they call me homewrecker

На следующее утро Вей Ин встает довольно рано, его шаги пружинят, когда он ходит. - Лань Чжа-ань! Просыпайся! Завтрак готов, - кричит он, просовывая голову в дверной проем. Его лицо свежее, на щеках здоровый румянец. Его длинные волосы аккуратно причесаны и собраны, как и всегда, в высокий хвост. Лань Чжань вздыхает, неуверенно открывает глаза и заставляет себя вылезти из кровати. Обычно он не ворчит по утрам, - конечно, ведь он Лань, - но прошлая ночь оставила его полностью истощенным эмоционально и физически, и он не понимает, как Вей Ин может все еще оставаться таким энергичным и не чувствовать себя болезненно– подождите-ка. Он укладывал Вей Ина в постель прошлой ночью, после того, как они… закончили (после того, как Лань Чжань трижды кончил в Вей Ина; он никак не мог насытиться и знал, что Вей Ин на противозачаточных), но он все еще не был уверен, был ли Вей Ин полностью без сознания на протяжении всего этого. Могло ли выйти так, что он вообще ничего не помнил? Неужели Лань Чжаню так повезло? Он воспользовался Вей Ином, пока тот был не в состоянии, но сам был трезв. В любом случае вся вина лежит на нем. Он даже первым поцеловал его. Смешно, насколько смелым может стать Лань Чжань, когда уверен, что ему это сойдет с рук. Когда он заходит на кухню, Вей Ин выдавливает томатный соус на тарелку с омлетом, который он приготовил. Его запястья высоко, красные отпечатки от ушибов вокруг них видны как белый день. Сила омеги никогда не сравнится с силой альфы – его вид создан, чтобы доминировать. Лань Чжань тяжело сглатывает, понимая, что не сможет дать Вей Ину достойного объяснения этому, даже если тот попросит. - Ты нормально себя чувствуешь? – мягко говорит Лань Чжань, в его голосе тончайший намек на раскаяние. Прошлой ночью он был плохим братом его мужа. И он был еще более плохим братом. Лань Сичень давал ему указания о том, как заботиться о Вей Ине, пока он отсутствует, а Лань Чжань… сделал все полностью наоборот. - Почему бы мне не чувствовать себя нормально? – улыбаясь спрашивает Вей Ин. Лицо у него сияет как солнце. Разве он не заметил новые синяки на своем теле? Можно ли быть таким невнимательным? – Я правда чувствую чуть большую слабость, чем обычно, но… Я всегда сплю плохо, когда Лань Хуаня нет рядом. Вот почему я ненавижу спать на своей огромной кровати. Она слишком большая для меня. Ты же знаешь. - Мгм, - говорит Лань Чжань, садясь за обеденный стол. Его настроение портится при упоминании о его брате, - Просто беспокоюсь о тебе. - Ох, да ладно, ты всегда беспокоишься слишком сильно, - Вей Ин хихикает. Он мягко ставит перед Лань Чжанем тарелку, и взгляд мужчины теплеет, когда он видит, что Вей Ин нарисовал милые смайлики и пожелание удачи на работе томатным соусом на его омлете. Стыд накрывает его с головой, как приливная волна. Вей Ин не заслужил подобного. Прошлой ночи. Его жестокости. Его бесчеловечного отношения. - Вей Ин, если тебе больно, пожалуйста, скажи мне, - говорит Лань Чжань умоляюще. Вчера он действовал более чем насильственно и может только представить, какой урон это нанесло телу Вей Ина. Омегам предназначено сталкиваться с подобной грубостью, да, но Лань Чжань не может стерпеть, зная, что он слишком сильно уступил своим животным инстинктам и мог потенциально навредить Вей Ину этим. - Почему мне должно быть больно? – закатывает глаза Вей Ин, спрашивая. Он танцует рядом с синяками на запястьях, на теле, как будто совсем не замечает их, - Просто потому что вчера вечером я выпил немного вина? Я даже не помню, что было после второго бокала. Сердце Лань Чжаня одновременно подпрыгивает и тонет в бездне: - Ты не помнишь. - Нет, - Вей Ин хмурится, - Я думал, ты тоже заснул. Было что-то, что я должен помнить? - Нет, - отвечает Лань Чжань, чуть ли не слишком настойчиво, - Я уложил тебя спать вскоре после этого. - Да, я так и думал, - Вей Ин снова улыбается. Он рисует что-то милое на собственном омлете, смеша себя сам, пока делает это, а потом убирает бутылку томатного соуса, как только закончил. Лань Чжань наблюдает за ним со стороны, не в силах сопротивляться улыбке, растягивающей его губы каждый раз, как он смотрит на счастливого Вей Ина, прямо вот такого как сейчас. Должен был быть моим.

***

И вот так все проходит без каких-либо последствий. Лань Сичень возвращается домой два дня спустя – через достаточно долгое время, чтобы любой отголосок запаха Лань Чжаня истаял на коже Вей Ина без следа – и все встает на свои места. Вей Ин возвращается к демонстрации любви со своим законным мужем, целуя и обнимая его у всех на виду везде и всегда, когда Лань Чжань мог увидеть. Однажды овладевший Вей Ином, он пожираем изнутри ревностью как никогда ранее. Лань Чжань больше времени проводит в замкнутом пространстве с разочарованием из-за всего того, что он не имел права делать с Вей Ином, и тратит как никогда много времени, агрессивно передергивая себе. Он слышит, как его брат за стенкой снова занимается любовью с Вей Ином, слышит, что Вей Ин называет его мужем, и Лань Чжань сопротивляется назойливому желанию швырнуть лампу в стену. Он чувствовал себя абсолютно ужасно из-за того, что воспользовался наивностью Вей Ина, он поклялся себе больше никогда не делать этого снова — —Но в следующий раз, когда Лань Сичень уезжает в другую рабочую поездку, Лань Чжань заглядывает в винный погреб и спрашивает у Вей Ина, не хочет ли он сегодня вечером открыть бутылочку. - Кошмар, ты просто не хочешь меня развлекать, - плачется Вей Ин, - Знаешь же, что я вырублюсь после двух бокалов. - Нет, я просто в настроении, - Лань Чжань проигрывает, - Неплохо выпить по бокалу время от времени. Вей Ин покупается на это, хотя и ворчит: - Хорошо, ладно! Я побалую тебя. Мой милый Лань-эр-гэгэ. Ты заслужил пару бокальчиков после дня тяжелой работы. Каждый раз, когда Вей Ин говорит с ним, он так беспечен, будто не замечает, как откровенно соблазняет брата собственного мужа. И что делать альфе, сталкивающемуся с таким бесстыдным искушением изо дня в день? Как Вей Ин и сказал, два бокала – достаточно, чтобы вырубить его. Его руки всегда такие смелые, когда он пьян. - А-Хуань, - поет он, его пальцы следят за чертами лица Лань Чжаня. Неужели он действительно так сильно похож на брата, что даже Вей Ин не может сказать, задается вопросом Лань Чжань, - Такой привлекательный. Мне так повезло быть замужем за тобой. У Лань Чжаня сжимаются зубы от того, что он слышит. Но Вей Ин наконец-то снова в его объятиях, поэтому он успокаивает своей гнев тем, что вдыхает запах его волос. Это расслабляет его моментально. - Мой милый, моя жизнь, - бормочет Лань Чжань, крепко прижимая голову Вей Ина к своей груди, - Получу ли я когда-нибудь больше, или это уже все, что мне выпадет? Даже пьяным Вей Ин может сказать, что Лань Чжань расстроен. - Не надо грустить, муж, - ругает его Вей Ин, быстро выпутываясь из рук Лань Чжаня, чтобы успеть поймать поцелуями мокрые пятна слез на его лице, - Я люблю тебя, так же, как и ты любишь меня. - Вей Ин, - выдыхает Лань Чжань, его сердце взрывается. Почему-то слезы начинают течь еще сильнее, - Вей Ин, скажи это еще раз. Вей Ин смотрит на него остекленевшими глазами: - Хм? Я люблю тебя, - он повторяет, его нежные розовые губы изгибаются в нежнейшей улыбке, - Люблю в тебе все. Мой красавчик. Не стоит грустить. Иначе Вей Ин тоже будет грустить. - О, - сердце Лань Чжаня сжимается. Он крепко обнимает Вей Ина, - Ты такой чистый, такой хороший, в тебе есть все правильное, что только есть в этом мире. Я бы так хотел тебя себе. Я думаю, я сойду с ума. - Нет, муж, - бормочет Вей Ин. Когда он смотрит на Лань Чжаня, он всегда заглядывает прямо в его пронзительные золотые глаза, - Я у тебя уже есть. Всегда был. Так что просто возьми меня. - Вей Ин, - резко выдыхает Лань Чжань. На этот раз инициатор поцелуя - Вей Ин. Возможно, вид слез на лице его предполагаемого мужа заставляет пожалеть его. Возможно, он чувствовал, что ему нужно было передать немного тепла и участия. Когда они трахаются в этот раз, это больше похоже на занятие любовью, чем на грубый бессмысленный секс, который был в последний раз. Вей Ин все еще слишком пьян, чтобы делать что-то, поэтому Лань Чжань берет на себя инициативу. Он коротко втрахивается в Вей Ина, будто боится, что если вытащит хоть на секунду, то потеряет Вей Ина навсегда. Он наслаждается ограниченными часами, которые проводит с ним. Минутами. Его любви к Вей Ину приходится уменьшиться до размера ночи, которую они могут провести вместе, и Лань Чжань просто вынужден смириться с этим. У него нет другого способа получить Вей Ина в таком интимном плане - даже эмоционально. Сердце Вей Ина принадлежит его брату. Не ему. Вей Ин вошел в семью Ланей с ожиданием выйти замуж за его брата. Не за него. Даже если он так безуспешно пытался заставить Вей Ина повернуть в другую сторону... Когда Вей Ин пьян, Вей Ин думает, что он - Лань Хуань. Его муж. Вей Ин смотрит на него с большой любовью и восхищением в глазах, относится к нему с уважением и преданностью, которых Лань Чжань не знал, что полностью отличается от игривой - осмелится ли он использовать слово панибратской - манеры Вей Ина, с которой он всегда смотрит на него. Он чувствует опустошение, размышляя, как Вей Ин обращается с ним-настоящим и с ним-под-личиной. Так что Лань Чжань не думает. Он просто купается в этом, лелеет эти минуты и предпочитает не погружаться в безумие подобных мыслей. Достаточно и того, что он время от времени получает удовольствие. Ближе к концу Вей Ин в муках своего удовольствия снова бормочет имя, которое он не должен произносить: - Лань Чжань, - отчаянно шепчет он, дергая волосы Лань Чжаня, - Лань Чжань, о, Лань Чжань… - Да, это я, - Лань Чжань целует его в шею. Он не знает, почему Вей Ин всегда зовет его по имени. Он знает только, что любит это, - Лань Чжань. Твой, навечно твой. - Лань Чжань, Лань Чжань, - нараспев стонет Вей Ин, счастливо улыбаясь всем его поцелуям, - Мой Лань Чжань… - Мой Вей Ин, - бормочет Лань Чжань. Он так сильно хочет спросить: «Ты тоже любишь Лань Чжаня?» Но он слишком боится узнать ответ. Он боится узнать, что это будет значить для его брата. Он боится узнать, что это будет значить для него самого и того, что он знает, он сделает, как следствие.