ахиллесова пята.

Первые шаги по Мэнору ощущались болезненнее, чем во все прошлые разы. Потому что на сей раз от былой надежды вдохнуть в это место прежнюю атмосферу дома не осталось ничего. Запах сырости обосновался здесь окончательно, как и гробовая тишина, сквозь которую она слышала лишь отчетливый стук собственных подошв о плитку пола. Нарцисса стояла в гостиной с теплой улыбкой. Драко почувствовала, как что-то больно кольнуло в груди, когда их с матерью взгляды встретились. Возможно, она и не показывала, но для младшей Малфой стало очевидно, что что-то сломилось за эти месяцы в дорогой ей невероятно сильной и стойкой женщине. Кто-то сделал это с ней, и, видит Салазар, она скорее умрет, чем позволит этому продолжаться. Лишь оказавшись в теплых объятиях матери, Драко наконец смогла почувствовать спокойствие и безопасность. Пусть это продлилось всего несколько секунд, Драко ощущала, как вопреки тьме, окутывающий взор за прикрытыми веками, вернулась в прекрасные весенние сады, где они с Нарциссой так любили проводить время в детстве. Вдали от всего мира, вдали от Люциуса. Это было только их место, лишенное посторонних глаз. Интересно, что с ним сейчас? Отдано в распоряжение очередного дружка отца? — Я скучала, дорогая, — разрывая объятия, прошептала женщина. — Как все же приятно, когда вся семья в сборе, — голос Люциуса эхом разлетелся по Мэнору, уничтожая остатки тепла и уюта, созданные матерью секундой назад. — Встретимся позже в моих комнатах, мама, — с мягкой улыбкой ответила Драко матери, игнорируя присутствие отца. — И что? Даже никаких объятий для любимого отца? — лепетал Люциус, пока его дочь быстрыми шагами растворялась во мгле множественных коридоров. Последующие два дня прошли на удивление спокойно, отец больше не беспокоил ее своим присутствием, по всей видимости, будучи слишком занятым прислуживанием своему хозяину. Из рассказов Тинки, их домашней эльфийки, Лорд уже как несколько месяцев назад обосновался в Мэноре. Это объясняло состояние матери и общую атмосферу дома, что становилась хуже прежней. Также оказалось, что каждую пятницу Волан-де-Морт проводит некие собрания своих приспешников, но это все, что Тинки было известно. Сама эльфийка выглядела особенно измученно, но не жаловалась, а только переживала, как бы с молодой хозяйкой не случилось беды, и причитала о том, что Драко вообще не следовало приезжать. Тинки была рядом, сколько Драко себя помнила, мать особенно жаловала эльфийку и всегда держала при себе, она была неотъемлемой частью этого хрупкого ощущения дома для Драко. И сейчас, видя ее трясущиеся маленькие ручки, сердце девушки обливалось кровью от осознания тех ужасов, что, вероятно, приходится переживать ей и другим эльфам в Мэноре. Не то чтобы Драко была великой защитницей эльфов, нет, до Грейнджер ей далеко, но любовь к Тинки располагала эмпатией и к другим представителям ее расы. К тому же, нужно быть законченной сволочью, вроде Люциуса, чтобы не посочувствовать эльфам сейчас, с учетом того, что они были вынуждены оставаться под одной крышей с их ненавистниками и сделать ничего не могли. За прошедшие два дня Тинки была единственной, кого видела Малфой. На приемы пищи Нарцисса ее не звала, а отправляла эльфийку с едой в комнату, потому девушка решила, что спускаться не стоит. На третий день, когда Драко, уже изнывая от неизвестности, собиралась спуститься к матери, та сама решила почтить ее визитом. — Лукреция, дорогая, мне очень жаль, что мне пришлось так долго оттягивать нашу встречу, но обстоятельства таковы, что, даже находясь под одной крышей, выбирать время для посещения родной дочери приходится с особой тщательностью. Тинки! — когда эльфийка появилась, мать лишь легко качнула головой, после чего Тинки, по всей видимости, использовала какое-то заклинание и растворилась в воздухе. — Таковы обстоятельства, дорогая. Нельзя, чтобы кто-то заподозрил, что нам есть что скрывать, а нашу с тобой магию порой слишком легко считать, чего не скажешь об эльфийской, — нежно касаясь щеки дочери произнесла она. — Я когда-нибудь рассказывала тебе, почему твое имя Лукреция? — Нет, но уверена, сейчас ты мне поведаешь. Нарцисса лишь слабо улыбнулась. — В нашем роду уже однажды была Лукреция, но судьба ее оказалась не слишком счастливой по меркам Блэков. На мой же взгляд, она получила куда больше, чем могла. — Драко внимательно глядела на мать, вылавливая каждое слово, потому что Нарцисса никогда не тратила слов понапрасну, — Она первая из известных ныне в роду Блэк была изгнана из семьи, однако ее мать предпочла умолчать об этом. Посему, это самая настоящая семейная тайна, — заговорчески улыбаясь продолжала мать, — Я узнала эту историю от своей сестры.. — Тетя Дромеда, не так ли? Драко не могла не заметить горечь в глазах матери, стоило этому имени слететь с ее уст. Так было сколько она себя помнит. — Да, Андромеда рассказала мне ее историю за пару дней до собственного изгнания, но тогда... Я была слишком юна и упряма, чтобы понять и поддержать ее, — разочарование легко читалось на лице женщины, — Так вот, Лукреция Блэк была первой изгнана из дома Блэк, потому что, как ты уже наверняка догадалась, связала себя узами с маглорожденным волшебником. — И в чем же мораль истории? — Через год после побега девушка чудеснейшим образом исчезла, как и ее возлюбленный. — Они убили их? — Вероятно, но мораль здесь в другом, дорогая. И не успела Драко озвучить своего вопроса, как почувствовала нежное невербальное прикосновение к своему рассудку. Мать проверяла ее. Драко отчетливо ощущала, как босые ноги женщины ступают по заросшим тропинкам ее разума, заглядывают под каждый листок, пытаясь найти брешь в ее броне. Но она тренировалась много. Слишком много. Боялась сильно. Слишком сильно. Она была готова к встрече с Волан-де-Мортом, поэтому эту проверку должна выдержать с легкостью. Даже, когда Нарцисса доберется до истоков небольшого ручейка, хранящего тяжелейшие тайны ее сознания, она продолжит спокойной левитировать над набирающими обороты водами. Заблокирует матери возможность приблизиться к водостоку, создаст иллюзию зарослей, что угодно — в ее арсенале имелось достаточно способов отогнать непрошеных гостей прочь. — Мораль в том, — все еще бродя по задворкам ее сознания вновь заговорила женщина, — что лучше прожить короткую, но свободную и счастливую жизнь, нежели существовать десятилетиями, утопая в оковах, — когда Нарцисса наконец покинула пределы ее разума, на ее лице появилась гордая одобряющая улыбка, что значило - она прошла испытание. — Твой отец назвал тебя Драко, дабы связать узлами порывы вольных желаний и предрассудков. Я же дала тебе имя, несущее в себе бремя свободы, надеясь, что именно это станет твоим стимулом и стремлением. Когда мать закончила свой рассказ, в комнате воцарилось молчание, но это было из тех, что отзывалось комфортом и необходимостью все осмыслить. В нем не было и намека на неловкость. Драко всегда знала, что в инициативе матери закрепить за ней второе имя хранилось сокрытое тайной желание борьбы. Теперь, она только убедилась в этом. В очередной раз отмечая про себя особенность этого имени. — Ты скучаешь по ней? — она нашла руку матери и слегка сжала ее. — Всегда. — Но почему тогда.. — Это слишком опасно, дорогая. Она и так пережила достаточно ужасов в своей жизни. Диалогу пришел конец, и Драко знала это. Видела это в глазах матери, постепенно принимающих прежний вид холодной отстраненности, поэтому появление Тинки не стало для нее удивлением на сей раз. Мать обернулась лишь у самой двери, обронив одну единственную фразу: "Сегодня вечером твой отец и его гость вынуждены отправиться по делам. Так что мы могли бы поужинать, если ты пожелаешь." Драко стояла посреди семейной библиотеки уже около пяти минут, внутренне проклиная себя. До ужина оставалось меньше двух часов, а она все еще не могла отыскать необходимого. Даже больше — она все еще не знала, что ей нужно было найти. Перед ней стояло так много задач последние полгода, что стоило начать формулировать мысль о необходимом, как библиотека просто заваливала ее грудой книг, предоставляя самое нужное — освобождение. — Будь здесь Грейнджер, мы уже тащили бы более сотни книг в Хогвартс.. — фыркнула она в пустоту. Ей было необходимо что-то. Что-то способное исправить ситуацию. Что-то, что поможет стать ей сильнее, позволит скрыть разум от Темного Лорда, подтолкнет найти способ избавиться от него..Стать сильнее.. Она должна стать сильнее. Сила. Контроль. Знания. Огромный том бордового цвета приземлился в ее руки секундой после мысли, проскользнувшей крайней. Она удивленно оглядела книгу. Старость так и сочилась из нее обгорелыми корешками и пожелтевшими страницами, а язык, используемый на обложке, вовсе не был знаком Лукреции. Каждое прикосновение отзывалось легким жжением рук, а на попытки отворить фолиант, он не реагировал. Что-то внутри подсказывало Драко, что это именно то, что ей нужно. Поэтому остаток времени она провела в поисках словаря, способного перевести слова, выведенные на обложке. Внутренне молясь, чтобы ее догадка была верна. Иначе все это будет зря.

Открывая печать — не забудь не молчать. Коль захочешь кричать — не вини ты печать. У печати есть срок и зовется он рок. Знай, когда приду на твой порог — испустишь свой последний вздох. Открывая печать — можешь ты хоть плясать, но печати плати. Свою кровь не щади.

Вот что гласила обложка книги, Драко лишь недовольно усмехнулась от осознания того, что провела более суток в библиотеке, в попытках перевести детскую сказку. Текст оказался на древнегреческом, за исключением парочки фраз на ведийском. Либо кто-то очень не желал открытия этой печати, либо она действительно древнее Дамблдора. Но на эти размышления времени не было. Книга просила крови. Это было единственно важным. Она нашла разгадку и уже сегодня ночью, возможно, откроет для себя что-то действительно важное. Что-то, способное вытащить ее со дна. За ужином мать не была особенно разговорчива, и на сей раз Драко даже радовалась этому обстоятельству, будучи слишком погруженной в свои мысли о находке. Ей бы хотелось прямо сейчас оказаться запертой в своей комнате, чтобы наконец удовлетворить свой интерес. Но этика требовала выдержать минимум пол часа семейного застолья, поэтому Малфой продолжала мучить свой салат, изредка ловя на себе взгляды Нарциссы. Та, кажется, изо всех сил пыталась найти в себе силы на необходимую к застолью светскую беседу, но каждый раз проваливалась. Огромная редкость для Нарциссы Малфой. Будь Драко сейчас той пятнадцатилетней девчонкой, коей была ранее, не смогла упустить бы возможности отвесить комментарий насчет поведения матери. Но та версия ее уже давно была погреблена где-то в глубинах садов Мэнора. — Как успехи в школе? — вымучено произнесла Нарцисса, вызывая на лице Лукреции усмешку. — Последний раз ты спрашивала об этом года два назад. — Самое время наверстать, не считаешь? — уголок губ женщины потянулся вверх. Дождавшись глубокой ночи, Лукреция наложила всевозможные запирающие и оглушающие на свою комнату, чтобы наконец раскрыть чертов фолиант. Если книга окажется бесполезной, она, вероятно, попытается сжечь библиотеку Малфоев до тла. В лучшем случае — сгорит вместе с ней. — Грейнджер бы меня возненавидела.. — усмехаясь своим мыслям прошептала она, а после невербально сделала небольшой порез у основания запястья. Кровь стала заливать глубоко вырезанные буквы и, лишь наполнив каждый из выведенных символов, книга издала звук, отдаленно напоминающий скрип. Лукреция не успела среагировать, когда яркий белый свет заполнил комнату ослепляя ее. Она проснулась от ощущения чужого прикосновения на своей руке и недовольных воплей, что раздавались подле нее. Когда она наконец открыла глаза, обнаружила себя на кровати, Тинки, утирая слезы, перебинтовывала порезанное ночью запястье, а Нарцисса своим самым строгим из имеющихся в ее запасах взглядом смотрела на нее. Малфой попыталась вспомнить события вчерашнего дня, но головная боль оказалась сильнее этих попыток. — Лукреция Драко Малфой, — дерьмо — Где ты взяла эту книгу? Нарцисса была не просто недовольна. О, нет. Она была на грани бешенства. Такой Драко не видела ее кажется..никогда? Взгляд опустился на старинный фолиант, что ныне лежал на коленях матери. Что ж, теперь она была точно уверена, что нашла что-то стоящее и все это не было напрасным. Осталось только успокоить мать и вернуть книгу себе. — В библиотеке, где же еще, — сохраняя наивное выражение лица произнесла она и потянула руку к книге, — Позволь.. — Никогда. Больше. Не. Приближайся. К. Этому. Люция. Женщина рывком поднялась и покинула комнату, оставляя за собой только разочарование и все больше вопросов. Тинки так и не сумела ответить ни на один из вопросов девушки, все повторяя что-то о собственной безответственности, поэтому Драко была вынуждена сдаться и позволить сну отыскать ее снова. Там, она видела женщину. Молодую и привлекательную. Чарующую. Но что-то было в ее чертах такое, что заставляло спину покрыться мурашками. Стоило взгляду ее зеленых глаз упасть в сторону Драко, той сразу же захотелось прикрыться. Ощущение собственной наготы укреплялась с каждой секундой под взором изумрудных очей. Драко продолжала стоять на месте как прикованная, пока женщина изучающе смотреть. Вокруг стоял утренний туман. Малфой обернулась в сторону лишь на секунду, и секунды этой было достаточно, чтобы понять — они внутри ее сознания. На внешней оболочке, что Драко тщательно выстраивала для нежданных гостей. Зеленый лес. Дубовая роща. Она знала эту местность наизусть. Была способна пройти к заветному ручью с закрытыми глазами. Туман не был ее творением. Он принадлежал незнакомке, что рывком оказалась в шаге от Лукреции, вынуждая ее испуганно сделать шаг назад. Женщина легко коснулась ее щеки губами. — Найди меня. Драко проснулась. На коже все еще сохранилось ощущение морозности, что побудило ощущение губ незнакомки. Ей казалось, что она все еще может ощущать ее присутствие, несмотря на то что образ становился расплывчатее с каждым мигом.Найди меня. Чтобы это не значило, у Малфой не осталось времени на анализ и стратегию. Она проспала слишком долго, судя по пробивающимся в комнату лучам солнца, за окном расцветал новый день. На ее столе покоилась записка. Даже до раскрытия Драко могла сказать, чей почерк обнаружится при прочтении. "Сегодня вечером мы были бы счастливы познакомить тебя с нашим гостем." Вот и все. Больше бежать было некуда. К ужину она подготовилась задолго до назначенного времени, уже тогда понимая, что не сможет проглотить и крошки. Нервы девушки были накалены до предела, неизвестность пугала, как ничто прежде, а изнеможденный мозг почему-то раз за разом возвращался к образу несносной гриффндорки. Она позволила себе это. Только на сегодня. Поэтому остатки дня Драко провела, погружаясь в нелепые воспоминания нынешнего года. Нелепые выражения лица Грейнджер, когда она заставала гриффиндорку врасплох за ее шпионскими наблюдениями. Ее красные щеки, когда кто-то рядом, говорил что-то выходящее за рамки ее морального кодекса. Еще были теплые руки и ощущение мягких объятий, дарящих ощущение свободы. Словно больше не было вековых предрассудков, войны и всего этого мира. Была только Грейнджер, держащая ее в своих объятиях. Но, к сожалению, помимо успокоения эти мысли приносили с собой тонну вопросов, на которые у Драко не было ответов. Значило ли все это что-то? Наверняка значило, раз она возвращалась к этому раз за разом. Ошарашенное выражение лица Гермионы, когда Малфой озвучила свой ответ на провокационное "убить, переспать, жениться" от Паркинсон с нотками ликования, пронеслось перед глазами Драко, вызывая нелепую улыбку. Она тоже думала об этом. Наверняка, также ничего не понимая и не желая разбираться в себе. К черту разбирательства. Сейчас для них не было времени. У Драко будет достаточно времени, чтобы стереть лицо гриффиндорки из своей памяти, но сейчас его нет. — Лукреция..Мисс, — тихий голос эльфийки заставил ее вернуться в реальности. Сколько сейчас было времени? — Вам пора идти. — Конечно, спасибо, Тинки, — натягивая добродушную улыбку отвечала она в попытках стереть с лица эльфийки грустное выражение. Она явно слишком переживала. — Я справлюсь, обещаю. — Тинки верит в молодую госпожу, — все еще утыкаясь в пол пролепетала она, — Тинки может быть как-то полезна для Мисс? — На самом деле..Я попрошу тебя кое о чем, но это должно будет остаться только между нами. Завтра, Тинки. С этими словами она перешагнула порог собственной комнаты, подавляя желание сделать глубокий вдох. Сейчас не было место нервозности. Она медленно брела по зелеными тропам своего сознания, заходя все глубже в лес. Поворот за поворотом. Босые ноги уверенно ступали по родным дорогам, свет разливающийся со всех сторон внушал ей спокойствие и безопасность. Прямо как образ некой девушки из прошлого. Девушки, чьего имени она не могла упомнить. Шаг за шагом она все больше отдалялась от этого образа, стирая из мыслей даже блики воспоминаний, вместе сними притупляя звук звонкого смеха Паркинсон и Забини. Уничтожая тепло матери на собственном лице. Выбрасывая из мыслей глупые шутки Тео. Яркий свет становился все тусклее, словно солнце осталось где-то позади. Словно дальнейшие территории были ему неподвластны. Когда ощущение объятий Дафны покинуло ее, она поняла, что совсем близка к цели. Осталось совсем немного. Драко уже на пороге. Первая нога ступила в холодную воду, но сразу же взметнулась в воздухе, утягивая за собой все тело девушки, что сейчас ощущалось совсем невесомым. Словно в ней не было ровным счетом ничего. Ни единой эмоции. Совсем ничего. — Мисс Малфой, пунктуальны, как и следует наследнице чистокровного рода, — змеиный шепот прорвался в ее сознание, вынуждая остановиться с опущенной головой у входа, — Меньшего от дочери Люциуса я и не ждал. Прошу вас, разделите эту трапезу со мной. Когда Драко медленно подняла голову, и взгляд серых глаз был вынужден столкнуться с окровавленными глазами, если их можно было так назвать, Лорда — ощущение присутствия чего-то отвратительно липкого, оставляющего следы черных разводов на тропинках, обламывающего ветви деревьев внутри нее. Он был силен. Не подавая вида, она заняла место слева от матери, отведенное для нее. За столом воцарилось молчание на добрые две-три минуты, пока блюда не появились на столе, и Волан-де-Морт жестом не дал разрешение приступить к трапезе. Тарелка Драко наполнилась небольшим количеством овощного салата, который она изящно ковыряла, изображая особый интерес. Внутри же чувствовалась лишь едва сдерживаемая тошнота, звук столовых приборов вызывал сильнейшую головную боль, ощущение приближения собственного провала тихо постукивало где-то на задворках сознания, обдавая уравновешенное тело каплями воды. — Вы не довольны моим выбором, Драко? — Прошу меня простить, Мой Лорд. Я довольно плотно пообедала. — отозвалась она, на сей раз не решаясь повернуться в сторону существа, что отец признавал величайшим волшебником и собственным хозяином. Одного взгляда в это подобие лица было достаточно, чтобы в ее идеальной броне проскользнула брешь, второй такой ошибки она не допустит. — До меня доходили слухи о вашей довольно неустойчивой позиции в отношении грязнокровок и предателей крови, — шаги, окровавленных, недовольными, непрошенным гостей, ветвями, ног отдавались в ее сознании все громче. Он был близко. — Полагаю, это лишь слухи? — Мерзкие сплетники, Мой Лорд, всегда.. — впервые за вечер отозвался Люциус. — Как неприлично, мой друг, — раздалось со стороны Воландеморта, — говорить, когда тебя не спрашивали. Разве манеры чистокровных волшебников соответствуют подобному поведению, какого ваше мнение, Драко? — Абсолютно точно нет. Боюсь, отец не смог сдержать свою ярость, ведь он копит ее по отношению к этим гнусным лгунам долгие годы. — Но снимает ли это с него ответственность за совершенную ошибку? — Вероятно, нет, Мой Лорд. Впервые за свое прибывание здесь она была искренна. Если есть хоть малейшая возможность подорвать репутацию Люциуса в глазах его хозяина — Драко уцепится в нее даже зубами. — Мне нравится ход твоих мыслей, девочка. Но все же, ваших слов недостаточно для опровержения столь гнусных слухов. Мне потребуется нечто больше..скажем, небольшое испытание на верность. Если юная Мисс Малфой желает заслужить место подле меня, конечно же? — Что угодно, Мой Лорд, — она почувствовала, как мерзкие руки обломили первые ветки дубовой рощи, что предшествовала ее тихому уединению у вод ручья. Всего на секунду страх прокрался в ее сердце, опуская беззащитное тело в воду. Всего на секунду. Прежде чем она вернет ему прежнее положение. — Завтра я буду ждать в это же время. Сейчас, прошу всех вернуться к себе. Она не помнила, как добралась до постели, помнила лишь облегчение что накрыло ее вместе с невероятной усталостью, когда ощущение чужого присутствия покинуло ее. Она не помнила и того, как разделась. Как уснула. Было лишь тяжелое пробуждение ранним утром без особых причин. Но даже утром она ощущала себя размыто. Воспоминания о прошедшем вечере слились в одну неразборчивую пелену из обрывков фраз отвратительного существа, которому она была вынуждена поклоняться. Только мерзкое ощущение его присутствия оставалось реальным. Словно следы его шагов оставили разводы черной размытой краски на зеленой траве, на молодых стволах деревьев. Словно выдворить его теперь будет невозможным. Волан-де-Морт был слишком силен, и ей требовалось слишком много ресурсов на поддержание равновесия в его присутствии. Остаток утра она провела в ванной, анализируя произошедшее и восстанавливая силы. Она смогла очистить рассудок от неприятного визита и, на свое удивление, даже увеличила расстояние до своей маленькой долины спокойствия. Вечером ей предстоит неизвестное испытание и, вероятно, очередная попытка надломить ее рассудок. Она должна быть ко всему готова. Она должна быть сильнее. До отъезда оставалось каких-то три дня, а она даже не видела змею, что уже говорить до попыток ее уничтожения. К десяти утра Тинки принесла ей запоздалый, как всегда, предпочитала Драко, завтрак и пообещала вернуться к двенадцати для дальнейших распоряжений. — Скажи мне, Тинки, змея бывает здесь? Тихо, несмотря на заглушающее, произнесла Драко. — Да..Но, Госпожа Лу, мне запрещено говорить об этом.. — заметно нервничая ответила эльфийка. — Тинки не доверяет мне? — Что вы, Тинки жизнь отдаст за госпожу. — Мне нужна не твоя жизнь, Тинки. — Мисс Лу.. — когда крохотные ладошки прижались к ошарашенному лицу, Драко медленно опустилась на колени подле эльфийки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Послушай меня, Тинки, — нежно обхватывая эльфийку за плечи, начала она, — Я бы никогда не стала подвергать нас такой опасности, но если мне удастся..если я смогу, тогда вы с мамой сможете отправиться в безопасное место. Тинки понимает меня? — Тинки понимает, — утирая хлынувшие потоком слезы отвечала она, — но что Тинки может сделать? — Все что мне нужно: знать где находится тварь и чем она питается. Все остальное я сделаю сама. Видишь бутылочку на том столе, я просто вылью это в ее еду завтра и всему конец. — Тинки не позволит госпоже подвергать себя такой опасности, позвольте Тинки сделать все самой. — Не смей просить меня о таком, — отрезала Драко. После чего ощутила теплые объятия Тинки, непрерывно рыдающей на ее плече. В последний раз, Тинки делала так, когда Драко уезжала в Хогвартс. Она была совсем не готова прощаться с маленькой Мисс и считала, что еще слишком рано для того, чтобы госпожа покинула Мэнор. Драко мягко обняла эльфийку в ответ, успокаивая, — Все будет хорошо, Тинки не о чем беспокоиться. Ближе к вечеру она уже детально продумала свой план и даже натренировалась в дезиллюмиционных чарах, чтобы быть готовой ко всему. По словам Тинки, тварь пребывала в Малфоевских подземельях, и по вечерам эльфы скармливали ей заранее подготовленные трупы различных зверюшек. Задача была за малым: пробраться в ту часть кухни, где хранился ужин змеи и в точное время влить зелье. В остальном нужно было уповать на то, что оно подействует. За час до запланированного времени она уже стала мерить комнату шагами, предвкушая приближающуюся встречу. Мысли все стучали вопросами и теориями. Быть может, он решит истязать ее мозг, чтобы убедиться в верности или испробует парочку проклятий в наказание? По правде говоря, Драко не имела и малейшего понятия о том, каковы были способы проверок Волан-де-Морта, и, если могла бы, никогда не стала бы узнавать. Но судьба была не на ее стороне, и когда время пробило без десяти семь, она выдвинулась в сторону столовой, про себя удивляясь тому, что мать не отправила Тинки за ней, как делала всегда. Она шла медленно, в точности, как и вчера. Привычно приближаясь к своему ручью умиротворения, параллельно оценивая проделанную работу по восстановлению и улучшению своего укрытия. Быть может, он все еще сможет пробраться по этому пути, но на сей раз это будет сложнее. В столовой не было ни еды, ни родителей. В полнейшей тьме виднелся лишь едва различимый силуэт, принадлежавший Волан-де-Морту. Драко, по обычаю, замерла у входа в ожидании позволения войти. Тишина длилась еще минуты две, хотя ей показалось, будто прошла вечность. Он играл, пытался вызвать в ней страх — она поняла это сразу. — Прошу, дитя, подойди, — она двинулась на голос, уже на пол пути замечая огромную змею у ног Волан-де-Морта, сам же маг задумчиво смотрел в неизвестность, будучи повернутым к ней спиной, — Доводилось ли тебе пробовать убивающее проклятие? — сердце Драко упало в пятки, внутреннее спокойствие здорово пошатнулось, обдувая ее сильным потоком ветра. К этому она не была готова. — Вижу, что нет. Чтобы использовать это проклятие нужно обладать большой силой, огромной силой, есть ли в тебе такая сила? — Никак не могу знать, Мой Лорд. — Помимо силы, необходимо и желание. Только искренне возжелав смерти возможно применить это проклятие, — силуэт резко обратился в ее строну, оценивающе заглядывая в глаза слизеринки, — Если ты сможешь доказать свою преданность, дитя. Я одарю тебя даром, каким не удостаивал ни одного волшебника или волшебницу твоего возраста. Ты же не подведешь моих ожиданий? — Сделаю все возможное, Мой Лорд. — Что ж, тогда не будем тянуть, — он сделал несколько шагов в сторону, открывая взору Драко испуганное лицо Тинки. Она почувствовала, как внутренний ветер обратился в бурю, разрушая каждое деревце в попытках добраться до нее, но внешне все еще ничего не могло выдать ее состояние. Лишь холодное лицо, сфокусированное на каждом слове хозяина. — Это мерзкое отродье попыталось отравить мою.. — дальнейшие слова смешались в одну общую массу неразборчивых слогов, вода стала сильно бить о берег обдавая тело холодными каплями. Буря была все ближе. — Как мне сообщили недавно, был убит один из эльфов, что заставило эту.. — она левитировала выше, в попытках оставаться в равновесии, взгляд неосознанно нашел глаза Тинки, — Ты же справишься, не так ли? — Наказать ее, мой Лорд? — едва ли не шепотом отозвалась она. — Да, дитя мое, — прошептал он, неожиданно оказываясь за спиной Драко, — Убей. Убей. Убей. Убей. Убей. Она услышала только раскаты грома, за которым последовал холодный дождь. По телу побежали предательские мурашки, дождь оказался слишком холодным. Невероятно холодным. Она должна продолжать держаться. Контроль. Контроль. Контроль. Тело взмылось выше, не позволяя разбушевавшемуся источнику поглотить ее. Драко снова посмотрела на Тинки, в глазах эльфийки читалось отчаяние и сожаление, глаза Драко же не выражали ни единой эмоции. — Когда я должна приступить? — Я бы предпочел увидеть смерть этой предательницы прямо сейчас, Драко, — палочка девушки вздернулась в направлении эльфийки, — Помни, ты должна искренне желать этого. Убить. Убить. Убить. Желание. Убить. Желание убить. Она должна захотеть убить. Грохот от внезапно упавшего дерева отозвался в ушах, все вокруг рушилось. Она должна пережить эту бурю. Перед глазами на мгновенье промелькнул образ Нарциссы, и она ощутила, как холодные воды ручья обдали кончики ее пальцев. Убей. Убей. Убей. — Тинки очень рада послужить мисс Малфой, — охрипший голос заставил ее слегка дернуться, но уже через мгновенье она смогла вернуть себе былую холодность, — Тинки благодарна Великому Лорду за быструю смерть от руки любимой госпожи, — быстрая смерть. Быстрая смерть. Она подарит ей быструю смерть. Она даст ей лучший из вариантов. Убить. Убить. Убить. — Прошу вас, Мисс Лу, — Тинки мягко улыбнулась закрывая заплаканные глаза. — Авада Кедавра, — в одно мгновенье маленькое тело рухнуло на пол, утаскивая за собой ее саму. Драко чувствовала, как холодные воды ручья окутывают ее с головой, но сил сопротивляться совсем не было. Перед глазами проносилась вся жизнь от начала до конца. Быть может, она убила сама себя? Воздух в легких стал кончаться, и она рывком потянулась вверх в попытках вернуть себе было равновесие, но стоило ей дернуться, как маленькая ручка Тинки оказалась в ее собственной утягивая все глубже на дно. Легкие отчаянно сжимались в попытках получить необходимую порцию воздуха, но все было тщетно. Детские воспоминания быстро сменились чем-то более пугающим, отдающим настоящим. Первые потоки воды болью отозвались в легких. Бесполезная глупая девчонка. Голос Люциуса зазвенел в голове. Его лицо с привычной презрительной усмешкой было прямо перед ней. Она потянула руку в надежде на помощь, но тот лишь отозвался смехом уплывая наверх. Драко постаралась сделать вдох, но тщетно. Образы перед глазами постепенно обращались пеленой. Посмотрим, что с тобой можно сделать, куколка. Мерзкий голос Долохова как будто уносил ее все глубже. Она перестала видеть или просто закрыла глаза?

— Убей, — и мир разлетелся на тысячи осколков.