they call me homewrecker

Со всей честностью стоит сказать, Лань Чжань не планировал этого. Его брат снова в деловой поездке и оставил Вей Ина на поруки Лань Чжаню. Лань Чжань всегда возвращается домой сразу после того, как закончил с делами в офисе, а теперь, когда Вей Ин дома, он считает еще более важным вернуться до ужина, чтобы Вей Ину не приходилось есть одному. Бедный омега проводит большую часть времени взаперти дома, занимаясь бог знает чем, и Лань Чжань понимает, что составляет большую часть социального взаимодействия Вей Ина – не считая семейных встреч и гламурных вечеринок, на которых тот иногда появляется со своим мужем. Обычно Вей Ин встречает его уже в дверях, потому что именно пунктуальный Лань Чжань приходит точно во время, а не его брат. Иногда ему интересно, действительно ли Вей Ин сидит у двери, ожидая, как перевозбужденный щеночек, когда он вернется к нему домой. Потому что Вей Ин всегда вскакивает на ноги, чтобы открыть ему дверь, его большие светло-серебристые глаза загораются изнутри при виде Лань Чжаня, возвращающегося домой к нему. И каждый раз, когда Вей Ин забирает его пальто и шарф, чтобы повесить, Лань Чжань не может отделаться от ощущения, что это он на самом деле его муж. Получать обращение как с партнером, не имея полного доступа к Вей Ину – настоящая трагедия. Лань Чжань может только разочарованно смотреть Вей Ину вслед, вопрошая у судьбы, почему она свела путь Вей Ина с путем его брата, а не с его собственным. Не повезло родиться вторым. Ужин они проводят сидя за столом, пока Вей Ин долго болтает о новом кулинарном шоу, на которое он недавно наткнулся, и о последней жалобе Цзян Яньли на Цзинь Цзысюаня, о которой он узнал из последнего звонка сестре. Он спрашивает, как прошел день Лань Чжаня, как и обычно, даже если он никогда не может предложить хоть сколько-нибудь интересные события. У него монотонная работа, такая, какую он и предпочитает; хотя он всегда улавливает проблеск интереса в глазах Вей Ина, когда он рассказывает о делах, так что он старается делиться всем, что только может придумать. Он уверен, что Вей Ин должен скучать по работе в любом ее качестве. Раньше, как на одном из семьи Цзян, на нем были определенные обязанности, а теперь его держат здесь за домохозяйку. «Если бы ты только был моим, я бы все сделал иначе, - думает Лань Чжань, опечаленный за него. – Ты такой добрый и милый, из тебя такая хорошая женушка. Ты заслуживаешь целого мира, и я бы положился на тебя в любом вопросе, какой бы ты выбрал, дал бы все, чего ты хочешь». По ночам, когда Лань Сичень отсутвует, Вей Ин выглядит гораздо более одиноким, чем пытается показать. Ему не нравится спать на огроменной кровати в одиночестве, так что он часто засыпает в гостиной на диване прямо рядом с Лань Чжанем уже по привычке. Лань Чжань богат такими ночами, потому что тоже может ненадолго заснуть с Вей Ином на руках. Потом, в предрассветные часы, он относит Вей Ина в его кровать, точно уверившись, что Вей Ин довольно глубоко заснул, чтобы не взволновать его и чтобы он не поднимал шум из-за этого. Сегодня вечером, по той или иной причине, Вей Ин принял импульсивное решение, что побалует себя вином. Их винный погреб практически не используется, но Вей Ин чувствует себя особенно в настроении, воодушевленный кулинарным шоу, которое он посмотрел. Лань Чжань поддерживает инициативу, совсем не зная, как плохо Вей Ин пьет. Два бокала и детка уже готов. Не совсем, конечно – он в полубессознательном состоянии, но позевывает, заворачиваясь в объятия Лань Чжаня, и хихикает над какой-то уморительной шуткой, которую, как он обещает, расскажет Лань Чжаню чуть позже. И Лань Чжаню в голову приходит всего лишь идея, когда полчаса спустя Вей Ин в его объятиях толчком приходит в себя с именем «Лань Хуань» на выдохе. Мысль, ужасная и гнусная, заползает в разум Лань Чжаня и отказывается покинуть его: - Да… - заговаривает он с опаской. Он не знает, получится ли у него. Если не сработает, или Вей Ин очнется от пьяного ступора, Лань Чжань просто скажет, что подшучивал над ним, - Это я. Лань Хуань. - А-Хуань, - произносит Вей Ин, так нежно, и его хрупкие руки обхватывают четкую линию челюсти Лань Чжаня. У него тусклые глаза. И кажется, Вей Ин принял Лань Чжаня не за того, кто он есть. Внезапно Лань Чжань безмерно благодарен их похожести с братом, чего раньше с ним вообще не случалось. (Это никогда не задевало его, просто стало немного утомительно слушать людей, которые не переставали утверждать, что они почти близнецы.) Только его светлые ярко-золотистые глаза могут представлять проблему, но похоже, зрение Вей Ина сильно затуманено алкоголем. - Люблю тебя, А-Хуань, - вздыхает Вей Ин счастливо. Он обнимает Лань Чжаня даже крепче обычного, гораздо более интимно. Он всегда обнимает так своего мужа? Лань Чжань… ревнует. Возможно, различия в том, как он обращается с двумя братьями, все же имеют место быть. – Скучаю по тебе. Почему ты всегда такой занятой? Хочу быть с тобой… - Я здесь, - говорит Лань Чжань, его руки молниеносно обхватывают кисти рук Вей Ина. Он уже не уверен, играет ли он роль своего брата сейчас или отчаянно хочет, чтобы Вей Ин узнал его, - Я здесь, Вей Ин. Не нужно расстраиваться. Я никогда не оставлю тебя. - Мгм, никогда не оставишь меня, - смеется Вей Ин, с невероятной горечью. Он стонет и выворачивается из хватки Лань Чжаня, его прекрасное лицо становится опасно близко к лицу Лань Чжаня. Его губы случайно скользят по щеке Лань Чжаня и это слишком, чтобы устоять. Вей Ин такой нежный и такой великолепный, и Лань Чжань совсем не может удержаться от него. В момент слабости Лань Чжань наклоняется и захватывает красные губы опьяневшего Вей Ина в поцелуй. Это должно было продлиться всего секунду, предположительно. Это должно было стать маленьким удовольствием для него самого – короткая и полная греха индульгенция. И вот когда все это закручивается. Вей Ин, распутник, не отталкивает его, только подбадривает. Он счастливо вздыхает, пока слышит аромат сандалового дерева от Лань Чжаня, едва ли осознавая, что тот приносит ему абсолютный комфорт, и обвивает руками шею Лань Чжаня, сильнее целуя его. В ответ на это глаза Лань Чжаня расширяются, наверное, как никогда в жизни. Они смягчаются до невообразимой глубины, хотя всего через секунду он яростно целует Вей Ина в ответ. Одуряющие омежьи феромоны Вей Ина становятся сильнее по мере того, как он становится все более пьяным, и им пахнет везде, где он трогает, в каждом месте, где он касается Лань Чжаня. Это совершенно сводит Лань Чжаня с ума, и заставляет его ноздри расширяться от чистейшего желания. Кажется, Вей Ин довольно пылкий любовник, он ласкает и сжимает, и стягивает с Лань Чжаня рубашку даже раньше, чем свою. Лань Чжань зашел слишком далеко, чтобы остановиться. Он получает все, чего когда-либо хотел, и его совершенно не волнует, что он получает это под личиной своего брата. Они целуются и целуются, языки закручиваются друг вокруг друга и лижут, и играются безостановочно, и это так филигранно и сладко, и так шаловливо – сама суть Вей Ина. Уже этого достаточно, чтобы член альфы стал твердым и напряженным, его руки с каждой минутой все больше сжимают тело омеги. Вей Ин полностью расцветает под его прикосновениями и вниманием. Когда они отталкиваются друг от друга, чтобы вздохнуть, Вей Ин хихикает, и его ведет от желания: - А-Хуань, такой же грубый, как обычно, - стонет Вей Ин, - Твой Вей Ин пострадает… То, что его называют именем его брата, начинает действительно выбешивать его. Он роняет Вей Ина, наконец позволяя себе выпустить наружу тот первобытный рык, который он сдерживал каждый раз, когда Вей Ин хлопал глазами так. Он может быть надежным братом мужа Вей Ина, его плечом для опоры, когда его мужа нет рядом. Его верным дружбаном для ужинов даже. Но по своей сути Лань Чжань – альфа с горячей кровью, который слишком долго сдерживал свою любовь и жажду обладать Вей Ином. И если Вей Ин не—вспомнит достаточно, и поэтому не—обвинит его в том, что произошло этой ночью, тогда Лань Чжань не позволит себе оставаться сдержанным и в дальнейшем. - Хочу трахнуть тебя, - рычит Лань Чжань, сгребая запястья Вей Ина своими руками и прижимает их крепко над головой парня. Лань Чжань не утаивает своих мыслей. Он думает только о непотребных вещах, когда смотрит на Вей Ина, и теперь хочет быть полностью честным в отношении них, - Хочу повязать тебя. Хочу заполнить тебя своим семенем, втрахать в тебя ребенка, чтобы ты носил моих детей и никогда не ушел к другому мужчине снова. Вей Ин пьян, так что вряд ли услышит его. - Хм? – мягко спрашивает Вей Ин. Он не может понять, что вызвало такую внезапную жестокость, - Лань Хуань? Муж? Покалывание пробегает у Лань Чжаня по спине. - Муж, - кивает он, подтверждая, - Зови меня мужем. Это гораздо лучше, чем зваться именем своего брата при рождении, уж точно. - Му-уж, - скулит Вей Ин, когда Лань Чжань грубее сжимает его запястья, - Пожалуйста, муж, ты делаешь мне больно- - Хочу сделать больно Вей Ину, - откровенничает Лань Чжань, признания легко срываются с языка одно за другим. Другая его рука занята раздеванием Вей Ина, - Хочу делать Вей Ину больно все время, я жажду именно этого. Использовать Вей Ина по своему усмотрению, раздвинуть его бедра, засунуть мой большой альфий член прямо внутрь. Хочу услышать, как Вей Ин умоляет меня остановиться. - Аааа, такой жестокий, муж, Лань Чжань услышит… - задыхается Вей Ин. Лань Чжань фыркает. Да, он слышит каждую ночь, вполне отчетливо. Омега издает несчастный стон, когда Лань Чжань сдергивает с него рубашку, и розовые соски алеют, встречаясь с холодным воздухом. То же Лань Чжань проделывает с его штанами, и когда прекрасный розовеющий член Вей Ина под взглядом Лань Чжаня дергается. «Мило, - думает Лань Чжань. – Действительно небольшой и восхитительный, так я себе и представлял». Трахать Вей Ина просто. Он создан, чтобы его трахали, в конце концов, каким бы хрупким он не казался, его тело принимает член Лань Чжаня с готовностью. И несмотря на количество секса, которое было у Вей Ина с его братом, он все еще невероятно узкий, когда Лань Чжань входит в него, даже когда смазка начинает сочиться из дырки. Возможно, в этом и есть вся прелесть омег. Но омега чувствует только приятную боль, потому что Вей Ин бесконечно стонет, вскрикивает и умоляет своего мужа перестать быть таким нежным и вытрахать из него уже душу, как он делает обычно. Лань Чжань действительно не видит необходимости сдерживаться, потому что вот оно боже гостеприимное к нему тело Вей Ина; но он пытается, потому что гораздо более поучительно заставить Вей Ина извиваться и биться под ним, бороться с ним просто ради того, чтобы делать ему наперекор. Всегда такой самоуверенный и упрямый, так ведь? Рисуется замечательная картина, кстати: обнаженный Вей Ин с пылающими от румянца щеками, раскрытым в непристойных стонах и беспомощных криков ртом, руки заведены за голову, запястья болезненно красные от ненужной демонстрации силы Лань Чжаня, бесконечно сочащаяся липкой смазкой дырка, все новые и новые мольбы прекратить быть таким злым мужем по отношению к нему, что Лань Чжань услышит, что хорошие мужья не дразнят своих омег так жестоко… Лань Чжань польщен, правда. Он и не знал, что его собственное имя так часто звучит, пока Вей Ин и брат занимаются любовью. Вей Ин правда так стесняется, давая слышать брату его мужа свои стоны? Или это просто одна из тех фетишистских фразочек, которые Вей Ин говорит, чтобы предаваться своей эксгибиционистской фантазии? Лань Чжань наклоняется несколько раз, чтобы поцеловать его, всегда одаривая губы Вей Ина самыми нежными поцелуями, будто хочет дать ему понять, что любит Вей Ина так же сильно, как вожделеет его. Он хочет заниматься с ним любовью, но так же он жаждет… трахать его. Он хочет вечно лелеять Вей Ина и заботиться о нем, баловать как принцессу, коей он и является, и так же держать его на грани и не позволять кончить, пока он не будет рыдать и умолять, и дрожать коленками. Он так сильно любит Вей Ина, что стал одержим им. Но это всего лишь еще один день из жизни Ланей. Любить так сильно, что хотеть безраздельно владеть человеком. Лань Чжань окидывает голову назад, пока все сильнее и быстрее втрахивается в Вей Ина, позволяя себе еще несколько рыков удовольствия, вырывающихся из его горла. Он может видеть только красный. Красная лента в волосах Вей Ина, красный румянец на его щеках, красный кончик его небольшого члена, краснеющие отметины на запястьях Вей Ина, расцветающий красным оттенок кожи вокруг тугой дырки Вей Ина. Он больше не может противиться. Он хочет обладать им. Хочет укусить его так сильно… Его острые как бритва зубы в миллиметрах от того, чтобы заменить имеющуюся метку Вей Ина на его собственную, когда Вей Ин стонет на его языке: - Лань Чжань… И он немедленно приходит в себя. - Вей Ин, - спрашивает он, потому что не уверен, начинает ли Вей Ин узнавать его, или он смеет надеяться на альтернативу – что Вей Ин думает о нем, пока из него вытрахивает последние мозги тот, кого он принимает за Лань Хуаня. - Мн, Лань Чжань, - скулит Вей Ин, отчаянно встречая толчки Лань Чжаня покачиванием бедер, - Быстрее, быстрее, быстрее, пожалуйста, Чжань-Чжань, Лань Чжань… Никакой ошибки. Он фантазирует о том, как Лань Чжань трахает его. - Ох, Вей Ин… - задыхается Лань Чжань. Сердце бьется у него в горле. Он так сильно хочет Вей Ина, что он бы убил ради него. Его смертельный голод уступает место чему-то более романтичному, более любовному, и его пальцы отодвигают взмокшие пряди волос, прилипшие к щекам Вей Ина, убирая их в сторону и убеждаясь, что он во всей прелести сможет увидеть трахнутое лицо Вей Ина. - Ты должен был быть моим, - рычит Лань Чжань, утыкаясь носом в его лицо, - Должен был быть замужем за мной. Если бы ты только подождал хоть немного… Глупый… Я тебя люблю. Он чувствует, как Вей Ин замирает под ним на секунду, и ему интересно, воображал ли он подобное в своей фантазии. - Любишь меня? – мягко мурлыкает Вей Ин, все еще удерживая свой взгляд из-под прикрытых век на нем, - Муж? - Да, - говорит Лань Чжань, покачиваясь в нем мягче. Ему нужны все силы, чтобы не укусить его, - Сейчас я твой муж.