ахиллесова пята.

Этим вечером странным было все: Слизерин и Гриффиндор за бутылкой огневиски. Чего я еще ожидал? Пуффендуй и Когтевран — одно дело. Младшая Уизли — тоже исключение из правил. Но все остальные... Ощущение, будто кто-то поместил меня в одну из магловских ситком для подростков, не покидало с момента, когда Паркинсон озвучила их с Уизиллетой гениальную идею.Это ощущение и стало одной из главных причин моего одобрения данной затеи. Кто бы отказался от подобного зрелища? Тем более, когда это предполагало наличие бутылки хорошего спиртного бонусом... В общем, можно сказать, я сам заварил всю эту кашу. Когда к середине вечера Малфой не попыталась зарядить в Визела проклятием, внутри меня родилось что-то вроде облегчения и разочарования одновременно. Люция в целом вызывала у меня подозрения с самого начала года. Что-то странное творилось в ее голове, это стало понятно еще в вагоне Хогвартс-Экспресса. На Гриффиндоре наверняка было принято решать подобные загадки тщательно продуманным вопросом за кружкой сливочного пива у факультетского камина, но мы-то живем в слизеринских подземельях, и предложи я кому-нибудь из своего близкого круга поболтать по душам, распивая такого рода напитки, — стал бы посмешищем этого года. Я предпочитал оставить это место за Крэббом, поэтому пошел путем, который предпочитали на нашем факультете. Наблюдение и выжидание. Когда наступит должный момент, и Драко решится поведать лучшему другу свою тайну, я смогу усмехнуться и ответить привычное: "Знаю". Годы дружбы с Лукрецией Малфой научат и не такому. Паркинсон бы точно согласилась, пусть, может, и не в присутствии Лу. Итак... Эта вечеринка была отличным способом не только расслабиться, но еще и попытаться разведать обстановку. Лу заняла удобную позицию в отдалении от общей суеты, что в очередной раз подтверждало мою теорию о наличии некой тайны. Все ее поведение говорило о нежелании находится здесь, а разум постоянно уходил в иное измерение. В целом, ничего нового. Тогда я решил предпринять более решительный шаг. Дафна. Заставить Гринграсс привлечь Лукрецию к более увеселительным занятиям не стоит ровным счетом ничего. Достаточно лишь парочки намеков на выражение тоски на лице Малфой и в душе Даф откроется портал Я-до-сих-пор-чувствую-вину, а потом она бросит все усилия на изменение настроения Люции. Так оно и случилось. Был ли в этом толк? Сперва я посчитал, что нет. Но к середине игры произошло следующее... — ...с кем ты провела ночь? — Светлые, почти как платина. Лицо Грейнджер приняло оттенок багрового, стоило ответу сорваться с ее уст, руки, едва заметно подрагивая, покрутили бутылку, глаза нашли Малфой и снова вернулись к разглядыванию пола. Она повторила этот жест минимум трижды. И, видит Салазар, если бы не это, я бы даже не придал значения ее словам. Упустил бы все из-под носу! Я отыскал взглядом Малфой, и, словно в подтверждение внезапно родившейся теории, обнаружил ее пристальный взгляд на кудрявой носительнице львиного герба. В голову пришла идея настолько противоречивая и ошарашивающая, что... Огневиски встал мне поперек горла, спровоцировав кашель и вопросительные взгляды в мою сторону. Я лишь слабо улыбнулся, негласно оглашая отсутствие потребности в помощи. Хотя она сейчас, возможно, была бы кстати. Салазар! Малфой спит с Грейнджер... Малфой спит с Грейнджер? Могло ли это быть правдой? Я неосознанно бросил взгляд на Джинни, видимо, решив, что она единственная из присутствующих могла обратить внимание на данный инцидент. Но не обнаружил ни единого признака замешательства на лице Уизелетты. Не заметила или не была удивлена? Я уже подумал обновить свой напиток и вырваться из круга, дабы еще раз проанализировать ситуацию, когда женский голос заставил обратить взгляд в свою сторону его обладательницы. Луна Лавгуд. Она медленно водила взглядом голубых глаз от ученика к ученице, словно выискивая в этих охмелевших лицах нечто. Нечто, известное и подвластное только ей одной. — Моя мама однажды научила меня одной игре, — обыденно, словно обсуждая новый выпуск "Пророка" за обедом, начала она, — В ее юности она была очень популярна, но потом... Что-то произошло и Трелони перестала обучать этому... Я внимательно слушал каждое ее слово, будто входя в какой-то своеобразный транс. Все предыдущие вопросы и беспокойства внезапно растворились. В попытке понять, был ли я единственным, на кого когтевранка произвела подобное впечатление, я оглянулся на расположившихся рядом. К моему удивлению, подобный эффект появление Лавгуд произвело на всех из нашего несуразного круга. Тишина была тому доказательством. — Она зовется провиденс, — внезапно перейдя на шепот продолжала она. Первой очнулась Дафна. — И что же такого особенного в этой игре? — скептически отозвалась она, вскидывая брови. — Говорят, она способна изменить судьбу, — будто не заметив выпада, все также мечтательно отвечала Луна. Только в этот момент я осознал как же странно выглядела она среди нас. Будто все минуты прежде мои глаза не видели ее вовсе. Сейчас казалось невозможным не заметить ее. Колготки желтого цвета под огромных размеров магловским комбинезоном так и призывали приковать взгляд к их хозяйке. Ее длинные белокурые волосы были собраны в два небрежных пучка, наводя на мысль, что эта чудачка и не волшебница вовсе. Этакая сбежавшая из магловского мира девчонка. Годами прежде я был одним из тех, кто предпочитал стыдить эти проявления индивидуальности в Лавгуд. Застать меня за активной травлей бы не смогли, но и товарищей своих я никогда не осуждал. Это был первый раз, когда я действительно устыдился этому. В тот день я почувствовал искреннее восхищение Луной. Пока все мы трусливо топили себя в тайнах, алкоголе и прочих нездоровых способах справляться со стрессом уровня: Волан-де-Морт, она продолжала оставаться собой. Казалось..грядущая война ничуть не затронула ее. Тогда, я бы этого не признал даже под угрозой Круциатуса, но сейчас осознаю что зависть проскользнула в моих чувствах. — Что ж, Лавгуд, измени мою судьбу! — Тео слегка придвинулся в сторону Луны, на его лице сияла игривая улыбка. — Мы все в деле, — добавила Джинни, — И я ничего не хочу слышать, Грейнджер! Мне хватило нескольких секунд наблюдения за Грейнджер, чтобы понять, что она не особо в восторге от этой затеи. В голове сразу же прокрутилась сцена, что на Слизерине значится великой Грейнджеровской: ее первое занятие провидением. Этот момент до сих пор оставался поводом для шуток и обсуждений, а сейчас особенно хорошо объяснял ее недовольное выражение лица... Да уж, Грейнджер явно слишком скептична для маглорожденной ведьмы. Когда я снова нашел Луну, в ее руках уже была колода карт, обозначить которые я никак не сумел. Таких я еще не видел, и, если бы когтевранка заявила, что они были ее собственного изготовления, ничуть бы не удивился. — Все довольно просто. Я только даю вам по карте, а дальнейшие действия зависят от вас, — легким движением руки она левитировала карты в воздухе. Я заметил, что они были заколдованы так, что ни с одной стороны нельзя было увидеть истинного значения — Вы можете сразу же раскрыть карту, — Тео был первым, кто выбрал себе одну, — Для этого вам необходимо только прошептать "провиденс", но в таком случае у вас уже не будет возможности обменять ее, — все внимательно вслушивались в правила, — Чтобы совершить обмен, вам необходимо озвучить любую тайну того или той, кому принадлежит желанная вами карта. С секунду никто не говорил, переваривая информацию. Потом послышалось недовольное фырканье со стороны Дафны. — И это все? Мы просто меняемся карточками и забираем себе чужую су-дьбу? — ворочая в руках карту, говорила она, — Мне кажется, или ты упустила часть, где всем весело? — Кто сказал, что это должно быть весело? — обыденно ответила Луна. Глаза Дафны, казалось, сейчас вывалятся из глазниц. Я не сдержался и прыснул со смеху. Пятьдесят очков Когтеврану за лучший момент этого вечера! — Ладно, — все таким же недовольным тоном произнесла Гринграсс, — Пэнси на втором курсе была влюблена в Малфой, — карта Паркинсон вмиг оказалась в ее руках, сменяя собственную. Драко смерила ее недовольным взглядом, где-то сбоку Джинни довольно хихикнула на смущенное лицо Пэнси. — Забини? Я сделал очередной глоток огневиски. Мой взгляд нашел голубые глаза Луны Лавгуд, что пристально наблюдала за моими действиями. — Предпочитаю не играть с судьбой в игры, — пожимая плечами ответил я, — Провиденс. Карта загорелась золотистым свечением. Все взоры обратились в мою сторону. С карты на меня смотрела зеленоглазая женщина, судя по короне на ее голове, — владычица каких-то земель годами прежде. Взгляд ее был пристальным, на губах держалась легкая улыбка. От этого ее выражения почему-то становилось особенно спокойно. Словно вся моя судьба действительно уже предрешена и беспокоиться больше не о чем. — Здесь зеленоглазая королева, что бы это ни значило, — все еще не сводя взгляда с карты, произнес я. — Сабран, — даже не глядя на нее, я был уверен, что на лице Луны играла мягкая улыбка, практически такая же, как у правительницы на моей карте, — Это знамение добра.

Впереди странника ждет долгий путь. Путь потерь и кровавых нужд. Береги душу свою и найди суть. Помни, что вкус предательства тебе чужд.

Тишина снова резала слух. Слова Луны тревогой разносились внутри. Она все еще смотрела на меня, и я смотрел на нее. Клянусь, еще секунда, и вопрос сорвался бы с моих уст, но Тео оказался быстрее. — Понятия не имею, что это значит, но я хочу карту Забини, — проговорил он, — Ты влюблен в Пэнс. Я даже взглядом не повел. Тео снова бредил своими глупыми подозрениями, и, понятное дело, карта осталась у меня в руках. С его стороны послышался недовольный писк. Я вынужденно разорвал зрительный контакт с Луной и обнаружил парящую над головой Нотта карту. Тот шокировано смотрел на Луну. Готов поставить свое наследство на то, что видел как Малфой и Гринграсс перекинулись взглядами, которые не могли значить ничего кроме: "Я же говорила". Чертовки. —О, я совсем забыла сказать, — наконец нашлась Луна, — Если кто-то ошибается при попытке обмена, любой может отнять принадлежащую ему карту. Так что карта Тео в вашем распоряжении. Я уверен, все под знаком Слизерина усмехнулись в этот миг. — Забрать себе судьбу Тео? — словно объясняя подала голос Лу, — Нет уж, не думаю что здесь кто-то настолько сглупит. Нотт показательно закатил глаза. Его карту действительно никто не тронул. — Забирай ее обратно, Лавгуд, — недовольно сказал он, — Не хочу знать что там! Луна мягко пожала плечами и, что-то шепнув, обратила карту в пепел. Оставшуюся часть игры не происходило практически ничего интересного, Поттер повторил жест Тео и предпочел сжечь свою карту, Пэнс открыла значение своей и получила что-то вроде предвестия о потерянной любви, но обретенном счастье. Никто не решался просить Лавгуд подробных объяснений, понимая что это, вероятно, еще больше их запутает. Дафна попыталась обменять свою карту с картой Малфой, вбросив странное предположение о ее вкусовых предпочтениях. "Сто галлеонов на то, что Драко больше по душе блондинки." Что ж, Даф. Кажется, ты опоздала минимум на полгода, и наша слизеринская королева успела отдать свое предпочтение кудрявым шатенкам. Карта Дафны отправилась в список пепельных тайн. Уизли заявила, что не боится своего будущего, и, видимо, в награду за это получила предсказание о великой любви и бла-бла-бла. Все мы поняли, пятьдесят очков, Мальчик-который-выживет-снова. И, наконец, произошло что-то неожиданное. Грейнджер решила вскрыть свою карту, но озвучивать не стала. Однако выражения ее лица было достаточно, чтобы понять, что эта карта не из тех, что ты мечтаешь получить в подобной игре. Гермиона: 0. Трелони: 2. — Давай сюда, Грейнджер, — небрежно произнесла Люция, — Все знают, что на третьем курсе ты впервые поцеловалась. Этот ее жест вызвал на лице гриффиндорки сотню вопросов, вероятно, таких же, как и на моем. Но Малфой лишь небрежно усмехалась, поглядывая на свою карту. — И что же так испугало отважную гриффиндорку... — бормотала она, рассматривая карту, — Если у тебя фобия на рыжих, Грейнджер, боюсь представить, как ты справляешься с этим в своем окружении... — Трюд? — испуганно отозвалась Луна. Не знаю, как так вышло, но я готов поклясться, что ее страх передался мне в тот миг. Пусть я ни черта не смыслю во всех этих значениях, но осознавать, что Малфой сейчас зачем-то забрала себе судьбу Грейнджер, очевидно, не самую удачную, мне не понравилось... Но Драко, как всегда, решила все усугубить и следующим своим решением озвучила приговор своей карте: — Даже знать не хочу твоих предсказаний, Лавгуд, — вот, что предпочла эта самонадеянная девчонка. Мое желание поколотить подругу возросло минимум вдвое. Но делать было уже нечего... Ее карта сгорела, так же, как и карта Гермионы, видимо, вдоволь удовлетворенной предсказаниями на сегодня. Сейчас я часто вспоминаю ту ночь в попытках отыскать ответы. Мое внутреннен чутье подсказывает, что это был один из тех вечеров, на которые нам стоило бы обратить большее внимание. Меньше скептицизма, больше анализа. Но Блейз из прошлого, к моему огромному сожалению, эту мысль не разделил.