минимум на троих диван с Дафной, в то время, как все элитные места в виде широких кресел, расставленных напротив, занимали Малфой и ее особо приближенные. Если верить словам Нотта, конечно же. Часом позже все они разойдутся по спальням, чтобы наконец позволить маскам беспечности слететь и прочувствовать настоящие эмоции, так и норовившие вырваться наружу. Паркинсон, по обычаю, заберется в постель Драко, уже даже не дожидаясь, пока та уснет, а Драко, в свою очередь, не станет никак это комментировать, чтобы не смущать подругу и просто притянет ее в свои объятия. — Все хорошо, Пэнс? — Тео немного изменился, ты не считаешь? — сонно ответила Паркинсон, прежде чем Морфей утянул ее в свои объятия. — Как и все мы. — Так и останется брошенным в пустоту, которая наполнит их небольшую комнату на остаток ночи. На сей раз Драко уснула без особых проблем, а кошмары впервые за долгое время отступили, позволив ей наконец выспаться. Это или что-то другое стало причиной ее разыгравшегося за завтраком аппетита, останется загадкой, как для нее самой, так и для удивленной Гермионы, невольно улыбнувшейся увиденному. Грейнджер проигнорирует извинения Рона и обернется в сторону Джинни, поглощенной чтением только что появившегося пророка. Но ничего особо интересного для себя там обнаружит, поскольку внимание рыжеволосой окажется приковано к новостям квиддича. Когда взгляд карих глаз по привычке вернется к слизеринскому столу на лице Малфой не найдется и следа от бывалой беспечности, а выражение лица Пэнси подскажет Гермионе, что Малфой предпочитает не делиться плохим новостями. Будто в подтверждение ее выводу Драко, отмахнувшись от вопросов подруги, буквально вылетела изо стола, попутно скомкивая что-то в руке. Письмо. Малфой получила дурные вести из дома, вот вся загадка. Радоваться своей догадливости или огорчиться из-за внезапно пропавшего аппетита — Гермиона предпочла не выбирать, вместо этого руки потянулись к недавно полученной от родителей книге о психологических травмах. Случай с Драко пробудил в ней былой интерес к магловской науке и теперь, наблюдая за слизеринкой, она могла параллельно оттачивать полученные знания. Так по-Грейнджеровски. Следующим утром она обнаружит пустующее место Малфой за слизеринским столом и едва проглядывающееся беспокойство на лицах слизеринской компании, за обедом Пэнси энергично соберет все, что только способна унести с собой девушка ее телосложения и Гермиона отметит про себя, что Паркинсон определенно является хорошей подругой. Драко объявится только через двое суток, в день обозначенный датой похода в Хогсмид, при том вид девушки останется настолько непоколебимым, что не наблюдай Грейнджер, происходящего последние дни — ни за что не заподозрила бы, что в ней что-то переменилось. — Джинни ушла с Дином не так ли? — недовольно пробубнил Рон стоило им только заказать сливочное пиво. Отношения Джинни и Дина продолжались еще с начала года, и пусть, Гермиона сама не понимала почему подруга продолжает их, несмотря на полное отсутствие интереса к партнеру вот уже с месяц, возмущения Рональда на этот счет виделись ей крайне идиотскими. Во-первых, он не знал даже минимума подробностей отношений сестры. Во-вторых, его недовольство не сходило с лица стоило этой новости только дойти до его ушей. Соответственно, все эти эмоции были вызваны далеко не беспокойством о сестре. — Кажется да, — другое дело Гарри. Видеть его несчастное выражение лица стоило кому-то только коснуться этой темы было выше сил Гермионы. В такие моменты она разрывалась между тем, чтобы заставить его признаться в своих чувствах Джинни и зарядить Рону добрую аплеуху за то, что он ведет себя подобным образом, все больше зарывая надежды Поттера на отношения с сестрой лучшего друга. — Чертовы слизни. — новая волна негодования заставила Гермиону обернуться. Слизеринцы медленно передвигались по кафе, надменно осматривая окружающих. Паркинсон шла впереди схватив Дафну под руку, следом тянулись Забини и Нотт. — Где Малфой? — в одночасье пронеслось в ее голове и сорвалось с языка Гарри. В голове Гермионы неистово крутились картины последних дней, подсказывая что происходит что-то неладное. — Наверное, где-то задерживается. — Нет, Рон. Здесь что-то не так. — Гарри, Рон прав! Не стоит делать поспешных выводов, давай подождем хотя бы десять минут, — оттянув, уже поднявшегося, друга, за рукава куртки, успокаивающе произнесла Гермиона. То ли для него, то ли для себя. Но Малфой не явилась ни когда им принесли пиво, ни через пять или даже десять минут. Поэтому Гарри заявил, что отправится на поиски с мантией и велел им ждать его через треть часа у Всевозможных Вредилок. Грейнджер поглощенная дурным предчувствием потащила Рона к магазину братьев уже через десять минут — абсолютно зря, потому что Гарри не просто не пришел заранее, он вовсе задержался на тридцать минут. Его разочарованное выражение лица сразу передало весь спектр эмоций подруге, мысленно подготовившейся к худшему, но Гарри сказал только одну фразу, после которой быстрыми шагами направился в сторону замка, игнорируя все вопросы. — Мы должны начинать действовать, — снова и снова повторял Гарри, убежденный в своей правоте. — И как ты это себе представляешь? Эй, Драко, не хочешь-ка принять нас в свою компанию и поделиться секретами? — разводя руками парировала Гермиона, уверенная в том, что идея Гарри сблизиться с Ноттом была полностью провальной. Даже у нее было больше шансов на это общение, нежели у избранного никогда не перебрасывающегося даже парочкой фраз с слизеринцем. — Или вы можете попросить моей помощи, — усталый голос со стороны входа в женские спальни заставил троицу обернуться в свою сторону. — Что ты здесь делаешь Джинни? — произнес Рон. — Предлагаю спасти ваш, ты полностью права Герм, отвратительнейший план.