ахиллесова пята.

Гермиона мечтательно всматривалась в заколдованный потолок Большого Зала, мысленно окунаясь в теплые воспоминания прошедших каникул. Провести это время с родителями было лучшим ее решением. Она чувствовала, что счастливые лица родителей будут сопровождать ее еще долгие месяцы, помогая находить свет даже в самые темные времена. В этом году они решили провести Рождество на горнолыжном курорте, и каждый день там был наполнен счастливым беззаботным смехом. Признаться, она даже не вспоминала о всех ненастьях, что ожидали ее за пределами магловского мира. Гермиона позволила себе целиком погрузиться в семейную атмосферу. Отчасти ведомая страхом больше не иметь такой возможности. В последние дни мысли стали особенно тревожно стучать. Пробираться в сновидения. Кричать о вероятности того, что это последние праздники, которые она проводит с родителями. Поэтому следующие после нового года два дня она добрые часы уделяла поиску разрешения ситуации, чтобы быть готовой к началу войны. Ответ не заставил себя ждать, и еще до того, как мама нежно обняла ее на прощание, она знала, что сотрет им память и отправит куда-нибудь за пределы Англии. Но все это лишь на крайний случай. Только ее запасной план. Гермиона предпочитала не думать о нем больше секунды. Она воспримет это как факт. Необходимость. Иначе никак. Она не могла позволить себе поддаваться чувствам. Не могла разрешить себе оплакивать возможную потерю. Не могла позволить собственным тревогам уничтожить ту прекрасную идиллию, что создало семейное воссоединение в ее сердце. Встреча с друзьями в поезде окончательно вернула ее в верное русло, заполняя мысли сотнями картинок из воспоминаний Гарри и Рона о прошедших праздниках и окончательно вытесняя навязчивые страхи. — Твоя аура сегодня сильно отличается, Гермиона..Я, верно, не первая, кто говорит тебе об этом.. — О, — рассеянно отозвалась девушка, — рада видеть тебя, Луна. Как прошли каникулы? — Это было чудесно, — мечтательно начала Лавгуд, подперев рукой подбородок, — Есть кое-что особенное в этом Рождестве, да..совершенно особенное. — Мм, особенное? — Невероятно особенное, — на лице когтевранки появилась загадочная улыбка, — Я думаю, тебя тоже ждет кое-что особенное в этом году, Гермиона. — Было бы замечательно. — Доверься мне. Маленькая фигурка блондинки плавными шагами отдалялась от гриффиндорского стола, на удивление Гермионы, отнюдь не к тому, что принадлежал факультету Луны. Когтевранка не колебалась и через секунды подошла к слизеринскому столу, за которым сейчас можно было обнаружить одного только Блейза Забини. Что он вообще забыл здесь в такое время, да еще и без своей свиты? В следующие несколько секунд произошло сразу несколько вещей, каждая из которых заставила брови Грейнджер вздернуться в вопросе: Забини протягивает руку Луне, словно приглашая ее присесть рядом, и она снова в одно мгновенье, будто все это — обыденное дело, принимает приглашение и располагается подле него. Мерлин. Это настолько абсурдно, что Грейнджер даже захотелось ущипнуть себя по канонам магловских фильмов. Конечно же, никто не собирался отвечать на ее немой вопрос и объяснять происшедшее, поэтому ей оставалось лишь наблюдать, как Большой Зал наполняется студентами, которые так же, как и она, с удивлением оглядывали сидящих подле друг друга слизеринца и когтевранку. Это ли не являлось тем самым особенным для Луны Лавгуд? — хотелось спросить Гермионе. Но уже через секунду, когда напротив Блейза, занимая свое привычное место, расположилась она, все вопросы в ее голове перестали иметь смысл. Все те же блондинистые, короткие волосы. Худощавое лицо, не выражающее ровным счетом ничего. Идеально сидящая форма. Но было что-то еще, что-то, чего раньше Гермиона не замечала. Темные круги под глазами Малфой словно увеличились в трижды, теперь будучи заметными без особых усилий, что прежде приходилось прилагать гриффиндорке. Лицо выглядело бледнее, взгляд отстраненнее прежнего. Поездка домой явно отразилась на Драко не самым лучшим образом. За каникулы Гермиона так и не смогла справиться со своим навязчивым желанием возвращаться к образу слизеринки, как бы ни пыталась, она постоянно находила себя за беспокойными размышлениями о том, как проводит эти дни Малфой. Счастлива ли она? В кругу близких? Или может быть снова содрогается от страхов в гордом одиночестве? Она ненавидела себя за то, как сильно стала беспокоится о судьбе той, что раньше не выходила за рамки ярлыка школьной задиры в ее мыслях. Потому что менять мнение после пары случайных встреч, в ходе которых Малфой была вынуждена открыть ей свою другую часть — живую, содрогающуюся от теней своих кошмаров, в точности такую же, как она сама — было слишком малым. Этого не должно было быть достаточно для таких кардинальных перемен, но судьба никогда не была справедлива и тем более логична. Сразу же после ужина она сказала друзьям, что должна заглянуть в библиотеку и направилась в назначенное Малфой место. Кабинет оказался пуст, но так как Гермиона пришла на пять минут раньше, удивляться было нечему. Она была в особенно хорошем расположении духа после активного диалога за ужином с остальными гриффиндорцами. Видеть счастливые лица Невилла, Дина, Симуса и Джинни казалось чем-то настолько правильным и родным, что оставляло в ее душе очередное дорогое воспоминание. Может быть она не запомнит всех историй, что слетали с уст друзей, но уж точно будет помнить их звонкий смех и улыбки. Это то, что всегда отпечатывалось в душе Гермионы Грейнджер. То, что спасало ее в самые сложные времена. Ее личная коробочка воспоминаний, припасенная на черный день. Гермиона стояла, облокотившись на одну из парт у окна, когда Малфой вошла в кабинет и, абсолютно не обращая на нее никакого внимания, легла на одну из парт спиной. — И тебе здравствуй, — Грейнджер делает первый шаг. Если уж им предстоит работать вместе, вежливость будет хорошим началом. Малфой, по всей видимости, так не считала. Она не ответила и пять минут спустя, зарождая внутри Гермионы раздражение. Возможно это отразилось на лице гриффиндорки, а возможно Малфой просто надоело играть в молчанку. В любом случае она, наконец, сделала шаг в ответ. Колкий и холодный, как было принято у Малфой. Но шаг. — Ситуация такова, Грейнджер, что каждая из нас не особо горит желанием находиться здесь, поэтому я предлагаю тебе без лишних расспросов отвечать на мои вопросы — глядишь, и эта встреча будет последней. От ее безразличного тона и полного отсутствия зрительного контакта по спине Гермионы пробежал холодок разочарования. Только вот чего она еще ждала от Малфой? Подружеских объятий или может рассказов о счастливом рождестве? Вздор какой-то. — Насколько я знаю, на втором курсе наш вечно-живущий-мальчик убил какую-то тварь в тайной комнате? — Василиск. Он убил Василиска. — И как же? — Дамблдор отправил ему меч гриффиндора, — Гермиона словила себя на том, что отслеживает каждое движение Малфой, словно это могло как-то объяснить ее поведение. Словно это имело значение. Мерлин. Ей внезапно захотелось закончить это как можно скорее. Избавиться от чертовой Малфой и ее влияния на свою жизнь. — Меч гриффиндора? — Да, — таким же безразличным тоном парировала Гермиона. — И что же такого в этом мече, что он был способен уничтожить такую древнюю тварь? — Драко медленно приняла сидячее положение, наконец удостаивая Гермиону своим взглядом. Видимо диалог пришелся ей по вкусу. — Я не знаю. — Напрягись, Грейнджер. Здесь не место таким ответам. — Для чего тебе это? — на самом деле, не будь поведение Малфой столь отличным от ожиданий Гермионы, этот вопрос был бы первым слетевшим с ее уст. Но, будучи слишком погруженной в попытки анализировать действия сокурсницы, она даже не поинтересовалась, во что ввязывается. Малфой определенно влияет на нее плохо. — Тебя не касается. — В таком случае я свободна? — Гермиона чувствовала, как закипает внутри. Весь этот диалог и поведение Малфой. Все начинало выводить ее из себя. — Если считаешь, что мы решили проблему. — Я не могу решать проблему, не зная, в чем она заключается! — ее щеки раскраснелись от внезапной вспышки гнева. Желание хорошенько встряхнуть слизеринку медленно разгоралось внутри. — А я не могу доверить тебе информацию такого рода, Грейнджер. — Тогда чего ты еще от меня хочешь? — абсолютно безэмоциональное поведение Драко злило ее больше, чем это подобие диалога, что они пытались выстроить последние минут десять. — Я хочу, — Драко неожиданно двинулась в ее сторону, заставляя Гермиону неосознанно задержать дыхание, — Чтобы ты воспользовалась своими выдающимися способностями и подумала о том, что такого было в этом сраном мече, что он в руках какого-то мальчишки был способен убить Василиска, — она остановила поток слов и вместе с ними свое приближение. Малфой остановилась в шаге от нее. Взгляд серых глаз коснулся ее собственных, вызывая непрошеные мурашки. Стирая мысли. Она медленно уплывала прочь из реальности. Есть только она и эти глаза. Глаза, которые будто смотрят на нее изнутри. — Увидимся завтра, — сбрасывая пелену наваждения, бросила Малфой, бегло ускользая из кабинета. Она думала об этом. Действительно думала. Вечером, когда Джинни и Лаванда обсуждали произошедшее в Норе, кажется, Гарри все же решил начать предпринимать какие-то действия в сторону Джинни. Ночью, когда закрыла балдахин и поняла, что продолжает мысленно возвращаться к их с Малфой встрече. К ее холодному безразличному тону, к своему раздражению вырвавшемуся в ответ. К едва заметной дрожи в руках Драко, которая наводила гриффиндорку уже на тысячный вопрос о ее состоянии. Еще было мгновенье, всего мгновенье, но почему-то особенное. Она не знала, что в этом было такого, но это что-то заставляло глупую улыбку появляться на ее лице. По правде, она не хотела знать. Поэтому продолжала думать только о вопросе Драко. За завтраком подавила желание найти белую макушку в толпе, а после за слизеринским столом. В свободное время, которое она потратила на поиски информации в библиотеке. Все было тщетно. Когда она перешагнула порог кабинета, мысленно была готова к вспышке гнева слизеринки в сочетании с хлопком закрывающейся двери. Но Малфой не явилась. Ни в назначенное время, ни через пятнадцать или тридцать минут. Тогда, с трудом подавив собственную вспышку, Гермиона мягко прикрыла дверь и вернулась в гостиную, мысленно проклиная Малфой всеми известными ей ругательствами. Вечером она попыталась поговорить с Гарри о том случае с Василиском, но ничего полезного выудить не смогла и только напрасно навлекла на себя подозрение друга. Рассказывать о их с Малфой договоренности почему-то не хотелось, к тому же..в этом ведь не было ничего, что друг должен был знать? Когда Малфой не явилась и на следующий день, Гермиона пообещала себе оставить эту затею и больше никогда не говорить с этой нахальной девицей. Нет, это уже было выше всех ее сил! Если прежде ей хотелось поквитаться и снять с себя эту дурацкую обязанность перед Малфой, сейчас ей стало абсолютно плевать. Никакая Малфой больше не будет ее беспокоить! И она прекрасно справлялась со своей задачей, пока.. — Крестражи! Воландеморт создал семь крестражей, дневник Редлла был одним из них! — расхаживая из стороны в сторону вопил Гарри, — Директор считает, что пока мы не уничтожим их... — Мерлин! — лицо Гермионы озарилось так, словно она только что сделала невероятное открытие, — Я..Я..Мне срочно нужно кое-что сделать, не ждите! — натягивая теплый свитер, ответила она и бросилась к выходу. — Но Гермиона..отбой уже совсем скоро, — взволнованно отозвался Рон, однако Гермиона уже бежала по коридорам, игнорируя когда-то особо важные для нее правила. Сейчас она благодарила Мерлина за то, что Джинни однажды все же притащила их в подземелье на слизеринскую попойку, потому что без этого она бы ни за что не отыскала дорогу в змеиное логово. Главное не встретить Снейпа. Потому что объяснить ему свое нахождение там за пол часа до отбоя будет крайне сложно, да и весь ее план полетит к чертям. Когда до цели оставалось всего пару поворотов она услышала чьи-то шаги и вынужденно притаилась за ближайшей стеной, мысленно надеясь что блуждающий выберет другой путь. — Пэнси, ты не понимаешь! — послышалось с той же стороны, позволяя ей различить в этом крике Теодора Нотта и облегченно выдохнуть. — Именно, Тео! Я не понимаю..Я ни черта не понимаю, что творится в твоей голове, — она уже хотела выйти из своего укрытия, но полный разочарования ответ Паркинсон остановил ее, наполняя осознанием о том, что сейчас ее появление будет крайне неуместно. — Этот поцелуй..Это была случайность, Пэнс! Я был пьян и явно принял тебя за другую. — Принял меня за другую? Салазар, Нотт! Да ты еще больший кретин, чем я могла только подумать, — голос Паркинсон послышался совсем рядом, прежде чем отдаляющиеся шаги девушки не раздались в противоположной от Гермионы стороне. Гермиона продолжила стоять так еще минут десять, вслушиваясь в тишину. Конечно, она могла бы догнать Тео, который явно решил вернуться в гостиную, но это казалось совершенно неверным. Она снова чувствовала, что невинно стала свидетельницей чего-то слишком личного. Слишком чужого. Пэнси влюблена в Тео. А он..он, по всей видимости, полный кретин. Теперь Гермиона понимала, каким образом Джинни Уизли и Пэнси Паркинсон могли найти общий язык так же, как и странное поведение Драко во время ее взаимодействий с Ноттом наконец обрело смысл. Она всегда защищала подругу. Эта мысль почему-то вызывала на лице гриффиндорки очередную глупую улыбку. Слишком много глупых улыбок вызывала в ней Малфой в последнее время. Встряхнув головой, дабы избавиться от странного наваждения, Гермиона двинулась в сторону гостиной Слизерина размышляя о том, каким же образом она собирается туда попасть. Почему-то ничего, кроме примитивного стука в ее голову не пришло. Минутой после в проеме все же появилась мужская фигура. — Грейнджер? — от Забини, на удивление, не исходил привычный для такого времени, запах огневиски, но коронная ухмылка была на месте, — Ты. Только. Что. Постучала? — выделяя каждое слово спросил он. — Ну..вообщем-то..да, — в ответ на ее реплику послышался смех Забини. — Ты переплюнула даже Луну, десять балов гриффиндору. При упоминании Лавгуд ее брови удивленно поползли к переносице. Луну. Между этими двумя определенно что-то происходило. Теперь она окончательно в этом убедилась. — Ты и Луна...вы? — Ты пришла спросить об этом? — Я..нет. Мне нужна Малфой, — на лице Блейза снова заиграли удивление и интерес, но вопросов больше не было. Забини только растворился за гобеленом, а уже через несколько минут Малфой стояла перед ней, натянув на свое лицо самое надменное выражение лица из тех, что было возможно. Так показалось Гермионе. Она уже было даже передумала говорить со слизеринкой, прокручивая в голове все те разы, что Малфой даже не соизволила явиться. Но все же смогла себя осилить, и прежде чем Малфой решила бросить в нее пару-тройку колкостей, схватила ту за рукав пиджака, утягивая за собой. — Ты пойдешь со мной. Когда за всю дорогу до того самого заброшенного класса Драко не промолвила ни единого слова и даже не выдернула руки, цепко схваченной гриффиндоркой, Гермиона уже подумывала остановиться и проверить ту на наличие температуры. Но идти вот так по темному коридору, ощущая ее тепло казалось чем-то более важным. Чем-то, что ей совсем не хотелось бы разрушить глупыми фразами или вопросам. Может быть Драко чувствует тоже самое? Сердце почему-то забилось сильнее, а по коже побежали предательские мурашки, стоило этой мысли проникнуть в ее сознание. И это было тем, чему было суждено разрушить момент. Это и дверь, что была уже в шаговой доступности. Гермиона отпустила руку слизеринки, только после понимая излишнюю резкость своего жеста, и двинулась внутрь темного класса. — Ты..с тобой все хорошо? — вырвалось у нее, когда Драко словно безвольная кукла расположилась у парты напротив Гермионы. — Гре-е-йнджер, — сухим голосом потянула Малфой. Мерлин. Она была пьяна, здоровски пьяна. Это хорошо объясняло трезвость Забини. Видимо все свои запасы он растратил на подругу. — Ты должна была сказать, что пьяна..Я..Я провожу тебя в гостиную, мы поговорим завтра, — затораторила Гермиона. Говорить с Малфой о крестражах, когда она с трудом справляется с одной фразой не самая лучшая затея. — Не-е-т, я не пойду, — отрицательно качая головой ответила Драко, — Я хочу остаться здесь. — Оу, ну ладно.. — недоумевающе протянула Грейнджер, окончательно сбитая с толку. — Ты.. — со стороны Малфой, которая ловко, несмотря на свое состояние, трансфигурировала одну из парт в довольно большой для нее одной диван, — Ты хотела бы остаться здесь? Вопрос эхом раздался в ее голове. Она неловко перекатывалась с ноги на ногу, пытаясь совладать со своим внезапно сбившимся дыханием.Мерлин, Драко Малфой предлагает ей остаться. — Я.. — Гермиона следила за тем, как Драко медленно опускается на созданное ею творение, рассматривала каждый кусочек ее лица, который только было возможно разглядеть в этой темноте. Она знала ответ, еще когда взгляд слизеринки коснулся ее лица, но почему-то предпочла медлить. — Я могла бы. — Тогда оставайся. Гриффиндорка неловко двинулась в сторону дивана, абсолютно не понимая намерений своих действий. Она не знала ответа ни на один вопрос в своей голове и почему-то, когда дело доходило до Малфой..так случалось всегда. Она не знала является ли ее поступок ошибкой, но почему-то четко ощущала правильность собственного выбора. Когда на лице Драко заиграла усмешка в ответ на ее тихое приземление на другом краю дивана, она почему-то не смогла сдержать улыбки и окончательно убедилась в своем выводе. Это было правильным решением. Она бы сделала это еще сотни раз, только бы запечатлеть этот момент в своей памяти — момент, когда Драко Малфой тепло и искренне отвечает на ее улыбку своей. В этом было что-то, от чего хотелось долго-долго смеяться или танцевать. Что-то вселяющее ощущение жизни. Ей внезапно захотелось рассказать всему миру о том, каково это, когда Драко улыбается в ответ. Когда ее брови расслаблены, вместо привычной напряженности и недовольства. Когда десятки маленьких морщинок собираются у ее глаз, делая ее еще прекраснее. Но в тоже время хотелось молча сохранить этот миг внутри себя, запечатать у самого сердца и навсегда оставить там. Чтобы это тепло никогда больше ее не покинуло. Несколько минут погодя, Драко медленно опустила голову на ее колени, заменяя один момент другим. — Гер-ми-и-о-на — словно пробуя ее имя на вкус, протянула она, заставляя гриффиндорку задержать дыхание от неожиданности, — Могу я звать тебя Гермионой? — Д-да, если тебе хочется. — Я очень устала, Гермиона, — будто в подтверждение своих слов она закрыла глаза. — Спи, Драко, — нежно касаясь волос девушки отозвалась Грейнджер. — Лу, — прошептала она в ответ, — Ты могла бы звать меня Лу.