Бабочка

Отец не был ей рад. Это Хэ Ин поняла по его взгляду: холодный и равнодушный. Его жена вообще предпочла сделать вид, что девушки не существует. Сёстры-близнецы и вовсе решили, что она их новая гувернантка. Но деда боялись все, поэтому отыгрывали радушие. Кроме близнецов: те главу семьи Кан не боялись и были ему по-настоящему рады, а он и переключил, к облегчению родителя девушки, всё своё внимание на них, ловя каждое слово хвастовства в достижениях кровных сестёр Хэ Ин. Тётя ураганом влетела в фамильный особняк семьи с угрозами в сторону Хэ Сона, что если ничего важного, то его бренное тело станет кормом для рыб, потому что ей пришлось отложить свои важные дала. Впрочем, тётя быстро потеряла дар речи и воинственный запал, увидев родителей. В глазах Хэ Ин она была невероятно красивая, истинная леди. И тётя была искренне ей рада. А вот дядя перепугал всю семью. Бабушка так и вовсе чуть дух не испустила, потому что отец своему брату не объяснил из-за чего срочность и почему тот просто обязан явиться в отчий дом. Хэ Ин и самой чуть дурно не стало, всё-таки искусственная кровь очень реалистично смотрелась на лице и одежде мужчины. Хэ Ён её затискал, наплевав на всю родню и к тому же перепачкав саму девушку, но это то тепло, которое было ей необходимо. Но радость от встречи была смазана объяснением внешнего вида Хэ Ёна. «Были съемки», — некая обида от этих слов. Действительно айдол? Дед был полон энергии, несмотря на перелёт, но по окончании семейной встречи Хэ Ин убедилась, что её семья не так проста, как ей казалось. Тётя модельер и глава бренда известного на весь мир. И ещё такой момент — мать девушки основала дело всей жизни Хэ Вон и у семьи уже планы в отношении единственного ребёнка Сон Херин. Хотелось убежать… Уже казалось, что в США было лучше. А дядя всё-таки айдол, хотя по его заверениям его не нужно так называть больше, эту страницу своей жизни он перевернул. Было неприятно, что от неё всё это скрывали. Дядя мог рассказать ей раньше, тогда она бы не чувствовала себя дурочкой. Хэ Вон забрала девушку с собой в свой дом. Становилось невероятно горько от того, что родной отец чуть ли не выкинул её. Снова. И впервые за спиной нет тени деда, смешанные чувства вызывало это отсутствие. Тётя казалась доброй, но все же чужой. Она дала ей один день, чтобы прийти в себя, а потом начались какие-то непонятные процедуры, затеянные госпожой Кан. «Она хорошенькая, но мне нужен наивысший пилотаж», — бросила тётя своей команде, доверяя племянницу в руки профессионалов Дома Херин. Те измучили её: казалось бы, безвредные на первый взгляд процедуры, а либо неприятно, либо больно или и вовсе вызывали вопрос — а для чего? Но эффект был ошеломительный, Хэ Ин понравилось та девушка, которую она увидела в зеркале после всех махинаций над ней. Ей даже нарастили пару светлых прядей и это было непривычно. Дед бы не одобрил, но он больше не влиял на Хэ Ин и от этой неожиданной свободы становилось страшно. Ощущение, что в любой момент всё рухнет и её вновь запрут в золотой клетке. На четвёртый день пребывания Хэ Ин в Корее дядя решил её «похитить» из-под надзора Хэ Вон. — Что с тобой сделали? Черт! Верни мне мою Хэ Ин! — миндалевидные глаза округлились, когда Хэ Ён увидел девушку. — Не нравится?.. — девушка испугалась — неужели всё так плохо? Но тёте нравилось, а главное ей самой. — Нравится, но своей дочери я бы так щеголять не позволил, ладно, хоть одежда нормальная… — он осмотрел чёрное расклешённое платье с юбкой чуть ниже колен, с белыми кружевами на вырезе у шеи и тёмные кеды простого фасона, украшенные потёртостями на белоснежной резине. — Как хорошо, что я не твоя дочь, дядя. — Хэ Вон в любом случае нужно быть аккуратнее. Украдут ещё, ты же такая хорошенькая, — мужчина легонько схватил её за щечку и потрепал. — Вся в меня! — даже с гордостью он это произнес. — Вот уверена, что вылитая мама, — сбросила руку мужчины девушка. — Фото не врёт. — От этого ещё страшнее тебя на улицу выводить, — передернуло Хэ Ёна. Казалось, что он первый кандидат, кто не будет против её запереть, скрыв от мира. — Так, куда хочешь пойти? — К… — девушка замялась. — К маме… Для себя она решила, что навестит могилу матери так или иначе. — Хорошо, — после минутного молчания согласился Хэ Ён. — Я отвезу тебя к матери. *** — Дядя, расскажи мне о ней, — осмелилась попросить девушка уже в машине, когда они проезжали между небоскрёбами Сеула. На одном здании был экран и сменялись лица и картинки с рекламой. Понятно, почему семья довела её до шока, вывалив правду. Что бы она подумала, увидь лицо своего дяди что-то рекламирующего на одном из таких экранов или билбордов? — Не думаю, что имею право… — А кто тогда? Отец? Ему и дела нет. Хэ Ён на это только хмыкнул, но спорить не стал. — Херин была… Как бы это сказать… — он подбирал слово, но, видимо, ничего лучше не придумав выдал: — С шизой она была, не от мира сего! Кажется, что родной ей мир был у неё в голове, а в реальном она была всего лишь гостем. Невероятная! И достаточно нелюдимая, чтобы близко подпускать к себе людей. Она опережала время своим талантом, взлетев очень рано. Хэ Вон была её куратором в институте, пожалуй, она первая, кто разглядела будущее в лице Сон Херин. Они тогда сдружились очень. Моя сестра, если чего-то хочет, то своего добивается, поэтому крепость-Херин перед ней пала. Принцесса из богатой семьи и девушка-сирота не имеющая ничего за душой — мезальянс тот ещё. Именно Херин пробудила в нуне бунтарский дух. Сестра решила, что жить она сможет и без родительских денег. То ещё испытание было на долю избалованной Хэ Вон и самой Херин, которой достался взрослый ребёнок — жизни учить и учить. Но отец решил, что раз она загорелась этой идей, то пусть — ни вона больше не даст, пока та не приползёт с мольбами. Родителям казалось, что влияние Херин пагубное, но ничего не делали с этой дружбой, возможно, то был эксперимент отца, а может испытание для нуны, чтобы та поняла, что люди не её круга ей в жизни не нужны. Но в любом случае эти, тогда ещё юные девчонки, взорвали Корею. Мужчина перевёл дух. — Твоя мама не ждала никаких подачек и всё делала сама. Кредит, жалкое помещение в пригороде, поддержанные швейные машины и ужасно дорогие материалы, но не ликвидные, с браком, в общем, не нужные и она радовалась, как ребёнок, когда смогла их раздобыть. Как не довели себя до нервного срыва только? Хэ Вон сдружилась с одним парнем и с его помощью они выбили себе место на каких-то показах вне недели моды — не самое лучшее, но хоть что-то, а моделями у них были девчонки и парни с института. По сути, кроме веры у твоей мамы ничего не было. Гения заметили тогда, о ней стали говорить. Не всегда хорошо, ведь неслыханное дело, чтобы девчонка отодвинула на задний план тех, кто в этой сфере находились десятилетия. Корейские дизайнеры и модельеры из зависти превратились в критиков, нелестно отзывающимися о творчестве Херин. Но, пожалуй, она не была готова к последствиям всей этой обрушившейся на неё славы. Тогда я впервые увидел её страх… И сомнения: одно дело мечта, а другое реальность. Но остановиться — означало проиграть, в первую очередь себе. Херин не позволила этому случиться и захватила мир. Но сильной она себя не считала, за Дом Херин всегда отдувалась Хэ Вон, появляясь за место твоей матери на телевидении и давая интервью модным журналам. Херин можно было увидеть только на показах. Всегда что-то творила, выигрывая бой со злопыхателями своими коллекциями, а те и продолжали усердно делать ей бесплатную рекламу. Но она будто бы знала, что ей отмерено слишком мало времени — всегда спешила создать ещё. Но вряд ли она догадывалась о том, что свою смерть она сама пригрела рядом с собой, — Хэ Ён как-то тяжело вздохнул. — На самом деле, о Херин тебе лучше узнать у моей сестры. — К… как она умерла? — осмелилась спросить терзавший вопрос Хэ Ин. Всегда казалось, что это она виновата в том, что ей не нужна, до недавнего времени не говорили прямо, что мать умерла. Вины меньше не стало. Из-за неё не стало Сон Херин?.. Девушка ойкнула и вцепилась в торпеду люксового авто рукой, когда мужчина резко дал по тормозам. Мимо проезжающие машины начали сигналить и не трудно догадаться, какими словами водители обзывали придурка на дорогой тачке, без причин затормозившего на средней полосе. Благо машин было не много, и никто не пострадал от выкрутасов Хэ Ёна. — Дядя? — Хэ Ин дотронулась рукой до плеча мужчины, который слишком сильно вцепился в руль, а дыхание его стало прерывистым и сиплым. — Тебе не хорошо?.. — Пустяки… — будто бы взяв себя в руки, он отмахнулся от тревоги племянницы. — В любом случае ты узнаешь, лучше от меня… — он продолжил движение, плавно давая ход автомобилю. — Тебя уже забрали мои родители, а Херин врачи оставили в больнице Пусана, понаставив кучу психических диагнозов. Всё, что тогда происходило… Группа в туре была, а Хэ Сон позвонил и сообщил, что Херни сбросилась с крыши… Её оставили одну, а она ждала… Я не помню… — мужчина резко замолчал, всё это давалось ему трудно. Хэ Ён всё помнил. Как у них отбирали телефоны, чтобы ничего не отвлекало парней, как потом недовольный менеджер дал ему свою трубку, как он услышал голос брата, который сообщил, что девочку председатель Кан нарёк Хэ Ин и как земля ушла из-под ног после его коротких слов и даты похорон. Он потом часами слушал голос Херин на автоответчике: вначале её спокойствие и предвкушения, а потом её слезы и отчаянье, её боль и страх. То, чем её пичкали в больнице не помогало, делало хуже. Но не врачи толкнули её в пропасть, нет. — Знаешь, а я сегодня прогуливалась по пляжу. Чудесная погода и в меру тёплое солнце. О, она пинается… Боже, она очень активна, иногда кажется, что я танцора вынашиваю! Да, это претензии! Она танцует вместе с тобой. Я сверяла время. Надеюсь, у вас всё хорошо? Не забывай о еде, пожалуйста. Кстати, я тут подумала, что почему-то игнорировала детей. Всё для взрослых и молодёжи. А вот встретила сегодня на пляже мальчика… и задумалась — почему? Хотя, я, наверное, не имею права трогать тех, кто настолько невинен. Но эти глаза… Он так похож на кролика. Бэйби-Банни. Этот малыш меня покорил! Если я когда-нибудь выпущу детскую коллекцию, то знай, что это влияние мальчика-кролика из Пусана. Ох, как же она сегодня пинается… Что, девочка, ревнуешь маму к Бэйби-Банни? Не волнуйся, у него есть своя мама. Нет, давай ты ему накостыляешь, когда вырастишь… Фотоаппарат с мгновенной печатью фото запечатлел Херин и того Бэйби-Банни, который так её впечатлил. Фото сделанное на пляже матерью малыша было последней фотографией, последним счастливым кадром жизни Сон Херин. — Мой мир стал монохромным… Её забрали сегодня… Последнее яркое пятно… Я не знаю, что происходит со мной, меня будто бы больше нет. Нет ничего внутри, не осталось ничего в душе. Ты молчишь… Знаю, что всё моя вина, это я допустила, но ты мне нужен. Скажи всё сам, лично. Я приму, только не молчи… Один день. Приезжай в Пусан, пожалуйста… Он получил все сообщения слишком поздно, когда не исправить, когда уже не к кому было приезжать. Он думал, что успеет, но Хэ Ин родилась раньше, а Херин не дожила и до двадцати семи. Родной брат, чтобы не терять рейтинг компании, ведь популярность Хэ Ёна так же влияла и на «К групп», подсадил его на что-то мерзкое и гадкое, притупляющее сознание, но позволяющее продолжать деятельность в индустрии. Хэ Сон опомнился, но было поздно, младший стал зависимым и порой в своеобразное каждодневное меню входили не только таблетки. Для всех — проблемы со здоровьем, а на самом деле лечение в закрытой наркологической клинике США. Но и это помогло ненадолго. Многое просачивалось, но тогда общество терпимее что ли было, сейчас бы такие выходки не прокатили. Три года медленного самоубийства. И все эти три года он не подходил к Хэ Ин. Не хотел, боялся. Но пока человек сам не захочет, чтобы его спасли не поможет ничего: ни штрафы от компании, ни угрозы отца. Он проснулся черт знает где, потом осознал, что это был какой-то притон наркоманов, шлюх и попросту потерянных для общества личностей. Голос — единственное, что оставалось в нем ценного — исчез. Хэ Ён не мог даже слово нормально сказать, что уж говорить о пении. И образ Херин, которая осуждала. Он предал всё: память о ней и самого себя, а ещё маленькую девочку. «Если хочешь петь — пой, кто осудит за мечту? Полнейший кретин только. Это же твоя жизнь, а не твоего отца. Все данные у тебя есть, стань самым популярным, а я, так и быть, посвящу тебе коллекцию. Подкупила?», — когда-то сказала ему Сон. Не успела, а Хэ Вон зажала наброски подруги. Но именно старшая сестра, которая предпочитала игнорировать его, вытрясла остатки своего прежнего брата наружу. «Ненавижу!» и «Не сдохнешь ты у меня!» были её любимые слова в отношении Хэ Ёна, остались, в прочем, до сих пор. Дети председателя Кан всегда были дружны между собой, но всё пошло по пейзажу из-за младшего. Хэ Вон не сюсюкалась и сдала его. По полной программе по нему тогда прошлись, все личные деньги на штрафы, назначенные судом ушли, но в тюрьму не отправили — отец вмешался. А в прессу просочилась только информация о том, что айдол выступал свидетелем по делу. Отчасти это было правдой, но люди же не дураки, поняли, что если связано с наркотиками, то не просто так Кан Хэ Ён замешан. И примерно в то же самое время открылась охота на Хэ Ин. Репортёры преследовали ребенка всюду, куда бы её не отвезли, пытаясь спрятать. Их интересовало буквально всё: почему Хэ Сон никогда не был замечен рядом с девочкой, нагулял ли брат её на стороне и из-за этого Южная Корея лишилась Херин, а вдруг эта девочка вовсе не дочь Хэ Сона и Херин сама её с кем-то нагуляла, а семья Кан просто скрывает этот позор, даже председатель Кан удостоился обвинения в блуде и измене жене. Когда Хэ Ён впервые увидел Хэ Ин перед ним предстал запуганный ребёнок, боящийся собственной тени, а незнакомцы и вовсе доводили до слёз. Но он был не просто незнакомцем для неё, он был «аджосси из телевизора» и она не понимала, что он от неё хотел, сбежав с экрана. Ещё девочка боялась ярких вспышек до настоящих припадков. Творящиеся с ним полнейшая херня на фоне того, что переживал этот маленький, ещё не окрепший человечек. Врачи настоятельно рекомендовали полностью сменить обстановку, чтобы оградить ребёнка, исключить всё вредящее её ментальному здоровью. Тогда он думал, что её увезут максимум года на три и ему необходимо было стать лучше ради неё. Голос постепенно восстанавливался, а ребята смачно выносили мозги, вынуждая чувствовать вину. Только у него тыл прикрыт, остальные не имели богатеньких родителей и если из-за откровенного долбаеба Кана группа пойдёт на дно, то он разрушит ещё четыре жизни. Музыка стала клеем его души, компания сопротивлялась — айдолы тогда не писали сами. Никто так и не знает, но большинство хитов StarLight принадлежат его руке, и Сынхо — ещё один тайный гений. Юридически все авторские права на их песни принадлежат Хэ Ин и ещё одному человеку, которого выбрал Сынхо. Хэ Ин этого не знает, пока и говорить не следует. Её итак ошарашили, но она приняла действительность вроде спокойно. А ведь он переживал, что всё полетит к чертям и она вспомнит ранние годы жизни, вновь забившись. Только о возвращении пока не знают вне семьи Кан. Хотелось бы верить, что девушка больше не интересна прессе. Только противный колокольчик в голове в последнее время напоминал о тех сорока процентах акций Сон Херин, которые принадлежат Хэ Ин, по сути делающих дочь владелицей всего бренда матери, а Хэ Вон распорядителем, без права продажи. Кан Хэ Сон был удивлён завещанию жены, но оспаривать в суде не стал. Самую богатую наследницу в стране вряд ли захотят пропустить мимо внимания. Сестра уверена, что успеет её подготовить достаточно, чтобы шока от излишнего интереса у девушки не было, но бывший айдол не обладал уверенностью Хэ Вон. — Мы приехали, — мужчина остановил машину неподалёку от ворот кладбища. — Дальше сама, — за все эти годы он был тут только в день похорон, на большее духу у Хэ Ёна не хватило. Он не имел права. Внутри всё разрывалось, но не готов. Трус… Он объяснил, как пройти и остался ждать в машине. *** — Простите меня, — Хэ Ин нашла захоронение матери. Ничего примечательного, просто ещё одна каменная плита на участке семьи Кан. — Я вас не знаю, — чёрный мрамор с именем Сон Херин и годами её жизни вызывал лишь эмоции какой-то пустоты, но не грусти или сожаления. — Я, наверное, плохая дочь, но не зная вас, я не могу испытать какого-либо сожаления утраты… Может быть это и хорошо. Рассказать о моей жизни?.. Девушка присела на траву рядом с плитой и обвила подушечками пальцев узор бабочки, выбитый рядом с именем. Эта женщина вероятно любила их — бабочек. Дядя рассказал лишь малую часть, Хэ Ин уверенна, что скрыто куда больше. Но нужно ли знать всё? Тогда эмоции возьмут верх, и утрата станет дырой в сердце. Пробудит ненужные мысли о том, а что было бы если?.. Они уже появляются. Совсем ни к чему. Но когда-нибудь она сможет её полюбить. И простить за то, что бросила. Да, именно бросила. Там, в Пусане… Оставила её одну. — Почему, мама?.. — зелёная трава смялась под рукой, когда девушка сжала травинки. Пустота дрогнула, но то была печаль по себе, по той маленькой Хэ Ин, которую оставила женщина, подарившая ей эту жизнь. — Неужели я была недостаточной причиной, чтобы жить? Видимо, чувства матери к ребенку слишком переоценены. Как ещё объяснить? Она не сильна в психиатрии, любые диагнозы матери для неё будут непонятны, но она слышала, что острая форма депрессии — это довольно серьёзно, только обычные люди отмахиваются от этой проблемы, не считая важной. С Сон Херин было так же? *** — Нет, ни за что! — морщилась девушка, когда дядя пытался её накормить одним из блюд, которые он заказал в добротной забегаловке, куда они зашли после кладбища. — Мерзко! — Ты что?! — он в ужасе округлил глаза. — Всё… Я тебя не знаю! — Это же кишки… — Это — вкусно! — Это — ужасно! — Ладно, ешь свой пибимпап, глупая девчонка, — демонстративно отсел от неё Хэ Ён. — Ещё б собаку мне предложил… — Что за стереотипы, а? — скривился мужчина. — Нахваталась за бугром… В жизни собачек не ел и не собираюсь! — За столом у той пары вообще что-то шевелится… — Угорь жарится, он мертвый, а это инерция от жара. Господи… Хоть с палочками справишься? — Дедушка был очень щепетилен в этом вопросе, — демонстративно клацнула металлическими палочками перед носом мужчины Хэ Ин. — Да-а, — он кивнул, вспомнив. — По рукам бил, когда видел, как я их держу. — На меня только орал, — девушка посчитала, что ей повезло. — Мальчиком была бы ещё и за уши отодрал, — передернуло Хэ Ёна. Дядя и племянница рассмеялись. — Не передумала? — бывший айдол поманил её уловом, зажатым в палочках. — Фу-у! — сморщила носик девушка. — В кого только такая дурочка? — с аппетитом он отправил вкусняшку себе в рот. — Мм! — Оно жирное же. Где же соблюдение вечных диет, о которых я слышала? — Айщ, я больше не выступаю! А за нынешний жесткач бы послал в долгое и эротическое. Тряся задом к ряду больше семи часов — ага, прям так и буду думать о том, чтобы ничего лишнего не сожрать. Хрен им в рот, мужик должен есть, а хореография всё лишнее сожжёт. Другое дело сушка, там да, не отмазаться. Закину свою разваливающуюся тушку в зал и все дела. Трястись о лишних килограммах? Разбежался! — Кан наивно полагал, что ёмкие словечки племянница не понимала, поэтому не смущаясь употреблял их, радуясь в душе, что неловко перед ребёнком ему не будет. Главное же, что в целом всё понятно. — Но о здоровье и подумать нужно, — невзначай бросила Хэ Ин. — Сейчас получишь у меня, я не настолько старый! — Но разваливаешься?.. — Ащщ, пристала! Да ткнете мне в айдола, который не разваливается! Каждый угробленный, скрепят, с кучей диагнозов… И вообще не каждый бы пережил… Короче, здоровых нет, только активно притворяющиеся. Кто тебе вообще поведал о этих диетах? Нахваталась у Хэ Вон… — фыркнул дядя девушки. Вторую половину дня они провели, гуляя в парке, но во многие места, предложенные мужчиной, Хэ Ин отказывалась идти. Пусть и не обещала ничего, но помнила о том списке в избранном. — Дядя? — М? — А недавно… — девушка запнулась, а два лисьих глаза с интересом смотрели на Хэ Ин. — Неважно… — отмахнулась она. — Не хмурься, морщинки появятся, — девушка улыбнулась, продолжая прогулку. Кан Хэ Ён покачал головой, натягивая маску ближе к глазам. — Удобно дышать? — спросила девушка. — Привык уже. Да и не только необходимость, чтобы не узнали, но и нужда. Где ты жила — хороший воздух, по-настоящему горный, а Сеул не всегда может этим похвастаться. Китайский, да и наш, прогресс здорово подпортил экологию. Ветер всю пыль в нашу сторону посылает, без маски в такие дни тяжко. — Но тебя узнают, — сказала девушка. — Не раз замечала, что фотографируют на телефоны. Кажется, кто-то даже с камерой был. Спиной чувствую, когда объектив в нашу сторону. Странное чутьё… — девушка чуть тряхнула головой, будто бы отгоняя нехорошее чувство, которое пробуждал этот факт. — И ты молчала? — вот он расслабился-то и упустил из виду такой неприятный момент, как возможное узнавание своей персоны прохожими. — Я думала это нормально… — Не нормально! — немного вспылил мужчина. Конечно, его будут фотографировать. Да пожалуйста, когда один, да хоть с кем угодно, но не с Хэ Ин. Одна неосторожная вспышка и всё в бездну. О чём только думал? — Поехали… Надо сдать тебя Хэ Вон. Сказать, что девушка расстроилась ничего не сказать. Всё было хорошо, но дурацкое чутьё, не бог весть откуда взявшееся, испортило в конце концов день. Отъезжая от парковки, прилегающей к парку, телефон Хэ Ёна издал взрыв тяжёлой музыки, отчего мужчина аж вздрогнул, покосившись на экран, с удивлением разглядывая имя звонившего. — Хан? — Хэ Ён неверяще ответил через наушник на входящий вызов. Говоривший вызывал ещё больше недоумения на лице мужчины, а Хэ Ин начинала понимать, что что-то случилось. — Вызовете скорую… Что значит она запретила? Она вменяемая хоть? — голос у Хэ Ёна был тревожный. — Заебись, ладно. Да понял, не идиот. Только, девушка, на закрытую парковку. Не один. Да мне посрать, что это Хайб! — последнее он грубо выкрикнул, поворачивая руль машины. — Грёбаная Хан Наиль! — отключив вызов, он стукнул по рулю. — Как я у неё записан, что мне сразу же звонят? К тётушке мы пока не едем.