Алекситими́я

      В детстве Аякс думал, что его жизнь самая чудесная из всех. Что его родители—самые лучшие люди на земле. Что служба в армии—это огромная честь. Что все люди—добрые. Аякс был до чёртиков наивен и глуп. Глуп и наивен.       В подростковом возрасте он видел, как его друзья облизывались на одноклассниц. Пока его давний друг толкал рыжего в плечо, восхищённо делая комплимент заднице девушки впереди, то он ничего не чувствовал. Он видел, но восхищения не ощущал. Он наигранно соглашался, давая пошлый комментарий. Получал похвалу от друзей за такие грязные высказывания.       На Аякса вешалась каждая девушка его маленького города. Он был силён, обходителен, добр. Но Аякс никогда не влюблялся. Все его отношения—ложь. Он не любил. Он делал вид, притворялся. Вновь получал безграничный респект за отношения. Он был впереди всех, шёл по головам. Он был лучше всех и оставался таковым всегда. Аякса знали все, потому что он был везде. Конкурсы, выступления, соревнования. У него идеальный аттестат. По всем предметам высшие баллы.       Аякса любили и ненавидели. Многих он раздражал тем, какой он есть. Умный, хитрый и одновременно с этим—тупой. Он хотел больше и больше. Хотел, чтобы его знали все в этом мире. Хотел славы, восхвалений, поклонения. Но искренне ли его желания?       Его желания были такими же искренними, как и его отношения с девушками. Иными словами, совершенно нет. Это для отца он должен был быть лучшим. Для отца он должен был иметь статус. Для отца у него были высшие баллы. Для отца были победы. Для отца были отношения. Но было ли уважение к отцу? Нет. Была ли любовь? Нет.       В детстве Аякс считал, что его папа—самый крутой дядька на всём белом свете. Сильный, высокий, честный. Эталон. Идеал. Он всем сердцем обожал с ним рыбачить зимой у проруби, рыбачить летом, осенью, весной. А потом он разочаровался в нём. Разочаровался в службе. Разочаровался в себе. Оказалось, в армии процветала коррупция и его отец, тот самый-самый крутой дядька в мире, один из главных взяточников. Но Аякс не был разочарован в людях. Единственными, кого он любил были: мать, сестра и брат.       Она была простой, открытой. Она любила всё новое. Матушка всегда поддерживала юного Аякса, не давая его наивности потухнуть. Лучше оставаться ребёнком, чем повзрослеть слишком рано. Лучше любить кого попало, чем не любить вообще. Она не пеклась о наследниках, не давила на нервы. Она действительно любила. Любила Аякса больше жизни. Любила всех своих детей больше жизни. Эта любовь из неё сочилась. Она была в её глазах, руках, в её нежных волосах. Она увядала в отношениях, в браке, но детей любила. Обожала так сердечно, что могла сделать что угодно.       Младшие дети были светлее всех. Для Аякса они были поводом, смыслом. Он любил самую малость корявые открытки Тевкра и Тони. Ценил каждый их рисуночек, их радостные лица, их смех. Они не раздражали, они радовали. Ради них хотелось горы свернуть. Лишь бы на их лицах всегда были улыбки.       Аякс покинул Снежную. Покинул родной дом. Но никогда не забывал о семье. Даже об отце. Почти всех он любил, но эта не та любовь, когда бабочки в животе. Не та любовь, которая вспыхивает между людьми. Аякс такую не испытывал, он о такой не знал и представления не имел. Он терпеливо ждал ту самую, что заберёт его сердце. Что заставит его щёки гореть, что заставит сердце пылать. Но её всё не было. Он искал, но такой не существовало. Тогда он забыл об этом, начал спокойно жить. Заводил новых друзей. Повстречал в подворотне Итэра, который выбрасывал мусор поздней ночью. На нём тогда были огромные идиотские розовые пижамные штаны с облачками, но Аякс не возражал.       Они хорошо сдружились, хотя Итэр ему не особо то и доверял. Они вместе шатались по ночным улицам, философствовали, глядя на закаты и рассветы. Стукались банками пива, словно произносили перед этим тост. А потом, около пяти лет назад, они встретили посреди пустой тихой набережной Ли. Красивого, утончённого. Одетого с иголочки. В костюме, с начищенными ботинками. В изящном пальто. Они были пьяны до жути. Итэр отпустил какую-то до невозможного пошлую шутку. Ли бы тогда не отвертелся. Он отшучивался. По крайней мере старался.       А Аякс в ахуе смотрел. Смотрел и возвышался к небесам. Он молчал. Молчал в том самом восхищении, которое ему в ту ночь снесло крышу. Аякс был согласен с Итером, который просил у мужчины наступить на него. Он был готов так же, как и его друг, повиснуть на чужой шее. Мужчина заказал им такси, но оплатить забыл. Так они втроём остались выброшенными хуй пойми где. Итэр тогда захохотал, ударил Аякса по плечу и сказал, что это знак свыше. Блондин достал телефон и сказал всем красавчикам улыбнутся, открывая сначала калькулятор и лишь потом—камеру. Ли не улыбался. Он держал серьёзную мину. Тогда уже Аякс позволил себе пошутить так, что у их нового друга всё лицо заалело. Тогда то они сфотографировались. С глупыми лицами, с глупыми мыслями.       Аякс понял, что такое «любить» и понимает по сей день. Его сердце действительно пылает, но он слишком неопытен. Слишком наивен и глуп. Всю теорию ему даёт Итэр, что смотрит за всей этой комедией каким-то своим взглядом. Непонятным, но собственным. По пьяни (не опять, а снова) он расскажет обо всём, что на душе.