ахиллесова пята.

Мягкие губы быстрым рывком накрыли ее собственные, грубо покусывая и вовлекая в поцелуй. Девушка по-хозяйски расположилась на ее коленях, а руки, не затрудяясь аккуратностью, принялись за пуговицы на школьной рубашке. Тело Драко мгновенно отозвалось на уверенные движения сокурсницы, зарождая тепло внизу живота: отсутствие секса на этот раз было ей совсем не на пользу. Пелена страсти в два оборота застелила глаза, когда мягкие пальцы коснулись обнаженной груди. Она, сама того не замечая, стала резво отвечать на ласки, задирая подол школьной юбки. Все в этом было привычно и виделось особенно необходимым в данный момент. Секс всегда был отличным отвлечением и способом расслабиться. Так что, можно было сказать, сама богиня благоволила ей сегодня. Если бы голос рассудка не начал раздражающе звенеть в голове, когда девушка напротив потянулась к ширинке брюк Малфой, вынуждая разорвать поцелуй. Было достаточно этого мига, чтобы вспомнить, насколько это было неверным. Не так. Не после всего через что они прошли. — Да-а-аф, — охрипшим от возбуждения голосом протянула Драко, преграждая подруге доступ к своему уже почти полностью обнаженному телу. Но та, будто осознав свой промах, снова двинулась к ее губам в попытках вовлечь в очередную пучину страсти, — Дафна, прекрати, — резко отдалившись, она обхватила блондинку напротив за бедра опуская на кровать рядом с собой. — Ты портишь все веселье, Малфой, — недовольно наблюдая за тем, как Драко застегивает пуговицы на своей рубашке, простонала Гринграсс. — Я призываю твой рассудок прийти в норму и вспомнить нашу договоренность... — Да-да, здоровые подружеские взаимоотношения и бла-бла-бла, — закончила за нее Дафна, все еще открыто выражающая протест происходящему, — Но разве старый добрый секс может испортить наши отношения, мм? — снова протягивая руку к бедрам Драко, заговорчески лепетала она, как всегда не отступая от поставленной цели, — Подумай об этом с другой стороны, детка... — Я не буду смотреть на это ни с какой из сторон, Даф, — резко поднимаясь с кровати, отрезала Малфой. Драко все еще пыталась привести себя в хотя бы относительный порядок, когда дверь спальни снова распахнулась, пропуская довольно о чем-то переговаривающихся Пэнси и младшую Уизли. Правда, стоило двери за ними закрыться, а их глазам пробежаться по комнате, как желание оставаться здесь мгновенно исчезло с их лиц. И если лицо Паркинсон искажало недовольство и явное желание громко наорать на подругу, то выражение лица Джинни было чем-то вроде смеси открытого удивления и интереса. Уизли. Винить их, конечно, было не в чем, с учетом того, что посреди бела дня они были вынуждены обнаружить явно помятую Драко в едва застегнутой рубашке, большая часть пуговиц которой валялась где-то в кровати или вяло свисала, угрожая присоединиться к сестрам, и Гринграсс с задранной выше некуда юбкой, которая даже не старалась прикрыться, а лишь, лукаво улыбаясь, смотрела на Малфой. Что ж, картина чудеснейшая. — О... а... — вероятно, в попытках избавиться от неловкого молчания начала рыжая, — Не знала что вы вместе, мы тут просто... Мы, пожалуй, пойдем... — Мы не вместе. — Десять очков Гриффиндору, — в одночасье с Драко произнесла Гринграсс. — Вам необязательно уходить, — устало выдавила Малфой, борясь с сильным желанием испепелить подругу взглядом. Она не знала почему, но мысль о том, что по Хогвартсу поползут слухи об их с Дафной отношениях, вызывала неприятный спазм в животе. К тому же, она была уверена, что жест Гринграсс ничто иное, как очередная игра, в которой она совершенно точно не собиралась участвовать. — Они не вместе, Джинни... Были когда-то, но... — видимо, поймав на себе гневный взгляд Драко, Паркинсон резко замолчала, тем самым лишь усугубляя ситуацию. — Салазар, помоги мне, — тяжело выдохнув, Драко набросила на себя первый попавшийся пиджак и бросилась к выходу, — Между нами нет ничего кроме подружбы, Уизли, и я ухожу, чтобы дать вам всем возможность это переварить, потому что еще минута этой нелепицы, и мой мозг взорвется. — И мой мозг взорвется! — активно жестикулируя руками продолжала Джинни, почему-то решившая, что история любовных похождений Малфой особенно интересна ее соседкам по комнате, — Ее мозг взорвется, вы можете себе представить! Это мой мозг чуть не взорвался от этой картины, я-то думала, что она все эти годы была с Забини, а оказывается... — Мерлин, Джинни! — недовольно закатывая глаза, протянула Гермиона. Весь этот рассказ не вызывал у нее ни капли интереса, скорее только раздражение. Начиная с той части, где подруга в подробностях представляла, чем же таким Гринграсс и Малфой занимались до той секунды, когда они нарушили их покой, заканчивая возмущениями по поводу сексуальных предпочтений Драко. Как будто от того, что какая-то маленькая идея насчет чьих-то отношений в голове Джинни Уизли развалилась, весь мир сошел с ума. — Как вы думаете, какого это... Ну, секс с Драко Малфой? — подпирая подбородок, выпалила рыжая, — Она кажется такой холодной и отстраненной со стороны, может ли это значить, что, снимая с себя одежду, она открывается с совершенно иной стороны? — Джиневра Уизли! — густо покраснев от внезапно прокравшегося в голову образа обнаженной Малфой, вопила Гермиона. — Оо, не будь такой занудой, Гермиона. Неужели вам никогда не хотелось узнать какого это... Быть с женщиной? — Тебе кажется это нормальным? — внезапно отозвалась, на удивление, тихая сегодня Лаванда. — Такая связь между двумя девушками? — голос Браун казался совсем измученным, лицо бледно, как никогда, складывалось впечатление, что она, как минимум, страдает от сильного отравления. — Ты спрашиваешь у меня об этом? Разве не ты вчера призналась в наличии такой связи в своей жизни, а? — Я... Ну... Просто забудь. Мне нужно поспать. — поставив точку в этом разговоре, произнесла Лаванда, провожаемая удивленно поднятыми вверх бровями Уизли. В последующие дни Джинни больше не предпринимала попыток поднять эту тему, по всей видимости раздосадованная тем, что даже Браун не поддержала ее инициативу. Зато Гермиона раз за разом невольно возвращалась к этому, преследуемая нарисованным Джинни образом Малфой во время попыток уснуть, когда уговаривала себя не проверять пристанище Миртл на наличие блондинки, ведь тогда ее план по прекращению этого, как она считала, безумия, будет полностью провален. В чем смысл возвращать карту Гарри, а затем бродить ночью по замку, преследуя ту же цель? Кстати о Гарри. После развернувшейся вечеринки он немного поутих со своей теорией о принадлежности слизеринцев к Пожирателям, но все равно велел никому не терять бдительности в их отношении. Особенно Джинни, которая уж слишком сильно сблизилась с Паркинсон, то и дело задерживаясь в гостиной Слизерина до поздней ночи. Гермиона подозревала, что его бдительность продиктована ни чем иным, как ревностью по отношению к Забини, который теперь зачастую выступал в качестве провожатого рыжей, да и в целом вел себя с ней так, словно они дружат с пеленок. Рон, в свою очередь, не особо обращал внимания на происходящее вокруг, будучи слишком увлеченным своим бурным романом с Лавандой. Все постепенно приходило в норму. Довольно странную, пропитавшуюся запахом слизеринских подземелий, норму. Словно никакая война им и не грозила, словно этот и следующий год действительно способны стать лучшими в их жизнях. — Мисс Грейнджер, может быть, вы сразу займете отведенное вам место рядом со мной? — игриво подмигивая, протянул Нотт, заходя в класс. И та, вызывая на лице Драко откровенное удивление, лишь протянула руку слизеринцу, вместо привычных колкостей. — Значит мое общество ему не особо по нраву, — вырывая ее из оцепенения, послышался недовольный голос Пэнси, гневно наблюдающей за приближающейся к предшествующей их парочке. — Хочешь, я испробую на нем какое-нибудь новое проклятие? — наклонив голову в сторону подруги, нежно проговорила Драко. На что та ответила мягким прикосновением к ее руке и сдавленной улыбкой. Наличие странных отношений между Тео и Пэнси ни для кого не было секретом. Более того, вероятно, все на Слизерине поставили бы на то, что эти двое влюблены в друг друга с курса эдак второго. Но никаких романтических отношений между ними никогда не наблюдалось. Они, словно намеренно причиняя друг другу неудобства, продолжали играть в дружбу и вступать в отношения с кем-то другим. Драко хорошо помнила реакцию подруги на роман Тео с какой-то когтевранкой, чьего имени она уже не вспомнит. Второго такого раза она не потерпит. Ну уж нет, Грейнджер. Да и вообще, сама мысль об отношениях Нотта с Грейнджер вызывала отторжение. Она была умной, начитанной, целеустремленной, а Тео... Тео тоже был неглуп, но, Салазар, он даже со своим отношением к маглорожденным до сих пор не определился! Что вообще за вздор? — Тео, — резко окликнула она брюнета, резво болтающего о чем-то с гриффиндоркой, — Мы с Грейнджер начали общее задание на прошлом занятии, так что, будь так добр — приподняв бровь, закончила она, взглядом указывая на свое место, попутно сгребая все свои вещи и упорно игнорируя вопросительный взгляд Паркинсон. — Задание? — абсолютно не во время вклинилась Грейнджер, когда Нотт уже перебросил большую часть своих вещей. — Да, Грейнджер, задание. — Ах, задание, — лукаво парировал Забини за ее спиной. Оставшаяся часть урока прошла в полной тишине, не считая нервных движений Грейнджер, которая будто забыла, как сидеть на стуле, не дергаясь каждые тридцать секунд. Но Малфой решила, что способна стерпеть это и воздержаться от колкостей. В конце концов, она сама была инициаторкой этого обстоятельства и бросаться камнями было поздно. По крайней мере, Тео сидел возле Пэнси, что отдаляло их от очередной катастрофы минимум на пару дней. Хотя от настоящей катастрофы их мало что способно было уберечь. Как бы Драко ни пыталась это игнорировать. Темный Лорд был жив и она будет вынуждена убедиться в этом лично через неделю-другую, если верить парившему за окном снегу. И пусть последние недели, заполненные тренировками в легилименции, сказались на ее способностях положительно, она все еще понятия не имела, как убить эту чертову змею. Более того, она даже не представляла, сможет ли увидеть ее. Раз директор считает это таким важным шагом, значит змея играет большую роль для Волан-де-Морта. Станет ли он оставлять на виду что-то столь важное? Конечно, Дамблдор наверняка знал, в чем ценность Нагайны и, возможно, даже представлял, как ее убить. Но с учетом того, что вместо прямого заключения сделки он предпочел скармливать ей байки о чудесном освобождении бедной души девушки и прочей чуши, он не собирался говорить ей о том, как покончить с тварью. В то же время, если верить прошершенным ею книгам, убить ее окажется не большой проблемой. Самым безопасным для Драко было бы отравление. Но разве все могло быть так просто? В это слабо верилось. — Малфой, — тихий голос слева от нее заставил Драко встряхнуть головой, избавляясь от тревожных мыслей. Быстрым взглядом окинув помещение, она поняла, что зелья уже закончились. Класс был пуст, за исключением ее и Грейнджер. Как она могла не заметить, что все ушли? —Малфо-о-ой. — Гре-е-ейнджер? — передразнивая, протянула слизеринка в ответ. — Какое задание? — Задание? — Именно. — Ах, задание, — понимающе усмехнулась она. Ну конечно, задание, что еще могло сподвигнуть заучку-Грейнджер остаться с ней один на один в этом кабинете, — Забудь, Грейнджер, я все выдумала. Брови гриффиндорки сошлись на переносице. — Выдумала? — Хотелось провести с тобой больше времени наедине, — подмигивая ответила она, параллельно поднимаясь из-за уже пустующей ее стараниями парты. — Ты невыносима, — будто вспыхивая от оскорбления, бросила Грейнджер ей в спину. — Предпочитаешь вернуться на уровень первых курсов? — лениво разворачиваясь к гриффиндорке, протянула она. Хочешь поболтать - пусть будет по-твоему. — Я предпочитаю, когда меня не используют в своих играх. — О, правда, Грейнджер? Что-то в тоне и взгляде гриффиндорки здорово раззадоривало ее раз за разом, но Малфой была слишком занята словесной перепалкой, дабы отследить медленно скапливающийся на задворках сознания гнев. — Ты попросила прекратить, и я прекратила. Может пора прекратить упрекать меня одной ошибкой? — Грейнджер, ты слишком великого мнения о себе, раз считаешь, что я стану тратить время на подсчет твоих бесконечных ошибок. Лицо Гермионы стало медленно покрываться алыми пятнами. Она уже сотню раз пожалела, что вообще начала этот диалог, и сейчас даже не могла упомнить причины его начала. Но нутром чувствовала, что это связано с переменами в ее отношении к Малфой, что зародились той ночью. Теперь, даже приложив усилия, она не могла заставить себя видеть слизеринку в тех оттенках, что прежде. В надменной ухмылке всегда находила брешь, лишь на самую малость позволяющая заметить скрываемую девушкой усталость. В походке больше не чувствовалась глупое самодовольство, теперь Грейнджер видела в этом твердую уверенность. Малфой явно стремилась защитить кого-то или что-то, и этот факт сделал ее личность слишком осязаемой для Грейнджер. Слишком приземленной и похожей на нее саму. Сейчас она вовсе не видела того образа, что сформировало ее воображение. Перед ней была скользкая слизеринка, самонадеянная грубиянка, девчонка, ни на миг не заслуживающая ее внимания и времени. Достаточно! Этот проект явно перешел черту. — Да, я уже успела заметить, что ты слишком занята в последнее время. Так утомляешься, что даже не в состоянии доползти до своей спальни, прежде чем уснуть. Секундное замешательство, прежде чем осознание сказанного шоком отразится на лице Гермионы. Дерьмо! Карие глаза быстро различили те же эмоции вперемешку с нарастающим гневом в лице Малфой, достаточно быстро, чтобы отправить тревожный сигнал сознанию и позволить Грейнджер капитулировать до вероятного взрыва. Драко замерла, словно впав в оцепенение. Голос в голове требовал догнать девчонку и вытрясти из нее все дерьмо, заставить прекратить говорить загадками. Но перед глазами уже крутились картинки последних дней, складывая пазл воедино. Она уснула вне спальни лишь единожды, и тогда у нее было странное видение... Ощущение присутствия кого-то... Кого-то, кто заставил ее успокоиться и прийти в норму. Поверить в то, что Грейнджер оказалась ее тайным успокоением, было крайне сложно. Но все сходилось. Еще этот ответ на вечеринке. Она спала с кем-то, чьи волосы напоминали платину. Блять. Чертова Грейнджер снова не сдержала своего обещания. Она раз за разом вторгалась в ее жизнь, нарушая привычный порядок, и теперь все, чего хотелось — это раздавить гриффиндорскую кошку, заставить жалеть о поступке. "Накажи девчонку!" — одобряюще зашипел голос в ее голове, о существовании которого она уже успела забыть. — Чертова Грейнджер! Малфой не приблизилась к ней ни тогда, ни через сутки, ни даже по прошествию недели. "Ну уж нет, Грейнджер! Я не стану забивать себе голову твоим сталкерским дерьмом, когда судьба моей матери буквально зависит от здравости моего рассудка", — примерно так звучали ее мысли каждый раз, когда пронзительный взгляд карих глаз то испуганно, то с сожалением находил ее в Большом Зале. Драко предпочла тотальный игнор. Как сказала бы Паркинсон, типичное для Драко Малфой решение проблем. Можно ли отнести Грейнджер в список ее проблем? Она не знала. Потому что попросту запретила анализировать себе странное поведение гриффиндорки и то, как это отражалось на их взаимоотношениях. В Большом Зале она презрительно усмехалась на взгляды Гермионы, точно так же, как это было на далеких первых курсах. На зельях продолжала сидеть с Паркинсон и делать вид, будто кудрявая копна волос совсем не бросается ей в глаза. Только почему-то, чем больше она разыгрывала эту комедию с названием "В этом году не произошло ничего странного", тем больше образ Грейнджер находил ее в самые неподходящие моменты. Особенно ночью. Особенно во снах. Она больше не ходила в туалет плаксы Миртл, дабы избежать возможного столкновения, и это значительно все усложнило. Посему пришлось прибегнуть к старому и довольно вредоносному методу, который подразумевал зелья. Помфри предложила упрощенный вариант, помогающий уснуть, но не избавляющий от сновидений, и она решила попробовать. Глядишь, отказ от них не окажется таким тяжелым, как было с усовершенствованной версией. Но Драко уже сотню раз пожалела о своем решении. И, Салазар, если бы виной всему были кошмары. Куда там. Образ чертовой Грейнджер и ощущение, как ей теперь было известно, ее нежных пальцев преследовали ее каждую ночь. Игнорировать факт наличия подобных интимных воспоминаний с гриффиндоркой днем было в разы проще. Ночью же измученный мозг возвращал ее в те часы, что Грейнджер позволила ей почувствовать свое тепло. Подарила кусочек уюта и ощущение безопасностью. Черт бы ее побрал! Это была суббота. До отъезда в Мэнор оставалось всего полторы недели и, по правде говоря, Драко была на взводе. Она все еще не имела ни одной идеи о том, каким образом станет выполнять задание Дамблдора, и теории о том, к чему стоит быть готовой. Потому что это был чертов Волан-де-Морт. Салазар, ей предстоит увидеть самого Волан-де-Морта и постараться не наделать в штаны, в попытках выглядеть спокойной и сохранять контроль над своим разумом. В общем, все было дерьмово. Поэтому она даже отказалась от совместной вылазки в Хогсмид со всеми, предпочитая этому уединение сперва у себя в комнате, а после парочки стаканов огневиски уже на Астрономической Башне. Почему-то там ей думалось в разы лучше в последние недели. Возможно, свою роль сыграл факт того, что однажды на нее уже снизошло чудо-решение в виде Дамблдора там, вдруг снова повезет? Наверное, мозг подсознательно на это рассчитывал. — Я подозревал, что обнаружу вас здесь, — спокойный голос директора на сей раз не вызывал испуга или дрожжи, только радостное ускорение пульса. Вот она возможность! Если ей удастся хоть немного разговорить старика... — Что же заставило вас искать меня? — даже не оборачиваясь, отвечала Драко, изображая полное безразличие, когда сердце предательски норовило вырваться наружу. Ей просто необходимо дать понять, что у нее все под контролем, она не может потерять уверенность Дамблдора в ее способности решить этот вопрос. Изображать безразличие? Эта маска всегда поддавалась ей легче других. Если бы не вечно пронзительный Я-вижу-тебя-насквозь взгляд директора, она не сомневалась бы ни секунды. — Я лишь хотел убедиться, что вы все еще готовы попытаться помочь моей старой знакомой. — Ради безопасности моей матери — что угодно. — Вы уже придумали, каким образом подойти к решению вопроса? — У меня есть несколько идей, однако... Я пока не могу даже быть уверенной, что увижу змею, что скажете делать тогда? — О, вы совершенно зря беспокоитесь, дорогая, — ласково проговорил мужчина, наконец, поравнявшись с Драко, — Она всегда при нем. — О, — лишь смогла выдавить из себя Драко, все еще не понимая, упрощает ли это ей задачу. С одной стороны, она точно сможет попытаться. С другой же, директор только явно дал понять, что никаких других вариантов у нее не имеется. — Становится довольно ветрено, если у вас нет никаких вопросов, я, пожалуй, оставлю вас, — загадочно улыбаясь, промямлил старик. И тут на нее снизошло озарение. Он знает. Он прекрасно знает, что все ее идеи примитивны до ужаса и, вероятно, не возымеют успеха. Ну конечно же. Он здесь не для всех этих глупых вопросов. Проверяет ее. Играет. Хочет чтобы она сдалась и попросила помощи. Вот же кусок дерьма. Пока Малфой вела внутреннюю борьбу между своей гордостью и здравым рассудком, старик отошел шагов на пять минимум, а это значило... — Профессор! — громче, чем следовало окликнула она его, прежде чем тот вовсе скрылся от ее глаз, и быстро зашагала в его сторону, — Есть кое-что... В общем... Я... Если есть что-то, что вы могли бы посоветовать мне в этой... Миссии... Я была бы очень благодарна, — с трудом подбирая слова, выпалила Малфой, ощущая как сердце все сильнее стремилось наружу с каждым выходящим словом. — О, дорогая, к сожалению, я никак не могу вам помочь, — разочарованно произнес Дамблдор, вырывая остатки надежды и достоинства из груди слизеринки, — Но есть кое-кто, кто возможно способен... Вы, должно быть, помните, что произошло на втором курсе? Василиск утащил Джинни Уизли в тайную комнату и был повержен силами Гарри. Василиск тоже являлся змеей, верной Волан-де-Морту, если вы помните. — Поттер никогда не скажет мне, как одолел его, — разочарованно фыркнула она. — Мне пора возвращаться, Мисс Малфой, — мягко коснувшись ее плеча, он продолжил свой путь. Солнце уже село, и ветер действительно ощущался слишком холодно, да и надежда на чудо унеслась вместе с умиротворением, приходящем на Башне прежде. Поэтому, намереваясь восстановить выветрившийся алкоголь, она понуро двинулась в сторону подземелий. По всей видимости, ужин она уже пропустила, а это значит, что вся слизеринская компания сейчас восседает в гостиной. Говорить ни с кем не хотелось, разве что с Поттером, предварительно залив ему сыворотку правды в глотку. Поэтому громкий смех, встретивший ее на пороге, совершенно не придал ей энтузиазма, а лишь усилил желание скрыться в своей спальне. — А вот и она! — Забини явно был не согласен с ее планами. И Драко, возможно, просто бросила бы какую-нибудь колкость и последовала своему плану, если бы не картина, представшая перед ее глазами, в буквальном смысле оборвавшая ее на полуслове. На диване, видимо, трансфигурированом из чего-то, располагались гриффиндорцы, словно это было совсем нормально для них — сидеть здесь. Все мысли в момент выветрились, оставляя пустоту, а после... Озарение. — Но-но, детка, не нужно так нервничать, — притягивая ее за руку, отозвалась Дафна. — Я так предполагаю, по Хогвартсу летает вирус топографического кретинизма, иного объяснения этому, — приземляясь в свое кресло и попутно указывая взглядом на восседающих на диване рядом уже напряженных гриффиндорцев и... Лавгуд? — Я найти не могу. — О, заткнись и выпей, Малфой, — первой очухалась младшая Уизли. — И все же? — принимая стакан от Забини, не унималась она. — Мы с Джинни решили, что будет неплохо немного наладить межфакультетские... — начал свою речь явно здорово охмелевший Поттер. — Ставлю ставку на то, что Поттер ревнует Уизилетту и... — Даф! — оборвала ее Пэнси, но судя по покрасневшему лицу Поттера, та попала в точку. Да уж, вечер обещает быть веселым. — К черту это, давайте продолжим игру. Малфой, ты опоздала, поэтому, считай, твой черед настал. Сыворотка или бутылка? — Давай свое дерьмовое пойло, — недовольно протянула она, внутренне ликуя от выбранной Паркинсон игры, — это был ее шанс. — Убить, жениться, переспать, — довольно усмехаясь под одобрительные свисты Забини и Нотта, произнесла брюнетка, — Джинни, Грейнджер и Лавгуд. — Легко, — делая большой глоток огневиски, произнесла Малфой. Взгляд серых глаз медленно двигался по сидевшим напротив, создавая напряжение, — Убить Лавгуд, без обид, дорогуша, но я вижу тебя впервые на расстоянии вытянутой руки, — встречаясь взглядом с когтевранкой, добродушно произнесла блондинка, заставляя Грейнджер неожиданно для нее облегченно выдохнуть. Алкоголь явно дурно влияет на Гермиону. Когда Малфой перевела взгляд на Джинни, Гермиона поняла, что задержала дыхание. Мерлин, что это такое? — Переспать с Уизли и жениться на Грейнджер, — со всех сторон послышались удивленные вздохи, довольные улюлюканья и свисты, но Гермионе показалось, словно все звуки мира исчезли для нее. Были только глаза Малфой, пронзительно смотрящие прямо в ее. Без усмешек и презрения. Даже с нотками тепла. По крайней мере, ей так казалось. — Поттер! Момент продлился всего пару секунд, но Гермиона могла поклясться, что смотрела в эти глаза вечность и продолжила бы, не переведи слизеринка взгляд на друга. — Сегодня здесь слишком много любителей рыжих, — театрально надув губы, сказала Дафна, — Вот уж от кого не ожидала, Люция! Драко лишь невинно пожала плечами. — Я кручу! — неловко улыбаясь, отозвался Гарри, разрушая едва накалившуюся атмосферу. Когда голос Драко затих, Гермиона неосознанно погрузилась в пучину своих спутанных опьянением мыслей, упуская ход игры и вливая в себя все больше алкоголя. Оказаться в слизеринской гостиной в субботу вечером точно не входило в ее планы, но Гарри ворвался в ее личное пространство слишком неожиданно, а его аргументы хоть и были нелепыми, исходили от любви, вовсю пылающей внутри, и она не могла отказать лучшему другу. Гермиона лишь покачала головой и дала слово, что поддержит его идею перед Джинни. Идея звучала не совсем логично, но Джинни, видимо, не особо волновал факт того, что Поттер внезапно снова озаботился слизеринцами и решил совершить очередной визит в их компанию. И когда только весь мир вокруг окрасился в розовые цвета влюбленности? За окном во всю заметал снег, а ее друзья внезапно почуяли весеннее цветение. Финалом этого театра абсурда стала Луна, заявившая, что Забини давно приглашал ее провести вечер в их компании. Забини приглашал Луну Лавгуд в подземелья? Что дальше? Волан-де-Морт предложит Гермионе выйти за него? — Грейндже-е-ер, — недовольный возглас Нотта заставил Гермиону выйти за пределы своего рассудка, — Ты что, заснула? — Нет... Я просто задумалась. Я буду крутить... — неожиданно для себя выпалила она, тут же поспешив забрать слова обратно, — То есть... Я хотела... — Но-но-но, Гермиона, магия уже услышала твой ответ, — подмигивая, оборвала ее Паркинсон. — Ладно... Тогда... — она тяжело вздохнула и под пронзительными взорами собравшихся потянулась к мешочку с заданиями. Гермиона медленно перебирала пальцами бумажки, мысленно проклиная себя за ошибку, но эти проклятия были еще ничего в сравнении с теми, что полились из нее, стоило ей развернуть задание. — Я могу перетянуть? — О, конечно, — отозвался Блейз, — Нет, читай уже. — Ладно... Тут написано, что я обязана выполнить любое желание того, на кого укажет... — Играешь по-крупному, Мио-о-она, — усмехаясь, вставил Тео. Если бы она стала молиться о том, чтобы бутылка не указала на кого-то из слизеринского факультета, то была бы слишком наивной. Поэтому она предпочла, зажмурив глаза, мысленно повторять одну-единственную просьбу. Только не... — Малфой! — голос Тео и довольные смешки со всех сторон заставили ее распахнуть глаза, — Если ты не использовала какую-то темную магию для того, чтобы связать вас с Грейнджер в этой игре, я начну верить в судьбу. — Если бы я и использовала какую-то темную магию, чтобы связать нас с Грейнджер, — она все еще не смотрела в сторону Гермионы, но от произнесенного имени что-то словно потянуло сделать это. Драко противилась. — То только чтобы позлить тебя, Тео. — Говори уже чертово желание, — фыркнул он. Малфой замолчала. Ее взгляд медленно скользнул в сторону Гермионы, позволяя сегодня признать поражение. Она выглядела довольно расслабленной и в той же мере пьяной, вероятно, одно вытекало из другого. Магловские джинсы и футболка. Так по-грейнджеровски. На мгновение Драко было задумалась о том, что температура в подземельях была значительно ниже, нежели в гостиной Гриффиндора, но забыла об этом так же быстро, как поймала взгляд карих глаз на себе. Она смотрела прямо ей в глаза. Снова. Ни страха, ни волнения. Упертая, как всегда. Грейнджер даже это умудрилась переводить в чертово состязание, но на сей раз Драко была даже довольна ее решением. В этой игре в гляделки даже было что-то... Интимное. Со стороны Блейза послышался наигранный кашель. Малфой усмехнулась левым уголком рта прежде чем отвести взгляд от растерянного лица Гермионы. Она выглядела так, словно Макгонагалл только что застукала ее за списыванием итогового теста. Уму непостижимо. — Пожалуй, мое желание Грейнджер узнает, когда количество ушей сократится до двух пар. Ибо еще одного монолога Нотта я не выдержу. — небрежно бросила Малфой. — Только не женитьба, Драко, не торопись! — Заткнись, Забини! Она еще долго пыталась осмыслить произошедшее тем вечером. Узнали ли они что-то полезное? Пытались ли? Это было крайне спорно. Так же, как и назвать эту "вылазку" удачной. Ревность Гарри с того дня разве что усилилась. Теперь он все больше подозревал Забини и Джинни в тайных отношениях. Гермионе оставалось лишь качать головой и пожимать плечами. Она понятия не имела, прав друг или ошибается, хоть и была уверена в чувствах Джинни к нему. Подруга вполне могла заинтересоваться Блейзом, и, не будь он слизеринцем, это "вполне" можно было бы даже не добавлять. Хотя говорить, что стереотип "слизеринцы — адское зло и будущие Пожиратели" оставался также крепок, было бы ложью. Даже Рон как-то раз отозвался о Забини, как о "точно не Пожирателе", что было огромным прогрессом для него. Будь Гарри менее предвзят, согласился бы с другом. Что до Гермионы, она и до этого считала себя далекой от стереотипного мышления, сейчас же тем более убедилась в своей правоте. Особенно с учетом, что вопрос "Малфой — Пожирательница" постепенно перетек в "Джинни влюблена в Блейза". Но было кое-что, что она никак не могла выбросить из головы... В тот вечер, ей показалось, что Дафна обратилась к кому-то "Люция". Что могло означать то, что кто-то из слизерина имел второе имя, и имя это было Лукреция. Джинни не помнила этого, а отважиться спросить у мальчиков она просто не могла. Это означало бы возвращение всего этого балагана, а она могла просто вообразить это с учетом количества выпитого ею алкоголя. Еще было желание. Малфой, словно желая ее помучить, оттягивала до последнего с его озвучиванием. Она так же продолжала делать вид, что Гермионы не существует, и если первое время гриффиндорка боролась с желанием запустить в нее парочкой заклятий, то уже через неделю готова была поблагодарить. Не имея подкорма, ее интерес стал медленно угасать, сводясь к редким взглядам в сторону слизеринского стола за завтраком. Она объявилась за день до отъезда. Малфой подловила ее по дороге в гостиную после ужина, затащив в тот самый кабинет, с которого начались странности этого года. Она уже думала разразиться недовольством, когда поняла с какой целью здесь находится и предпочла молча ждать своей участи, мысленно молясь на то, что это не будет чем-то выходящим за рамки ее моральных принципов. — Расслабься Грейнджер, меня не возбуждает принуждение, — заставляя щеки Гермионы предательски загореться, выдала блондинка, — О, ты действительно об этом подумала? — Я... Не... Это... — Проехали, — оборвала ее Драко, по-хозяйски располагаясь на парте напротив, — Все что мне от тебя нужно — информация. Гермиона недоуменно подняла взгляд на нее. — Информация? — Да, Грейнджер. Я предлагаю договор: ты помогаешь мне с помощью своего прославленного мозга, а я не использую свой для извращенных фантазий, которые ты там себе напридумывала. Она снова заставляла Грейнджер покраснеть, что не могло не вызывать усмешку. — Я не... — Договорились? Драко мысленно молилась на "Да", внешне сохраняя полное спокойствие. Это было ее единственным шансом узнать что-то полезное, а, судя по словам Дамблдора, не просто полезное, а необходимое. Хорошенько проанализировав все диалоги с директором, она поняла это. Старик так и твердил: Грейнджер — твое решение. Когда до нее дошло, оставалось только удивиться своей глупости. Теперь это казалось таким простым, таким очевидным. Но раньше она не умела читать с конца. На языке Дамблдора. Мать снова была права! Салазар, если бы она всегда делала то, что говорит Нарцисса, возможно, даже не нуждалась бы в этом странном навыке. — Да... Только если это информация никак не может навредить моим друзьям и... Да. Все сказанное после Драко уже не слышала, справляясь с желанием улыбнуться Грейнджер. Драко могла бы поблагодарить ее, но тогда она точно решила бы, что Малфой лишилась рассудка. Она и сама бы решила так. Грейнджер у нее в кармане. Теперь все пойдет по плану. — Конечно же. Первая встреча здесь в это же время по возвращении с каникул. Выходя за дверь, она все же позволила себе улыбнуться.