Пуля навылет

      Горизонт залит кромешной чернотой, под ногами нескончаемый морионовый пол, точно расчерченный полосами-плитами. Ви бежит, выстукивая каблуками неровный ритм, запинается о сотни гильз, что норовят залезть под подошву. Вокруг ни звука, лишь она несётся через чёрную пустыню, усеянную звенящим металлом.       — Джеки! — вдалеке, на самом краю, возвышается фигура наёмника. Он сла́бо поворачивает голову на своё имя, а потом делает короткий шаг и исчезает в бесконечно-тёмной бездне.       — Стой! — она отчаянно зовёт его, сбивает ноги, пытаясь успеть, добежать, но всё тщетно. На месте, где стоял её друг, она находит лишь продолжение нескончаемого поля. Гильзы разлетаются под ногами и отражаются от лоснящегося пола, заполняя собой всё вокруг. Ви кажется, что бездна подмигивает ей циничным серебряным блеском и зовёт за собой.       Девушка смотрит по сторонам, вверх, на поцарапанные туфли. Ничего. Гнетущая тишина давит на мозги, превращая все мысли в бесконечный тревожный поток. Ви проводит рукой по ноющему затылку, и нащупывает там что-то маленькое и тёплое. Она осторожно вытягивает это «что-то» из волос и растерянно смотрит на крошечный малиновый патрон в крови. Вещица выскальзывает из дрожащей руки на пол, и морионовая бездна ломается под девушкой с оглушающим звоном.       Наёмница падает, жмурится, а потом звон резко прекращается, сменяясь гулким шелестом. Она пытается смотреть вперёд, заметить что-то, но на глазах будто поволока, и в без того мутном океане она не видит ничего. Вода вокруг неё начинает быстро алеть, пока Ви задыхается без воздуха. Кто-то снизу резко хватает её за руку и тащит за собой, заставляя забыться.       Чёрная бездна подмигивает Ви, смотря в упор. Вокруг неё тысячи глаз, от их взгляда не уклониться. Девушка лежит на узкой дорожке из струн и, сама не понимая почему, задыхается от чувств. К ней тянутся мерзкие руки, обращаются по чужому имени, а у наёмницы в груди столько ненависти, что, кажется, её хватит, чтобы сжечь несколько морионовых бездн. Ви знает, что за стеной с руками и глазами нет воздуха, нет ответов, но она сходит с тропинки из струн и вновь вниз, вниз, прямиком в бесконечную бездну.       Впервые за всё время Ви чувствует, как ноги мягко становятся на неровный пол. Волосы тянутся кверху, но тело крепко держится. Она стоит на потолке. На дне морионовой бездны. Вокруг торчат острые кристаллы и переливаются игривым блеском, в выемках и кра́терах — алые лужицы из мутного океана. В кармане она нащупывает малиновый патрон, и всё так же роняет его на пол, и тот пролетает насквозь, забирая с собой все неровности пейзажа. Ви замечает под своими стопами мужские туфли, а на противоположной стороне бездны какого-то человека.       Бездна опять недружелюбно подмигивает, а потом щурится в спину, обдавая своим колким холодом, и беззастенчиво лезет под одежду, пробирая до костей.       — Хватит! — она обхватывает себя руками, пытаясь согреться, но напарывается ладонями на острые шипы кристаллов. На ладонях остаётся кровь, но почему-то Ви кажется, что она ей не принадлежит.       В щёки противно упирается что-то острое, заставляя вновь открыть глаза. Ви лежит на светлом полу, усыпанном чёрными крохотными кристаллами и кровью. Она пытается встать, раздирает одежду и руки, загоняя осколки под кожу. Девушка жмурится от боли, но всё равно не оставляет попыток подняться. В какой-то момент она смотрит вверх, и видит над собой угольно-чёрное небо. Морионовая бездна вновь играет с ней злую шутку.       — Беги! — кто-то проносится мимо Ви и хватает её за руку. Сзади из-под земли неожиданно начинают вырастать высокие иглы кристаллов, и они с поразительной скоростью преследуют беглецов. Девушку и странного незнакомца пытаются обогнать люди без голов, угрожающе звенят клинками и кидают в них маленькие кристаллы с невероятной скоростью.       — Не спи! Мне нужна твоя помощь! — незнакомец старательно уворачивается от преследователей и тащит за собой Ви. Девушка совершенно не понимает, что происходит, и почему ей нельзя спать, но почему-то она не может, не хочет сопротивляться незнакомцу. Наёмница вспоминает о своей единственном оружии, маленьком патроне, что обычно всегда при ней. Спасительной вещицы не оказывается, на что Ви невероятно злится. Она останавливается, заставляя запнуться и напарника.       — Перестань играть со мной! — кричит она ввысь, в чёрную бездну, что сейчас не мигает ей.       Внезапно сверху падает тот самый малиновый патрон, и высокие морионовые иглы с преследователями оказываются на другой стороне бездны. Сопротивляться сну становится невозможно, и девушка закрывает глаза, пока напарник что-то ей кричит. В дальнем углу под ворохом черноты она мельком замечает много чьих-то голов.       Справа сверху что-то противно бьётся, привлекая внимание. Ви неохотно стаскивает повязку из бинтов с глаз и зло смотрит на возмутителя спокойствия. Девушка сидит на полу внутри чёрного куба, а напротив неё, на потолке, так же сидит незнакомый мужчина и стучит малиновым патроном о стену.       — Ты кто такая? — угрожающе начинает тот. Он останавливает стук, наконец даря приятную тишину. Наёмница замечает, что на её стороне лежит сигарета и россыпь синих таблеток, а на полу незнакомца — почти такие же, только красные капсулы. — Отвечай, сука!       — Пошёл прочь! Не подходи ко мне, слышишь?! — Ви кричит мужчине, когда он пытается приблизиться. Сама не знает почему, Ви чувствует животный страх и злость, опасность, стоит ей встретиться глазами с незнакомцем. Со стен начинает литься кровь. Заливает глаза, затекает за шиворот, и угрожает затопить их двоих в замкнутом кубе.       — Валери! — её зовёт до боли знакомый приятный голос, наконец выуживая девушку из сна. Ви тяжело дышит, думает о неприятных картинках виде́ний и радуется, что это просто выдумки её воображения. Она поворачивает голову, и видит синий и рыжий пузырьки с таблетками.

***

      — А ну, сядь! Хватит бегать как в жопу ужаленный! Qué clase de niño loco? — мама Уэллс хоть и злилась напоказ, но не могла скрыть улыбки.       — Mamá! — обиженно возразил Джеки, но всё же сел на стул. — Ты только представь, что я пережил! — он восторженно смотрел на мать и рывками иногда то хватал пиво, то чай, то все вместе.       — Да-да, «по мне стреляли, и я упал, и я лежал…»‎ — женщина тепло смеётся и уже третий раз щедро наливает сыну супа.       — Ну Mami! — Джеки без устали всё утро громко обращался к матери ласковым «мамуля»‎. — С твоих слов звучит ужасно! — он размашисто благодарно кивает, когда перед ним оказывается очередная тарелка. — Ты знаешь, что твоя похлёбка лучшая во всём Найт-Сити?       — Конечно, знаю. Особенно после того, когда неделю ел один песок и кактусы в пустошах, — Джеки что-то мычит на испанском и кивает матери ложкой. Женщина тепло смеётся и трет плечи, что до сих пор побаливают после объятий. — Так и… Что насчёт итогов этого ужасного задания? Ты звонил Ви?       — Claro! Я набирал ей уже миллион раз, но она не отвечает. Хотел заехать к ней самой первой, но, mami, ты так.... убедительно приказала ехать домой, что я не смог ничего поделать. Ещё звонил Мисти, но она сказала, что лучше пускай я сам поговорю с Ви и всё узнаю.       — Да, я тоже разговаривала с Мисти, она сказала нечто похожее, — Алехандра задумчиво кивнула словам сына.       — Стоп, mami, мне не послышалось? Ты разговаривала с Мисти? — он недоверчиво посмотрел на мать.       — За кого свою мать держишь? Bastardo! ¿Crees que soy una vieja abuela con mi mundo de moho? Mijo, я знаю, что не уберегу тебя от всего, особенно от женщин. А Мисти хорошая девочка, она сама звонила мне пару раз и даже приезжала. Волновались за тебя вместе, — женщина вздохнула и наконец села, напротив Джеки. Тот виновато хлюпнул супом и решил промолчать.       Всё то время, что Джеки не выходил на связь, мама Уэллс не находила себе места. Хуже неопределённости нет вещей в мире, женщина в этом убедилась. Она сорвала все телефоны, подняла Падре и все свои связи, но след сына обрывался в Санта-Доминго. Помимо прочего, Ви тоже не отвечала, хоть Алехандра и знала, что Валери торчит у риппера. Уже очень долго торчит, между прочим. Виктор прятал глаза под очками, отнекивался сильной занятостью и отказался пускать её, когда она приехала лично в клинику. Женщина была уверена, что там случилось что-то ужасное, и ей не хотят это показывать. Лишь Мисти смогла успокоить её и оттащить от дверей подвала. Осторожно говорила, что Ви нужен отдых.       Когда через полторы недели ей позвонил Джеки — Алехандра чуть с ума не сошла. Кричала ему что-то в трубку, говорила, чтобы он ехал домой, и никаких «но». А потом рыдала ему в пыльную футболку на пороге, пока он крепко её обнимал и что-то громко рассказывал, прося перестать плакать. Потом, конечно, она, как самая настоящая мать, отчитала сына по самое не балуйся, и тот стоически, с виноватыми глазами, выслушивал все её наставления. Пожалуй, им обоим это было нужно. Женщина не смогла больше полоскать сына, когда тот сказал своё «прости, mami, я у тебя такой непутёвый».       — Позвони Ви, у меня душа за неё болит, — Джеки полностью разделял её переживания. От взволнованного взгляда матери всё внутри переворачивалось.       Уэллс кивнул и набрал последний исходящий вызов в журнале. И ещё раз, нервно тарабаня пальцами по столу.       — Ало?.. — голос у Ви звучал заспанно и растерянно. — Джеки…       — Ви! — оглушающе крикнул Уэллс и подскочил с места. — Ви! Наконец-то! Mamá, Ви ответила! — в трубке было слышно, как Уэллс весело ещё пару раз вещал матери, что напарница ответила, и как Алехандра говорила ему перестать прыгать, иначе он разгромит всю кухню. Ви тихо смеётся, не решаясь остановить перепалку. — Hermana, как я рад тебя слышать! Как ты? Жива? Ладно, сам слышу! Я тебе обзвонился! Где ты сейчас? — на фоне женщина строго говорит перестать тараторить, но тот отбивается и орёт своё «Mamá, silencio!»‎       — Я дома, — Ви зевнула. — Я тоже рада тебя слышать, чумба.       — Так как ты? А? Я, наверное, тебя разбудил, извини, chica. Как встанешь — приезжай к нам, а то Ma меня привязывает к стулу, говорит, что не отпустит в ближайшее время никуда, — мама Уэллс что-то восклицает на испанском. — А, ещё Mamá говорит, что ты у Вика больше недели лежала, это так? — интонация у Джеки сменилась на более серьёзную. — Давай я сам приеду, а то чего тебе по городу таскаться, hermana. Посидим, поболтаем.       — М-м нет, Джек, не надо, я сама приеду. Всё хорошо правда. Приеду, поговорим нормально, увижусь с мамой Уэллс, попрошу прощения за то, что заставила волноваться. Ты, кстати, извинился? — Джеки ответил уверенное claro и добавил, что её ещё и накормят. — Ха-ха, тогда вообще отлично! Жди, скоро буду у тебя.       — Ждём! — и закончил звонок.       — Ну, что? — женщина ожидающе посмотрела на сына.       — Не нравится мне её голос, — он задумчиво почесал затылок. — Сказала, что скоро приедет.       Ви ещё некоторое время после звонка лежала в кровати, смотря в потолок. Она была невероятно рада, что чёрную полосу в её жизни отогнал именно звонок Джеки. Сколько она хотела ему рассказать, спросить! И всё ничего, если бы не проклятый чип...       В глаза бросились последствия недавней перепалки с конструктом: рассыпанные таблетки, её кровь на окне. Джеки точно не стоило видеть ни весь этот бардак, ни такую Ви. Но чтобы её друг не подумал ничего лишнего, ей стоило пошустрее одеваться.       Напоследок Ви взглянула на подвеску, что часто носила, и на новую, с пулей, от Мисти. Её передёрнуло от мысли носить нечто подобное на себе, ну уж нет. Сегодня все безделушки остаются дома и продолжают спать за Ви. Только удобные вещи с претензией на яркий китч. Вперёд, в лживые объятия облезлого города мечты под палящим солнцем.       Ехать на своей машине желания не было. Нет, не так — у девушки было ощущение, что сегодня она соберёт всех копов и столбы на капоте, если сядет за руль. Поэтому добираться приходится по старинке, обходя кучи говна ногами, и проезжая город насквозь, сидя жопой в душном метро, которое часть горожан принимали за кривую карусель и не забывали блевать по углам. Ви нехотя ответила Такэмуре, отворачивая от себя пьяного мужика с отвратительным амбре далеко не только изо рта, и боролась с желанием попросить ехать вагон потише.       — Закурить не найдётся? — подаёт голос очередной «ветеран»‎ ссаных войн под сводом высоток Глена. — Э, не понял. Ты чё не отвечаешь...       Ви предупредительно харкает в его сторону.       — Понял.       Девушка думает спросить у Вика, есть ли на рынке импланты для плевания ядом. И для ногтей бы чего-нибудь, потому что ей уже надоело их ломать на заданиях, а потом жрать мерзкий лак, пытаясь оторвать острые углы зубами.       Уэллсы встречают Ви шумно и приветливо, особенно Джеки, вылетевший в атриум в одних носках. Когда её напарник на взводе и ведёт себя как игривый пёс, то он кажется ещё шире и громче, чем обычно. Алехандра цыкает на сына, говоря, что если тот будет так вылетать, то будет руками стирать свои носки и трусы невинных визитёров.       — Mamá! — Джеки всё же протискивается в квартиру вслед за Ви.       — Цыц! Ви, mija, переобувайся и проходи, — Джеки со вздохом, но без лишних команд, достаёт пару тапочек и толкает их в сторону девушки. Гордый сын Хейвуда прошёл вперёд, шаркая тапками с большой собачьей мордой. Мама Уэллс бывает очень убедительна, если ей что-то нужно. Или если ей хочется переобуть всех гостей и жильцов своей квартиры в тапки с тупыми рожами. Ви была без ума от этой традиции.       — Ну, расскажи что ли, в какой будке ты всё это время прятался, — начинает Ви, незаметно вдыхая приятный запах чужого дома.       — В него стреляли, и он упал, и лежал в каком-то сарае в пустошах, — отвечает за него Алехандра, весело посмеиваясь.       — Mamá! — Джеки звучит истерично.       На кухне Ви сажают на самый удобный стул и, не спрашивая, ставят на стол всё самое вкусное, что есть дома. Обычно девушка быстро останавливала этот парад кулинарного искусства мамы Уэлсс, ограничиваясь чем-то одним и кофе, но сегодня стряпня женщины действовала безотказно. Ещё бы, умерев полторы недели назад, наёмница только и могла мечтать, чтобы ещё раз вкусно наесться.       Мама Уэллс была готова поклясться, что впервые видела Ви такой голодной.       — Gracias, mamá, было очень вкусно, — Ви довольно улыбается и растекается на стуле.       — Спасибо в карман не положишь, miha. Будете мне в баре драить полы, — Алехандра не впервые так угрожает, но ещё ни разу не говорила это серьёзно. Главное — послушно сказать «да, Mamá», и женщина будет довольна.       На столе, как финальный аккорд, появляется горячий шоколад, заканчивая импровизированный пир. Каждый, кто хоть раз пробовал этот напиток от мамы Уэллс, мог с уверенностью сказать, что это один из лучших горячих шоколадов в Найт-Сити. От него совершенно не пахло синтетическим дерьмом, и на вкус это был почти настоящий шоколад. По крайней мере, так могла судить Ви.       Все быстрые слова сказаны, лучшие истории рассказаны вприкуску с супом. Ви расслабленно качает ногами под столом, водит пальцем по краям тёплой кружки и всматривается в шоколадный вихрь. Впервые, кажется, за миллион лет, она чувствует себя так спокойно и на своём месте. Только сзади всё равно кто-то противно смотрит. Не мигая.       Взгляд блуждает по уютной кухне, перебегает на гору посуды в раковине, проходится по изображениям святых над столом, запинается о густые солнечные лучи из чистого окна и перепрыгивает на забавные домашние носки Джеки в не менее смешных тапках. Неподалёку мама Уэллс разговаривает по телефону, напротив — напарник в растянутой, свежевыстиранной футболке. Ви кажется, что она молчит уже слишком долго, но как не хочется нарушать весь этот уют…       — Ви? — девушка смотрит на друга растерянно, будто он здесь никогда и не сидел. — Если Декс тебе угрожал или что-то сделал, ты только скажи, и мы всем надерём зад, hermana, — Джеки заговорщически подмигивает напарнице.       — М-м, пожалуй, кое-что он всё же сделал, — Ви невесело усмехается, прячет глаза за длинной чёлкой и водит рукой по затылку жестом, что переняла у Джеки. Не знает она, как рассказать, что уже умерла.       — Chica, если ты сейчас же не начнёшь говорить, то я позову Mamá, и мы продолжим допрос уже вдвоём, — Джеки давит, но с присущей ему осторожностью, будто через подушку. Мама Уэллс тихо подходит сзади и мягко кладёт руки на плечи Ви.       — Ну это уже тяжёлая артиллерия! — Ви, наконец, улыбается и заправляет волосы за ухо. Сейчас ей почти стыдно за то, что она посмела усомниться в понимании Джеки. — Только… — она кидает опасливый взгляд на женщину, чтобы понял лишь друг.       — Mami, нам нужно поговорить лично, — настойчиво заключает наёмник. Алехандра тяжело вздыхает и закатывает глаза, но всё же выходит, закрывая дверь кухни. — О-очень лично! — он произносит громче, и в ответ ему слышится хлопок дальней двери гостиной. — Достаточно?       — Да-а, — довольно отвечает Ви.       — Тогда рассказывай, что у тебя такое дикое произошло. Могу пиво достать.       — Тут только водка поможет, так что я обойдусь шоколадом, — она демонстративно отпила из своей чашки. — А вот тебе можно и пива взять, — ответом ей стал хлопок открытой банки.       Ви начала издалека, рассказывая про то, как засунула себе в голову чип, как выходила из здания, как отбивалась от погони, смотря на стрёмного искина, и как приехала к Дексу. Сказать, а уж тем более понять, что недавно ты умерла — вещь невероятно сложная, поэтому Ви разжёвывает этот момент особенно осторожно и чётко, даже больше для себя. С каждым новым словом от Ви Джеки хмурится всё больше. Девушка же говорит про Такэмуру, и про то, как бывший корпорат вышиб фиксеру мозги, про очередную погоню. Как валялась немерено долго у Вика, пока он пытался собрать её по кусочкам. Выложила всё, что знала про чип и Сильверхенда на борту, вскользь упоминая их «встречу».       — Вот так… А, ещё по дороге мне звонил Такэмура, сказал, надо встретиться и поговорить.       Джеки ещё минут десять сидел под впечатлением, выдавая иногда растерянные междометия вроде «ахуеть» и того же «ахуеть» с более трагичной интонацией. Уэллс задумчиво колупал пятно на скатерти, не находясь что сказать.       — Я ж говорю, Вик дал таблетки, они заставят уебка сосать виртуальные хуи, — Ви загибает один палец. — Мисти дала ещё колёса, они ускорят процесс выселения меня из моей же башки, если я ёбнусь и захочу возродить Сильверхенда на радость фанатам, — она загибает второй палец. — А заветные эдди завещали мне пистолет, если я захочу пустить пулю в висок, — девушка делает «пуф» себе в голову большим и указательным пальцами, что были не загнуты. — Ну и к тому же у меня есть какое-то время, чтобы поискать решение. Должно быть что-то.       — Жопу порвём, но найдём, слышишь? — Джек сел рядом и приобнял её за плечи. — Выебем Арасаку, если понадобится, но найдём!       — Тс-с, потише, а то Mamá услышит и выебет сначала нас, — они тихо похихикали. — Не надо её пугать, у неё и без того хлопот по горло, — Ви отхлебнула пива из банки Джеки. — Мне надо бы уже ехать к Такэмуре, — она проверила часы. — Не знаю, что у него на уме, но послушать не помешает.       — Э-нет, я тебя одну к этому ронину не пущу, chica, — Джек допил своё пиво и уже лез к чашке Ви. — Мисти сказала, что он выглядит как машина, да ещё и ты умираешь, — девушка была готова звучно возмутиться. — Эй-эй, не кипятись, подыши…       — Джеки, я уже умерла. Ещё и чужую тару с прахом таскаю, куда скоро добавится и мой.       — Ситуация лучше не стала!       — Время вышло, Hijos, — мама Уэллс вернулась на кухню. — Надо давать отчёт, — на самом деле она зашла проверить, не забыла ли плотно закрыть морозилку.       — Ви пострадала больше меня после того задания, — Джеки выхватил из рук девушки чашку с горячим шоколадом и допил его под грустный взгляд напарницы, подавившись осадком на дне. — Так что надо заехать к Вику, и к Мисти, и ещё к одному мужику, и вообще много куда! Дел по горло! Mamá, скоро не жди! — Уэллс вылетел из кухни, на ходу снимая футболку.       — Засранец, — женщина покачала головой.       — За это его все и любят, — весело отозвалась Ви.       Уэллс быстро вернулся, восполнив баланс крестов и цепей на теле. Ви потащила его в прихожую, а Алехандра угрожала полотенцем, если хоть один из них не ответит на её звонок. Наёмники согласились со всеми условиями и быстро вышли.       — Тапки, — мама Уэллс оглядела прихожую и недосчиталась там двух пар. — Тапки!       Наемниками тапки были замечены только когда Джеки пытался сесть на байк. Ви хихикала всю дорогу до квартиры мамы Уэллс, потому что такого стыдливого взгляда у напарника она не видела, даже когда их одежду сожгли на одной из попоек, и пришлось притворяться объектами киберискусства, прикрываясь позаимствованными мониторами. Почему экран было достать проще, чем тряпку — сказать сложно.

***

      Джеки достаёт почти новый шлем и даёт его Ви. Кто такая ваша безопасность, когда за рулём такой аккуратный водитель, как Уэллс? Байк бы хотел поспорить своим стёсанным боком о mierda грузовик (как кричал мужчина), но ему (байку) права голоса не давали. А ещё права голоса не давали «умирающей» Ви, поэтому шлем ей поправлял чуть ли не сам водитель на всех скоростях. Девушка смотрит на это действо убийственным взглядом и не ведётся на жалостливое «ну chica!», и угрожает плюнуть в предмет защиты и расплавить его ядом.       — Ай, чёрт с тобой! — Джеки обиженно убирает шлем. Уже второй раз.       После встречи с Такэмурой напарник повёз Ви в неизвестном направлении, наотрез отказываясь говорить, куда они едут. Ещё в забегаловке Джеки не упустил возможности высказать, как ему не нравится японец и здешний кофе. Ви ответила, что если пить из стаканов корпоратов, то на вкус это будет концентрированным стрессом с привкусом нейростимуляторов, и отказалась от предложения друга попробовать.       — Смачно же ты охренел, когда я тебя послала. У тебя морда вытянулась, как твои кресты, а поперёк два глаза навыкате.       Когда Горо ушёл, Джеки зашёл аккурат ко времени, когда Ви орала на своего воображаемого друга. Охренели, на самом деле, даже трое, потому что Уэллс занял место Сильверхенда. Последний сказал возмущённое «занято, блядь!», но всё же был вынужден подвинуться. Ви попыталась быстро извиниться и объясниться перед другом, но ничего лучше, чем пихнуть ему в руки чужой кофе, она не додумалась. Джеки не додумался уточнить, чей был кофе.       Вторая беседа с Джонни прошла уже не с таким скрипом, как первая. Ви его быдло-морда не нравилась, но плюнуть ядом в него всё равно не выходило. Сильверхенд тоже не питал особых восторгов от смазливой наёмницы. Сошлись на том, что Ви будет слушать мерзейшую попсу, если рокербой продолжит проигрывать на ней свои незакрытые гештальты философа. Горделивая девица внутри Ви кричала, что никакой ёбаный глюк им не помощник. Хитрый шакал скрёб лапой у уха и елейно шипел, что если предлагают — надо брать, а прострелить себе башку в случае краха всегда успеется. Сильверхенд выл и крыл девушку матом, чтобы она наконец перестала представлять его в одной пищевой цепи с блядями и шакалами. Джеки с отвращением допил чужой кофе и сказал, что сеанс кибернекромантии закончен, и им пора уже уходить.       — Так куда мы едем, cabrón?       — Смотреть твою новую хату!       Джеки остановил байк у колумбария. Теперь выкатывать глаза пришла очередь Ви.       — Джеки, ты ахуел?       — Давай ты потом подведёшь итоги, а? А сейчас пошли, пошли, — у Ви был такой взгляд, что мужчине захотелось взять шлем. Для себя.       Девушка недоверчиво посмотрела на друга и всё же пошла за ним в серый лабиринт. Высокие стены уходили вверх, расчерченные чёткими полосами-ящиками. Если в Найт-Сити где-то тихо, то там или банды отсчитывают граммы веществ, или все мертвы. Колумбарий отлично маскировался под вторую категорию: он с молчаливой скорбью скрывал в себе вещи, которые уже никогда не пригодятся живым.       Джеки периодически оглядывается назад, чтобы убедиться, что подруга идёт за ним, а не остановилась где-то за углом и втихую отстала, как это было раньше. Ви откровенно ненавидела посещать колумбарий. Даже лишний раз проезжать мимо места захоронения для неё было сложно, и Уэллс это знал. Но если бы он иногда всё же не таскал её с собой, то неприязнь могла бы перерасти в истерику и отрицание смерти вовсе. Сегодня же наёмница почти не дичилась на мрачные стены лабиринта.       — Не пойдёшь к ним? — Джеки остановился у одного из узких проходов. Ви отрицательно покачала головой и остановилась.       Она никогда не хотела ходить и навещать мёртвых. Однажды, когда они недавно с Ви познакомились, Уэллс привёз её по пьяни в колумбарий и потащил за собой. Никогда он ещё не видел, не думал, что такая девушка, как Ви, может сопротивляться медведю вроде него самого и так истерично кричать. Наёмница расцарапала ему все руки и поставила немало синяков, переломала ногти и вывихнула себе лодыжку, пока пыталась отбиваться. Джеки навсегда запомнил, как она на всю улицу кричала, что не пойдёт к жалким бутылкам с песком. Ви не принимала последствия смерти. «Ты или умер навсегда, или катись к чёрту со своими безделушками» — так она говорила, раздирая его руки в кровь.       Единственное её взаимодействие со смертью — это трупы целей на заданиях и её собственные шутки. Но никогда девушка не ценила юмор, завязанный на самоубийствах. Она как никто другой боялась смерти и презирала любые упоминания суицида. Будучи наёмницей, жила со смертью бок о бок, денно и нощно, будь это дальний свет ламп в кресле риппера или кости умерщвлённых противников под ногами. Она играла с костлявой в прятки, в которых у Ви нет вариантов выиграть. И девушка уже проиграла. Её нашли, лишили возможности спрятаться и смотрели в упор, дав позорный таймер с бомбой. Джеки не представлял, каково это — ложиться спать с мыслью, что это может быть твоя конечная остановка.       Уэллс здорово напрягся, когда Ви у него дома сложила пальцы пистолетом и приставила к виску. Две недели назад за такие шутки она бы точно подстрелила клоуна, но сегодня она сама заняла его место и говорила крайне серьёзно. Мужчина понимал, что в Ви что-то с оглушительным звоном сломалось, и она продолжала доламывать это своими же руками. Строила из себя силу, когда на обороте баловалась с предохранителем.       Джеки пожал плечами и пошёл в другую развилку, изредка поглядывая на подругу. Девушка без какого-либо интереса шла за ним, не смотря по сторонам. Мужчина остановился неподалёку от одной стены, но не подходил ближе, оставаясь рядом с напарницей. Нет, он не боялся, что она может убежать. Он понимал её. Поэтому держался на расстоянии от самого серого шкафа, ведя молчаливый диалог. Наёмница обычно стояла рядом, закрывала глаза и думала о чём-то далёком, о своём. Так же и сейчас, стояла подле него, смотрела невидящими глазами вперёд и молчала.       Ветер колышет волосы, в уши залетают осколки чужих тихих разговоров. Ви закрывает глаза, представляя картинки былых дней. Тенями проходятся по мутным воспоминаниям мёртвые.       — Эй, Ви.       Девушка открывает глаза. Джеки незаметно для неё само́й успел поводить её уже по нескольким рядам колумбария. Сейчас перед Ви стена без каких-либо надписей. Она непонимающе смотрит на друга.       — Знаешь, сколько здесь ещё свободных мест? — Ви молчит. Джеки тоже не знает. — Однозначно больше, чем у нас будет пуль за всю жизнь, hermana. Подумать только, тебе вогнали пулю в голову, а ты стоишь сейчас здесь и смотришь на всех тех, кого шальная пуля вогнала лицом в землю, — Ви поёжилась от мурашек и стеклянными глазами посмотрела на напарника. — Но ты живая, Ви. — Уэллс положил ей руку на плечо. — Живая, слышишь?! Поэтому, Валери, заканчивай думать, что у тебя есть вариант пустить себе пулю в висок! — полное имя на девушку действовало безотказно. — Иначе, честное слово, я сам напишу тут твоё имя и ты будешь жить здесь, — мужчина смачно ударил ладонью по одному из ящиков, на что вся стена гулко отозвалась дребезжанием, а ближайшие сенсоры зарябили мелкими помехами. Ви не смогла сдержаться и засмеялась в голос.

— Фу, такую речь испортили, — неподалёку стоявший Сильверхенд покачал головой.

      — А ну, съебали отсюда, малолетние дебилы! — к наёмникам выскочил великовозрастный мужик. — Одно говно собралось…       — Ви, не спи! — Джеки хватает ржущую девушку под руку и с грацией кошки обходит все углы колумбария, уверенно продвигаясь к выходу. — Блять, короче, ещё раз скажешь такую хуйню про пистолеты-хуеты, и ты переедешь ко мне, под надзор Mamá, понятно?       Ви смеётся во весь голос и согласно размашисто кивает, и даже не сопротивляется, когда Джеки натягивает на неё шлем.       — Если поняла, тогда едем, — Джек уверенно садится на байк и газует. — Так, стоп… а куда мы едем?       — Восполнять баланс текилы в организме!       — Принято!

***

      —… перевалился через стойку и, Mamá, выгнал бармена и начал стучать крестом в ведро для льда! — Ви сидит в атриуме, кутается в широкую куртку Джеки, смеётся и рассказывает пьяным счастливым голосом всё маме Уэллс. — Ещё он пару раз пытался рассказать что-то про бутылку и пробку, но так ржал, что поскользнулся за стойкой и свалил на себя половину бара! Лежал потом с порезанной мордой та-а-акой счастливый!       — Надеюсь, хотя бы с ровным ритмом стучал? — женщина поддерживает бессвязные восторженные вопли наёмницы. — Он в детстве на барабанах играл, всю душу выбил своими палками и ритмом. Братья думали, что он отсталый, потому что Джакито вечно ходил и под нос считал до четырёх.       — Серьёзно? — Ви заливисто смеётся. — Это была худшая песня и самое крутое шоу! — Алехандра тоже смеётся и говорит «как обычно». — А ещё Джеки кое-что мне сказал… — Ви замолкает и довольно трётся щекой о куртку.       — Так и что сказал? Неужели обидел?       — М-м, нет! — Ви смеётся и подставляет лицо сквозящему ветру. — Ничего!       — Ладно, — женщина тоже улыбается в трубку. — Мне пора. Спасибо, что позвонила, mija.       — До связи! — Ви закончила звонок.       Она встала и потянулась, разминая тело. Теперь можно было законно идти спать. После разговора с Алехандрой всегда было ощущение, будто тебе отпустили все грехи.       Ви осторожно открывает дверь своей квартиры и проходит внутрь, в родную темноту. На полу, на выдранном с кровати матрасе, развалился Уэллс. Это их давняя традиция, вышедшая из случайной попойки. Они тогда решили, что на кровати вместе спать — это как-то «не по-дружески», поэтому радостно перетащили матрас на пол и растеклись по нему хаотичной фигурой. Ви отпихивала напарника во сне ногами, борясь за территорию, он отплёвывался от её волос, желая во сне иногда дышать. Идиллия.       Девушка насколько могла осторожно прошла к матрасу, стаскивая по дороге сапоги и шорты. Чуть не утонула в ботинке напарника, обматерила его звенящие цацки, которые он раскидал по всему полу, но всё же дошла. Она аккуратно нырнула под одеяло и хорошо устроилась с чувством, что день прожит не зря.       Хотя кого она обманывает?       — Дже-ек, — Ви сладко зевает и чуть не жуёт одеяло. — Ты спишь?       Уэллс звучно чешет то свою жопу, то чужую спину, и сонно мычит ей в ответ. Их так раскидало по матрасу, что девушке кажется, будто они вообще лежат в разных плоскостях.       — У меня жопа трусы съела, — голос нарочито жалобный. — А я так удобно лежу…       Джеки мычит что-то на испанском и без лишних вопросов, но не с первого раза, поправляет чужие трусы.       — Ахуенно, чумба, — Ви немного елозит на месте и ещё раз зевает. Теперь всё точно лучше некуда.

— Блять, серьёзно? — где-то со стороны кровати уссывается со смеху один Сильверхенд.

      — Абсолютаменте...