ахиллесова пята.

Сильный грохот заставил Гермиону резко вскочить с кровати, как она думала. Но, как только гриффиндорка распахнула глаза, воспоминания рекой полились в ее сознании, возвращая в реальность. Следующим, что она увидела после тусклой стены напротив дивана, оказалось недовольное лицо Малфой, которая, по всей видимости, свалилась с дивана и была тем самым источником шума. Ее глаза были широко распахнуты в изумлении и быстро блуждали по комнате в поисках ответов, волосы растрепаны в разные стороны, на щеке значился красный след, свидетельствующий о том, что спала она, будучи повернутой к Гермионе лицом. Вся эта картина выглядела довольно комичной, и когда Малфой стала что-то бурчать себе под нос, поднимаясь, Гермиона не смогла себя сдержать, разражаясь потоком смеха. — О да, невероятно весело, Грейнджер! — присаживаясь рядом, отозвалась Драко. — Ты не представляешь насколько, — продолжая смеяться, отвечала она. А потом послышались громкие шаги в коридорах, свидетельствующие о том, что вот-вот начнется завтрак, полностью лишающие Гермиону былого веселья. Вот черт! Она должна как-то пробраться в свою спальню, оставшись незамеченной, иначе..По всей видимости, испуг, вызванный осознанием своего положения, отразился на лице гриффиндорки, потому что теперь на лице Малфой красовалась надменная усмешка. — Готова поспорить, Уизли будет очень разочарован, когда узнает что его лучшая подруга, умнейшая ведьма нашего поколения, золотая девочка.. — О, заткнись! — На ваше счастье, мне знакомы дезиллюмиционные чары, так что принцесса Гриффиндора сможет вернуться в свою башню, оставшись незамеченной, — игриво поднимая брови, произнесла Малфой, заставляя щеки Гермионы покрыться красными пятнами. — Только если вы изволите. — Я буду очень благодарна и надеюсь на встречу вечером. — Как пожелаете, Ваше Величество. Весь день Гермиона находилась в хорошем расположении духа, даже позволила Гарри списать на трансфигурации. За обедом, когда она нашла взглядом Драко, которая теперь уже выглядела безупречно, отметила про себя, что девушка наконец-то поглощает что-то большее, чем привычный салат, отчего удовлетворенно усмехнулась. Образ спящей слизеринки преследовал ее до самого ужина, и она не то чтобы очень была против, потому что все ее существо буквально кричало о том, что это это правильно. И только одно единственное обстоятельство оскверняло общую атмосферу дня, прорываясь в ее воспоминания липкими мыслями. На завтрак она, конечно же, не успела, поэтому решила провести это время в комнате, переваривая произошедшее, но ее планы были нарушены внезапно появившейся Лавандой. — Ге-Гермиона, — захлебываясь в рыданиях, простонала сокурсница, — пр-рости, я не знала что ты здесь. — Мерлин, Лаванда, что с тобой произошло? — Гермиона сразу же бросилась девушке навстречу, принимая в свои объятия, — это Рональд? Только скажи, и я на нем живого места не оставлю, — но Лаванда все продолжала рыдать в ее руках, временами нашептывая что-то вроде "я ужасный человек". Это продолжалось около десяти минут, а потом она резко осела на полу и стала быстрыми движениями вытирать слезы. — Ты когда-нибудь чувствовала, что с тобой что-то не так? — Думаю, все мы иногда чувствуем это, Лав. — Нет. Я имею в виду, ты когда-нибудь чувствовала, что вся твоя сущность в корне неправильна? — Гермиона лишь свела брови на переносице, пытаясь сформулировать ответ, — Думаю..я была влюблена в девушку, — прошептала Браун, — и, Мерлин, я знаю, что это абсолютно омерзительно и противоестественно, но эти чувства они.. — на едва просохших щеках снова появились мокрые дорожки. — Я думаю, в этом нет ничего омерзительного, Лаванда. — Но..но так не должно быть, две девушки..не могут составить полноценного союза, разве ты не понимаешь? — утыкаясь в ее плечо, продолжала гриффиндорка, —я поклялась себе больше никогда не допускать этого..Я правда клялась себе об этом каждый..Но потом..потом..О, я так ужасна, Гермиона! — Я думаю, ты абсолютно точно не ужасна, Лав, — успокаивающе шептала Гермиона. Слова Лаванды продолжали звучать в ее голове все громче с каждым шагом, что приближал ее к кабинету. Их кабинету. Это отвратительно. Но у них с Малфой..у них с Малфой абсолютно точно ничего нет. В любом случае их связь скорее подружеская, чем романтическая. Да. Это просто зарождение хорошей подружбы. Гермиона никогда не придерживалась убеждений, которые озвучила Лаванда, дело было точно не в этом. Эти слова просто запустили в ее голове механизм, вынудивший задуматься об их с Драко отношениях. Которые, конечно же, не могли иметь иного, кроме подружеского, контекста. Как минимум потому, что Гермиона никогда не интересовалась женщинами. Но когда за распахнувшейся дверью оказалась блондинка, по-хозяйски расположившаяся на том самом диване, все мысли разом растворились в ее сознании. Она оставила диван. — О, ты даже пришла. — Разве я смею нарушить данное обещание? — усмехаясь ответила Драко. — Почему ты ищешь способ уничтожить крестраж? — опускаясь рядом, сразу же выпалила Гермиона. Ей абсолютно точно не хотелось ходить вокруг да около. Картинка виднелась перед ее глазами четко, еще с того самого момента, как Гарри рассказал о количестве созданных Реддлом крестражах. Только один ответ оставался для нее загадкой. — Крестраж? — на лице Драко появилось искренняя заинтересованность. Десять баллов Слизерину. — Да ладно тебе, не разыгрывай комедию. — Нет, Гермиона, подожди, — принимая серьезное выражение лица, произнесла Драко, — Почему ты считаешь, что я пытаюсь найти способ уничтожить крестраж? — Потому что в тот день Гарри уничтожил крестраж и..постой, — удивленное лицо напротив сказало все за собеседницу. Она ничего не знала о крестражах. Мерлин. Что она наделала, — Это не крестраж..? — закрывая лицо руками выдавила Гермиона. — Не паникуй, Грейнджер, — холодные руки внезапно коснулись ее собственных, заставляя открыть лицо и посмотреть в серые глаза напротив, — ты можешь мне доверять, — она легонько сжала ладонь гриффиндорки своей и как бы в подтверждение сказанного продолжила, — я не знала о крестражах, но возможно ты права. Я пытаюсь уничтожить Нагайну, и если мы говорим об одних и тех же крестражах, она вполне может быть им. Мысли хаотично закружились в голове Гермионы. Ей понадобилось больше минуты, чтобы осмыслить услышанное и начать говорить. — Нагайна? — Драко открылась ей. Вот так взяла и выдала свою тайну. Удивление читалось на лице Гермионы сейчас, но Малфой лишь пожала плечами в ответ. — Змея Воландеморта. — Он..Он.. — жадно глотая воздух произнесла Гермиона, — ты видела его? — Ты же не нарушишь моего доверия, Гермиона? Ты же не нарушишь моего доверия? Вот он, тот самый момент. Друзья сказали бы, что это хороший шанс сблизиться со слизеринкой и позволить ей медленно открывать свои тайны. Но Гермиона знала что чувство внутри, заставляющее сердце вырываться из груди от искренности Драко, ни за что не позволит ей нарушить ее доверия. Гермиона. Слышать свое имя из уст слизеринки все еще было непривычным до ужаса, но столь же ужасно приятным. — Ты можешь мне доверять, — сжимая руку Драко, в ответ сказала Гермиона. Серые глаза бегло нашли карие Гермионы. Малфой смотрела пристально, выискивающее. Она принимала решение. Гермиона знала это и абсолютно точно не собиралась позволить ей сделать шаг назад. Грейнджер выдержит эту борьбу взглядов. Она получит ответы. Получит ее доверие. Словно поддавшись мысленным уговорам Гермионы, Драко продолжила: — Я видела его. Сидела за одним столом и дышала с ним одним воздухом. Но все это сейчас не имеет никакого значения, — блондинка мягко улыбнулась глядя на нее, — расскажи мне, что ты знаешь о крестражах, и возможно мы восстановим картину целиком. — Гарри говорит..говорит их около семи, если учитывать уничтоженный дневник..выходит, что осталось шесть. — Один из которых возможно и есть Нагайна.. — Но почему ты.. — годами они считали ее пожирательницей, пусть Гермиона никогда не была столько категорична, представить, что Драко встанет на сторону сопротивления Волан-де-Морту, не могла даже она. — Я должна спаси мать. Нарцисса. Это могло многое объяснить. Гермиона почувствовала, как все больше наполняется сочувствием к этой девушке. — Мне жаль, — мягко сжимая руку Драко, произнесла она. — Не стоит жалеть меня. Лучше вот что..скажи мне..если уничтожить их все, то он? — лицо Драко выражало смесь надежды и страха, Гермиона еще никогда не видела подобного на этом лице. И это было завораживающим. — Да. — Значит нам нужен не меч? В коридорах снова было тихо и темно, вероятно, время отбоя уже было позади. Гермиона держала руку Драко в своей и медленно вела ту к месту назначения. Было так странно проделывать что-то подобное не со своими мальчишками, но в тоже время присутствие Малфой помогало ей чувствовать себя в безопасности. Она все еще не могла объяснить себе этого, как и причины по которой доверилась слизеринке минутами ранее. Точно так же как, и не могла отыскать мотива Драко. Но одно она знала точно: эта ночь что-то окончательно изменила. Расширила прежние барьеры до невозможных размеров, позволяя ей, Гермионе Грейнджер, держать Драко Малфой за руку и чувствовать себя до ужаса комфортно. Когда они вошли в туалетную комнату, принадлежащую Миртл, Гермиона не стала разъединять их рук и лишь одарила Драко взглядом, дабы убедиться, что та не собирается сделать этого. Но слизеринка была сосредоточена на рассматривании лица Гермионы, чем здорово ту смутила. Оглядевшись, Грейнджер двинулась в сторону крана, о котором однажды рассказывали ей Рон и Гарри. Воспоминания было довольно смутными, но достаточными для того, чтобы повторить их действия. — Ты знаешь что-нибудь на парселтанге? — Не уверена.. — Я попробую, но если ты станешь смеяться.. — когда Драко лишь добродушно усмехнулась в ответ на ее реплику, она в очередной раз не смогла сдержать своей улыбки. Так странно было снова стоять здесь и смотреть на нее, только на сей раз наслаждаться теплом, исходящим от Драко, вместо тщетных попыток пробиться сквозь глыбу льда. Драко не стала смеяться, когда Гермиона провалила первую попытку, а только одобряющее сжала ее руку, и Грейнджер попыталась снова. Они обе дернулись назад, когда проход с треском стал раскрываться и, переглянувшись, вернулись на прежнюю позицию. Несмотря на споры, Гермиона спустилась первой — гриффиндорская отвага брала свое. — да уж..не самое лучшее место для первого свидания, — оглядываясь по сторонам, произнесла Драко, снова вгоняя гриффиндорку в краску. — Вероятно..нам туда, — рука Драко снова оказалась в ее, на сей раз по инициативе Малфой. Атмосфера вокруг была не самая приятная, и даже гриффиндорская отвага уходила на задворки сознания. — Почему "Лу"? — Это мое имя. — Но..? — в голове Гермионы крутились сотни мыслей, и она чувствовала, будто уже знает ответ, но все никак не могла уцепиться за него. — Лукреция, — немного помедлив, будто решая, стоит ли делиться с ней этой историей, начала Малфой, — Лукреция Драко Малфой. Звучание не самое лучшее, но как есть, — было слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица слизеринки, но Гермиона почему-то была уверена, что на нем сейчас красуется усмешка, — отец был уверен, что от его крови способны рождаться лишь наследники и выбрал это имя еще до моего рождения..когда выяснилось, что его теория потерпела провал, он просто был не способен признать такой исход и продолжал настаивать на выбранном имени..Тогда мама поставила ультиматум..Так и появилась эта странная композиция. Лукреция. Она неделями пыталась разгадать загадку, ответ на которую всегда был перед носом. — Но почему ты зовешь себя именем, что выбрал Люциус? — впереди показался слабый свет, — Я имею в виду..Мне кажется мать тебе ближе.. — Все хорошо, ты права, — оборвала ее слизеринка, — Я действительно не особо жалую отца. Но имя данное матерью..Я пока не чувствую, что заслуживаю его в полной мере. — Гермиона уже было хотела оспорить слова Лукреции, отозвавшиеся внутри неприятным узлом, но они ступили на освещенную часть комнаты и обе будто окаменели. Запах здесь стоял еще более омерзительный, чем в самом начале. Стены будто были покрыты плесенью, вокруг стояла вода. Первой двинулась Малфой, утаскивая Гермиону следом за собой, — Что дальше? — Должно быть, где-то здесь находится один из клыков Василиска.. Через час они обе сидели, оперевшись о железную стену комнаты, измученные отсутствием сна и тщательными поисками. Они перепробовали все известные им заклинания, и если бы существовало способное им помочь — их следа бы здесь не было. Отчаявшись, они решили разделиться и обыскать комнату магловским способом, но и от этого не было толку. Складывалось ощущение что никакого Василиска и уж тем более его вырванного клыка здесь отроду не водилось. — Вот же дерьмо, — наверное уже в сотый раз выругалась Малфой. Гермиона ощущала, как ее напарница все больше теряет надежду с каждой уходящей секундой, и ее мозг от этого работал в ускоренном темпе. Почему-то ей особенно не хотелось увидеть, как разочарование накроет Малфой с головой, утягивая в пучину непроглядной тьмы безнадежности. — Знаешь..я думаю, старик заранее знал, что я облажаюсь и именно поэтому попросил убить тварь, а не что-то иное. Наверняка его основной целью было посмотреть, как я буду пытаться карабкаться вверх, чтобы потом.. — Лукреция.. — позвала Гермиона. — Нет, я знаю, что ты будешь защищать его, но подумай сама.. — Лукреция! — Серьезно, попытайся проанализировать.. — Я вижу его, Лу! — Гермиона рывком поднялась, хватая Малфой за руку и утаскивая следом. Это постепенно становилось своего рода..привычкой. Им потребовалось пара-тройка шагов, чтобы добраться до места, завиденного Грейнджер. Приблизившись, она лишь убедилась в своей правоте — клык лежал прямо под водой. Все это время он был у них на виду. Просто ждал, пока они осмотрят что-то большее, чем сушу. — Нужно что-то..куда его можно было бы поместить..яд смертельно опасен, — Лукреция среагировала машинально, отрывая приличный кусок ткани от наспех надетого пиджака и трасфигурируя его в подобие мешочка, — Вингардиум Ливиоса, — улыбаясь, произнесла Гермиона. Когда клык опустился на дно мешка и тот был опущен в карман Драко, в помещении воцарилась полная тишина, в которой можно было расслышать лишь тяжелые напряженные вздохи обеих. Только сейчас Гермиона отметила, что их разделяет всего пару шагов и желание сократить это расстояние, буквально пробежало мурашками по телу. Она бессознательно сделала первый шаг навстречу Драко, которая будто почувствовав тот же позыв, оказалась на шаг ближе. Их тела соприкоснулись в столкновении, и Гермиона рефлекторно потянулась к руке слизеринки. — Ты невероятная, Грейнджер, — хриплый голос девушки, отдавался зарождающимся теплом где-то внизу живота и сильным желанием сократить расстояние еще больше. Хоть больше было некуда. Гермиона подняла взгляд на Драко, только сейчас замечая, что на самом деле разница в их росте не была настолько огромной, как ей казалось прежде — если немного приподняться, она с легкостью сможет коснуться ее лица. Почувствовать запах ее кожи.— Ты.. — может быть этот опьяняющий шепот или взгляд серых глаз, вонзившихся в янтарные..определенно что-то из этого стало точкой предела Гермионы Грейнджер. Моментом, когда ничего больше не было важно, кроме необходимости оставить на слегка припухших губах Драко кусочек себя. Она лишь легко поддалась навстречу, и губы Малфой, будто ожидающие этого движения все это время, торопливо накрыли ее. Гермиона могла поклясться, что ее сердце провалилось куда-то глубоко под основание Хогвартса. Лукреция целовала ее нежно, умело, так, как никто не целовал прежде. Ее язык затягивал ее в пучину ощущений, усиливающих внутреннее желание стать ближе. Гермиона отвечала чувственно, временами неосознанно покусывая губы слизеринки. Во всем мире не было больше ничего и никого. Только она и Лукреция Малфой. Только ощущение того, что весь мир рассыпается где-то на задворках, пока эти губы касаются ее. Такой не имеющий никакого смысла мир и такое правильное ощущение мягких настойчивых губ Люции на ее собственных. Гермиона прикоснулась к шее Драко, и та сразу же отозвалась сдавленным стоном в ее губы, все еще не разрывая поцелуй. И что-то отрезвляющее было в этой секунде, что-то накрывшее Гермиону с головой. Это что-то заставило ее окаменеть, тем самым разрывая нить едва связавшую их. Это отвратительно. Голос Лаванды забарабанил в голове, собирая мир по крупицам и возвращая серую реальность в сознание Грейнджер. — Гермиона, — она ощутила нежное прикосновение Малфой к своей руке и лишь тогда обратила внимание на встревоженное лицо девушки. Как долго она стоит так? — Лу..я, — делая шаг назад, начала она, — Я..я не могу так..мне жаль, правда, — Гермиона была готова бежать. Бежать, бежать и больше никогда не возвращаться. Лишь бы больше никогда не видеть того разочарования, что отразилось на лице Лукреции, — это просто не я, Лу. Это просто не я.. — и она бежала. Бежала не останавливаясь ни на мгновенье, лишь бы не позволить себе впустить все эти мысли. Только бы не осознавать последние дни. Только бы не столкнуться с реальностью. Гермиона Грейнджер оказалась чертовой трусихой.